Неделя с эльфом и без него

День первый.

Утро. Опять утро. Оно наступает с пугающей и лишающей сил неотвратимостью. Хоть плач, хоть кричи, хоть бейся о стены – оно наступит.

Даша, с обреченностью приговоренного на казнь, сползла с тахты и на автомате принялась приводить комнату в «дневной» вид.

Потом залила в себя чашку чая, оделась и поехала на службу. В транспорте была своеобычная давка, но Даша с удовольствием позволяла бы себя толкать, пихать и ходить себе по ногам, лишь бы поездка продолжалась подольше. Но, как сказал когда-то мудрый Соломон «Все проходит». Даша вдохнула поглубже и потянула тугую дверь «родного» офиса.

Утро началось на удивление тихо и спокойно. Офисные барышни были заняты обсуждением нового кавалера одной из сотрудниц, так что не обращали на Дашу внимания. И ей удалось трижды мышкой проскользнуть мимо. Но после обеда все вошло в накатанную колею.

- Куда ты прешь, идиотина? Господи, девочки, и за что нам это наказание? За какие грехи, а?

Даша съежилась и попыталась стать еще меньше ростом, но в результате лишь расплескала кофе по всему подносу. Так и поставила перед генеральным – белый кофейный набор из чашки и блюдечка и льняная салфетка – всё в кофейных брызгах.

- Дашуля, ты, девочка, поаккуратней, - покачал головой генеральный.

- Да, дядя. Прости.

- Иди, перезавари и принеси заново, хорошо?

- Хорошо.

Это означало один лишний поход мимо Дашиных мучительниц. Те же ждали, блестя глазами, словно стайка шакалов.

- И где такие боты отхватила, убогая?

- Не понимаю! Не-по-ни-ма-ю! Зачем НАШ ее держит? Это же позззззорище!

- Ну, она же особо и не мелькает нигде?

- Как не мелькает? Она кофе ЕМУ носит? Носит? А если ТАМ клиент? Или делегация? А тут это пугало дебилистичное!

- Он ее дядя, жалеет.

- Вот и держал бы дома, давал бы денег, да и все! Зачем в офис ЭТО пускать? В приличный офис!

- Права, Катенька, права! Лично я бы ее вообще в психушку сдала…

Даша уже не слышала эти разговоры, но они были привычны, так что она и так знала их наизусть.

***

А как она радовалась, когда дядя объявил, что берет ее к себе в офис личной помощницей. Как она была горда. Даже боль от смерти матери притупилась. Она будет делать важную работу, все будут ее любить и у нее будут друзья. Раньше была только мама, а теперь их будет много.

На счет важной работы она не ошиблась. Дядя любил кофе, и она носила его по шесть-восемь раз в день, предварительно тщательно перемолов зерна и засыпав их в кофеварку. Да и кофейный набор следовало хорошо помыть перед каждым кофепитием, затем достать из жестяной коробки несколько печеньиц. Обязательно разных. Салфетки постелить ровненько, без морщинок, а это так трудно, когда плохо слушаются пальцы.

А иногда дядя поручал ей отнести кому-нибудь папку с бумагами или красочные глянцевые проспекты. Даша относила, слегка трепеща от собственной значимости. Только вот с друзьями дело сразу не заладилось. С первого же дня все сотрудники офиса явно ли или стараясь сдерживаться, но шарахались от Даши, словно он прокаженная.

Напрасно она улыбалась им и всем видом показывала, что готова быть всем им другом. За спиной тихо, а потом в полный голос над ней смеялись и обсуждали ее уродство и неполноценность.

***

Даша раньше и не слышала таких слов, так что по началу они не казались ей обидными, но постепенно до нее начал доходить их смысл. Любимая работа превратилась в каторгу, ежедневную пытку.

Поговорить с дядей Даша никак не решалась. Во-первых, все не могла найти слова, которые без запинки смогла бы выговорить. Во-вторых, она боялась, что дядя рассердится, что она не хочет сама зарабатывать, прогонит прочь, и она останется совсем одна и без денег. Что она будет делать? Куда пойдет тогда?

Лучше уж потерпеть и насмешки, и небольшие подлянки, в виде натянутой лески между столов или якобы случайно вытянутой ноги как раз на ее пути.

Но, как и утро, конец рабочего дня тоже наступал обязательно, так что Даша с облегчением возвращалась в свою пустую квартиру. Что-нибудь ела, смотрела телевизор и ложилась спать, до следующего начала трудового дня.

