Нефритовый шар

Муртаз, княжий сокольничий, с трудом скрывал свою злость. Поручение, данное ему правителем Езеряни, казалось невыполнимым. Найти в этакой глухомани жилище отшельника! Вторые сутки он и двое ратников, взятых на подмогу – кто знает, чего ждать от одичавшего старца! – блуждали по лесной чащобе.

К вечеру второго дня они, продравшись сквозь пихтовые заросли, вышли, наконец, к широкой реке, на правом берегу которой возвышались угрюмые серые скалы. Среди них и скрывалась пещера отшельника.

Напоив уставших лошадей, путники двинулись вдоль реки, внимательно высматривая на противоположном берегу ту самую пещеру. Обнаружить её было нелегко: солнце садилось, тени становились глубже, речная вода отсвечивала кровавым оттенком, к тому же множество терновых и ежевичных кустов, хаотично переплетённых между собой и накрепко вцепившихся в крутые берега, создавали дополнительную завесу.

Однако зоркий глаз охотника всё-таки смог определить укрытие одинокого старца.

– Здесь! – воскликнул Муртаз, показывая на чернеющий среди кустов едва заметный проём.

Его спутники недоумённо переглянулись и долго вглядывались в тёмное пятно на противоположном берегу.

– Ну и зрение у тебя, Муртаз! – с восхищением и завистью произнёс один из ратников, опытный боец Микеша. – Не хуже, чем у твоих соколов!

– Степняки, они все такие! – поддакнул второй воин, крепкий коренастый парень по прозвищу Ежак. – Даром что глаз косой, зато всем нам форы даст!

Сокольничий грозно сверкнул угольными очами в сторону наглого молодца, однако не счёл нужным отвечать на колкость. Дерзит парень не по злобе, а лишь от недостатка ума. Что видит, то и говорит. Ведь Муртаз среди княжеской свиты и впрямь один такой – смуглый, черноволосый, с азиатским разрезом глаз. Как коршун в стае белых голубей. Самый зоркий, самый ловкий, самый быстрый! Кто сравнится с ним в стрельбе, в скачках? Не зря именно ему князь Данило поручает самые ответственные дела, не зря доверяет как самому себе. Нет у него более преданного слуги, нет, не слуги – друга.

Муртаз попал в Езерянское княжество ребёнком, когда правил ещё отец Данилы Никола. Было это во времена Большой Бедоносной Войны, когда Кусай-хан в союзе с князьями Туром и Черноволком напал на Езерянь. Объединённое войско в битве у Зелёной дубравы разбило дружину Николы. Остатки воинства укрылись в крепости, которую враги осаждали в течение почти полугода. Езерянский кремль, располагавшийся на острове посреди обширного и глубокого озера, был практически неприступен, а его защитникам хватало продовольствия, чтобы держаться как можно дольше. Однако приближалась зима, и озеро вот-вот должно было замёрзнуть, и тогда крепость неминуемо бы пала. Но случилось чудо. Высшие силы, очевидно, впечатлённые стойкостью осаждённых езерян, пришли им на помощь, сбросив на стан врага огненный камень. Раскалённый болид, с невероятным грохотом низвергнувшись с небес, угодил точно в шатёр Кусай-хана, оставив от него лишь горстку пепла. Погиб и сам Кусай, и все его мурзы, собравшиеся как раз в ханском шатре, чтобы выслушать указания своего господина. Свидетели сего невиданного происшествия, узревшие в нём гнев божий, в страхе начали разбегаться кто куда, бросая оружие и лошадей. Вдобавок вода, выплеснувшаяся из берегов озера после удара метеорита, накрыла многих беглецов, в том числе князя Черноволка. От многотысячного войска осталась лишь пара сотен человек. Кто сгорел в пожаре, кто утонул.

Князь Тур, коего провидение пощадило, был настолько потрясён случившимся, что до конца жизни уже не пытался воевать с кем бы то ни было, предпочитая мирное решение всяких споров, а в своём стольном граде в память о таком знаменательном событии построил храм Небесного Огня.

Осаждённые, которых каменные стены кремля укрыли и от огня и от воды, когда всё завершилось, выглянули из крепости наружу и поняли, что враг отступил, и война закончена. Сие известие было встречено неимоверным ликованием.

