НЕЧТО в дальней комнате

Ночной звонок всегда был тем, от чего у Ивана заходилось сердце.

Что-то случилось.

Нервной рукой он нащупал мобильный. Свет экрана больно ударил в глаза, ослепил.

Незнакомый номер. Может, не отвечать?

Но парень тут же понял, что не уснет, если не возьмет трубку. Воображение так и будет рисовать не весть что.

- Иван, прости, что звоню так поздно. Мне... нужна помощь, - женский голос в трубке подрагивал. Девушка явно пыталась сдержать слезы.

Он только спросил куда ехать. Он даже не поинтересовался зачем. Или... почему она не позвонила своему парню.

Похлопав себя по карманам, Иван схватил мобильный, куртку, с шумом захлопнул дверь и щучкой метнулся вниз по лестнице.

Ночная дорога. Тихо и пусто. Вереница фонарей. Хлопья снега в лобовое стекло.

Город спал. Желтый свет мерцал на сугробах, переливался радугой на заиндевевших стеклах. Посверкивая рядами холодных окон, мимо проносились безразличные дома.

Она ждала на углу, под фонарем. Просто стояла посреди улицы – такая маленькая на фоне пустынного зимнего пейзажа.

Иван остановил машину и вышел.

Пушистые снежинки медленно кружились в золотистом свете. Падали за воротник. Таяли на лице.

Он подошел ближе и встал напротив. При встрече с ней, Иван всегда терялся и начинал вести себя глупо. Вот и теперь, забыв поздороваться, он просто молча застыл, ожидая, пока она сама заговорит.

В сотый раз уже Иван попытался взглянуть на нее непредвзято. Разбить волшебство. Копна длинных шоколадных волос, широко распахнутые испуганные глазища в пол лица. Да, Ксюша - симпатичная девушка. Но ведь симпатичных девушек - пруд пруди. Почему именно она?

Почему девушка друга?

Ксюша выглядела растерянной и испуганной, и кажется тоже не знала, с чего начать. Когда она в очередной раз поднесла к лицу озябшие ладошки, Иван приблизился, обхватил их руками и стал согревать своим дыханием. Возможно, это было не очень-то уместно, но другая мысль - сунуть их под свитер и согреть теплом своего тела - была еще более крамольной.

Ксюша подняла глаза и посмотрела на него по-особенному.

Все-таки его занесло. Порыв согреть ее был совершенно естественным, но он явно сделал это зря.

Испугавшись, что она все поняла, или – еще того хуже – поняла неправильно, Иван выпустил ее руки и заявил самым холодным тоном, на какой только был способен:

- Ты замерзла. Лучше сесть в машину.

Пока садились, автомобиль наполнился ароматом свежего снега и тонким запахом свежевымытых Ксюшиных волос. Нежный, томительный, тягучий – он вызывал трепет в животе.

Иван настроил печку и включил музыку. Сидеть в полной тишине было невыносимо.

Ксюша по самые глаза зарылась в огромный шарф. Потерялась где-то в широких складках. Похоже было, что она позвонила ему на эмоциях, и теперь сожалела об этом.

Он уже раздумывал, не стоит ли сослаться на невыключенный утюг и уехать, избавив ее от необходимости что-либо объяснять, как из недр шарфа раздалось еле слышное:

- Пожалуйста... останься на ночь.

Вкратце ситуация выглядела следующим образом.

Ксюшина бабушка серьезно больна и нуждается в постоянной опеке. Но девушке страшно сидеть возле постели родственницы всю ночь и «не мог бы Иван, хотя конечно она понимает, насколько обескураживающе это звучит - не мог бы он посидеть вместе с ней? Конечно, они друг другу почти никто, и все такое... но ей больше совершенно не к кому обратиться».

- Я пойму, если ты откажешься, - тихим голосом заключила Ксюша.

Иван побежал бы босиком от Камчатки до Москвы, если бы только она попросила об этом. Но вместо выражения бурной радости, он сморщил лоб и пожевал губы, усиленно делая вид, что напряженно размышляет.

В машине стало жарко, из динамиков полилась легендарная баллада «Lady In Red», придавая происходящему еще больше двусмысленности.

- Нуу... Я бы мог, но... – протянул, наконец, Иван, - Паша знает, что...?