Сегодня, по дороге домой, Даша заметила в толпе пальто, точь-в-точь, что носила мама. Она даже попыталась протиснуться в сторону этого пальто, чтобы хотя бы прикоснуться, но ее обругали, больно въехали в бок локтем, а владелица пальто, не обернувшись, вышла на ближайшей остановке. К квартире Даша подошла вся в слезах, хоть и уговаривала себя не реветь. Но образ мамы, такой родной и ласковой, мешал ее собственным уговорам.

Если бы мама была жива никто не обзывал бы ее дебилкой, уродкой, идиотиной и еще кучей других обидностей. Мама бы не позволила бы им, мама бы защитила! Мама бы попросила дядю отпустить ее с этой работы. Мама бы смогла все то, что Даше не под силу.

***

Девушка с трудом попала ключом в щель замка, села в коридоре, привалившись спиной к входной двери, и зарыдала. Горько, как плачут дети. А двадцатилетняя девушка с синдромом Дауна и есть маленький ребенок.

- Привет, ты чего ревешь, а? – раздался тоненький голосок где-то над головой.

Даша от неожиданности подавилась всхлипами и отняла ладони от лица. Перед ней, помахивая тонкими прозрачными крыльями, завис эльф.

Даша видела таких в книжке сказок, что стояла у нее в шкафу на нижней полке. Эльф был слегка розоватый, в длинном коричневом кафтане, мягких сапожках с отвислыми носками и в колпачке. Его глаза сияли голубым цветом, а волосы отливали золотом.

- Ты не плачь, ладно? Вставай!

Эльф, подлетев поближе, потянул девушку за палец, словно мог поднять. И Даша как по волшебству выпрямилась, все еще опираясь о дверь спиной.

- Раздевайся, пойдем, поедим что-нибудь! – подмигнул ей эльф и дернул головой в сторону кухни.

Даша сняла курточку, повесила на вешалку и отправилась за эльфом. Она даже рот забыла закрыть от удивления и восторга. А розовое сказочное существо уже во всю распоряжалось девушкой.

В итоге, вместо обычного куска хлеба с сахаром, Даша к чаю приготовила горку поджаристых сладких гренок в молоке и яйце. На кухне впервые, после кончины матери, запахло чем-то уютным и домашним.

Телевизор в обществе эльфа тоже смотреть было весело. Он, как и Даша, обожал мультфильмы и комедии, и первым начинал заливисто хохотать, если на экране происходило что-то смешное. Даша невольно заразилась от него весельем, вечер получился едва ли не самым замечательным в ее жизни, не считая, конечно, тех прошлых праздников, которые для нее устраивала мама.

День второй.

Утро приблизилось и возвестило о себе трелью будильника. Но в этот раз произошло еще кое-что…Дашу легонько щелкнули по носу.

- Вставай, вставай, соня-засоня!

Она вскочила резво, словно подброшенная пружиной. И тахта убралась как-то сама собой, и чай с холодными гренками был аппетитным, согревающим сердце и душу.

Эльф проводил Дашу на работу, помахав ей розовой рукой из окна. Всю дорогу она пела, не замечая, как на нее косятся и стараются отодвинуться. Потому что со стороны ее пение казалось мычанием не совсем здорового человека, а люди брезгуют или боятся чужой боли. Особенно когда раннее утро и так не хочется начинать трудовой день.

***

Так, поющей, Даша переступила порог офиса, тут же оступившись и кулем свалившись на что-то мягко-пружинистое. При ближайшем осмотре, когда Даше удалось сползти с этого нечто, выяснилось, что под ней пластиковая мусорная корзина.

Как она оказалась у самой двери, можно было догадаться по приглушенному хихиканью из-за угла. Видимо никто из сотрудников не развелся, или не завел себе новую пассию, или не принес в офис еще какую-нибудь потрясающую новость, которая отвлекла бы всех от главного ежедневного развлечения, скрашивающего сотрудникам будни.

Даша еле сдержалась, чтобы не расплакаться. В мусорнике оказалась пара пустых баночек из-под йогурта, которые перепачкали ей куртку. Это была ее единственная осеннее-весенняя куртка, так что все свободное от ношения кофе время Даша провела в попытках отчистить ее от молочно-жирных разводов.

Да еще и от уборщицы влетело за испачканный коврик у двери. Про розового эльфа Даша вспомнила лишь подойдя к дверям своей квартиры.

Сердце вдруг сжалось от обжигающего страха: а вдруг он ушел? Руки затряслись так, что дверь девушка отпирала минуты три. Но он не ушел, а ждал ее в коридоре, улыбаясь во весь рот.

