Небожительницы

Ли перевернулась на живот и свесилась с края постели, чтобы дотянуться до пачки. Проклятье, всего две сигареты осталось... Она щелкнула зажигалкой и затянулась. Небесная мать, как же хорошо...

— У тебя тут веснушки.

Парень коснулся ее плеча и прочертил пальцем спираль. Ли вздрогнула: она уже почти забыла, что он еще не ушел.

— Н-да? — деланно удивилась Ли, сжав сигарету зубами. — Я думала, у меня нет веснушек. Не тот цветотип.

— Здесь есть. Как будто корицу просыпали, — улыбнулся парень.

Он мазнул запятую на ее коже, еще одну, еще. Ли сморщила нос: щекотно. Потом выдохнула дым в лицо парню и, чуть наклонив голову, стала его рассматривать. Нет, с уродом она бы не ушла, но в «Черной звезде» ей вглядываться было откровенно лень.

Острые скулы, как она любит. Волосы темные, гладкие, приятно запускать в них пальцы. Нос прямой, без горбинок. Скорее всего, этот парень пройдет гентест как миленький, но для мужчины этого все равно будет мало.

— Ну так что? — спросил он.

Ли перекатилась на спину и, округлив губы, пустила колечко. Получилось неровно. Она затянулась снова и, задержав дыхание, пустила еще одно. Аккуратное, идеально округлое, оно полетело, расширяясь, к потолку. Говорят, в Пекле сигарет нет, и вообще открытый огонь запрещен. И как эти несчастные там живут? Как же хорошо, что она — на Небесах.

— Так что, — повторил парень. — Как тебе?

Приподнявшись на локте, он потянулся к Ли и нечаянно сбил колечко. Ли поморщилась.

— Как мне что?

— Все. Этот вечер. Я. Мне показалось, тебе было хорошо.

Ли фыркнула в сигарету.

— Конечно, дорогой. Мне было хорошо.

— Так что? — снова повторил он.

Ли закатила глаза. Ключевое слово «было» рядом со словом «хорошо» парень, очевидно, не уловил.

— К чему ты клонишь, милый?

Издевку в ее голосе он тоже не заметил. Или не захотел заметить. Вместо этого он выдохнул с нежной стыдливостью:

— Ну как же. Ты, я, этот вечер... Я, знаешь ли, нечасто таким балуюсь. Я не такой, понимаешь?

Ах «не такой»... Ли сжала зубы, только бы не застонать. Эту песню она слышала уже не раз. Вариации или копии один в один — парни на Небесах обожали казаться «нитакусями».

— То, что сейчас произошло, для меня важно, — парень посерьезнел. Меж бровей у него пролегла морщинка, которая должна была, наверное, смотреться очаровательно. — И мне хотелось бы... Хотелось бы знать...

Ли следила за тем, как тлеет остаток сигареты меж ее пальцев, а пепел сыпется прямо на простыню.

— В общем, Лирели... — парень выдохнул. — Ты разрешишь за тобой ухаживать?

Ли сдалась. Затянулась глубоко и крепко, и огонек добрался до самых ее пальцев. Потом, не выпуская дыма, приподнялась, спустила ноги с постели и пересекла комнату. Затушила окурок в пепельнице на подоконнике. Глянула на улицу, раздвинув жалюзи, и ночные огни газосветных трубок резанули глаза. Она прищурилась.

Ли терпеть не могла свое имя и еще больше — ударение на последнем его слоге, которое дышало не аристократизмом, как задумывала ее мать, а пошлятиной.

И, конечно, она терпеть не могла это их любимое «ухаживать».

Ли развернулась и наконец выпустила дым. Никаких больше аккуратных колечек.

— Послушай, милый...

Она шагнула обратно к постели. Парень все кутался в одеяло, зато нагое тело Ли, которое она даже не подумала прикрыть, он пожирал глазами жадно.

Она щелкнула пальцами:

— Это важно.

