Небо, окутанное снарядами

В детстве мне на ночь бабушка, а иногда и дедушка рассказывали сказки про то, что раньше все люди могли пользоваться магией. И когда я стал чуть старше, я спросил, что случилось и почему сейчас магия в основном доступна только высшим чинам и их отпрыскам.

- Понимаешь, в каждом обществе есть люди, которым мало чего-то одного, и они начинают желать большего, - загадочно ответил мне дед и пообещал, что когда-нибудь он точно про это расскажет.

Но он не успел поведать мне эту тайну, так как его придали земле, когда мне было тринадцать. Естественно, он ещё не считал меня достаточно взрослым и поэтому не оставил даже никакой записки, а бабушке так и вовсе запретил мне что-то рассказывать…

…Мы жили в постоянной войне. Люди типа "Non veneficus"* винили в своей бедности и беспомощности людей типа "Propheta"**. Везде был раскол. И слушая по радио очередные новости, я вспоминал слова деда о людях, которым всегда мало.

Прошло два года со дня его смерти. Мне уже пятнадцать. Многие мои знакомые из школы поддерживали так называемую "оппозицию" и считали, что всё должно быть равным.

- Паровые роботы это, конечно, хорошо, но роботы, работающие от силы рун, это по-настоящему сильное оружие, - рассуждал один из моих одноклассников.

- А вы слышали, что у сопротивления, кажется, появился союзник типа "Pro"? - разбавил разговор слухами другой.

И они, бросив тему вооружения, перекинулись обсуждать слухи, пока не был дан сигнал, что перемена закончилась. Не скажу, что мне было неинтересно слушать их и размышлять вместе с ними, но память о дедушке не позволяла вступать в эти обсуждения, основанные на зависти и ненависти.

Учебный день кончился и, надев старенькие пружинные ходули, я отправился домой. Это была обычная, но долгая дорога, и, чтобы экономить деньги на транспортных дирижаблях, отец подарил мне такую незамысловатую альтернативу. Благодаря этому я становился выше, а мой шаг - длиннее. Пружины служили для амортизации и здорово облегчали подъём этих "накладных ног". Ими пользовались многие, но всё равно поначалу мне было неловко на них ходить. Я постоянно спотыкался с непривычки и чувствовал себя клоуном в цирке. Теперь уже такого нет, и до дома я добираюсь за пятнадцать минут, вместо положенного получаса или даже больше.

Обычно из школы я возвращался одним и тем же путём - самым коротким, но сегодня был какой-то особенный день. Я выбрал маршрут, которым обычно водил меня дед, когда я был ещё маленьким. Изначально не происходило ничего необычного: постоянный дым, от машин пар во все стороны, стук тростей и каблуков. Да, несмотря на то, что многие жаловались на бедность, всё равно находились те люди, которые могли побаловать себя дорогой тростью, плащом или шляпой. Женщины же чаще всего хвастались друг перед другом своими корсетами, ведь дорогие и качественные корсеты в Нижнем городе были редкостью. Чтобы добраться до Верхнего города, приходилось пользоваться услугами дирижаблей или другого воздушного транспорта, работающего от силы магии.

Дальше с главной улицы следовало завернуть во внутренний двор, пройдя через небольшую щель между двумя жилыми домами. Я проходил вдоль стены одного из них и, замечтавшись на повороте, случайно задел женщину с ребёнком. Потеряв равновесие, я упал, и женщина вместо того, чтобы накричать и сказать, какой я тупица, подошла ко мне и помогла подняться. Девчушка тоже не осталась в стороне и подала мне рюкзак. На её маленьком личике красовались зеленоватые пятна, которые вместе принимали форму дракона. Мама девочки увидела мой вопросительный взгляд и умоляюще посмотрела на меня.

- Пожалуйста, не говори никому, что ты нас тут видел. Ты же знаешь, что потом с ней может быть, - тихо проговорила женщина.