Закончить ему не удалось.

Неподалеку раздался какой-то треск, и Ксюша испуганно подскочила, вертя головой. Глаза ее при этом расширились, сделавшись совершенно безумными, а губы побелели.

- Ты слышал это? – хриплым полушепотом выдохнула она.

Заинтригованный ее странным поведением Иван тоже стал оглядываться.

- Выключи музыку, пожалуйста! – дрожащими губами выдохнула Ксюша.

Иван исполнил просьбу. Оба стали напряженно озираться.

Все было тихо. Вокруг - ни души. Улица походила на покрытый глазурью пряник – все белое и блестящее. Красивое до нереалистичности! И ни единого звука.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Ксюша наконец успокоилась и облегченно выдохнула.

Однако где-то за окном вдруг снова раздался треск. И теперь он звучал гораздо более отчетливо, как будто - ближе.

- Нам лучше подняться в квартиру! Скорее!! – не своим голосом выкрикнула Ксюша, выскакивая из машины.

Иван едва успел запереть автомобиль, как девушка вцепилась ему в руку и, дико озираясь, с силой потащила вперед. Лифт ждать не стали, бегом поднялись по слабо освещенной лестнице. Благо было невысоко.

Пальцы девушки так тряслись, что она долго не могла попасть ключом в замочную скважину. А когда дверь наконец распахнулась, Ксюша грубо втолкнула Ивана внутрь и с грохотом захлопнула створку.

Некоторое время оба просто стояли в коридоре, в полной темноте. Иван напряженно молчал. Ксюша приложила ухо к двери, вслушиваясь в тишину в подъезде.

Вдруг она сообразила, что все еще крепко держит Ивана за запястье, и пальцы ее осторожно разжались, выпуская его руку.

Вскоре, облегченно вздохнув, она включила свет и стала раздеваться. Иван тоже снял куртку.

На кухне Ксюша заварила чай и поставила на стол вазочку с мармеладом «лимонные дольки».

- Прости, ты, наверное, думаешь, что я – сумасшедшая. Срываю тебя с постели посреди ночи, веду себя странно...

- Скорее это... интригует, - Иван ободряюще улыбнулся.

Ксюша села и долго смотрела в кружку с чаем:

- Дело в том, что я...

Внезапно тишину ночи разорвали жуткие крики. Истошные вопли, от которых мурашки побежали по коже и сердце замерло в груди.

Иван похолодел.

- Уты! Уты! Уты!!! – диким голосом орал кто-то.

Лицо Ксюши исказилось от страха, она вскочила и понеслась вглубь квартиры. Иван бросился за ней.

Все это время в доме было темно и тихо, так что ему и в голову не приходило, что здесь еще кто-то есть, и лишь теперь, влетев вслед за девушкой в маленькую спальню, он вспомнил, о чем она говорила в машине.

Комнату освещал тусклый ночник. В углу, в инвалидном кресле сидела похожая на жуткий манекен женщина. Искаженное гримасой ужаса лицо неподвижно застыло, глаза устремлены куда-то сквозь вошедших. Да и во всем ее облике присутствовало что-то... неуловимо странное.

Она раскачивалась взад-вперед и непрестанно истерически выкрикивала: «Уты! Уты! Уты!!»

Ксюша упала перед женщиной на колени и принялась прижимать ее к себе, поглаживать и целовать в лоб и щеки:

- Прости, прости! - бормотала она, - Я здесь, здесь!

Сначала казалось, что все увещевания бесполезны, однако постепенно старушка начала успокаиваться. Она перестала кричать, перейдя на шепот, а потом Ксюша и вовсе уложила ее в постель – как оказалось, женщина вполне могла ходить.

- Видишь? – со вздохом сказала девушка, когда они вернулись в кухню, - Я не могу оставлять ее одну надолго.

Иван медленно кивнул.

Теперь. Он понимал.

- Можно спросить? Зачем коляска, если твоя бабушка может ходить?

Ксюша тяжело вздохнула:

- Просто так... проще. Она ходит медленно и совсем не смотрит под ноги. Я знаю, это неправильно – и нужно позволять ей ходить. Просто... в последнее время... мне совсем ни до чего... – она прикрыла лицо рукой и уставилась в черный прямоугольник окна.

