Негативный Иллюзионист том 2

Командир в юбке нашёлся. «Яков, это ты пойдёшь со мной». Финальная фраза, брошенная мне в лицо с такой уверенностью, будто она только что выиграла тендер на мою никчёмную жизнь. Она развернулась, и огненный вихрь её волос скрылся в тёмном проёме лестничной клетки. Я постоял ещё секунду, глядя на проржавевшие перила, и поплёлся следом.

А какой у меня был выбор?

После всего, что она вывалила на меня на этой крыше, идти в одиночку было равносильно самоубийству. Расколотая на куски планета, Эфир-пылесос для душ, её папаша, возомнивший себя божественным сборщиком пазлов и решивший склеить мир обратно... На фоне этого вселенского безумия моя личная драма — достать цистерну воды для заносчивого пацана, чтобы он вытащил из моей спины эту чёртову занозу — казалась такой мелкой и приземлённой, что даже становилось как-то стыдно.

Лестничный пролёт встречал нас приятной прохладой после палящего солнца на крыше. Ботинки Лизы цокали по бетону с каким-то особенным ритмом, будто отбивали мелодию. Я шёл следом, пытаясь сосредоточиться на плане действий, а не на том, как рыжие волосы выбивались из-под капюшона её плаща.

Знаете, есть женщины, рядом с которыми сложно думать о чём-то серьёзном. Лиза была из таких. Не то чтобы какая-то выдающаяся красавица с обложки журнала, нет. Просто было в ней что-то такое, от чего мысли разбегались как тараканы при включении света.

Хотя стоп, о чём я? Нужно сосредоточиться на главном. Водитель. База. Вода. Вот что важно.

— Знаешь, — не выдержал я тишины, — мне кажется, твой отец специально тебя подослал.

Лиза обернулась через плечо, не прекращая спускаться. Бровь поползла вверх.

— Подослал? С чего ты взял?

— Ну смотри сама. Я сбегаю из его темницы, а ты тут как тут. У камаза, которого я совсем нечаянно угнал. Совпадение? Не думаю.

Она остановилась на площадке между этажами. Развернулась полностью, скрестив руки на груди.

— Яков, я просто шла мимо! Увидела машину, решила спросить про воду. Вот и всё!

— Ага. Просто шла мимо. Через весь город. С пустыми канистрами. В ту сторону, куда я случайно направился. Логика железная, не придерёшься.

Лиза закатила глаза.

— Ты слишком много о себе думаешь.

— Может быть, — согласился я. — Но если отец действительно тебя послал следить за мной — передай ему: в клетку я больше не полезу. Даже за шоколадку. Даже если он пригласит на чай с печеньками.

Она попыталась сохранить серьёзное лицо, но губы предательски дёрнулись.

— Ты невыносим, — но говорила это с улыбкой.

— Спасибо. Стараюсь изо всех сил.

Мы продолжили спуск. Прошли ещё три этажа в относительной тишине. Только эхо наших шагов гуляло по пролёту, да где-то далеко свистел ветер в разбитых окнах.

Признаться честно, тишина меня напрягала. Не люблю, когда молчат. Всегда кажется, что человек либо обижен, либо что-то замышляет. А обиженные женщины — это вообще стихийное бедствие местного масштаба. Сначала молчат, потом бабах — и ты уже виноват во всех смертных грехах, включая глобальное потепление.

— Лиза, — решился я нарушить молчание, — а если серьёзно. Твой отец правда хочет мне помочь? Или всё-таки мечтает упрятать обратно?

Она замедлила шаг. Я поравнялся с ней, и мы пошли бок о бок.

— Хочешь честно? — спросила она тихо.

— Валяй.

— Не знаю.

Вот это поворот. Я ожидал чего угодно — оправданий, заверений, даже вранья. Но не такого откровенного признания.

— То есть как — не знаешь? Ты же его дочь!

— Именно поэтому и не знаю, — она остановилась, прислонилась к стене. — Отец... он изменился после того, как прочитал твою память. Стал каким-то одержимым. Всю ночь что-то писал, бормотал себе под нос. Я пыталась с ним поговорить, но он меня будто не слышал. Смотрел сквозь меня.

В её голосе звучала настоящая тревога, и притворяться она явно не умела.

— И что он говорил? Хоть что-то разобрала?

