НЕБЫТИЕ

НЕБЫТИЕ

Мой разум и тело скользили среди бесчисленных звезд, я видел прекрасные сны, встречал необыкновенных героев. В этом полете я испытывал непередаваемое блаженство, пока на горизонте не увидел луч света. Я двинулся к нему и вдруг очутился на краю скалы. Открыв глаза, меня ослепил яркий свет. В голове сразу загудело, в глазах заплясали яркие пятна. Полежав немного на холодной земле, я начал различать запах свежей сосновой хвои. Спина ощущала прохладу камней, а пальцы рук утопали в мелком песке. Этот момент напомнил мне о тех утрах, когда после бессонных ночей мама приходила будить меня, а я, еще не до конца проснувшись, просил ее дать мне еще минутку. Потом я снова засыпал, и этот мягкий круг снова повторялся — чудесные были времена подумал я.

Улыбка коснулась моих губ, когда я понял, что пора вставать. Приподнявшись, я снова ощутил головную боль, но теперь уже не такую сильную. Приоткрыв глаза, я увидел великолепный мир: синее небо медленно смешивалось с оранжевыми лучами рассвета. Облокотившись на большой камень рядом, я постарался перевести дух. Ноги казались ватными, а голова всё ещё кружилась. Глубокий вдох принес облегчение, и вскоре я почувствовал прилив сил.

Поднявшись на ноги, я увидел долину, расстилавшуюся внизу. Воспоминания унесли меня в тот день, когда я впервые поцеловал девушку. Мы гуляли в парке среди могучих дубов, и когда достигли края парка, перед нами открылся прекрасный вид. Держа ее за руку, я посмотрел в ее глаза. Взгляд, полный нежности и тайны, проник в самую глубину моей души. Ее бархатная кожа, казалось, притягивала меня, и я ощутил непреодолимое желание обнять ее очень крепко, держать в своих объятиях снова и снова. Когда наши взгляды встретились, мы медленно приблизились друг к другу. Наши губы встретились в нежном поцелуе, и я ощутил тепло, исходящее от ее мягких уст. Этот момент был наполнен такой глубокой нежностью, что я хотел, чтобы он длился вечно.

Волна ярких эмоций захлестнула меня, наполнив душу легкостью и безмятежностью. Но вскоре голова снова заныла, и я вернулся из мира фантазий в реальность. Придя в себя, я наконец задался вопросами: где я, как сюда попал, и самое важное, как меня зовут? Вопросы нахлынули, переполняя мой разум. Я огляделся вокруг и заметил вдалеке огромный сосновый лес. Решив направиться туда, я пошел, и с каждым шагом приближаясь ближе к лесу ко мне доносились звуки гогота птиц, жужжание насекомых и запахи аромата лесных цветов.

Зайдя в лес, я прислонился к сосне, ощутив под ладонями кору, шершавую и твердую, словно сморщенный чернослив. Пробираясь всё глубже, я заметил, что деревьев становилось всё больше, пока я не наткнулся на непреодолимую стену из стволов. Поняв, что дальше пройти невозможно, я решил идти вдоль этой стены. Прогуливаясь, я начал вспоминать свою младшую сестру: как мы играли в лесу, догоняя друг друга, как однажды, напугав ее, я побежал за ней, и она, не выдержав, упала от страха и начала плакать. Я помню, как утешал ее, и как мы потом вместе смеялись над этим. Эмоции переполняли меня от любви.

Дойдя до края, я оказался перед обрывом скалы. Поняв, что дальше идти нельзя, я схватился за ветку сосны и заглянул за край стены. К моему удивлению, стена деревьев просто поворачивала вместе со скалой и тянулась дальше. Вернувшись обратно, я сел на камень и задумался о том, что делать дальше. Подойдя к краю обрыва и глядя в бездну, я почувствовал, как сердце бешено заколотилось, я тут же отступил назад. Поняв, что спуститься вниз не получится, а через лес пройти невозможно я начал разговаривать с самим собой "Что же мне делать?" — спросил я себя вслух, ощущение нарастающей нереальности происходящего внутри усиливалось.

Внезапно меня осенила неожиданная мысль: а что, если сжечь лес дотла? Простая сила трения могла бы зажечь огонь, а я укрылся бы на краю скалы, в безопасности от пожара. Это казалось рискованным, но других вариантов у меня не было.