Пытаясь снять неловкость, обычно немногословный Иван вдруг принялся бодро рассказывал о себе.

О том, как они с Пашкой «познакомились еще до рождения», потому что их мамы жили по соседству, ходили к одному врачу во время беременности, да еще и обе оказались без мужей. Так что дружба зародилась сама собой. Пока одна женщина присматривала за детьми, другая ходила в магазин. Одна отводила в садик, другая забирала. И Иван с Пашкой стали чем-то вроде братьев. Все детство они провели вместе – вместе ели, спали, играли и ездили на лето в деревню к Пашкиным родственникам.

Увлеченно слушавшая его рассказ Ксюша постепенно начала улыбаться, и в какой-то момент так расслабилась, что незаметно задремала.

Сидя напротив, Иван разглядывал ее сонную мордашку – длинные ресницы, маленький вздернутый носик... Она выглядела такой беззащитной во сне.

Несколько раз ему казалось, что из глубины квартиры доносятся какие-то шорохи – тогда он оборачивался и прислушивался, но звуки не повторялись.

В какой-то момент, когда он и сам почти задремал, удобно примостив подбородок на руку, вдруг явственно раздался громкий царапающий звук – тррр-р!

Нахмурившись, Иван тихо поднялся и вышел.

После ярко освещенной кухни тьма в других комнатах казалась особенно непроглядной. Она размывала очертания предметов, придавала всему причудливый и зловещий вид.

Идя на свет ночника, Иван на цыпочках прошел в комнату пожилой женщины и остановился.

Бабушка лежала в постели и, видимо, спала. Тишина в комнате нарушалась лишь ее размеренным дыханием.

На всякий случай Иван постоял немного, вглядываясь в темные углы и прислушиваясь. Но так и не заметил ничего подозрительного.

Он хотел уже было вернуться в кухню, когда раздалось глухое: «Шорк! Шорк!» - похоже на царапанье, но какое-то резкое, рваное.

Больше всего это напоминало звук, с которым точат нож, однако он был не столь звонкий. Не металлический.

Честно говоря, вся эта ситуация немного напрягала. Звуки были пугающими, и какую бы фантазию Иван ни прикладывал, он так и не смог понять, что могло издавать столь неприятный шум. Иван достал телефон и осветил коридор рядом со спальней.

Ничего.

Звук шел откуда-то со стороны. Парень двинулся в зал. Там тоже было темно и тихо.

Зато в дальней комнате...

Словно ощущая его приближение, нечто за дверью издало целую серию нервных скрежетаний и пошкрябываний.

Иван медленно приблизился к двери, осмотрел ее и потянулся к ручке. Где-то в глубине сознания тут же судорожно забилась мысль, что это плохая идея, и заходить туда не следует! Возможно то, что было за дверью - нарочно создавало все эти шумы, чтобы... чтобы кто-нибудь решился ее отворить?

Но Иван не считал себя трусом.

Когда его травили в школе из-за того, что он хуже всех одевался, обзывали по-всякому (а на это детки большие выдумщики) – он быстро смекнул, что положить конец всему этому можно лишь одним способом. И он дрался, много и яростно, чтобы отвоевать себе частицу уважения. В конце концов, когда на лбу у одного из обидчиков остался серьезный шрам, все как-то сразу поугомонились, оставив его наконец в покое.

И модель эта – отвоевывать себе жизненное пространство, не надеясь на помощь извне или на то, что удача сама упадет в руки – крепко прижилась в его сознании, став практически девизом.

Только благодаря ей он стал старательно учиться, вместо того чтобы пить, курить и гулять с девочками. Пашка тогда еще подшучивал над ним, мол Иван превратился в нудного ботана, «и вообще, что за бабская специальность - стоять у плиты?» Но на это Иван лишь усмехался: “А ты попробуй хоть разок, сразу поймешь, что это работа - не для хрупких женских плечиков!”