Лиза помялась, явно выбирая слова.

— Он повторял одну фразу: "Сорок лет. Он прожил сорок настоящих лет." А потом добавил: "Яков — ключ. Он видел то, что мы никогда не увидим."

У меня мурашки побежали по спине. Что-то в этих словах звучало нехорошо. Очень нехорошо.

— Ключ от чего?

— Не сказал. Только велел найти тебя. Сказал, что ты попытаешься сбежать, и мне нужно тебя остановить. Но не силой. — Она посмотрела на меня с лёгкой усмешкой. — Отец считает, что ты меня послушаешь.

— И поэтому ты меня не связала и не поволокла обратно в его весёлое подземелье?

— Поэтому.

— Ну что сказать... твой отец хороший психолог. Тебя действительно сложно не послушать, — я хмыкнул. — Хотя с канистрами для воды ты малость переборщила. Слишком очевидно.

Лиза фыркнула и толкнула меня в плечо.

— Я правда шла за водой, кретин!

— Ладно-ладно, верю. Но знаешь что? Сейчас меня больше волнует не твой папаша, а наш связанный водитель в кабине. Нужно срочно с ним побеседовать. Выведать пару секретов.

— Каких?

— Ну, например, как вообще попасть на вашу местную водокачку? Там наверняка охрана, пропуска, может, кодовое слово какое. Или танец с бубном. Хрен его знает. Вот и спросим у профессионала.

Лиза кивнула.

— Логично. Ещё что?

— Да всё что угодно! Сколько раз в день он ездит? Где загружает воду? Где паркуется? Может, у него любовница на базе, и он ей цветы возит? Детали, Лиза, детали! Вот что отличает хороший план от провала.

— Ты всегда так много говоришь?

— Нет. Иногда я ещё пою. Хочешь, спою?

— Нет, — быстро ответила она, но улыбнулась.

Мы спустились ещё на пару этажей. Тут я вспомнил ещё одну важную деталь.

— Кстати, помнишь того гоблина? Который к нам в кабину стучался?

— Помню. Ты так здорово его обманул с поносом.

Я фыркнул.

— Не с поносом, а с отравлением. Есть разница.

— Ага, огромная, — Лиза хихикнула. — Особенно когда ты сидел без штанов.

— Эй, это была вынужденная мера! Мне нужно было выглядеть правдоподобно.

— И ты выглядел. Очень правдоподобно, — она не удержалась и рассмеялась.

Признаюсь, было приятно видеть её такой — расслабленной, смеющейся. До этого она всё время казалась напряжённой, настороженной. А сейчас будто сбросила груз с плеч.

— Но вопрос не в этом, — продолжил я. — Вопрос в том, не побежит ли этот гоблин докладывать своим хозяевам? Типа, видел странного типа без штанов за рулём казённой машины?

Лиза задумалась, прикусив нижнюю губу.

— Не думаю. Ты же сказал, что отравился. Он поверил. Я видела — он даже посочувствовал тебе.

— Серьёзно? А я думал, он просто торопился свалить подальше от моей мифической диареи.

— Может, и так, — она усмехнулась. — Но главное, что не заподозрил ничего странного. Хотя... когда ты начал про желудок рассказывать, я думала, что сейчас расхохочусь. Еле сдержалась.

— Вот видишь, а говоришь — не умею импровизировать.

— Я такого не говорила!

— Но думала. Я видел по твоему лицу.

Лиза толкнула меня в плечо, но сильнее, чем раньше. Игриво.

— Читать мысли тоже научился?

— Нет, просто хорошо разбираюсь в людях.

— Хвастун.

— Реалист.

Мы наконец добрались до первого этажа. Холл встретил нас толстым слоем пыли на полу и затхлым запахом. Я огляделся — наши следы от подъёма были хорошо видны. Больше никаких. Значит, за нами никто не следил.

— Ну что, — я потёр руки, — пошли будить нашего красавца. Надеюсь, он проспался и готов к конструктивному диалогу.

— А если не готов?

— Тогда придётся провести краткий курс мотивационных бесед. У меня есть пара методик.

— Яков, ты не собираешься его бить?

— Что? Нет! Конечно нет! — я изобразил оскорблённое лицо. — Я мирный человек. Просто... немного убедительный в споре. Словами, Лиза. Исключительно словами.

— И кулаками, — добавила она.

