Неформат

Тяжёлая дверь плавно отворилась – в прихожей стоял мэтр собственной персоной. От волшебного зрелища мистер Проуд на миг остолбенел и не сразу переступил через порог.

– Мой дорогой доктор Конан Дойль, вы не представляете, как я рад вас видеть, – восхищённо проговорил он, – я все ваши повести и рассказы прочёл, абсолютно все!

По дороге в гостиную гость не замолкал ни на секунду, от волнения глотая слова:

– Багровый знак, рыжие в Богемской долине, пёстрый палец бакалавра, пять оранжевых карбункулов, медная диадема. Все!

В гостиной Проуд слегка успокаивается, речь приобретает членораздельность, взгляд ласкает журналы и рукописи на полках. Обитель мэтра!

Хозяин прикрывает крышкой коробку для посылок, извиняясь за беспорядок, и гость вспоминает самое главное. То, ради чего он пришёл.

– Картонная коробка! Это ваш самый лучший рассказ! Почему вы не продолжите в том же стиле? Отрезанные уши – это не предел. Ваш сыщик способен на большее. Он может разоблачить самого Джека Потрошителя. Ведь его так и не поймали. Но ваша фантазия творит чудеса!

– Дорогой мой Проуд, я не буду больше писать ни про отрезанные уши, ни про другие части тела, – твёрдо возражает мэтр. – Этот неудачный и не слишком благопристойный рассказ слишком дорого мне обошёлся. Я чуть не погубил свою репутацию. В Америке «Коробку» вообще не напечатали. А я хочу, чтобы и через века меня читало подрастающее поколение. Клеймо бульварного писаки не позволит осуществиться моим самым сокровенным чаяниям.

– Но хоррор – это жанр будущего, доктор. Не слушайте лицемеров! Они же первые бросятся читать ваш триллер. Леденящие кровь подробности...

– Разрешите мне угостить вас чаем, мистер Проуд.

Хозяин решительно идёт в столовую – тема исчерпана. От разочарования гость неуклюже машет рукой и сбивает коробку на пол. Из-под крышки на ковёр сыплется белая крупа, похожая на соль грубого помола. Проуд хочет поднять коробку, но писатель любезно останавливает его:

– Не беспокойтесь, экономка всё приберёт.

Гость снова воодушевляется – мэтр больше не сердится на его дерзкие предложения. Миссия выполнена: читатель сумел донести свою мысль. Автор обязательно подумает и оценит идею по достоинству, а сейчас не следует спешить.

– Замечательный чай, доктор! Индийский?

– Цейлонский крупнолистовой, я не признаю никакие другие регионы, – голос писателя заметно теплеет. – У вас хороший вкус, дорогой Проуд.

Гость хватается за второй шанс:

– А вы не хотели бы, дорогой доктор, добавить саспенса? Скажем, Холмс начинает подозревать Уотсона? Или лучше наоборот: Уотсон видит, что его друг – маньяк. Но улики сфабрикованы...

– Мистер Проуд, мои читатели настроены на определённую атмосферу, им нужны надёжные добропорядочные положительные герои, – голос писателя резко леденеет, ещё немного – и чай замёрзнет. – Я не пишу неформат.

Гость смущённо допивает чай и спешит откланяться. Надежда ещё теплится в сердце, но одно неосторожное слово может всё погубить.

Проводив Проуда, мэтр запер дверь, вздохнул и устало прикрыл глаза. Постоял минуту в раздумьях.

– Соблазнительное предложение! – тихо прошептал он.

Вернулся в гостиную, поднял с пола картонную коробку, взял метёлку и совок, аккуратно собрал с ковра белые кристаллики. Выбросил в камин, прямо на горящие угли. Огоньки слегка пожелтели, потом снова замерцали тёмно-красным.

Писатель снял крышку с коробки и заглянул внутрь. Из-под слоя соли двумя гигантскими фасолинами выступили человеческие почки. Закрыв крышку, мэтр понёс коробку в погреб.

В дальнем углу на полках стояли ряды таких же картонных коробок. Писатель удовлетворённо водрузил новое поступление на вторую полку. Он давно заметил, что у неё какой-то неаккуратный вид. Последняя коробка полностью решила проблему.

Мэтр убедился, что дверь погреба плотно закрыта, тряхнул головой, будто избавляясь от искушения, и решительно проговорил вслух:

– Нет, ни за что не буду писать про самого себя. Я человек скромный.