Небытие. Лучший(нет) трудоголик

***

— Ну-с, собрание объявляю закрытым! — возвестила наша местная диктаторша Рэй, уверенно уперев руки в боки. — А теперь — быстренько дуйте отсюда на все четыре стороны!

Вот так всегда. Словно маленьким щенкам, а не старшеклассникам. Нет, я, конечно, не трус, который боится и возмущается только про себя. Просто… Ну, вы понимаете. Я не олимпийский чемпион по бегу, чтобы устраивать забеги по коридорам с мыслью, что она меня всё равно догонит. Да и… Мои «колокольчики» мне еще дороги, а у этой Рэй какая-то необъяснимая тяга лупить именно по ним!

— Братан, — обратился Кента к Макото. — Ты сегодня сразу домой? А то могли бы вместе двинуть!

Спорим, он сейчас сделает свой фирменный вздох, прежде чем ответить?

— М-м… — выдохнул Макото, нервно оглядываясь на Рэй. — Да, пожалуй, пойду сразу.

— Кайф! — тут же просиял наш кучерявый голубок и тут же продемонстрировал свои бицухи.

Ну зачем? Ну вот зачем он это делает каждый раз? Словно мы эти его банки никогда в жизни не видели. Хотя… Стоп. Так это же мне на руку! Теперь у меня есть идеальная тема, чтобы его подколоть. Ладно, зарублю это на носу. Правда, есть одна проблемка… Пока все эти счастливчики пойдут домой, уложат свои задницы на диваны, включат телик и будут наслаждаться отдыхом, мне предстоит телепать аж до торгового центра. И тухнуть там до девяти вечера: за кассой, в зале или на складе — я, блин, даже не знаю, куда меня на этот раз бросят.

— Харуто… — тихий голос заставил меня обернуться. Это была Саюри, она стояла, потупив взгляд. — Можно тебя спросить?

— А? Да, конечно, спрашивай, я весь во внимании!

— А у вас в магазине… продаются чаи в развес? Для заварки? У нас в клубе совсем кончились…

Вот это вопрос… Для такого дела, вроде бы, существуют специальные чайные лавки, а не обычный супермаркет. Но с другой стороны… Приятно, что такая милая девчонка обратилась за помощью именно ко мне.

— Есть кое-что, — протянул я. — Какой тебе нужен? Выбор не ахти какой, мы всё-таки не чайные специалисты.

— М-мне бы фруктовый… — девушка замялась. — И… один з-зеленый тоже!

Зеленый. Ну конечно, зеленый. Почему никто не думает обо мне, а? Этот зеленый пьёт только Макото, а ему готовы купить целый пакет… Почему я не он!

— Найдется, не переживай! — постарался я ответить бодрее.

Я отвернулся, чтобы собрать свои вещи, а когда поднял голову — передо мной было уже не милое личико Саюри, а спокойное, с узкими пронзительными глазами лицо Рэна.

И чего это он уставился на меня? Куда делась Саюри?

— Харуто, будь добр, захвати и мне обычного черного, — парень протянул аккуратную купюру. — Если такой имеется.

— А? Ты ведь обычно чай не пьешь, с чего вдруг? — удивился я, но деньги автоматически взял.

— Если будут фруктовый и зеленый, пусть уж и третий вариант присутствует для полного комплекта, — Рэн криво усмехнулся своей привычной ухмылочкой. — Не все же их любят.

И он ушел следом за Кентой и Макото, оставив меня в лёгком ступоре. Странный тип. Хотя… для него это норма. Зато мне плюс — я сам обожаю черный чай, особенно покрепче! Почему-то я больше никого не встречал, кто его так же любит. Неужели это такой странный выбор?

Вот и двинул я с подругой в самое пекло — в наше царство безумия и абсурда, также известное как «супермаркет». Почему именно «царство»? Ну, вы, наверное, и сами, будучи обычными покупателями, видели этих «избранных» — становились свидетелями споров, где вам доказывают, что цена не та или почему вдруг нет в наличии того самого йогурта. А мне откуда знать? Я, блин, кассир, а не поставщик и не волшебник!

— Вот, выбирай, сколько влезет! — с размахом указал я на скромный стеллаж с чаем, словно это была богатейшая лавка торговца.

— А выбор тут… не очень большой… — скептически протянула Саюри, вглядываясь в упаковки.

— А я о чём? — тяжело выдохнул я, опуская руки. — Ладно, я сейчас переоденусь, а когда выберешь, пробить тебе всё это по высшему разряду!

— Ага! — оживилась девушка, сжав кулачки с решительным видом.