Я кивнул в ответ и прочитал в её глазах доверие и лёгкую радость. Мы начали расходиться, и когда я обернулся, то увидел, как бережно она надевает шляпку на голову ребёнка, чтобы её поля как можно сильнее прикрывали лицо.

Всю оставшуюся дорогу я думал, как они могли тут оказаться. Это большая редкость, что в семье "Non veneficus" родилась "Propheta". Выходцев из таких семей считали одними из сильнейших магов, а символика дракона на лице девчушки только подтверждала это. Если бы их увидел кто-то из сопротивленцев, то мать сразу же бы убили, и не важно, что зелёный цвет означал, что ребёнок либо не знает о своём природном даре, либо не умеет пока им пользоваться.

Мама встретила меня с порога. Лицо её скривилось в гримасе волнения и печали. Она протянула мне листовку.

"Жители Нижнего города! Руководители ополчения выявили, что военная ситуация начала накаляться. Поэтому мы просим от каждой семьи по одному добровольцу. Семьи, которые откажут в этой просьбе, будут признаны примкнувшими к врагам, а значит тоже будут иметь дело с вооружёнными солдатами ополчения.

С уважением,

NonVen"

Подошёл отец и приобнял маму, пытаясь хоть как-то поддержать. Она уткнулась в его плечо и заплакала.

- Ты же понимаешь, что это значит, сынок? - с грустью в голосе спросил он.

- Да, - тихо ответил я и кивнул в подтверждение своих слов.

- Хорошо. Завтра ты не идёшь на занятия. Надо получить обмундирование и оружие.

Мать громко всхлипнула и от бессилия сжала одежду папы в своих маленьких руках, мозолистых от тяжёлой работы. Он стиснул её в объятьях, и на какой-то момент я испугался, что это может сломать её хрупкую фигуру. Он шептал ей, что всё будет хорошо, а она кивала в ответ, но продолжала плакать, и на её голове уже светилась пара седых волосков.

Зайдя в свою комнату, я сбросил на пол сумку и устало сел на кровать. В голове звенели слова моего деда. Надеюсь то, что я возьму в руки оружие, не значит, что я предам память о нём, ведь только это сможет сейчас защитить мою семью.

В дверь осторожно постучали. Так робко могла стучаться только бабушка, и я действительно не ошибся.

- Знаешь, твой дед и я предвидели, что жадность этих людей выйдет за рамки и они начнут силой требовать, чтобы люди брались за эти поганые ружья, - тихо говорила она, но при этом в её голосе чувствовалась ненависть к этим людям. - Он просил тебе всё рассказать, когда придёт время, и оно пришло.

Бабушка начала свой рассказ:

- Не скажу, что это было давно, но и не недавно. Мои родители тогда ещё были молоды, прямо как ты сейчас, когда узнали это от своих родителей.

Как ты уже знаешь, раньше все имели способность к магии. Был верховный совет старших и самых сильных магов Дракона, которых к слову не видели уже не одно десятилетие. Так вот. Совет следил за тем, чтобы люди не использовали магию против друг друга и не экспериментировали с ней. Все жили в мире. Но потом, как и в любой сказке, появляется человек, который считает себя выше и сильнее остальных. В своей голове он решил, что законы ему не указ, и в тайне ото всех начал проводить чёрные ритуалы, изучая опасные древние методики и проводя над ними опыты. В конце концов, он получил желаемый результат и так возгордился собой, что решил занять место верховного совета. На своём пути он убил многих и многих лишил сил с помощью сильнейших заклятий антимагии. Конечно, у него были свои приспешники, которые стелились перед его мнимым могуществом. В итоге он зашёл слишком далеко и убил одного из четверых старших магов. Оставшимся трём надо было действовать быстро. Совместными усилиями они разбили его магические щиты и лишили всяческой магии. Но те силы, которыми владел этот человек, переплелись с его жизненной энергией, и он не пережил разрыва со своим волшебством.

