Нефилим. Том 3. Отрешение

Стоя на террасе, я смотрела на горизонт. Он был такой ровный и яркий, как лезвие ножа. И также остро резал по глазам.

– Идём, – подошёл ко мне со спины директор. – Они готовы.

Мы вернулись в его кабинет, где просидели в тишине и молчании с того момента, как он увёл меня из общежития.

Лишь единожды директор позволил себе заговорить. После того как в кабинет без стука вошёл Гуверт и передал Блейку какую-то записку.

Ознакомившись с её содержанием, он швырнул смятый кулаком клочок бумаги в мусорное ведро и сказал:

– Скоро здесь будет глава королевских комиссаров.

Я с трудом кивнула, показав, что услышала.

– А теперь слушай и запоминай. На все вопросы отвечай честно, но коротко. «Да», «нет», «не помню», «не знаю», «не видела», «не слышала». В подробности вдавайся, только если попросят. Говори уверенно, если в чём-то сомневаешься, лучше вообще не отвечай. На провокации не реагируй, молчи. Все предположения и допущения оставь при себе. Они и без тебя во всём разберутся. Твоя задача – свести общение к минимуму. И помни – ты ни в чём не виновата.

– Хорошо, – прошептала сухими губами. – Я могу выйти на минутку? Мне надо подышать.

Блейк направил на меня долгий испытывающий взгляд, потом встал, отдёрнул в сторону шторку рядом с большим окном, которая, как я считала до этого, выполняла исключительно декоративную функцию. Но за ней оказалась стеклянная дверь.

– Можешь выйти на мою террасу, – предложил он, распахивая дверь и впуская свежий поток воздуха, по-утреннему резкого и бодрящего, навевающего привычные сожаления, что не остался в тёплой кровати, а отправился встречать новый день, который уже наступил.

Пора жить. Надо жить.

– Не знала, что у вас есть собственная терраса, – попыталась улыбнуться я, вставая и выходя в дверь.

– А почему бы ей не быть? – любезно поинтересовался он, опираясь плечом о стекло.

– Вы не производите впечатление человека, который любит проводить своё время, греясь на солнышке в плетёном кресле из ротанга, – рассмеялась я и указала на упомянутый предмет мебели, который выглядел потёртым и старым. Возможно, если покопаться в старых альбомах, кресло обнаружится на каких-нибудь чёрно-белых снимках в компании отцов-основателей. – Даже у моего дедули более подвижные развлечения.

– И какие же? – складывая руки на груди, спросил Блейк с тёплой улыбкой. Кажется, этой улыбкой он хотел согреть и меня.

– Катается на лыжах. Плавает. Играет в гольф. Смотрит с бабушкой сериалы. Правда засыпает минуте на десятой, но, когда я была у них последний раз, он уже почти научился делать это не заметно, чтобы бабуля не злилась.

– Ну, – пожал плечами старший нефилим, – на лыжах я кататься не умею, как-то не довелось научиться. Плавать не люблю. Скучное занятие. А для игры в гольф нужно поле.

– Несколько лет назад мистер Уилсон хотел расчистить часть леса и оборудовать там гольф-зону для вампиров. Но потом передумал.

– Почему? – заинтересовался директор.

– Не знаю, — честно ответила я. – Кажется, были какие-то проблемы с правом собственности, которые не позволили ни взять в аренду, ни выкупить. Земля принадлежит нескольким владельцам в неравных долях. Не смогли договориться.

Не успела я закончить предложение, а Блейк уже потерял интерес к разговору. Оглянувшись на звук в кабинете, он проронил:

– Оставлю тебя одну. В твоём распоряжении минут семь. Соберись.

И вот теперь я сидела за столом в кабинете директора напротив мужчины, которого мне представили главным комиссаром мистером Сноуи. Это был грузный, полный вампир на вид лет пятидесяти с крупным носом, толстыми губами и низкими бровями, которые делали взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз тяжёлым и обвиняющим. Вот ты просто дышишь, а он уже подозревает тебя в убийстве собственной матери.

По правую и по левую руки от комиссара сидели его помощники, похожие настолько, что в первый момент я решила – близнецы. Но нет, это были разные молодые мужчины, просто серые деловые костюмы, зализанные назад волосы и одна должность на двоих делали их копиркой друг друга. Они тоже были комиссарами, по крайней мере, мне так сказали, но почему-то с обязанностями секретарш. Едва троица уселась за стол, указав мне на место напротив, как помощник №1 и помощник №2, как я их мысленно обозначила, пропустив фамилии мимо ушей, синхронно достали чёрные кожаные портфели. Извлекли их них блокноты и карандаши. И начали делать пометки, полностью игнорируя всё остальное.