— Только в крайнем случае. И только если он первый начнёт.

Лиза покачала головой, но я заметил, как уголки её губ дёрнулись вверх.

Мы вышли из подъезда. Яркий свет ударил в глаза. Прикрылся ладонью, щурясь.

Камаз стоял там, где я его оставил. Оранжевая кабина блестела на солнце, будто приглашая подойти поближе.

— Ну вот, — сказал я с облегчением, — сейчас разбудим соню, проведём задушевную беседу, и...

Лиза резко схватила меня за руку. Сжала крепко.

— Яков. Смотри.

Я проследил за её взглядом.

Дверь кабины была распахнута настежь.

У меня ёкнуло в груди. Нехорошее предчувствие волной накатило на плечи, будто кто-то положил на них мокрое полотенце.

— Только не говори мне...

Мы бросились к машине.

Я первым добежал, вскарабкался на подножку, заглянул внутрь.

Пусто.

Водитель исчез.

— Куда он делся?! — Лиза запрыгнула следом, оглядывая кабину. — Где он?!

Я спрыгнул на асфальт, присел на корточки. Стал осматривать землю вокруг машины.

И нашёл.

На пыльной дороге тянулись две параллельные полоски. Словно кто-то волочил мешок. Или прыгал. Прыгал на связанных ногах.

— Вот следы, — я ткнул пальцем в отпечатки. — Наш герой решил не дожидаться своих пленителей и свалил. Со связанными руками и ногами. Надо отдать ему должное — упорный товарищ.

Лиза спрыгнула рядом, присела. Изучила следы, потом посмотрела на меня с укором.

— Ты говорил, что крепко его связал!

— Ну, думал, что да. Видимо, недооценил его гибкость. Или верёвки попались хреновые. Или он йог в прошлой жизни. Вариантов масса.

— Яков, это не смешно! — Лиза встала, отряхнула колени. — Без него мы не попадём на базу. Ты хоть понимаешь?

— Понимаю-понимаю. Без паники. Найдём его. Далеко он не ускакал, особенно связанный. Максимум квартал прошмыгал.

— Или его кто-то подобрал.

Вот этот вариант мне в голову не приходил. Я нахмурился.

— Ты думаешь?

— А что? Видят связанного мужика, прыгающего по улице. Думают — беглец, преступник. Хватают, тащат куда-нибудь. За вознаграждение, может быть.

— Или просто решили помочь. Люди же бывают добрые.

Лиза посмотрела на меня так, будто я только что сказал, что Земля плоская.

— Яков, здесь каждый сам за себя. За лишнюю пайку воды готовы родную мать продать. Какая доброта?

Печально, конечно. Но логично. Постапокалипсис он такой — выживает тот, кто быстрее бегает и меньше доверяет.

— Ладно, — я поднялся, отряхнул ладони. — Пошли по следу. Куда он ускакал, туда и мы пойдём.

Мы двинулись вдоль следа. Тот петлял по улице, огибая кузова разбитых машин, сворачивал между домов. Водитель явно метался в панике, пытаясь уйти как можно дальше.

— Бедняга, наверное, обделался от страха, — заметил я.

— Ещё бы. Просыпаешься связанным в машине, вокруг незнакомцы. Я бы тоже испугалась.

В её случае я бы испугался дважды. Такая красавица, рыжеволосая. В машине, в окружении незнакомцев она бы очутилась только ради одного, и ей бы точно не понравилось…

След привёл нас к небольшой площади. Посреди неё торчал ржавый остов фонтана, давно высохшего. Вода здесь явно не текла лет сто, если не больше. А за фонтаном...

— Офигеть, — выдохнул я.

Лиза замерла рядом.

Перед нами высилось огромное здание. Стеклянный фасад почернел от времени и грязи, но кое-где сквозь трещины проглядывала позолота. Над входом — выцветшие буквы, которые я с трудом разобрал:

**"СИБИРСКИЙ МОЛЛ"**

Торговый центр. Огромный. Наверное, этажей пять, а то и шесть.

И след вёл прямо туда. Ко входу.

— Нет, — прошептала Лиза. — Только не туда.

Я посмотрел на неё. Лицо побледнело, руки сжались в кулаки.

— Что там? — спросил я.

Она сглотнула. С трудом.