Подтанцовывая под дурацкую фоновую музыку торгового зала и щёлкая пальцами в её такт, я побрёл к комнате для сотрудников. Я изо всех сил пытался выжать из себя остатки оптимизма, ведь стоило мне надеть нашу «униформу» — и душа старшеклассника покинет моё тело вплоть до самого конца смены в этом проклятом месте.

Я, как и любой уважающий себя человек, понимаю: работать надо. Особенно если хочешь на что-то накопить, как я. Но это не значит, что дело мне нравится. Кто вообще любит работать, если не считать дня зарплаты? Я таких не видел. Даже тот самый Макото, наш местный «главный герой», здесь выдыхался сильнее меня.

Распахнув дверь в комнату, пропахшую старым линолеумом и тоской, я увидел одного из коллег. Он что-то увлечённо поедал из пластикового контейнера, параллельно листая и делая пометки в каком-то журнале. Судоку, что ли?

— О, Аоки! — поднял на меня глаза мужчина. — А ты сегодня опаздываешь, у меня уже обед заканчивается!

— Знаю, знаю, — вздохнул я, открывая свой шкафчик. — Школьная жизнь новыми красками заиграла, вот и задержался.

И в этом не было ни капли лукавства. Я никогда не думал, что втянусь в какие-то клубы, а уж тем более в ЭТОТ. Даже в средней школе я никуда не вступал, жил в своё удовольствие. Разве что под давлением подруги неделю походил в какую-то спортивную секцию. Я уже даже не помню, в какую именно — думаю, это красноречиво говорит о моём отношении ко всякой внеурочной деятельности.

Натянув вместо рубашки простую белую футболку и завязав на ней фирменный бело-оранжевый фартук, я обернулся к коллеге. Взгляд сразу же зацепился за его контейнер. Там лежало какое-то месиво из овощей, щедро политого чёрным, подозрительно блестящим соусом. К горлу тут же подкатил комок отвращения при виде этой инопланетной жижи.

— Это… что такое вы едите? — не удержался я, чуть поморщившись.

— Кабачок! — почти радостно отрапортовал он.

— И… это вкусно?

— Да. Вкусно.

Что ж… У каждого свои причуды.

Я покинул комнату сотрудников и вышел в яркий, шумный и одновременно жутковатый торговый зал. У меня уже были дурные предчувствия, хотя я даже не встретил начальника и тот ещё не определил мне место на сегодня.

Оглядев чайный стеллаж, я не обнаружил там Саюри, но вскоре заметил её ближе к кассам.

— Подходи ко второй, я сейчас там буду, — бросил я, проходя мимо.

Едва мне удалось уместить свою пятую точку на неудобном круглом стуле с колесиками и авторизоваться в системе, как передо мной моментально выстроилась очередь.

Ну вот, началось. Напасть какая-то…

Человека пять тут же принялись взгромождать свои покупки на товарную ленту, сбивая их в одну большую кучу, идеальную для того, чтобы запутать меня во время пробивки. А потом начнется: «ой, это отменить», «это пересчитать», а в самый разгар всего этого, не дай бог, система зависнет. Кто вообще думает о том, чтобы нам, работникам, было хоть немного комфортнее? Да никто. Или я слишком многого хочу?

Вместо того чтобы поставить нормальные компьютеры, чтобы всё работало как часы, мы мучаемся с этим древним железяками. У нас в клубе оккультизма машина и та шустрее! Представьте себе: в простом клубе, где у руля стоит безумная девчонка, — техника лучше, чем в крупнейшем супермаркете единственного торгового центра Такаямы. Вот это абсурд так абсурд.

— Такой молодой, а уже работаешь, — начала бабушка из очереди, смотря на меня с жалостью. — Тебя не заставляют? Если что, только скажи. Это незаконно!

— Всё в порядке, бабуль, — устало выдохнул я, взвешивая пакет с картошкой.

И тут началась чёрная полоса. Стоило мне взять двухкилограммовый пакет с весов, чтобы убрать его в сторону, как фасовочный пакет — как назло! — порвался, и почти каждая картофелина выкатилась прямо на ленту кассы.

Вот же чёрт!

Я мигом наклонился за новым пакетом, но из-за нервов не рассчитал движение и лбом ударился об острый угол стойки. Из очереди тут же послышались раздражённые вздохи и шушуканье какой-то парочки.

Да что вы уставились?! Вы хоть раз пробовали быстро собрать рассыпавшуюся картошку под взглядами десятка раздражённых людей?