Закончив учебу, он открыл собственное дело. Начинал с малого - договорился с хозяином-кавказцем в киоске “Хычины”, что будет сдавать тому на реализацию пирожки и булочки собственного изготовления. Попробовав продукт, тот согласился. Поначалу продавали почти по себестоимости и без оформления документов - просто посмотреть, как пойдет. Пошло хорошо. Спешащий на работу люд быстро оценил недорогую и вкусную выпечку. Чего это стоило Ивану - никто не знал. Ему пришлось придумывать собственные рецепты, чтобы получить конкурентное преимущество перед другими, мощными раскрученными производителями, да к тому же стоять всю ночь у плиты, чтобы утром занести Ахмету хотя бы сотню булочек. Он дико уставал, не высыпался, пахал как вол...

Однако через год, достав из кубышки накопленные деньги, а также взяв приличный кредит - Иван открыл уже собственную маленькую точку. Сегодня таких точек у него было несколько - не бог весть что, но финансовых трудностей он больше не испытывал, да и мама наконец могла спокойно покупать себе обожаемое сырокопченое мясо, не переживая о том, как теперь дотянуть до конца месяца. Он больше не стоит у плиты - теперь за него это делают другие. Он купил машину, небольшую холостяцкую квартирку...

И все лишь потому, что никогда не пасовал перед трудностями. Не позволял себе погрязнуть в обидах на судьбу. А брал ситуацию в свои руки.

Вот и теперь он собирался раз и навсегда разобраться с тем, что здесь происходит. В конце концов, возможно, это все не стоит и выеденного яйца. Какая-нибудь... мышь... или какой-нибудь чудаковатый сосед, скребком сдирающий штукатурку. Случаются же всякие глупые недоразумения! Они еще будут над этим смеяться!

В эту минуту Ивану и в голову не приходило обернуться и посмотреть в окна дома напротив.

А зря.

В этом доме, на том же этаже, в такой же почти квартире сейчас находился человек, который, затаив дыхание, во все глаза смотрел на Ивана.

Шторы были плотно задернуты – свет фонарей почти не проникал внутрь. Оставалась лишь узенькая щелочка, от которой ни на секунду не отходил любопытствующий. Нервно покусывая густые усы, и не желая упустить ни единой детали!

Субъект этот наблюдал за молодыми людьми с того самого момента, как парочка вбежала в подъезд. Он ни на секунду не выпускал из рук прибор ночного видения, который днем сменялся на армейский бинокль. Благодаря качественной технике, все комнаты в любое время были видны как на ладони.

Исключение составляла одна. Та самая.

На штативах располагались видеокамеры, неотрывно снимающие окна Ксюшиной квартиры. На столе стоял ноутбук, откуда можно было наблюдать за всеми камерами сразу.

Человек в очередной раз подумал, что, по-хорошему, нужно было бы действовать иначе. Поставить пару камер и жучков в нужных местах – и дело с концом! Но... леди-босс распорядилась иначе. То ли ей поздно пришла в голову эта мысль, то ли были какие-то другие соображения – не его дело задавать вопросы. Ему платили за то, чтобы он исполнял приказы. И он их исполнял. Хорошо. Качественно. Со всем возможным рвением.

Он относился к своей работе с большой любовью, потому что находил в ней некую особую, ни с чем не сравнимую романтику!

Поколебавшись пару секунд, Иван решительно протянул руку. Ладонь как раз коснулась прохладной дверной ручки, когда за спиной вдруг раздался резкий окрик. Парень чуть не выронил телефон от неожиданности.

Позади стояла Ксюша. Глаза ее были расширены от ужаса, а голос сорвался чуть ли не на фальцет, когда она воскликнула:

- Что ты делаешь?!!..

И тут же, не слушая объяснений, девушка схватила его за руку и потащила в кухню.

В тишине ночной квартиры Ивану теперь постоянно мерещились какие-то странные звуки. Страстно хотелось пойти и посмотреть, или хотя бы потребовать некоторых объяснений, но Ксюша уснула, положив голову ему на плечо – «чтобы больше никуда не ушел!» – так она это объяснила. И, оберегая ее сон, Иван теперь не смел не только подняться, но даже и пошевелиться. Чудесное ощущение близости ее тела, аромат кожи и волос – приятно будоражили, прогоняя сонливость.

Когда Иван отсыпался на следующий день дома, его мучали муторные кошмары.