— Не знаю точно. Но... там опасно. Очень опасно. Отец запрещал мне туда ходить.

— Поконкретнее можно?

Лиза показала на вход. Я присмотрелся.

Двери отсутствовали. Зияющий проём манил темнотой. А от одного края дверного косяка к другому тянулась тонкая белая нить.

Паутина.

— Вот дерьмо, — пробормотал я.

— Яков, нам не стоит туда лезть, — голос Лизы дрожал. — Правда. Лучше поищем другого водителя. Или я сама схожу на базу, разведаю...

— Что за вздор, даже не думай об этом! Как ты себе это представляешь? Здрасте, я за водой, у меня тут как раз пару пустых канистр.

— Но...

— Лиза, выбора нет. Водитель там. Нам нужен именно этот водитель. Значит, идём туда.

Я зашагал к торговому центру, стараясь выглядеть уверенно. Хотя внутри всё сжалось в тугой комок. Паутина — это значит пауки. А пауки здесь, судя по всему, необычные. Вид тигроволка вызывал у меня уйму вопросов и страх. А здесь – паук! Да и трухануть перед Лизой было как-то не по-пацански.

Лиза догнала меня, схватила за локоть.

— Яков, если там один из тех... тех тварей, которых выводят Рижские...

— Справимся, — перебил я, стараясь говорить бодро. — Ты же видела, как мы с гоблином договорились. Мирно, по-людски. Может, и с пауком договоримся.

— Пауки не разговаривают!

— А ты пробовала?

Она посмотрела на меня так, будто я совсем рехнулся.

— Яков, ты серьёзно?

— Нет, — признался я. — Но нужно же было хоть как-то разрядить обстановку.

Она вздохнула, но уголки губ дёрнулись вверх.

— Лучше помалкивай.

— А ты чего такая борзая?

— А я не знаю, как с тобой по-другому.

— Ты нервничаешь? — усмехнулся я. — Не стоит. Не переживай, я с тобой. Если что вдруг...

— Яков, я прошу тебя!

— Ладно, — кивнул я.

Мы подошли к входу. Паутина была ещё заметнее вблизи — толстая, липкая. Я осторожно коснулся её пальцем. Нить прилипла к коже, потянулась следом, когда я попытался отодрать руку.

— Свежая, — констатировал я. — Значит, хозяин где-то рядом.

Лиза достала амулет, сжала в руке. Камень тускло засветился зелёным, отбрасывая слабые блики на её лицо.

— Держись рядом со мной, — сказала она, и в её голосе я услышал новые нотки. Жёсткие. Решительные.

Вот это мне нравится. Испуганная девчонка за пару секунд превратилась в собранного бойца. Есть в ней стержень.

— Слушаюсь, командир.

Мы переступили порог торгового центра. И шагнули в темноту.

Внутри было темно. Не просто темно — **мертвецки** темно. Свет пробивался сквозь трещины в крыше тонкими лучами, высвечивая столбы пыли, которая поднималась от каждого нашего шага. Воздух стоял затхлый, тяжёлый, будто его никто не трогал лет двести. Что, в принципе, так и было.

Я остановился, дав глазам привыкнуть к полумраку. Постепенно контуры начали проявляться. Огромный холл. Высокие потолки — метров десять, не меньше. По бокам тянулись витрины, большинство разбитых. Внутри — манекены. Одни стояли, другие валялись на боку, третьи вообще без голов. Жутковатое зрелище, если честно.

— Торговый центр, — прошептала Лиза, оглядываясь. — Знаешь, что это?

— Знаю, — кивнул я. — У нас в Москве их было полно. Ходил иногда. Не сказал бы, что любил, но иногда приходилось.

Лиза посмотрела на меня с любопытством.

— Зачем?

— Ну, жена любила по магазинам гулять. Особенно по выходным. Я обычно плёлся следом, нёс сумки и страдал. Классическая семейная картина.

Она хмыкнула.

— И что ты в них покупал?

— Да что угодно. Одежду, еду, технику. Всё в одном месте. Удобно, если подумать. Зашёл в один центр — вышел с полными пакетами. Правда, обычно с пустым кошельком. Но это уже детали.

Я огляделся, пытаясь представить, как здесь было раньше. До Падения. Сотни людей ходили по этим коридорам, смеялись, спорили, покупали всякую ерунду, без которой вполне можно было обойтись. Играла музыка. Пахло кофе и выпечкой. Орали дети, требуя игрушки. Продавцы зазывали на распродажи.