- Это что такое? – эльф сразу же заметил не очень аккуратный затек от усердного оттирания остатков йогурта. – Давай-ка постираем куртку, да?

- А завтра что одевать? Куртка одна.

- А завтра оденем плащик! – успокоил эльф. – Завтра будет тепло и солнечно, так что плащик в самый раз, а в куртке будет жарко. Снимай и пошли стирать. А потом ужинать. Ты что-нибудь купила на ужин?

- Нет, - Даша так испугалась, что он обидится или рассердится, что у нее заходил ходуном подбородок.

- Ерунда! Пожарим опять гренок! – махнул ручкой эльф. – И еще я, пожалуй, схожу с тобой на твою работу, а после нее в магазин, договорились?

- Да!

- Тогда за дело!

День третий.

- Осторожно! Перешагни веревочку, - велел ей эльф, который летел впереди Даши. Она покрепче ухватила поднос с кофе и переступила.

- Спасибо, - поблагодарила она, подмигивая другу.

- Пожалуй-э-э-э…это она кому? – лица трех сотрудниц вытянулись.

- Говорила я, что нужно леску натягивать, а не шпагат.

- Раньше она и шпагат не замечала. Ей же поднос обзор закрывает.

- Да, странно. Еще и поблагодарила, наглая идиотина!

- Она вообще сегодня какая-то...того…

- Она всегда того, нашла чему удивляться, Лизок!

- Нет, я серьезно говорю. Она сегодня все утро с кем-то на кухне разговаривала.

- С кем интересно?

- Без понятия. Я думала, шеф ей туда телевизор поставил, заглянула – нет.

- Крыша окончательно поехала…у-у-у-у, девочки…

Подруги засмеялись и вернулись к работе, предварительно открепив шпагатик от ножки стола.

Но в обед в курилке они собрались вновь.

- Она совершено чокнулась! Вы слышали: сама с собой смеется.

- Мало того, поет.

- Поет? Я решила, у нее зуб разболелся, а это пение было?

- По-моему, надо сказать шефу.

- Зачем?

- Затем, Катенька, что мы как бы о ней обеспокоенность проявим, а шеф ее из офиса уберет. Хотя бы временно. Видеть ее морду не могу!

Но у шефа в этот день до вечера сидели партнеры из Эстонии, так что Даша, все еще напевая, спокойно отправилась после окончания рабочего дня в магазин.

***

Она и раньше делала покупки самостоятельно, но почти всегда выходила из магазина со слезами на глазах. Отоваривалась Даша в самый час пик, когда народ – злой и голодный – после работы спешил к телевизору, ужину и дивану, а она, как обычно надолго задерживала кассиршу, расплачиваясь за товары, шевеля губами от напряжения, отсчитывала по монетке. А после так же долго пересчитывала сдачу. Сзади ворчали, подталкивали, отпускали шуточки или грубости, что еще больше сбивало девушку.

Пару раз кассирши, то ли из сострадания, то ли по каким-то иным соображениям предлагали отдать им весь кошелек, чтобы самим забрать требуемую сумму, но Даша неизменно пугалась и прижимала кошелек к груди, словно на нее напали в подворотне хулиганы и пытаются отобрать последнее. После подобной реакции любые добрые порывы работниц магазина вяли на корню, уступая место раздражению.

Но сегодня все получилось по-иному, потому что рядом был друг. Ее Дашин персональный эльф. Он подсказывал ей, что следует положить в корзинку, а что не нужно. Возле кассы, подлетев вплотную, просто тыкал пальчиком в нужные купюры. Когда кассирша положила на пластмассовую тарелочку горстку сдачи, эльф махнул Даше крылом: все в порядке, бери, не пересчитывай.

Стеклянные двери супермаркета открылись, выпуская Дашу с покупками, а вслед ей смотрело по крайней мере три пары вытаращенных глаз – кассирши, контролера и администратора. Администратор, опомнившись первой, пожала плечами и поправила локон.

- Все-таки подобрали ей нормальные таблетки, слава богу! – сказала она, проходя мимо кассирши. Та кивнула, соглашаясь, что современная медицина, очевидно, шагнула вперед.

День четвертый.

- Дашенька, сядь детка, - когда Даша внесла в кабинет дяди поднос, тот выглядел озабоченным.

Девушка послушно села, приткнув поднос на коленях.

- Поднос-то на стол поставь, Дашка-букашка, обожжешься! – засмеялся эльф.

- Ой, точно, - Даша тоже фыркнула и поспешно сняла поднос с колен.