Я снова зашел в лес и вскоре нашел сухое, полусгнившее бревно. Осмотрев его, я отломал небольшую ветку сосны. Разорвав свою футболку, я сделал из ткани импровизированную веревку, которую привязал к ветке. Взяв камень, я стесал поверхность бревна, а затем начал тереть ветку о поверхность дерева, совершая резкие и мощные движения руками. Сначала ничего не происходило, но вскоре пот начал стекать по моему лбу, а из-под ветки пошел тонкий дымок. Я чувствовал, как тепло усиливается, и продолжал работать, пока запах лесного дымка не достиг моего носа.

В этот момент я быстро убрал ветку и бросил на тлеющее место немного сухой травы. Нагнувшись к земле, я аккуратно раздул первые искры, и они с неохотой разгорелись в маленькое, но уверенное пламя. Когда пламя окрепло, я начал подкладывать ветки, поддерживая огонь и постепенно увеличивая его мощь.

Как только огонь стабильно разгорелся, я отломил кусок коры от дерева и, подняв немного углей, направился к стене из деревьев. У основания одного из стволов я разместил угли, раздув пламя я быстро набросал сверху ветки и сухие листья. Огонь с жадностью пожирать дерево, и вскоре пламя начало подниматься вверх, поджигая кору и листву хвои, стремясь к небу.

Увидев, что огонь начал распространяться, я поспешил вернуться к обрыву. У края скалы я увидел, как пламя медленно, но уверенно распространяется, охватывая всё больше деревьев. Тепло огня доходило до меня даже здесь, наполняя воздух запахом горящего дерева и смолы. Я стоял на краю, наблюдая за пожаром, чувствуя, как в груди растет смесь тревоги и решимости. Огонь был разрушительный, но единственной надеждой на спасение.

Уже предвкушая свою свободу, я наблюдал, как огонь набирает силу, уверенно поедая лес. Но вдруг, словно подчиняясь какому-то невидимому приказу, пламя замерло в воздухе. На мгновение всё застыло, а затем огонь резко потух, оставив после себя лишь дымящиеся угли и пепел. Я не мог поверить в случившееся. Удар молнии пронзил меня изнутри.

"Нет, нет, твою мать!" – вырвалось у меня, когда я рухнул на землю, не в силах осознать, что только что произошло. Гнев, необузданный и яростный, всколыхнул меня с такой силой, что я вскочил и, не сдерживая себя, закричал в пустоту: "Какого хрена! Почему это происходит со мной?!"

В ярости я пнул камень, вложив в удар всю накопившуюся боль и разочарование, но взамен получил только ушиб в ноге. Согнувшись от боли, я упал на колени и начал бить кулаками песок, каждый удар отзываясь эхом в моей голове.

Измотанный, я наконец выбился из сил и просто рухнул на спину, глядя в небо. Пустота и безнадега заполнили мое сознание, лишив меня каких-либо мыслей. Небо над головой казалось таким безразличным, безмолвным свидетелем моего отчаяния. Я чувствовал себя маленьким и беспомощным, затерянным в этом жестоком мире, где всё словно ополчились против меня.

Лежа на теплом песке, я вдруг услышал чудесное пение. Поначалу мне показалось, что это просто плод моего воображения — галлюцинация или иллюзия. Но чем больше я прислушивался, тем реальнее становился этот голос. Он был настолько чистым и светлым, что казался почти неземным.

Внезапно острая боль пронзила мою голову. На мгновение я ослеп, оглох, и даже потерял дар речи. Казалось, что весь мир исчез, оставив меня в абсолютной пустоте. Но это ощущение длилось лишь мгновение. Когда я пришел в себя и сел, передо мной стояла маленькая девочка.

Ей было лет девять, на ней был белоснежный сарафан, а за спиной — большие белые крылья. Ее голубые глаза смотрели на меня с мягким, почти ангельским выражением, а золотистые волосы нежно струились по плечам. Это было настолько неожиданно и нереально, что я не мог отвести взгляд.

"Привет," — сказал я ей, пытаясь осмыслить происходящее.

Она посмотрела на меня и мило заулыбалась, как будто была рада видеть меня.

"Где твои родители?" — продолжил я, чувствуя странное беспокойство.

"Я не знаю," — спокойно ответила девочка, её голос был таким же нежным, как и её облик.

"А как тебя зовут?"

"Меня зовут Ева," — ответила она с такой искренностью, что я почувствовал тепло в груди.