Он шел по ночной холодной улице, когда за спиной вдруг раздавался противный треск – будто жуткая трещотка. Он оборачивался и видел Ксюшину бабушку. Она стояла, склонив голову, и он не мог разглядеть ее лица. Но вся поза была какой-то угрожающей. Потом она начинала что-то шептать – сначала невнятно, но постепенно голос нарастал, пока не превращался наконец в жуткие крики: «Уты! Уты! Уты!!!» - и Иван просыпался в холодном поту.

Ближе к полудню, как всегда без приглашения, заявилась Любава. Она открыла дверь ключом, и запрыгнула к нему в постель, став частью очередного кошмара. Ощутив на себе ее холодные пальцы и решив, что до него все-таки добралась жуткая бабушка, Иван в ужасе подскочил и, не сдержавшись, выкрикнул:

- Какого?! – увидев совершенно голую Любаву, он не только не успокоился, но закричал еще громче: - Какого??!!!...

Любава обиделась, но решила не подавать виду:

- Ой, я тебя напугала? Прости.

Иван вскочил и принялся нервно одеваться.

- Тебе никто не говорил, что приходить без приглашения в чужой дом – не комильфо?

- Ну какой «чужой дом»?! – залебезила Любава, - Ты же – парень мой! У нас свадьба скоро!

Иван шумно дышал, широко раздувая ноздри:

- Может ты... торопишь события со свадьбой?

- Как?! – возмутилась Любава, потом сбавила тон, - Ну, а как ты хочешь? Встречаться семь лет, после чего ты меня бросишь? Знаю я такие истории! – она тоже поднялась и принялась одеваться.

Иван отвернулся и вышел из комнаты.

В чем-то она была права. Надо было распрощаться с ней еще тогда, когда она без спроса цапнула запасные ключи от его квартиры. Но в тот день, как назло, Паша с Ксюшей тоже были здесь. И Иван не стал устраивать разборки в их присутствии.

Когда балагур и сердцеед Пашка, всегда предпочитавший худых блондинок, внезапно стал встречаться с фигуристой брюнеткой - Ксюшей, обычно совершенно равнодушный ко всем пассиям друга Иван внезапно оказался третьим-лишним, по уши влюбившись в девушку лучшего друга. Он и сам не знал, как это произошло. И в глубине души презирал себя за то, что уподобился герою мыльной оперы. Но поделать ничего не мог.

Он запретил себе думать о ней. Но это не помогало.

Когда они оказывались в одной компании, он старался выглядеть равнодушно-беззаботным. И это неплохо получалось. А уж если они куда-нибудь выбирались вместе, то Иван старательно знакомился со всеми девицами без разбору. Покупал им коктейли и шоколад, танцевал, обнимал - якобы ухаживал. Просто чтобы никто ничего не заподозрил.

И вот, одна из таких девиц - Люба, которая требовала называть себя Любавой, присосалась к нему намертво. В первый же день она устроила Паше допрос с пристрастием, и выяснила про Ивана абсолютно все! После чего произвела мысленный подсчет его доходов в долгосрочной перспективе, и твердо решила застолбить золотую жилу, пока не набежали другие старательницы. Девица периодически заговаривала о свадьбе и все время норовила остаться на ночь. На что Иван всегда отвечал, что не выносит табачного дыма, так что в его доме ей будет неудобно.

По ее глазам в такие моменты он видел, как страстно она мечтает его придушить, однако внешне Любава лишь поджимала губки и обиженно хлопала дверью.

Весь день Ксюша то и дело нервно поглядывала на телефон, не решаясь позвонить. После ужина она разместила бабушкино кресло возле окна, в надежде, что это немного ее развлечет. Потом взяла со стола грязную посуду, и как раз понесла ее к раковине, когда в дверь постучали. Ксюша вздрогнула, чуть не выронив чашки. Осторожно приблизившись к глазку, она на мгновение приникла к нему.

На лестнице стоял Иван.

Девушка быстро распахнула дверь и радостно бросилась ему на шею, крепко обняв:

- Спасибо! Спасибо, что пришел!!

Чувства, что испытал при этом Иван - не были братскими. Едва придя в себя, он отстранился, дабы не сделать чего-нибудь такого, в чем потом придется жестоко раскаяться.

Сегодня он не дождался ее звонка. А приходить без приглашения было несколько невежливо. Но не мог же он бросить ее вот так!

Ксюша много и оживленно болтала, перемежая слова благодарности запоздалыми приветствиями, он кивал и улыбался.