А сейчас... сейчас здесь только пыль, тишина и паутина. Много паутины.

— Странное чувство, — сказал я вслух. — Двести лет назад здесь кипела жизнь. Люди суетились, покупали себе счастье в пакетах. Думали, что так будет всегда. А потом — бац, и всё закончилось.

Лиза подошла к ближайшей витрине. Провела пальцем по стеклу, оставив чистую полоску в толстом слое пыли.

— Отец рассказывал, что до Падения люди жили совсем по-другому. Богато. Могли позволить себе всё что угодно. Еда, вода, одежда — всего было в избытке.

— Не совсем в избытке, — поправил я. — Но да, было проще. Хотя знаешь, что самое смешное? Мы и тогда умудрялись быть несчастными. Вот есть у тебя всё — еда, дом, работа. Но нет, этого мало. Хочется больше. Новую машину. Лучшую квартиру. Больше денег. И постоянно ощущение, что чего-то не хватает.

Я подошёл к манекену, который стоял в витрине магазина одежды. На нём висели обрывки платья. Когда-то, наверное, оно было красным. Сейчас — грязно-коричневое, истлевшее.

— А сейчас у людей почти ничего нет. Но они живут. Радуются мелочам. Глоток воды ценят больше, чем мы раньше ценили бутылку дорогого вина. Парадокс какой-то.

Лиза подошла ближе. Встала рядом.

— Ты скучаешь? По той жизни?

Я задумался. Скучаю ли? Меня охватили смешанные чувства.

— По дочери — да. По жене — тоже, как ни странно. Хотя мы развелись, и последний год я её терпеть не мог. Но всё равно скучаю. По работе — нет. По деньгам — немного. По тому ощущению стабильности, когда знаешь: завтра будет так же, как вчера, — определённо да.

Я повернулся к Лизе.

— А здесь каждый день может стать последним. Это пугает. Но, как ни странно, заставляет чувствовать себя живым. По-настоящему живым. Понимаешь?

Она кивнула.

— Да. У нас тоже так. Каждый день — подарок. Каждый восход солнца — маленькое чудо.

Мы помолчали, глядя на мёртвые витрины. Потом Лиза вдруг сказала:

— Знаешь, я иногда представляю, как это было. Ходить по магазинам, выбирать платья, примерять туфли. Смотреть на себя в зеркало и думать: «Красиво или нет?» А не: «Выживу ли я сегодня?»

— Хотела бы вернуться? В то время?

Она задумалась, прикусив губу.

— Не знаю. С одной стороны — да, конечно. Но с другой... я бы не знала отца. Не встретила бы тебя. Не научилась бы ценить то, что имею. Может, это и к лучшему?

— Философ ты, Лиза.

— А что тут философского? Просто факты.

Я усмехнулся и двинулся дальше по холлу. Лиза пошла следом, держа амулет наготове. Свет от него отбрасывал длинные тени на стены, и они плясали вокруг нас как живые.

Мы прошли мимо кафе. Столики перевёрнуты, стулья разбросаны. На стойке стояли чашки — пустые, покрытые толстым слоем пыли. Кофемашина ржавая, разобранная наполовину. Кто-то пытался вытащить из неё ценные детали. Может, для артефактов. Может, просто так.

— Здесь продавали кофе, — сказал я. — Помню, как-то раз жена затащила меня в похожее кафе. Заказала себе капучино за триста рублей. Триста! За пенку на молоке! Я тогда охренел от цены. А она смеялась и говорила: «Ты же не понимаешь — это не просто кофе, это атмосфера.» Атмосфера. За триста рублей.

— А сколько это — триста рублей? — спросила Лиза.

— Эм... — я почесал затылок. — Сложно объяснить. Ну, представь, что ты можешь купить на эти деньги полкило хорошего мяса. Или пять буханок хлеба.

Лиза присвистнула.

— За одну чашку кофе?!

— Ага. Добро пожаловать в мир капитализма.

— Глупо.

— Согласен.

Мы двинулись дальше. Холл расширялся, переходя в атриум. В центре — фонтан. Сухой, конечно. На дне валялись монетки. Потемневшие, позеленевшие от времени. Раньше люди бросали их сюда, загадывая желания. Интересно, сбылось ли хоть одно? Вряд ли. Никакие монетки не спасли их от метеорита.