"Какое у тебя прекрасное имя," — сказал я, улыбнувшись в ответ. "А как зовут тебя?" — спросила Ева, глядя прямо в мои глаза.

Я задумался, но в голове было пусто. "Я не помню," — с горечью признался я.

Ева слегка наклонила голову, её лицо отражало лёгкое недоумение. "Странно," — тихо сказала она, а потом произнесла моё имя. Но я не мог расслышать его, словно звуки не достигали моих ушей.

"Повтори, пожалуйста, моё имя," — попросил я, чувствуя нарастающую тревогу.

Она снова открыла рот, её губы шевелились, но звуков всё так же не было слышно. Я почувствовал себя ещё более потерянным.

"Ты не слышишь свое имя?" — спросила она, озабоченно нахмурившись.

"Нет," — ответил я, пытаясь понять, что происходит.

"Тогда давай поговорим о твоём прошлом," — предложила Ева. "Может быть, ты вспомнишь."

Прошлое... с чего начать? Этот вопрос крутился в моей голове, пока я пытался собрать мысли в единое целое. Ева, заметив моё замешательство, предложила: "Начни с детства". Я удивлённо взглянул на неё. "Ты что, читаешь мои мысли?" — спросил я. "Нет, — с улыбкой ответила она, — просто мне показалось, что ты об этом думаешь". Я кивнул, понимая, что она, возможно, права.

Погружаясь в воспоминания, я почувствовал, как передо мной мелькают образы из прошлого — они были яркими, но беспорядочными, словно разбросанные страницы книги. И вдруг одно из них всплыло особенно чётко: детский сад. Я снова оказался маленьким мальчиком, стоящим у окна, сжимая в руке уголок своего платка. Мама уходила, и с каждым её шагом моё сердце сжималось от грусти. Слёзы текли по щекам, я махал ей рукой, пытаясь удержать тот миг, когда она ещё была рядом.

Затем, словно страницы книги, начали перелистываться школьные годы. Я увидел себя, убегающим от хулиганов, которые мечтали поймать меня, но им не удавалось, ведь я был одним из самых быстрых в нашем классе. Однако, когда опасность уходила, я сам превращался в маленького сорванца — дергал девочек за косички, наблюдая, как они сердятся, и смеялся вместе с друзьями над их недовольными лицами.

Ева засмеялась, и я вдруг заметил, как она изменилась — передо мной уже не маленькая девочка, а взрослая девушка. Её глаза блестели от смеха, и она села на камень рядом со мной, наклонив голову и пристально, с каким-то забавным интересом, взглянула на меня. Я тоже не сдержался и рассмеялся. В тот момент я почувствовал легкое смущение, смешанное с радостью, это было настолько противоречиво, что я не знал, как себя вести.

Она подошла ближе, мягко взяла меня за щеки и, глядя прямо в глаза, сказала: "Ну а дальше? Рассказывай, мне же интересно". Я начал вспоминать свои юные годы

В студенческом отряде я принимал участие во множестве мероприятий, но всё это казалось лишь рутиной, способом отвлечься от чего-то, что грызло меня изнутри. Всё изменилось в тот вечер, когда я попал на дискотеку. Я пришёл туда один, наблюдал за танцующими, и печаль начала медленно обволакивать меня. Но вдруг я увидел её — самую красивую девушку, какую только мог себе представить. Её лицо было словно из снов: карие глаза, короткая стрижка, и нежные веснушки, рассыпанные по щекам, будто звёзды на вечернем небе.

Сначала я не решался подойти, лишь наблюдал издалека, чувствуя, как сердце колотится, готовое вырваться из груди. Но когда наши взгляды встретились, мне показалось, что время остановилось, и мы оказались связаны неведомой силой. Я всё-таки решился и протянул к ней руку, приглашая на танец. Она сначала покраснела, но затем с лёгким смущением вложила свою маленькую ладонь в мою.

Мы кружились в медленном танце, и я чувствовал, будто знал её всю свою жизнь. В этот момент всё казалось правильным, даже неизбежным. Потом мы пошли в парк, остановились там под покровом звёзд, и я впервые почувствовал её губы на своих — нежные, тёплые. Ещё мгновение — и вот мы уже в моей комнате в общежитии, она рядом, обнажённая и хрупкая, шепчущая: "Будь нежен со мной". Ту волшебную ночь я не забуду никогда.