Глядя на ее увлажнившиеся глаза, легко было догадаться, что она не ожидала больше его увидеть.

Войдя в кухню, Иван вежливо поздоровался с бабушкой. Та, конечно, не ответила. Но зато Ксюша снова благодарно ему улыбнулась.

Сейчас, при ярком свете, и когда лицо ее было спокойно – старушка уже не производила столь пугающего впечатления. Наоборот, теперь в глаза бросались ее стильная короткая стрижка и правильные черты лица, до сих пор хранившие намек на былую привлекательность.

Когда они наконец сели у стола, а кружки наполнились крепким чаем, Ксюша проговорила удрученно:

- Ты такой добрый! Такой хороший! Такой... благородный!

Слова эти заставили щеки Ивана покрыться румянцем стыда. Знай она всю правду, не сказала бы так. Не решаясь взглянуть ей в глаза, парень принялся изучать тьму за окном.

- А я... – продолжала между тем Ксюша, кутаясь в воротник толстовки, - Подло втянула тебя в гадкую историю... даже не рассказав о том, как это опасно! Мне очень стыдно! Я... не заслуживаю твоей доброты! – последние слова он едва расслышал, потому что они глухо донеслись уже откуда-то из недр плотной ткани. Снаружи остались лишь волосы, да судорожно сжатые кулачки, высоко-высоко натянувшие воротник.

Он хотел взять ее за руку или потрепать за плечо – просто чтобы как-то утешить - но сдержался. После того случая, когда он согревал дыханием ее ладошки, Иван твердо решил строго соблюдать дистанцию. Он опустил руки под стол и сжал ладони между колен – подальше от соблазна.

Тем не менее, нужно было хотя бы что-то сказать. И он честно признался:

- Я вовсе не так хорош, как тебе кажется!

Ксюша приспустила воротник – и посмотрела с лукавым недоверием.

- Любой нормальный пацан на моем месте...

Не дослушав, девушка засмеялась.

От неожиданности Иван забыл закончить мысль. Никогда в жизни он еще не слышал столь странного смеха. Веселого и душераздирающего одновременно. Будто бы он смешно пошутил, но над чем-то очень болезненным.

В эту минуту ему показалось, что она уже на пределе. На грани отчаяния. Буквально в шаге от безумия.

У Ивана сжалось сердце.

Что если наплевать на все условности и прямо сказать, что он здесь не просто так? Что он будет рядом столько, сколько потребуется? Хоть ночью, хоть днем.

В тот самый момент, как эта мысль уже готова была скользнуть на язык, в дальней комнате раздался чудовищный грохот! Казалось, кто-то предпринял попытку выбить дверь!

Лицо бабушки тут же исказилось, и она начала жутко кричать:

- Уты! Уты!! Уты!!!

Глядя на двух перепуганных женщин, одна из которых уже пребывала в истерике, а вторая – едва сдерживалась, балансируя на грани, Иван, тоже подскочивший на месте от неожиданности, вдруг резко поднялся и ударил обеими руками по столу:

- Ну все! С меня хватит! – жестко отчеканил он и решительно двинулся в коридор.

- НЕТ!!! Даже не думай!! - Ксюша вцепилась в его предплечье, обхватив его обеими руками и прижав к себе, как спасательный трос. Тело ее била крупная дрожь.

- Ксюшенька! - мягко проговорил он, высвобождая руку, и обхватив ладонями белое, как бумага, лицо девушки, - Успокой, пожалуйста, бабушку. А я – разберусь с этим!..

- Нет!! Нет-нет-нет! Умоляю! – она бросилась вперед, закрыв собой проход и нервно зашептала, - Подожди немного, хорошо? Дай мне только пару минут, ладно? Прежде, чем ты начнешь что-либо делать, позволь мне кое-что тебе рассказать!!!

После того, как бабушку уложили спать, Ксюша подвела Ивана к большому застекленному шкафу и улыбнулась:

- Ты должен это видеть!

На фоне всего происходящего, он едва обратил внимание на этот шкаф, и только теперь заметил, что вместо фужеров и книг, на застекленных полках было разложено множество наград – ордена, медали, грамоты и тому подобное.

Открыв одну из створок, Ксюша достала старый фотоальбом – внутри были, в основном, черно-белые снимки, аккуратно воткнутые уголками в резные пазы.