– Итак, мисс Кьеллини, – начал мистер Сноуи, – поправляя на толстой переносице очки. Старый вампир, очень-очень старый, возможно, заставший ещё Бостонское чаепитие. – Приступим.

– Я надеюсь, – начал Блейк, который сел за стол вместе со мной, всем своим видом показав комиссарам, что из собственного кабинета его не выгонит даже королева, – что по окончании разговора мы получим свою копию протокола?

И он глазами указал на записки помощников, которые уже вовсю скрипели грифелями по бумаге.

– Конечно, – со всей душевностью, за которой последовала хитрая улыбка, пообещал комиссар. – Мы следуем букве закона. Именно поэтому мы здесь.

– Рад это слышать, – с честью кивнул Блейк и протянул мистеру Сноуи подборку каких-то бумаг. – Личное дело мистера Рохаса.

Комиссар взял бумаги, пошуршал ими, быстро ознакомившись с содержанием, а после поднял взгляд на директора. Он демонстрировал доброжелательность и отзывчивость, но за ними я видела крокодильи зубы и такую же холодную натуру.

– А где личное дело мисс Кьеллини?

Блейк растянул губы в вежливой улыбке. Закинул ногу на ногу, сложил ладони замком на колене и ответил:

– Разве вы не получили копию из королевского архива?

Старый вампир улыбнулся уголками губ.

– Получил.

– Там вся информация. Полностью аналогичная той, которую храним мы. Ничего иного, чего бы ни было в бумагах, с которыми, я уверен, вы уже ознакомились, я вам предоставить не могу, – старший нефилим был непреклонен и уступать не собирался. По крайней мере, на своей территории он был готов держать оборону до конца.

И Сноуи это понял.

Мужчины ещё раз обменялись таинственными взглядами и почтительными улыбками, науке применения которых можно научиться лишь в одном месте – в королевском дворце, и комиссар начал допрос.

А это был именно он.

– Мисс Кьеллини, расскажите, как вы обнаружили труп одноклассника в своей комнате? – спросил комиссар без прежнего добродушия, но с некоторой отеческой строгостью. Как бы показывая, что, мол, у нас здесь всё серьёзно, деточка, но ты не переживай, взрослым дядям можно доверять.

Доверять? Королевскому чиновнику? Я бы сказала «не смешите мои тапотули», но была в кедах.

– Особо нечего рассказывать, – буркнула я, не стараясь имитировать симпатию и радость от встречи. – Я проснулась. Встала с кровати. Увидела на полу… что-то. Наклонилась. А там он лежит.

– И что вы сделали дальше? – покивал комиссар, внимательно слушая.

А крокодильи челюсти так и щёлкали…

– Ничего я не сделала, – указала головой на Блейка. – Директор появился.

– Мистер Блейк, – обратился комиссар к школьному начальству. – Как вы так вовремя оказались в комнате своей студентки? Да ещё в такое время? Гх-м… ночное?

Будь ситуация другой, я бы точно покраснела от намёков этого древнего противного кровососа. Но сейчас и мне был интересен ответ директора на вопрос, как он успел примчаться под мою дверь, если уехал задолго до вечеринки?

– Мы были в рейде, – начал спокойно объяснять Блейк. – Недалеко, примерно на расстоянии мили.

– Вы покинули Исправу практически за сутки до случившегося, – продемонстрировал удивительную осведомлённость комиссар. – И всё ради рейда практически под забором школы?

– Я не могу раскрывать подробности, – холодно и непреклонно отрезал мой наставник. – Если они вам нужны, можете обратиться за официальным разъяснением к главе воинства.

– Обязательно обращусь, – пообещал Сноуи и показал нам улыбку сытого удава. – Хорошо. Значит, вы были в рейде?

– Да, мы были в рейде. На мисс Кьеллини надеты часы, – и он кивнул мне с безмолвным приказом показать. Я вытянула руку вперёд, а вернее, почти ткнула этой рукой в нос Сноуи, отчего тот дёрнулся назад. Подчёркнуто медленно подтянула рукав и продемонстрировала маленькое умное устройство на тонком чёрном ремешке всем троим комиссарам, которые как по команде уставились на моё запястье, будто ничего подобного в жизни не видели. – Эти часы дал ей я. Они настроены так, чтобы отслеживать основные физические параметры: продолжительность сна, сердцебиение, температуру тела.

– И эти данные вам нужны для...? – с очевидным подтекстом спросил комиссар.