Но утро принесло свою горькую правду. Когда я проснулся, её не было рядом. Ни записки, ни номера телефона — ничего, что оставило бы след её присутствия в моей жизни. Она исчезла, словно таинственная незнакомка, оставив после себя лишь пустоту.

Конечно, я пытался её найти. Но, как оказалось, никто из девушек её не знал, в социальных сетях ее не было, и даже в университете она не училась. Эта странная, загадочная связь осталась неразгаданной тайной. На целых два года в моём сердце поселилась печаль. Каждый день я вспоминал её и надеялся, что однажды за углом я увижу её вновь, что смогу вновь заговорить с ней. Но, увы, этому не суждено было сбыться. И долго ещё в моих мыслях звучали её слова, её смех, её дыхание.

Ева, внимательно слушавшая мою историю, тихо спросила: "А что было дальше?" Я вздохнул, вспоминая дальнейший путь.

— Дальше была работа, — начал я, чувствуя, как тягость воспоминаний давит на грудь. — После окончания университета я с головой ушёл в работу. Начал с самой низкой позиции в банке, обычным клерком, работал без выходных, по двенадцать часов в день. Это был настоящий ад. Каждый день вставал в семь утра, одевал костюм, хватал приготовленный наспех завтрак и мчался на маршрутке, битком набитой людьми. Там было невыносимо жарко, воздух стоял как в бане, и запахи — отвратительные, мешающие дышать. Это был настоящий кошмар.

Приезжая на работу, я видел одну и ту же картину — люди, лица, документы. Рутина медленно, но, верно, съедала мою душу. Но я работал усердно, без жалоб, и за это меня повысили. Потом снова повышение. Так я приобрёл свою первую машину, закрыл первую ипотеку, а потом купил ещё две квартиры. И вот мне уже двадцать восемь лет, у меня есть всё — деньги, квартира, машина — но нет самого главного: семьи. Эта мысль прочно засела в голове, и я решил найти вторую половинку.

И я нашёл. Это была страсть, но не любовь. Её звали София. Мы прожили в браке четыре года, у нас родилось двое детей. Но однажды она подошла ко мне и сказала, что её чувства угасли, и она подала на развод. Вначале я был раздавлен. Мне было очень плохо. Но затем я понял, что это было лучшее, что могло со мной случиться. Наконец-то я увидел путь к своей свободе.

После того как я решил продать всё своё имущество и уволиться с работы, мне открылась возможность отправиться в кругосветное путешествие. Это было спонтанное решение, но я чувствовал, что оно было верным. Мне нужно было вырваться из привычного круга, увидеть мир за пределами серых стен офиса.

Первой страной в моём путешествии стала Индия. Я прилетел в Дели, и меня сразу же поразил контраст между роскошью и бедностью, хаосом и гармонией, который царил в этом городе. Я путешествовал по Золотому треугольнику, посетил Агру, где стоял у подножия Тадж-Махала, и почувствовал, как история и любовь пронизывают это место. Я погружался в атмосферу старых рынков, пробовал пряную еду и жил в хижинах у местных жителей. Это был первый опыт полной свободы, и я жадно впитывал все впечатления.

Следующим пунктом стала Япония. Здесь я ощутил совсем другой ритм жизни. В Токио я гулял по шумным улицам, где неоновый свет озарял каждый уголок, но как только я попал в Киото, всё изменилось. Там я медитировал в древних храмах, наслаждался спокойствием садов и вкусом традиционного чая. Я встретил старого монаха, который рассказал мне о пути к внутреннему спокойствию, и эти слова стали для меня важными на протяжении всего моего путешествия.

Потом была Европа. Я пробыл некоторое время в Италии, погружаясь в её искусство и культуру. Я видел Колизей в Риме, любил потеряться на узких улочках Флоренции и просто сидеть на площади Сан-Марко в Венеции, наслаждаясь жизнью вокруг. В Париже я просыпался на рассвете, чтобы посмотреть, как свет золотит Эйфелеву башню, а в Испании научился танцевать фламенко, и это было не только про танец, но и про внутренний огонь, который оживает в тебе.

Но самым незабываемым для меня стало пребывание в Южной Америке. В Перу я поднялся на Мачу-Пикчу, и когда стоял там, среди древних руин, я почувствовал, что всё, что было до этого — лишь подготовка к настоящей жизни. Я путешествовал по пустыням Боливии, видел соляные озёра, которые отражали небо, словно зеркало, и понял, что эта земля полна загадок, которые нельзя постичь, не прожив хотя бы часть своей жизни в таких местах.