Иван изумленно вздернул брови. В первые мгновения ему показалось, что с этих старых фото на него смотрит Ксюша. Только вот она почему-то сидела в кабине самолета, среди рычагов, табло и лампочек. На плечах - погоны. На лице - загадочная улыбка.

- Это... что? – не скрывая изумления, выдавил Иван.

Ксюша улыбнулась:

- Моя бабушка!

И морок развеялся. Действительно, теперь Иван ясно видел, что на фото была не Ксюша. Просто эти черты лица, эти глаза и манера улыбаться сыграли с ним злую шутку. Семейное сходство было потрясающим!

Ксюша между тем продолжала:

- Моя бабушка – летчица! Причем, работа у нее была такая, что с нее взяли кучу подписок о неразглашении. Так что, чем она там занималась – секрет! В детстве я всегда представляла, что она, под покровом ночи, на бреющем полете тайно проникает на вражескую территорию и забрасывает туда наших разведчиков! - Ксюша снова улыбнулась, - Чушь, конечно! Хотя... кто знает. Во всяком случае, наград всяких и знаков отличия, как видишь, бабушка получила немало. Понимаешь теперь? – проговорила она со значением, - Понимаешь, какая она?

Иван не знал, что и сказать, молча восхищаясь сильной и красивой женщиной на старых снимках.

- Она умеет постоять за себя! - пояснила Ксюша, - И очень храбрая! Любому сто очков фору даст!

Девушка сделала многозначительную паузу.

- И когда она стала слышать все эти звуки – как ты думаешь, что она сделала?

Иван поднял глаза и посмотрел сначала на Ксюшу, а потом на женщину в постели. Два и два сложить было нетрудно.

- Да! - подтвердила Ксюша, - Она вошла туда! И сам видишь, что с ней теперь! - с этими словами она взяла из его опустившихся рук альбом и, пролистав несколько страниц, продемонстрировала другие фото. Такие, от которых брови Ивана взметнулись еще выше.

- Смотри! Вот они с тургруппой по реке сплавляются, вот она с парашютом прыгает, а здесь катается на роликах...

Рассматривая невероятные фотки, Иван восхищенно улыбался. Так вот, что ему все время казалось в этой женщине странным! Она вовсе не выглядела старушкой! К седым волосам и морщинистому лицу будто было приделано тело молодой женщины! Сильное, стройное и гибкое! Даже под бесформенным балахоном ночной рубашки и халата, в которых он ее видел, угадывались подтянутые мышцы!

И теперь, наслушавшись Ксюшиных рассказов о бабушкиных подвигах, Иван подумал, что, пожалуй, не рискнул бы бежать с такой бабусей стометровку наперегонки...

- Мы с ней вместе на великах катались, и она меня всегда обгоняла, - продолжала рассказывать Ксюша, уже начиная шмыгать носом.

Заметив это, Иван почел за благо увести ее на кухню, покончив с рвущими душу воспоминаниями.

Выпив чашку чая и немного успокоившись, Ксюша начала повествование с самого начала:

- Я должна была рассказать тебе все сразу, но... Все это так нелепо звучит. Я боялась, что ты тут же сбежишь, приняв меня за сумасшедшую.

В общем... Квартиру эту бабушка недавно получила в наследство от сестры, которой никогда не знала.

Известие о наследстве было для нас полной неожиданностью. Детский дом, полная сирота со всеми вытекающими... и вдруг – здрасьте пожалуйста! Семья! Сестра! Как только стало возможно, она сразу переехала сюда и стала изучать этот дом - медленно, смакуя каждую деталь! Она постоянно звонила мне и с восторгом, и упоением рассказывала, какой кофе обнаружила в кухонном шкафу, да в какой кружке подозревает хозяйскую-любимую. Для нее все – каждая мелочь – было настоящим сокровищем! Она обосновалась в этой спальне только потому, что эта комната пустовала. Бабушка нарочно выбрала ее. Она хотела медленно-медленно изучить всю квартиру, постепенно приближаясь к пещере Али-Бабы – спальне своей Младшенькой.

