Небоскрёб

Мне это не понравилось. Сухо и аляповато, как трансформаторная будка у обнищавшей, убитой осенью плотины.

А сейчас, всем кажется, апрель. Как по мне, эти тоскливые бирюзовые канавки откровенно мартят. Порой даже глаз цепляется за лужи такой физиономии, что никак их по-другому не назовёшь - февралята. Обычные, брошенные сварливой стужей грязевые комочки, такие шаркливые и подхрустливые, что тянет рыдать.

Я прохожу под этажками. Небоскрёбы, кажется, выше людей. Мне кажется, что небоскрёб выше человека. Тут всё пожелтевшей, в углах посиневшей буквой - стукающей, грохочущей своим тыг-дыг-чу-чухом. Её не поймать, как не пробуй, а ведь она даже не убегает толком: валяется у бордюра, глыщет асфальтную жижу, набухая от пылеватого пуза.

Небоскрёбы выше. Их три: два напротив друг друга, целуясь проводами, и один рыжий - стоит и глядит хмуро на них. Я тоже на них часто гляжу. Меня в них не интересует ничто: ни глазёнки эти моргающие, ни буроватость, ни кирпичность, которая волнами барахтается.

Между небоскрёбами провод, а на нём висит. Висит пара кроссовок. Они в сотню кирпичиков, в тысячу плевочков и 23 этажа, а ведь кто-то их туда закинул. По самому центру черноляпой нити они колышатся на ветру, совершенно неуязвимые, никем и ничем не достигаемые.

И небоскрёб ведь выше человека.