Я быстренько собрал весь урожай в новый, более крепкий пакет и наконец-то отпустил бабушку с чеком. Я не понимаю одного: что они все забыли здесь в будний день? Если у вас выходной — радуйтесь и отдыхайте, а не приходите сюда и не возмущайтесь на меня! Или у вас по умолчанию включён режим «разнести кассира в пух и прах»?

Следующий клиент, мужчина в деловом костюме и с вечно недовольным выражением лица, уже тыкал пальцем в экран моего терминала, пока я заливался краской от стыда и потирал шишку на лбу.

— У вас тут цена на лосось не та! Висит желтый ценник, а вы по красному пробиваете! — его тон не оставлял сомнений: он поймал самого опасного преступника района с поличным.

— Сэр, желтый ценник — это акция, которая закончилась вчера, — попытался я объяснить, чувствуя, как голова пульсирует в такт дурацкой музыке. — Мы их еще не все успели снять.

— Это не моя проблема! Я требую ту цену, что указана на ценнике! Зовите администратора!

Конечно, требую. Сейчас, только админа из-под земли достану. Вместо этого я просто беспомощно обвел взглядом зал в тщетных попытках найти кого-то, кто выше меня по званию. Никого. Как всегда в самый нужный момент.

Пока этот вулкан гнева клокотал передо мной, я краем глаза заметил Саюри. Она скромно стояла в самом хвосте моей очереди, переминаясь с ноги на ногу и с интересом наблюдая за разворачивающимся цирком. В ее руках аккуратно лежали две пачки чая — фруктовый и зеленый. Она успела выбрать. И, судя по всему, предпочла не вмешиваться в мой позор.

Мысленно я уже поблагодарил ее за это. Последнее, чего мне хотелось, — чтобы эта милая душа видела, как меня унижают из-за вонючего лосося.

После пяти минут препирательств, в течение которых я мысленно переиграл сцену своего увольнения и побега из города, администраторша все-таки материализовалась, флегматично подтвердила мою правоту и с видом заслуженного страдальца повела «господина юриста» разбираться к рыбному прилавку.

Очередь, состоявшая в основном из таких же, как он, страждущих справедливости, зароптала. Кто-то начал переходить к соседней кассе, кто-то с преувеличенной театральностью вздыхал, поглядывая на часы.

Я чувствовал себя обезьяной в клетке. Но делать нечего — взял следующую покупку, стараясь не смотреть людям в глаза.

— Здравствуйте, — механически бубнул я, проводя сканером над банкой с солеными огурцами.

Так и шло: пикань-пикань сканера, шуршание пакетов, раздраженные вздохи. Минута за минутой. Моя спина начала ныть, а в горле пересохло. Я мечтал хотя бы о глотке хоть чего-то.

И вот, когда очередь поредела и передо мной осталось всего два человека, случилось непоправимое. Мой взгляд, блуждающий в поисках хоть чего-то интересного, упал на табло с номерами. И я увидел ужасную, леденящую душу надпись: «СИСТЕМНАЯ ОШИБКА 437. ПЕРЕЗАГРУЗКА».

Нет. Нет-нет-нет. Только не это.

Мой терминал завис на полпути пробития огромной тележки с продуктами. Экран погас, а потом засветился синим. Этим мерзким, офисным, беспощадным синим цветом.

— Ой, что это? — спросила женщина, которую я сейчас обслуживал. В ее голосе сквозил не интерес, а предчувствие новой задержки.

— Ничего страшного, — соврал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Сейчас все само восстановится.

Ложь была настолько очевидной, что даже ребенок бы не поверил. Синий экран не «восстанавливается». Он приходит, как чума, и выкашивает все на своем пути.

Я судорожно нажал кнопку вызова администратора снова. И снова. И еще раз. Мольба, отчаяние, паника — все смешалось в этом простом действии.

Очередь застонала уже в полный голос. Я видел, как Саюри встала на цыпочки, пытаясь понять, что происходит. Ее брови были подняты от беспокойства.

Прошло еще пять вечностей. Администраторша, наконец, подошла, увидела экран, тяжело вздохнула, будто это я лично обо что-то ее попросил, и сказала ту самую фразу, которую я ненавижу больше всего на свете:

— Ничего не поделаешь. Придется перезапускать систему. Это минут пятнадцать.

Пятнадцать минут! Да за это время они тут бунт устроят и растерзают меня на эти самые злополучные колокольчики!

Извиняться было бесполезно. Я просто беспомощно развел руками, избегая взглядов людей, и отошел от кассы, чтобы дать админу сделать свое черное дело.