Каждая страна, каждая встреча, каждое место оставляли на мне свой отпечаток. И я чувствовал, что, избавившись от материальных благ, я нашёл что-то гораздо более ценное — смысл, который долго искал.

Ева уже лежала на песке и удивленно смотрела на меня с открытым ртом. Я встретил её взгляд.

— Тебе понравилось? — спросил я.

— Да, очень хорошие у тебя рассказы, — ответила она, с теплотой в голосе.

— Спасибо, — поблагодарил я её. — Можешь меня выпустить из этого места?

Ева печально посмотрела на меня, словно собираясь сказать что-то важное.

— Даже я не могу покинуть это место, — произнесла она тихо.

— Но почему? — удивленно воскликнул я, чувствуя, как что-то тёмное и тревожное зарождается внутри.

— Ты правда не помнишь? — с грустью спросила она, её глаза блестели от накопившихся слёз.

— Да что я должен помнить? — закричал я, не понимая, что происходит. Всё в этом месте меня бесило — отсутствие ответов, ощущение бессилия. Я начал раздрожаться, чувствуя, как гнев поднимается волной, но быстро взял себя в руки. — Ева, расскажи мне правду, если ты знаешь.

Она взмахнула своими волшебными крыльями, поднялась в воздух и плавно подлетела ко мне. Прислонившись своим лбом к моему, она прошептала имя:

— Кирилл...

В этот момент всё взорвалось. Сильная, нестерпимая боль пронзила меня, перед глазами всё замелькало, и вот я уже стоял на палубе своего корабля, посреди бушующего шторма. Волны били о борт, каждый новый удар загонял меня в отчаяние. Я пытался дышать, но воздух был мокрым почти, как вода. Я изо всех сил боролся с силами природы, мои мышцы горели от напряжения, но всё было тщетно. Очередная волна с ужасающей силой разломила мой кораблик, и я оказался в холодной воде.

Волны одна за другой накрывали меня, пока моё тело не исчезло в глубине морской пучины.

Я открыл глаза. Ева стояла рядом, её лицо было исполнено печали.

— Кирилл, ты умер, — сказала она тихо. — Твой мозг уже прошёл стадию невозврата, а всё, что ты видишь вокруг, — это остатки функционирующего сознания. Закат, который ты видишь, — это твоя душа, которая гаснет.

— Нет, нет, не может быть! — в отчаянии вскричал я, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Я упал на колени, слёзы хлынули из глаз, и я закричал, охваченный невыносимой болью и ужасом:

— Чёрт, чёрт! АААААААА!

Я не мог сказать, сколько минут я провел в этом состоянии. Воспоминания были размыты, как и само время. Но я помню, как Ева подошла ко мне с деревянной чашкой, наполненной водой. Я выпил её, и мне стало легче. Ева смахнула слёзы с моих глаз, затем коснулась моей щеки и поцеловала ее, и грусть будто бы отступила, растворившись в её тепле.

Я глубоко вздохнул, медленно поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к большому камню. Сев на него, я молча уставился вдаль, пытаясь осмыслить всё произошедшее. Ева тихо приблизилась сзади, её крылья едва слышно колыхались.

— Хочешь, я изменю вид перед тобой? — мягко предложила она.

Я молча кивнул, и в следующее мгновение долина с хвойными деревьями сменилась на безмятежный пляж с ленивыми волнами, касающимися песка.

— Ничего себе, — сказал я, восхищённо глядя на новый пейзаж. — Эх...

Ева хихикнула:

— Пива со свежим крабом не хватает, да?

— Да, — ответил я, и впервые за долгое время усмехнулся.

В воздухе, словно по волшебству, появились холодное пиво и свежий краб. Я подошел к еде по ближе и сел, начал есть краба и запивать его пивом. Ева присоединилась ко мне, и вскоре я рассказывал ей пару своих баек. Она смеялась, и её смех разливался, как тёплая волна, согревая меня изнутри.

Потом я повернул голову к горизонту и увидел, как оранжевый закат медленно погружается в синеву наступающей ночи.

— Пойдём, ноги помочим, — предложил я.

Мы зашли в море, и тёплая вода тут же накрыла мои ноги. Ева стояла рядом, её белое платье трепетало на ветру. Я вдруг резко наклонился к ней и, не удержавшись, обрызгал её водой.