Позже состоялся суд над приспешниками и помощниками, которых также лишили сил и изгнали. Так появилось разделение на Нижний и Верхний город. Магов осталось мало, в особенности страдали пары. Во время битвы один из супругов под действием антимагии терял свои силы. Магическая кровь начала смешиваться с обычной. Из-за того, что кровь "Non veneficus" была сильнее и подавляла "Propheta", издали закон, который запрещал смешение крови, потому что тогда магическому миру пришёл бы конец.

Но даже сейчас у некоторых не магов рождаются волшебники. Их силой забирают в Верхний город. Вот так из-за одного человека до сих пор идут войны за магию, а дети лишаются родителей.

- Но почему сейчас люди не могут смириться с положением вещей? Ведь немало лет прошло, но относительно произошедшего оппозиция возникла совсем недавно. - Возмущение переполняло меня.

- Потому что они считают, что они другие, что они достойны того, чтобы иметь магические способности. Их воспитали в ненависти и обиде на своего предка. Но с самого начала они игнорировали мирные переговоры и решили всё взять силой, как их пра-пра-прадед когда-то. А теперь пообещай мне, что пули твои будут лететь мимо невинных людей.

- Да, бабушка, я обещаю.

- Ну, теперь мне пора, надо ещё успокоить твою мать, - с этими словами она тихо вышла из комнаты и аккуратно закрыла дверь.

Утро. Мама так и не отошла и провожала меня взглядом, полным слёз. Отец всё также нежно обнимал её и кивал мне в след, как бы говоря: "Ты всё сможешь, мы верим в тебя". И всё на тех же ходулях я отравился в пункт выдачи, держа в руках листовку, на обратной стороне которой был адрес.

Выдали. Ружьё тяжёлое, немного покрытое коррозией. Деревянный приклад засадил в мои руки немало заноз. Не было чувства гордости за то, что я ношу форму, хотя раньше, как и многие мальчишки, я хотел сидеть в кабинке огромного робота и могучими руками защищать людей от взрывов снарядов.

Я шёл домой, осматривая улицы. Заметив на противоположной стороне дороги знакомый силуэт, я почувствовал укол совести. Почему мама так спокойно отпускает беспомощную девчушку одну? Мне надо было как-то защитить её, ведь кто-то мог увидеть дракона на детском лице.

Дождавшись нужного сигнала регулировщика, я перешёл дорогу, и она, увидев меня, подошла сама. На вид девочка лет восьми или десяти, худенькая, её тёмные волосы вились и непослушно падали на бледное лицо, которое под лучами солнца будто бы сияло белым светом. От того, что она увидела знакомого человека, её голубые глаза засияли ещё ярче, а губы расползлись в улыбке.

- Ты чего тут одна ходишь? - приветливо спросил я.

- Мама сказала купить продуктов.

- Но… а как же осторожность?

- Вы о чём? - непонимающе спросила она, и тут я понял, что она не знает о том, какая особенная для Нижнего города.

- Ты маленькая. Вдруг кто-то захочет тебя украсть? Нужно быть очень осторожной, - с серьёзностью в голосе начал я. - Давай, залезай мне на спину, и я отнесу тебя домой. Ты же ещё никогда не каталась на ходулях?

- А что, правда можно? - с восторгом в голосе сказала она.

- Конечно.

- Правда-правда?

- Правда-правда. Давай, полезай. - И я присел, чтобы она могла вскарабкаться мне на спину.

Девчушка обвила своими тоненькими ручками мою шею, и мы пошли.

- Как зовут-то тебя? - развивая диалог, спросил я.

- Tindra, а тебя?

- Eskil. Приятно познакомиться.

- Мне тоже.

Я не видел её лица, но чувствовал, как она улыбалась. Мне хотелось защитить её, ведь она не виновата в том, что родилась с даром, но люди будут думать иначе. Солдаты не увидят в ней маленького ребёнка, они увидят свою слабость, несовершенность и якобы вселенскую несправедливость.