Я прислонился к стене, закрыл глаза и попытался представить себя где-нибудь далеко. На пляже. Или в своей комнате. Только не здесь.

— Харуто? — тихий голос прозвучал прямо рядом со мной.

Я открыл глаза. Передо мной стояла Саюри. В ее руках по-прежнему были те самые пачки чая.

— Да тут это… Переходи на другую кассу, — я выдохнул, подняв рукой челку. — Тут беда бедой…

— Ничего страшного! Я-я могу и подождать, ты же предложил обслужить, а я никуда не спешу! — улыбнулась она. — Может я пока возьму и черный чай, что Рэн попросил?

Я лишь молча кивнул, не в силах отвести взгляд. В ее улыбке было столько искренней, светлой доброты, что она на мгновение осветила весь этот скучный магазинный мир. Казалось, даже люминесцентные лампы над головой загорелись чуть ярче.

Когда наконец починили мою кассу и я отпустил Саюри, первым побуждением было сбежать отсюда подальше — в тихий, спокойный зал, где меня не достанут ни капризные покупатели, ни сломанная техника. Я заторопился, стараясь быстрее затеряться среди бесконечных рядов стеллажей.

И тут мой взгляд упал на одинокую тележку, застывшую посреди прохода. В ней громоздились упаковки с молоком, которые, видимо, кто-то ленивый или очень занятый так и не удосужился расставить по полкам.

Внутри что-то ёкнуло. Пора же мне показать, что я не настолько безнадежный!». Это поди больше похоже на вызов самому себе.

С новым, незнакомым мне самим энтузиазмом я нырнул к коробкам, распахнул стеклянные дверцы холодильника, впустив внутрь волну прохладного воздуха, и принялся за работу. Под мерзкую, навязчивую мелодию, что лилась из динамиков, я аккуратно расставлял пакеты по полкам, точно выстраивая их в ровные шеренги.

Вот стоило мне сегодня забыть наушники с плеером, приходится эту мышиную возню слушать вместо нормальной музыки

Разобравшись с молоком, я перешел к творогу. Я в нем не разбирался, поэтому его странноватый желтоватый оттенок и склизковатая структура не вызвали тревоги — я решил, что, должно быть, так и должно быть, это просто какой-то особенный сорт. Во мне все сильнее кипело возмущение:

Ну и лентяи тут работают! Оставить скоропорт в тепле да еще и бросить, как ненужный хлам!

Закончив, я отступил на шаг, чтобы полюбоваться на плоды своего труда. Идеальный порядок. Чистота. Чувство выполненного долга приятно согревало изнутри. Я уже собирался отвезти пустую тележку назад, как вдруг оклик пронзил воздух, обдав меня ледяным потом.

— Эй, Аоки! Ты не видел здесь молочка стояла? — это был тот самый мужчина, который вот недавно обедал кабочком. — Меня отвлекли, так я и не успел просрочку увести!

Я замер на месте, будто вкопанный. Сердце не просто ушло в пятки — оно провалилось куда-то глубоко под бетонный пол. В ушах зазвенело.

Просрочка?! Я что, только что всё это… просроченное…? Я это своими руками…?

Я медленно, как робот, обернулся, стараясь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул.

— Н-нет, не видел, — выдавил я, и голос прозвучал как чужой. — Тут просто тележка стояла, решил увести, чтобы не мешала.

— Хм, странно, — сотрудник почесал затылок. — Может, Танака увез?

Не дожидаясь, пока он передумает и задаст еще вопросы, я кивнул и быстрее пошел прочь, делая вид, что очень спешу. Но едва он скрылся за углом, я резко развернулся и на всех парах помчался обратно к злополучному стеллажу, с одной-единственной мыслью в голове:

Твою мать! Надо всё убрать! Сейчас же! Пока никто не увидел!

Прошло лишь несколько часов моей смены, а я выдохся как тряпка. Кроме этой молочки, я помогал завозить фрэш, уже понимая, кому стоит его разбирать. На складе, передо мной, стоял с десяток коробок со всякими овощами и фруктами.

Как же я вас ненавижу…

Взяв две упаковки с белокочанной капустой, я двинулся в зал. Каждая упаковка весила будто гиря, оттягивая мои и без того убитые руки. В голове стучала одна мысль: «Только бы не встретить того парня с молочкой. Только бы никто не заметил, что я там натворил».

Я подошел к овощному отделу — царству ярких красок и вечного хаоса. Здесь всегда кто-то что-то роняет, кто-то ковыряет помидоры ногтями, а дети устраивают битву на брокколи. Сегодня было не исключение. Пол был усыпан землей с корней петрушки, а у витрины с огурцами стояла та самая администраторша и с убитым видом пыталась собрать рассыпавшиеся грибы.