Над фонтаном на потолке висел огромный билборд. Реклама какого-то телефона. Модель улыбалась с экрана, держа в руках блестящий гаджет. «Будь на связи. Всегда.» — гласил слоган.

Теперь эта девушка, скорее всего, мертва. Как и все, кто видел эту рекламу. А билборд висит. Ржавеет, но висит.

— Яков, — Лиза дёрнула меня за рукав. — Смотри.

Я проследил за её взглядом. По потолку, между металлических балок, тянулись нити. Толстые. Белые. Паутина.

Много паутины.

— Ясно, — прошептал я. — Хозяин здесь. Где-то рядом.

— Может, спит?

— Будем надеяться.

Мы пошли дальше, стараясь ступать тихо. Мои ботинки всё равно громко стучали по плитке, и каждый звук отдавался эхом. Если паук где-то здесь — он точно нас услышал.

След от водителя продолжался. Две параллельные полоски на пыльном полу вели нас вглубь торгового центра. Мимо эскалаторов — мёртвых, застывших. Мимо магазинов электроники, где на полках всё ещё стояли телевизоры и ноутбуки. Бесполезный хлам теперь.

— Знаешь, что меня больше всего удивляет? — спросил я шёпотом.

— Что?

— Вещи почти не постарели. Смотри — мебель, одежда, техника. Всё целое. Пыльное, конечно, но не сгнившее. Будто время остановилось.

Лиза кивнула.

— Эфир. Он замедляет распад неживой материи. Отец говорил, что это часть системы. Вещи должны ждать. Для новых поколений.

— Для новых жертв, ты хотела сказать.

— Может быть.

Я остановился у витрины магазина игрушек. Внутри — медведи, куклы, машинки. Всё покрыто пылью, но выглядело так, будто его вчера выставили. Вспомнил, как водил дочь в подобный магазин. Она тогда выпрашивала какую-то дурацкую куклу за пять тысяч. Я отказал. Сказал, что дорого. Она расплакалась, обиделась. Неделю не разговаривала.

Сейчас бы отдал всё на свете, чтобы вернуться в тот день и купить ей эту куклу. И ещё десять сверху.

— Яков? — голос Лизы вернул меня в реальность.

— Что?

— Ты плачешь?

Я провёл рукой по лицу. Мокрая. Вот чёрт.

— Пыль в глаза попала, — соврал я.

Лиза посмотрела на меня долгим взглядом. Не поверила, конечно. Но промолчала. И это было правильно.

Мы двинулись дальше.

След привёл нас к центру атриума. Здесь было светлее — сквозь огромный стеклянный купол пробивалось солнце. И именно здесь паутины было больше всего.

Она свисала с потолка толстыми канатами. Оплетала колонны. Тянулась между эскалаторами. Целый лес из паутины.

— Твою мать, — прошептал я.

— Яков, может, правда вернёмся? — голос Лизы дрожал. — Здесь слишком опасно.

Я хотел согласиться. Честно. Но тут увидел.

В центре атриума, прямо над фонтаном, висел кокон. Огромный. Размером с человека. Белая паутина плотно обматывала что-то внутри.

И кокон слабо шевелился.

— Водитель, — выдохнул я. — Он там.

Лиза сжала мой рукав.

— Яков, нет...

— Лиза, нам нужен этот водитель. Без него мы никуда не попадём. Ты же сама говорила.

— Но...

Сверху посыпалась пыль.

Мы замерли.

Тишина.

Потом — скрежет. Тихий. Медленный.

Что-то огромное ползло по потолку.

Я медленно поднял голову.

И увидел.

Восемь глаз смотрели на нас из темноты третьего этажа.

Жёлтых.

Голодных.

— Беги, — прошептала Лиза.

— Куда?

Из тьмы вылезла голова. Волчья. С оскаленными клыками. Слюна капала на пол, шипя.

Потом — тело. Огромное. Восемь мохнатых лап. Раздутое брюхо. Хитиновый панцирь на спине.

Паук.

Размером с легковушку.

— Твою мать, — выдохнул я.

Тварь щёлкнула челюстями.

И прыгнула.

— БЕГИ! — заревела Лиза.

Мы рванули в разные стороны.