Мы быстро дошли до её дома. Дверь нам открыла мать, которая сначала испугалась оружия в моих руках, но быстро поняла, что я не желаю им зла. Я предупредил семью о том, что "NonVen" набирает новых людей посредством угроз и что с такими способностями стоит быть осторожнее. Женщина поблагодарила меня, и я отправился домой.

…В прихожей меня встретила бабушка. Она смотрела так, будто знает мой самый страшный секрет. Конечно же, она всё знала и дала мне понять, что тоже знакома с той семьёй.

Ужин проходил в тишине. Радио было выключено, трясущиеся руки матери иногда скрежетали по дну тарелки. В такие моменты отец клал свою руку на её колено, давая понять, что он рядом, что всё будет хорошо. Моя мать будто что-то знала, что-то такое, что неизвестно никому, и это знание печалило её до глубины души. По глазам отца было видно, что он понимал, какой страшный секрет хранит мама, но не мог проявить слабину. Лишь бабушка не показывала никаких эмоций. Она молча доела свой ужин. Помыла тарелку и ушла в свою комнату, пожелав всем доброй ночи.

Было такое чувство, что они все трое знают что-то такое, чего не знаю лишь я. Бабушка с этим смирилась, отец держался ради матери, а мама… она не может это нечто принять. Я хотел узнать, но не хотел спрашивать, будто бы заранее зная, что мне никто не ответит.

Ночью я спал беспокойно. Мне снились выстрелы, крики людей и маленькая голубоглазая девочка с непослушными вьющимися волосами. Утром я получил распоряжение, что сегодня в центральном районе Нижнего города будет собрание ополчения, и мы двинемся к границе городов.

К этому я был явно не готов. Какие могут быть войны и перестрелки, если я ружьё держал в руках только тогда, когда нёс его домой. Кое-как трясущимися руками натянув на себя форму, наперевес с оружием вышел из комнаты. Меня встретила бабушка. Она с гордостью посмотрела на меня и строгим голосом напомнила про моё обещание, положив мне в карман записку.

Много людей. Тут очень много людей с оружием, похожих на меня. Почти нет взрослых мужчин. Я залез в карман и нащупал записку. Бумага была, как ткань — мягкая, края все поистрепались. Прочитать сейчас или потом? Думаю, лучше не медлить. Достаю из кармана клочок бумаги, раскрываю… Почерк моего деда, а в записке: "Я знаю, что у тебя много вопросов, но могу сказать только одно - пылкий молодой ум легко подстроить под себя и навязать всё, что угодно". Он как всегда знал больше всех. Я думал, что мне так и не рассказали о нём всей правды, но, несмотря на всё, не переставал им восхищаться.

Построились. Идём. Страшно. Ноги ватные. Рядом со мной идёт парень, будто в стельку пьяный. Его заносит то влево, то вправо, а лицо… Лицо всё бледное, глаза стеклянные и смотрят только вперёд, на лбу капли пота. Ощущение, будто он сейчас возьмёт и потеряет сознание, а его затопчут десятки солдат, идущих за нами.

Что-то не так. Чувство того, что сейчас что-то должно случиться, не отпускает. Но я должен быть сильным.

Выстрелы. Запах пороха начинает разноситься по всюду. Я не готов. Не готов…

Отряд перед нами рассредоточился. Стою в первой линии. Беру в руки ружьё и начинаю засыпать порох. Взрыв. Пыль.

Впереди нас огромное грязное облако. Люди, одетые в мантии и во фраки, выходят из этого облака, и их окружает странное свечение бирюзового цвета. Приказ: "Огонь!". Он бьёт по ушам и голове. Залп. Ещё один. Порох обжигает нос. Ставлю палец на курок. Я помню про обещание. Помню.