– Чтобы контролировать динамику и эффективность тренировок мисс Кьеллини, – отчеканил директор, не реагируя на провокации.

– Куда поступают данные? – быстро спросил мистер Сноуи, убирая эту пластилиновую улыбку со своего лица.

Его помощники перестали любоваться моей рукой и вновь вернулись к своим записям, строча как заведённые. Швейные машинки позавидовали бы.

Я вернула рукав на место и, наконец, смогла опустить руку.

– На мой персональный планшет и телефон, – Блейк следовал собственным советам и выдавал информацию медицинскими порциями.

– Я могу их увидеть? – спросил Сноуи так, словно даже не рассматривал вероятность отказа.

И ошибся.

– Нет, – чётко и громко.

– Вам есть что скрывать? – комиссар даже не пытался замаскировать свои подстрекательские и репрессивные методы под что-то, чуть более приятное.

– Нет, – Блейк был спокоен как никогда. – Но если вы хотите изучить мои личные вещи, то потрудитесь сперва составить запрос, получить разрешение на изъятие за подписью главы министерства охраны короны. А потом уже приходите с тремя свидетелями и забирайте под протокол.

– Учту, – кивнул комиссар. И вновь повернулся ко мне: — Мисс Кьеллини, в каких отношениях вы состояли с убитым?

– Ни в каких, – пожала я плечами. – Мы общались, но друзьями нас не назовёшь. Он недавно в Исправе, я тоже только-только вернулась. Это нас сблизило. Но общались мы только на общие темы, в личные проблемы и свои дела он меня не посвящал. Да и за пределами учебных классов мы редко встречались. Я постоянно занята, а он… не знаю, чем он занимался в свободное время.

– Ничем, – комиссар оказался весьма осведомленным. И подготовленным. – По словам его соседа, он практически не покидал свою комнату. И часто…, – вампир заглянул через плечо в записки своего помощника №1, одобрительно кивнул и договорил: – …часто плакал.

– Он пережил атаку нечисти на свою предыдущую школу. Потерял всех друзей. Конечно, ему было плохо. Такое событие за пару недель не переваришь. Вы бы тоже не смогли, – вырвалось у меня.

Кожу закололо, словно та самая пресловутая швейная машинка прошлась по моему лицу, прокладывая ровную строчку. Но нет, это директор, недовольный моей излишней болтливостью, окатил своим выжигающим злым взглядом.

Я закусила губу и напомнила себе, что надо помалкивать.

– Вам знакома эта вещь? – комиссар кивнул помощнику №2. Тот наклонился к своему портфелю, вынул прозрачный пластиковый пакет на зип-замке и положил на стол передо мной.

Я присмотрелась. Внутри лежал тот самый окровавленный кусок металла, который ещё недавно торчал из шеи Рохаса.

Захотелось отодвинуться.

Не выдержав этих красных засохших разводов, а ещё повисшего в кабинете напряжения, я медленно отъехала от стола вместе со стулом.

– Вам знакома эта вещь, мисс Кьеллини? – повторил комиссар громче и настойчивее.

– Да, это… это… то, что… то, чем убили…, – я покачала головой и умолкла, не в силах закончить.

– Да, всё верно. Это – орудие убийства. А ещё это – самодельный посеребрённый кол.

Комиссар взял кол в руки, натянул на металле тонкую плёнку и показал мне.

– Как вы думаете, кто мог сделать подобное?

Я опешила. Но молчание показалось ещё более подозрительным, чем озвучивание своего далёкого от экспертного мнения.

– Кто угодно, у кого имелся доступ к соответствующим материалам и две руки, растущие оттуда, откуда природа завещала. Обо мне такого не скажешь. Я никогда не имела дела с кольями кустарного производства. Но, думаю, что канцелярским ножичком и скрепками такой не сделать.

– Верно, – покивал комиссар и жестом указал продолжать.

И я продолжила.

– Предполагаю, что требуется какой-нибудь станок для заточки, может быть, что-то, чем можно плавить и отливать металл. А ещё распылитель для нанесения покрытия. Вряд ли всё это возможно найти в школе.

– Почему? – вампир продолжал задавать очевидные вопросы. Он и сам знал почему, но хотел, чтобы вслух это озвучила я.

– Потому что территория Исправы хоть и огромна, но, по сути, здесь негде спрятаться.

В этот момент я вспомнила про тайный проход за дверью подсобки, жёлтые стены и комнату с клеткой.

И замолкла, запнувшись на вздохе.

Это не укрылось от внимания присутствующих.