Я постарался быть незаметным, поскользнулся на какой-то шкурке, едва не уронив капусту, и начал расставлять свой груз на полке. Рядом аккуратными пирамидками лежали блестящие баклажаны и идеальные перцы. Моя капуста, тусклая и помятая, выглядела на их фоне как нищие родственники на свадьбе миллионеров.

И тут мой взгляд упал на ценник. И застрял.

«ПЕКИНСКАЯ КАПУСТА. АКЦИЯ!»

Я посмотрел на свою «белокочанную». Она была не белая. Она была бледно-зеленая, продолговатая и подозрительно похожая на ту, что была нарисована на ценнике.

Холодная ползучая паника сменила усталость. Нет. Не может быть. Я же не настолько…

Я судорожно начал смотреть на другие ценники. «КАПУСТА БЕЛОКОЧАННАЯ» висел над круглыми, тугими кочанами. Прямо над теми, куда я уже успел водрузить двух своих «белокочанных» уродцев.

Вот же чёрт! Я перепутал! Я, оказывается, не молочный, а овощной идиот!

Я метнулся к полке, схватил первую же неправильно поставленную капусту и рванул ее назад. Упаковка затрещала, целлофан порвался, и несчастный овощ с громким чваком шлепнулся прямо мне на ботинок.

— Осторожнее там! — крикнула администраторша, не отрываясь от грибов. — Товар не ронять!

Да была бы моя воля, я тут каждый бы овощ растоптал!

Я наклонился, чтобы подобрать доказательство своей некомпетентности, и в этот момент услышал голос. Тот самый, детский и безжалостный.

— Мамочка, а что это за кочанчик такой смешной? — пальчик ткнул в мою несчастную пекинскую капусту, которую я так и не успел эвакуировать.

Его мама, женщина с умным лицом и телефоном у уха, мельком глянула.

— Это пекинская, солнышко. Не бери, она дорогая.

— А почему она тут лежит? Тут написано «белокочанная» и она дешевая!

Я замер в полусогнутом положении, с разорванной капустой в руках, чувствуя, как горит лицо. Женщина наконец оторвалась от телефона, внимательно посмотрела на полку, на ценник, на меня.

— Да, действительно, — сказала она уже в трубку. — Подожди секундочку. Девушка, — это прозвучало как приговор, — у вас здесь товар перепутан. Это вводит в заблуждение.

Администраторша медленно, как терминатор, повернула голову. Ее взгляд перешел с женщины на ребенка, а затем на меня. На мои руки, сжимающие влажный, порванный кочан. На мои ботинки, испачканные землей. На мое лицо, в котором читалась вся глубина моего отчаяния.

— Аоки, — прозвучало ледяным тоном. — Это опять ты?

Я просто безнадежно опустил голову. Сегодня явно был не мой день. Неделя. Месяц. Возможно, жизнь. Честно, я работаю намного лучше, Макото подтвердит, сегодня правда словно что-то не так…

Так и прошло время до самого позднего вечера, и я наконец-то смог выдохнуть с облегчением… Накосячил ли я ещё раз? Ещё как. Ну вот, скажите мне, какая разница между помидором, розовым помидором и помидором-сливкой? Я так ничего и не понял и в итоге перепутал их полностью.

Покинув торговый центр, я увидел ту, из-за кого на моём лице всё-таки появилась улыбка, хотя я заранее знал, что сейчас она меня за что-нибудь отчитает.

— Это уже какая-то традиция — встречать меня, Каэде? — ухмыльнулся я, подходя к девушке ближе. — Знаешь, я и сам могу дойти.

— Знаю-знаю, ты же такой самостоятельный! — подхватила она с восторгом. — Прямо герой!

— Абсолютно верно! — пафосно кивнул я, и мы двинули по домам.

***

Я закинул руки за голову, глядя на Кенту.

— Вот так примерно и проходит мой обычный рабочий день… — с теотральным вздохом заключил я.

— Ничего себе… — удивлённо вскинул брови парень. — Погоди, а что это за помидоры-сливки? Я не понял.

Я уже собрался было объяснять, но не успел — получил сзади лёгкий, но чувствительный подзатыльник.

— Ай! Ты чего?! — взвыл я, оборачиваясь на Каэде.

— Слышь, не сочиняй! Я бы тебе никогда такого не сказала!

— Ну, немного приукрасил для драматизма, с чего сразу бить!..

Каэде лишь фыркнула, скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась.

— Идиот, Харуто.