Улица превратилась в месиво. По нашим противникам видно, что они не хотят сражений, но не могут не обороняться.

Прошло несколько часов. Я точно не знаю сколько, но этого времени было достаточно, чтобы обе стороны выдохлись и взяли перерыв в этом бессмысленном бою. Посередине улицы лежал тот самый побледневший парень, который шёл со мной рядом. Он ранен? Ему точно нужна помощь.

Спрятав ружьё за спину, я начал выходить из укрытия.

- Эй, парень, ты куда? - позади меня послышался шёпот.

- Тот человек, - я указал на раненного. - Ему нужна помощь. Нельзя его оставить.

- Ты шутишь что ли? Тебя растерзают на тысячи кусочков, как только ты появишься там.

Но мне было всё равно. Я не хотел в этом участвовать и перед собой видел лишь человека, с похожей судьбой, которому требовалась помощь. Я подошёл туда и рядом с моими ногами ударила молния.

Я поднял свои руки, демонстрируя, что в них нет оружия, но тут…

Тут выбегает она, та самая голубоглазая девчушка, и на её лице чётко виднеется изумрудный дракон, который переливается на солнце. Кто её сюда пустил? Что она делает здесь? Она встала и расставила руки, будто она большая и может меня защитить.

- Смотрите, она тоже из "этих", стреляйте! - прокричал кто-то позади меня.

Стреляйте? Что?! Я слышу, как зажёгся чей-то фитиль. Недолго думая, я подхватываю её на руки и бегу в сторону "врага".

- Предатель! Стреляйте же! - приказывал надрывистый голос, переполненный ненавистью.

Бегу. Вдруг внезапная боль пронизывает всё тело, будто кто-то чем-то тяжёлым ударил меня по спине. Ещё раз. И ещё. Я на половине пути, но бежать уже так тяжело. Я смотрю на своих "врагов", смотрю им прямо в глаза.

- Помогите… - говорю, еле шевеля губами. - Помогите!

Ноги… Эти ноги уже не мои, они не могут идти, а руки опускаются. Голубоглазая девчушка крепко обняла мою шею и прижалась к груди.

- Как зовут-то тебя?

- Tindra, а тебя?

- Eskil. Приятно познакомиться.

- Мне тоже.

Пронеслось в моей голове. Запинаюсь. Нет, я не должен падать. Ударили по ноге… Но нет, я не сдамся, в этом мире должна же быть хоть капля справедливости. Всё в тумане… Удар…

Эти люди в мантиях, они так близко. Один, видя на лице девочки дракона, выхватывает её из моих рук, и я падаю.

…Белый свет. Он сильно режет глаза. Прикрывая лицо руками, я стараюсь осмотреться. Дед?

- Ох, юноша, не одно ядрышко в тебя всадили. Весь, как решето, - пробурчал он. - Знаешь, теперь я думаю, настал момент раскрыть все карты перед тобой.

Я непонимающе смотрел на него, а он отвечал мне сожалеющим взглядом.

- Как-то я был в мире, сильно отличающемся от нашего, и там был один поэт… Он написал стихотворение, которое актуально будет, наверно, на все времена…

Он рассказывал мне всё это, а я, слушая краем уха, всё-таки смог оглядеться. Это была моя комната. Она была такой, как будто мне всё ещё семь лет, но только сейчас я стоял посреди неё весь в грязной и окровавленной военной форме.

- Ты не думаешь, что тебе уже пора? Время-то позднее, - с заботой сказал дед. - Давай, укладывайся, а я тебе расскажу про одну очень храбрую девушку.

Я сел на скрипучую кровать, пачкая белоснежные покрывала пылью и кровью.

- Ты не переживай насчёт этого, бабушка с матерью выстирают.

С грустью улыбнувшись, сказал он.

Примечания автора:

Non veneficus* — дословно: не маг. (лат.)

Propheta** — дословно: волшебник. (лат.)