Да, ты правильно понял, та самая комната. На момент, когда все случилось – бабушка уже почти закончила изучать зал. Там не было ничего особенного. Небольшая библиотека, памятные безделушки - всякое барахло. В общем, - она была в таком предвкушении относительно спальни, которой собиралась заняться в самое ближайшее время. Не знаю, понимаешь ли ты. Но для нее это было как... знакомство с семьей! Пусть это всего лишь вещи, но для нее - это был целый мир! Возможность прикоснуться к родным! Узнать о них хоть что-то!

Иван кивнул. Он все прекрасно понимал. И Ксюша продолжила:

- Хозяйская спальня всегда стояла закрытой. Бабушка нарочно не заходила туда, чтобы не смазать будущие первые впечатления. А потом начались эти... звуки.

Они нарастали постепенно. И первое время были почти незаметны, когда они стали громче, мы подумали, что это шум от соседей. Ведь в квартире никого не могло быть!

А потом... Наступил тот вечер...

- С моим велосипедом что-то не то. Хочу свозить его в мастерскую. Помнишь, в прошлый раз что-то подозрительно позвякивало? Мне кажется, там что-то разболталось. Боюсь, что завтра в дороге он окончательно сломается и придется собирать детали по всему лесу!

- Помню! – подтвердила бабушка, - Конечно, сходи! Ничего, отложим прогулку, тем более что...

Внезапно речь ее прервалась. Не дождавшись ответа, Ксюша взглянула на экран смартфона, чтобы убедиться, что их не разъединили – соединение было нормальным.

- Алло! Алло?

- Погоди... – рассеянно пробормотала бабушка, - Это опять началось. Те звуки.

- От соседей?

- Нда... - акустика вокруг бабушки немного изменилась, и девушка поняла, что та вышла в коридор.

Крепко прижав трубку к уху, внучка стала внимательно прислушиваться. Постепенно до нее тоже стали долетать царапающие звуки. Будто кто-то скреб когтями по полу. Но не так, как это делают животные. Ритм был странным – прерывистым, рваным, как будто того, кто царапался там, били страшные конвульсии. У Ксюши волоски на теле встали дыбом, по коже пробежал противный мороз.

- Бабуль! Ты только не молчи! Все нормально?

- Если можно так сказать, - странным голосом прошептала бабушка, - Похоже, звуки исходят из спальни Младшенькой!

- Что?! Как?.. В смысле?

Вопросы эти прозвучали как в американском ужастике, где герои непрестанно тупят. Ксюша тут же осознала это, но в данный момент и в самом деле не могла придумать ничего более вразумительного, и только нервно забегала туда-сюда по комнате, покусывая пальцы. Ее пугало, что бабушка не рядом, и она ничем не сможет помочь, в случае чего.

- Бабуль!! Послушай, не ходи туда! Вызови полицию!

Однако в трубке уже раздался хорошо знакомый звук, с которым отпиралась деревянная шкатулка, где бабушка хранила наградной пистолет.

Девушка шумно набрала воздух в грудь:

- Бабуль, бабуль! Не надо!!

- Подожди минутку, дорогая, - тихо шепнула бабушка.

И это было последним, что она сказала.

После этого раздался скрип медленно приоткрываемой двери. Бабушка издала странный возглас... и страшный хрип, который до сих пор преследует Ксюшу в ночных кошмарах.

Телефон и пистолет, видимо, упали на пол – и у девушки уши заложило от грохота.

А потом вновь раздался тот самый скребущий звук, вроде трещотки. Неприятный звук. Мерзопакостный. Продирающий до костей!

Чувствуя, как на глазах вскипают горячие слезы, перепуганная до смерти Ксюша принялась шепотом звать бабушку.

Пока прямо в трубке не услышала громкий и четкий ответ:

– Трр-р!..

Он прокатился волной по всему ее телу, так что оно моментально покрылось холодными мурашками. Не в силах справиться с эмоциями, девушка в ужасе отбросила телефон...

Но, тут же взяв себя в руки, упала на пол, чтобы выудить его из-под дивана.

Стекло разбилось, однако он все еще работал.

Дрожащей рукой она сбросила злосчастный звонок – из трубки все еще доносился мерзкий скрежет - и набрала номер скорой, а потом и полиции, сообщив, что в дом ее бабушки пробрались грабители.

Так это было или нет – сейчас не имело значения.