— Я слушаю, — парень моргнул и поднял глаза.

Да плевать ему на ухаживание. Лицемер — и такой же, как все.

— Отлично, — сказала Ли. — Так вот. То, что ты «не такой», я поняла сразу. И всю эту лапшу про то, что ты с кем попало не спишь, мне на уши вешать не нужно. Думаешь, я не знаю, зачем ко мне в постель лезут такие, как ты?

— Лирели...

— Ли, — холодно резанула она. — Меня зовут Ли. И перебивать меня не нужно. Так вот. Ты сейчас вылезаешь из моей кроватки, натягиваешь штанишки и валишь. Дверь вон там.

Она указала на выход.

— Ли... Когда я говорил, что хочу за тобой ухаживать... — начал парень.

Она поискала в складках простыни пачку с последней сигаретой и почти зарычала, когда поняла, что зажигалка куда-то подевалась.

— Да ты не понял, — восхитилась она, отыскав наконец зажигалку. — Туго соображаешь или сильно упорный? Котик... — Ли даже остановилась, чтобы еще раз заглянуть в его лицо: — Здесь нечего ловить. Прицеп я себе не ищу. Повторить по слогам?

— Ли...

— Я сказала. Не-че-го. Ноль. Зеро.

Парень, видно, все-таки начал понимать, потому что потянулся за брюками. Одеяло он на бедрах, впрочем, придержал. Какой стесняшка.

— Вот, значит, как, — пробормотал он.

Ли пожала плечами:

— Так.

Парень зыркнул на нее, и в его новом взгляде нежности как не бывало.

— Ну ты и сука.

Выкрутившись из постели, он перелез в брюки. Подхватил с пола рубашку и у двери помедлил.

— Свой-то тест не провали... — бросил он на прощание и, чуть подумав, без особой храбрости передразнил: — Котик.

Дверь хлопнула, но не слишком громко. На большее парень все равно бы не решился.

Ли выдохнула и, прикрыв глаза, с облегчением затянулась.

Она сама не знала, зачем тащит их к себе в постель. Одного за другим: таких милых и очаровательных, симпатичных и даже откровенно красивых. Они были разными, высокими и не очень, широкоплечими и стройными. Они могли нежно улыбаться и смотреть каким-то особым, проникновенным взглядом. Или даже не делать ничего, а просто развернуться, чтобы полутень высветила жилистую руку, ключицы, скулы, изгиб губ, и от этого у Ли потянуло где-то под ребрами.

И ей казалось, что уж этот может оказаться не таким «не таким». Вот этот — наверняка… Но каждый вечер заканчивался как сегодняшний. И ничего кроме раздражения потом не оставалось.

Ли отшвырнула сигарету и шагнула к зеркалу. Полосы света, который лился сквозь жалюзи, легли на ее кожу. Ли покачалась с носка на пятку, смотря, как голубой неон щекочет татуировки, которые щедро покрывали ее тело. Провела пальцем по завитушке вараньего хвоста под грудью и царапнула по чистой коже рядом. Здесь еще пока пусто. Можно что-то придумать… Рисунки на коже всегда поднимали ей настроение и разгоняли тоску после очередного «не такого» парня, который мечтал получить свой билетик на Небеса за ее счет.

Ли взлохматила себе волосы и потянула за лиловую прядку. Пора бы перекраситься… Или нет? Заправила волосы за уши, пригладила. Может, нужно еще короче? Или вообще все сбрить? Можно набить рисунок прямо на коже черепа. Такого она еще не пробовала.

Ли подошла к зеркалу еще ближе, положила ладонь на поверхность, прижалась лбом, дохнула. Отражение затуманилось.

…Свой-то тест не провали, котик, — звякнуло эхом в голове.

Оттолкнувшись от зеркала, Ли поежилась.

Ну уж нет. Скорее Небеса рухнут в Пекло, чем Лирели бен Брик провалит свой гентест.