Дождавшись, когда вода, затопившая лагерь врагов, схлынет, езеряне перебрались на берег и осмотрели местность вокруг озера. Зрелище было поистине ужасающее. Множество вражеских трупов было разбросано по заливным лугам, некоторых воинов даже закинуло на ветви деревьев близлежащего леса.

На месте падения небесного камня зияла дымящаяся воронка глубиной с церковную колокольню.

Князь Никола лично заглянул вглубь ямы и велел скидывать туда трупы. Также он приказал собрать брошенное врагами оружие и ценную утварь и отловить в лесу спасшихся лошадей. Когда всё было очищено, он велел закопать братскую могилу и установить над ней памятный знак, на коем начертать:

« Кто воевать нас придёт, тот живым не уйдёт, ибо с нами Бог».

Во время поисков уцелевших лошадей один из княжеских слуг услышал в лесу детский плач. На высокой берёзе, зацепившись воротом шёлкового халата за сук, висел ребёнок лет пяти. Волна вынесла невинного малыша из ада и оставила в живых. Его сняли с дерева и привели к князю. Мальчик был смертельно испуган, весь дрожал и на вопросы не отвечал, видимо, не понимая чужого языка. Позвали толмача, но и тот толком ничего не добился, лишь выяснил, что найдёныша зовут Муртаз, и что он был здесь с отцом. Судя по богатой одежде, это был сын одного из визирей Кусай-хана. Но теперь это уже не имело никакого значения. От всего великого ханского двора осталось одно воспоминание. Никола поручил ребёнка заботам лекаря и нянек и велел относиться к нему так же, как к своим сыновьям. Мальчика отмыли, переодели, накормили и уложили спать. Через несколько дней он совершенно оправился от потрясения и понемногу начал привыкать к новой жизни. Муртаз рос смышлёным и подвижным ребёнком, при дворе его полюбили, а Данило, будущий князь, стал его лучшим другом, и впоследствии пожаловал ему должность своего сокольничего, которая считалась весьма почётной.

Итак, Муртаз и его спутники вышли к пещере отшельника. Надо было теперь переправиться на противоположный берег. К счастью, брод оказался недалеко. Воды было по брюхо лошадям, и перейти реку не составило труда. Поднявшись по едва заметной узкой тропинке, гонцы князя остановились на площадке перед чёрным провалом в каменистой круче.

– Эй, старец Паисий! Покажись, коли жив! – выкрикнул Муртаз в зияющую глубину пещеры.

Внутри было тихо. Муртаз позвал ещё раз. Безрезультатно.

– Уснул он там, что ли! Или вправду помер? – раздражённо произнёс сокольничий. Столько искать – и всё зря! Может быть, это вообще не та пещера!

– Давайте-ка все вместе! – приказал он.

– Паисий! Выходи, божий человек! – прокричали они в три голоса. Ответом было лишь гулкое эхо.

– Надо посмотреть внутри, – предложил Микеша. – Сделаем факелы и посветим там. Муртаз одобрительно кивнул, но попросил крикнуть ещё раз.

– Паисий, старче! Ответствуй!

– Уй-уй-уй…! – простонало эхо.

– Что это вы глотки тут дерёте? – тихо спросил кто-то сзади. От неожиданности все вздрогнули и обернулись. Старец стоял перед ними, опираясь на посох: седовласый, с длинной бородой, в белой рубахе, подпоясанной простой конопляной верёвкой, в лаптях. За спиной у него был берёзовый короб, заполненный какими-то травами.

– Здорово живёшь, старче! – придя в себя от шока, вызванного явлением отшельника из ниоткуда, произнёс Муртаз.

– Слава богу! – кротко отвечал Паисий, обходя нежданных гостей и становясь спиной к пещере. – С чем пожаловали? С худом или с добром?

– Князь Данило требует тебя к себе! – сообщил Муртаз. – Собирайся, поедем!

– Что так скоро? Случилось что? – тем же благостным тоном спросил старец.

– О том мне неведомо, – отмахнулся посланец князя. – Сказано тебе прибыть в Езерянь немедленно.

– Ишь ты! – усмехнулся Паисий. – С каких это пор Данило мне приказывать стал?