— Дурак! — завизжала она, отступая на несколько метров. Я видел, как вода стекала по её белому платью, её волосы были мокрые, и она тяжело дышала от неожиданности. Но потом она щёлкнула пальцами, и в следующее мгновение снова стала сухой.

Мы стояли на берегу, наслаждаясь спокойствием этого момента, и я поймал себя на мысли, что, возможно, в этом странном мире всё не так уж и плохо, если рядом со мной она.

Вдруг Ева спросила меня:

— Кирилл, нашел ли ты радость в своей жизни?

Её вопрос застал меня врасплох. Я немного удивлённо посмотрел на неё, пытаясь понять, что именно она имеет в виду.

— Думаю, да, — ответил я после небольшой паузы. — Хотя есть то, чего мне не хватает.

— Кирилл, а твоя жизнь принесла радость другим?

Я задумался на мгновение, словно искал ответ в глубинах своей памяти.

— Я жил, по совести, — наконец произнес Кирилл. — Стараясь не мешать другим, не причинять вреда. Но радость... не уверен.

Ева улыбнулась, но в её улыбке была лёгкая грусть.

— Знаешь, Кирилл, — начала она, её голос звучал мягко, но в нём было что-то тревожное. — У всех людей, которые окружали тебя, есть неправильное понимание смерти. Они думают, что, когда они умрут, их будет ждать рай, блаженство... Но на самом деле их ждёт забвение, великое ничто.

Её слова эхом отозвались внутри меня, словно она открыла некую правду, которую я всегда знал, но боялся признать.

— Забвение... — повторил я тихо, словно пробуя это слово на вкус. — Это всё, что нас ждёт?

Ева кивнула, её лицо оставалось спокойным, но глаза выдавали, что ей нелегко говорить об этом.

— Да, — ответила она. — Но это не значит, что всё, что ты делал в жизни, было напрасным. Важно то, как ты прожил свою жизнь, что ты оставил после себя, как ты повлиял на других. В конце концов, не важно, что будет после, важно, что ты сделал до.

Я почувствовал, как её слова проникают в самое сердце, вызывая во мне смесь чувств — от страха перед неизвестностью до тихой решимости жить так, как будто каждый момент — последний.

— Если нас ждёт только забвение, — сказал я, — значит, нам нужно сделать так, чтобы до него было как можно больше света и тепла в этой жизни.

Ева посмотрела на меня с одобрением, её глаза сияли каким-то внутренним светом.

— Именно так, Кирилл. Мы живём, чтобы дарить свет. Даже если в конце будет ничто, свет, который мы создаём, будет жить в памяти других. И это то, что делает жизнь по-настоящему значимой.

Внезапно усталость охватила меня, как мощная волна, и я начал падать на тёплый песок. Ева успела подхватить меня, и моя голова мягко опустилась на её колени. Она начала нежно гладить меня по голове, её пальцы скользили по моим волосам, как ветер, который едва касается поверхности воды.

Солнце почти исчезло за горизонтом, оставляя после себя лишь слабый отблеск, а звёзды, словно всполохи света, медленно зажигались на ночном небе. Но я уже ничего не мог воспринимать. Слова, звуки, краски — всё начало меркнуть и отдаляться, словно в густом тумане.

Я чувствовал лишь мягкие, успокаивающие поглаживания Евы, её тепло, которое пронизывало меня до самого сердца. С каждым вздохом, казалось, что мир вокруг нас начал растворяться, погружаясь в вечный мрак.

— Кирилл, — прошептала Ева, её голос звучал словно из далёкого сна, — знай, что всё, что ты сделал, не исчезнет. Твоя доброта, твой свет останутся в мире, даже когда тебя не станет.

Я пытался ответить, но силы покидали меня. Мои веки стали тяжёлыми, как свинец, и я уже не мог их открыть. В ушах гудело, а сердце билось всё тише, словно отдалённый барабан в густой тьме. Но в последний момент, когда я уже готов был исчезнуть в этой темноте, я ощутил, как слеза Евы упала на моё лицо.

— Прости меня, — прошептала она, её голос был полон боли. — Я не могу спасти тебя.

Её слова были последним, что я услышал, прежде чем всё вокруг погрузилось в абсолютную тишину. Свет звёзд потух, исчезло ощущение песка под телом, и я, наконец, погрузился в ту самую великую пустоту, о которой говорила Ева.