- Ты с кем сейчас разговариваешь, Дашенька? – взгляд у дяди стал еще более тревожным, он даже с места привстал, посмотреть, не трется ли возле ног племянницы щенок или котенок. По крайней мере, это было бы простым и разумным объяснением происходящего. Надежды на щенка-котенка не оправдались.

- Я? Я с эльфом разговариваю, - улыбнулась Даша и помахала порхающему под потолком приятелю. Тот ответил, подмигнув.

- С…эльфом? Дашенька, я правильно понял? Ты разговариваешь с эльфом? И вчера с ним разговаривала? – голос дяди охрип, срываясь на кашель.

- Да, дядя. И вчера.

- И где он? – рука дяди поползла в сторону телефонной трубки.

- Вот, - Даша ткнула пальцем на репродукцию картины, висевшей на стене. Эльф как раз улегся на краешке рамы.

- Хорошо, девочка, - натянуто улыбнулся дядя, избегая смотреть ей в глаза. – Иди на кухню, отдохни. Иди, иди! Я тебя позову потом, попозже. Хорошо?

- Хорошо, дядя. Ваш кофе.

- Да, да, милая! Иди, иди…

День пятый.

Перед глазами яркий белый свет и больше ничего. Он режет глаза, заставляя слезы течь по щекам, он режет мозг, словно циркулярная пила. Во рту резкий вкус металла и горечи.

Что случилось? Почему невозможно пошевелиться? Руки не слушаются, тело как чужое – тяжелое и неповоротливое.

Даша застонала.

- Очнулась, кажется, - сказали где-то вдалеке.

Холодные жесткие пальцы начали дергать и тянуть, причиняя легкую колкую боль. Именно эта боль и всколыхнула воспоминания.

Дядин кабинет. Конец рабочего дня. Двое у стола – женщина и мужчина. Разговаривают ласково, но взгляд у обоих острый, как ланцет хирурга. Эльфу они сразу не понравились, и он отлетел к двери. Принялся дергать ручку, но она не поддавалось. Даша кинулась на помощь. Потом пустота и темнота.

- Ты меня слышишь? – спросил голос издалека. – Дарья? Ты меня слышишь?

Даша мотнула головой неопределенно. Ей было не до голоса.

- Где он? – вытолкнула она из сухого горла главный вопрос.

- Кто, Дашенька? – далекий голос поменял тональность.

- Где мой друг?

- Это о ком она, Лена? – голос раздвоился и разговаривал попеременно.

- В истории написано вот, Валерий Иваныч, про эльфа какого-то. Галлюцинации у нее. Про него, скорей всего и спрашивает. Да, Дашенька? Про эльфа?

- Да.

- А он улетел, милая…

- Но обещал вернуться, - хмыкнула вторая ипостась голоса. – Вколите ей «коктейль», пусть поспит еще. Вечером ее дядя явится, а что мы ему продемонстрируем? Имбецила?

Темнота накатила, окутывая саваном.

***

- Прогноз неблагоприятный, к сожалению, - врач стукнул карандашом по столу.

- Но…Но она же вполне адаптирована…была…Работала у меня…Сама покупки делала, сама на работу добиралась…

- Видимо сильный стресс – смерть матери – запустило шизофрению. Возможно, до этого вялотекущую, и поэтому не продиагностированную.

- И теперь она будет…здесь?

- Для нее это не плохо, уважаемый Илья Сергеевич. Через какое-то время мы, возможно, добьемся устойчивой ремиссии, и Вы сможете ее забрать. Но не советую больше оставлять больную без присмотра. Лучше или поместить ее…в специализированное учреждение или нанять сиделку.

- Спасибо, Валерий Иванович, спасибо. Я пойду?

- Всего доброго. Все нормализуется, уверяю Вас.

- Сначала сестра, теперь вот…племянница…

- Понимаю, понимаю. Но мы делаем все возможное, уверяю Вас.

***

Когда темнота отступает, приходят голоса. Они что-то спрашивают, что-то хотят от нее. Они не знают, где ее друг, что с ним, и она не желает больше с ними разговаривать, но они заставляют. Она просит, умоляет, чтобы отпустили, позволили пойти и поискать. Может он дома или возле офиса. Он один, он потерялся, ему страшно. Какая разница, что делают с ней, пусть хоть всю распотрошат, но где он? Но голоса не пускают, а опять спрашивают и окунают во тьму.

День шестой.

Темнота и голоса. Темнота и вопросы. Темнота и мольбы. Темнота и отчаянье.

День седьмой.

- Эй, ты чего ревешь, Дашка-букашка? А ну, открывай глаза и вытри слезки! Еле тебя нашел!