– Поскольку он есть властелин Езерянский, так и волен всем приказывать, – холодно ответил сокольничий. – Знать ты ему больно нужен. Собирайся, не задерживай, уж ночь скоро, завтра к полудню, чай, доберёмся.

– Коли я ему так потребен, нехай сам придёт, – всё так же спокойно отвечал старец. – Сено к лошади не ходит. И земля эта не Езерянская, ибо за рекой еси, – назидательно молвил он, подняв вверх указательный палец.

Муртаз вконец разозлился.

– Не хочешь подобру – поведём поневоле! Привяжем к лошадиному хвосту, и побежишь как миленький!

Паисий улыбнулся в бороду.

– Вы, должно быть, устали с дороги. Поужинайте у меня, переночуйте, отдохните. Может, вспомните, что стариков уважать надо.

– Хрен ты старый! – не выдержал дерзкий и недалёкий Ежак. – Доколе ж тебя упрашивать?! Сказано тебе – князь хочет тебя видеть, знать, дело важное!

Паисий лишь укоризненно покачал головой и направился в свою пещеру.

– Хватайте его! – приказал Муртаз. Ратники ринулись выполнять приказание, но старец коротко свистнул, и из пещеры, жутко рыча, выскочил невероятного размера волк и, широко расставив лапы, встал между княжескими слугами и своим хозяином. Зверь осклабил пасть, обнажив острые длиннющие клыки, жёсткая шерсть на загривке вздыбилась. Это было настоящее чудовище.

– Оборотень! – полушёпотом произнёс Ежак.

Такого никто не ожидал. Муртаз и его спутники застыли в оцепенении.

Лошади, оставленные внизу и привязанные к деревьям, заржали от испуга и встали на дыбы, пытаясь оторваться.

– Стреляйте в него! – приказал было Муртаз, но оружие тоже осталось внизу.

Между тем отшельник спокойно прошествовал в свою пещеру, волк последовал за ним, и посланцы князя увидели, как вход закрывается изнутри большим камнем. Им не оставалось ничего другого, как возвращаться домой несолоно хлебавши.

Обратный путь оказался ещё труднее. Заросли как будто стали гуще, а тропа, по которой они пришли сюда, и вовсе потерялась в темноте. Чтобы не заблудиться окончательно и не угодить в какую-нибудь канаву или трясину, Муртаз решил заночевать в лесу. Разведя костёр на небольшой полянке, слуги князя подкрепились оставшимися харчами и, поставив палатку, улеглись спать, договорившись дежурить по очереди, поддерживать огонь и караулить, чтобы местное зверьё не покусилось на их лошадей, да и на них самих.

Поспать как следует не удалось, потому что ночью стало твориться нечто совершенно противоестественное. Внезапно налетел ветер, зашатались деревья, задрожала земля под ногами. Испуганные птицы с громкими криками взлетели из своих гнёзд. Мимо промчались лесные олени, за ними стадо диких кабанов, очумелые зайцы спасались прыжками, превосходящими их физические возможности, белки и бурундуки беспорядочно перескакивали с ветки на ветку, делали кульбиты в воздухе, подхваченные ветром. Путники выскочили из палатки, не понимая, что происходит. Дрожь земли становилась всё сильнее, переходя в ритмичные толчки. Устоять на ногах было невозможно, людей и лошадей швыряло из стороны в сторону. Костёр разметало по поляне, загорелась сухая трава, вот-вот готов был вспыхнуть лесной пожар, но с неба вдруг пролились потоки воды, словно кто-то опрокинул огромную бочку. Гремел гром, но ни одна молния не озарила небо. После того, как погас костёр, воцарилась кромешная тьма, ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Подземные толчки прекратились, ветер утих, в просвете между кронами деревьев появилась ущербная, словно тоже пострадавшая в этом светопреставлении луна. Муртаз и его товарищи долго не могли опомниться. Их изрядно потрепало в этой переделке. Исцарапанные и мокрые, поминая недобрым словом всех чертей и старца Паисия иже с ними, княжеские слуги кое-как успокоили ошалевших от страха лошадей и, решив долее не задерживаться в лесу – ко всему прочему, и палатку унесло ветром, – отправились в путь по освещаемой луной тропинке. Ехали молча, пытаясь осмыслить происшедшее.

– Уж не колдун ли старый наслал на нас такое бедствие? – почесав в затылке, предположил, наконец, Микеша.

– Бес его знает! – раздражённо ответил Муртаз и сплюнул (во рту у него до сих пор оставался песок.) – Волчару вон сатанинского смог приручить!

– То волк, а то – землетрясение! Неужто так силён Паисий? Не верится что-то!

– Верь не верь, а князь не зря за старцем послал! Не чайку же он хочет с ним попить! Видать, дело важное, если даже мне не сказал, для какого дела ему нужен отшельник. Как теперь ответ перед князем держать? Не исполнили его приказ!

– Так и скажем, как было. Разве мы могли думать, что Паисий откажет князю? Данило ведь ему родной племянник!

Муртаз согласно кивнул и снова с досадой сплюнул. Он едва держался на лошади от усталости, но душевные страдания были гораздо сильнее. Впервые он не выполнил поручение князя, зря только силы потратил. А всё потому, что не предусмотрел заранее возможных осложнений. Пусть князь теперь накажет его, это будет справедливо.

Дорога до дома заняла больше суток. На рассвете вновь произошло землетрясение, ещё более сильное, а когда к вечеру путники на последнем издыхании, преодолев лесные завалы и образовавшиеся в земле трещины, добрались в конце концов до Езеряни, то обнаружили, что мост, соединяющий берег озера с островом, на котором была крепость, ушёл под воду, очевидно, вследствие того самого землетрясения. Докричаться до часовых на башнях и попросить, чтобы за ними прислали лодки, Муртазу и его спутникам не удалось – они так ослабли, что с трудом ворочали языками. Всё, на что им хватило сил – это напиться самим, напоить измождённых лошадей, которые после такого похода были годны лишь на конскую колбасу, и уснуть, повалившись на луговую траву. Вода спала только к утру.

Князь Данило, всё это время находившийся в смятении, был крайне расстроен, когда Муртаз доложил ему о провале задания.

– Что делать? Что делать? – дрожащим голосом повторял он, нервно вышагивая взад-вперёд по горнице. – Говоришь, не хочет ехать? Как же я найду без него? Кто поможет?

Состояние князя было близко к паническому.

– Что нужно найти? – осмелился всё-таки спросить Муртаз.

Данило затряс головой, замахал руками.

– Сам, сам поеду, уговорю! Вели седлать коней! Дорогу покажешь!

Сокольничий послушно поклонился. Он едва держался на ногах, но дело, по-видимому, было чрезвычайно серьёзным, на грани жизни и смерти.

Отряд, состоящий из двух десятков вооружённых до зубов ратников, дюжины боевых псов, которые должны были нейтрализовать адского волка, а также пушкаря с пушкой и пары бойцов с огнемётными трубками для взлома каменной двери, во главе с князем вышел из крепости.

Не успел Данило со своей дружиной перейти через мост, как увидел идущего ему навстречу седобородого человека в белых одеждах. За человеком следовал чуть поодаль огромный волк, такой же седой, как и его хозяин.

Боевые псы, почуяв хищника, подняли неимоверный лай, и бросились было на волка, но тот так злобно и громогласно рыкнул на них, что те трусливо поджали хвосты и все как один попрятались почему-то за пушку. Конники с трудом удерживали лошадей.

Данило спешился и пошёл навстречу старцу.

– Здорово, племянничек! – поприветствовал князя Паисий. – Ты, чай, воевать собрался? Аль опять бусурманы дони-мают?

– Хуже, дядюшка, – горько вздохнул Данило. – Хуже некуда.

– Знать, то самое случилось?

– Оно самое.

Отшельник укоризненно покачал головой.

– А ведь я предупреждал ещё отца твоего: берегите реликвию эту как зеницу ока, не позволяйте чужим рукам к ней прикасаться! Да, знатно потрясло вчера. А впереди новые беды. Ежели не найдём, всем конец.

– Поможешь?

– Зачем же я здесь? Намедни, когда люди твои за мной пришли, подумал, что по пустякам каким-то меня беспокоишь, а как буря началась, да как затрясло, так и понял всё. Как же ты так проворонил-то?

– Идём в замок, всё расскажу. Зверину только своего придерживай. Всё войско перепугал.

– Не бойся, он у меня ручной. Да, Люпушка?

Волк по-собачьи вильнул хвостом и улыбнулся.