Неидеальный хранитель

Светловолосый парень стоял посреди школьного вестибюля и дергал ручку металлического шкафчика. Он уже почти час возился с этим дьявольским механизмом, но безрезультатно.

Вокруг шумели люди. Смех, шаги, запах дешевого парфюма и мокрой ткани после сентябрьского дождя. Кто-то толкнул его плечом. Кто-то бросил взгляд. Никто не остановился. Он был настолько неприметным, что люди забывали о его существовании, как только переставали на него смотреть. Единственное, что выделяло его среди остальных, это имя. Ауриэль. Тяжело было поверить, что это его настоящее имя. Оно было больше похоже на какую-то неудачную шутку, но сам Ауриэль об этом никогда не задумывался. Тем более, сейчас это волновало его в самую последнюю очередь.

Он дернул ручку еще сильнее, но металлическая дверца оставалась закрытой. Словно кто-то нарочно забрался вовнутрь и удерживал ее, смеха ради. Ауриэль посмотрел на неё так же, как когда-то смотрел на врагов, с расчетом и холодной сосредоточенностью. Замка не было. Печати тоже. Может ее прокляли? Он прищурился и прошелся взглядом снизу вверх. Нет, это точно не оно. Должно быть там какой-то хитрый механизм. – подумал он – если понять принцип, дверь должна открыться сама.

Кто бы мог подумать? Он мог разорвать тварь из самой преисподней. Рассечь плоть демона так, чтобы свет выжег саму его сущность. Мог взмыть на высоту, где воздух превращается в стекло. Но не мог открыть школьный шкафчик. Конечно, ему не составляла труда просто выломать дверь, однако он не мог злоупотреблять силой на людях. Плюс, порча школьного имущества, сама по себе привлечет лишнее внимание. Ауриэль отпустил ручку и устало стукнул по дверце. В этот момент, кто-то звонко фыркнул за его спиной.

— Эй! Где твоя ключ-карта?

Ауриэль моргнул. Девушка с темно-каштановыми волосами смотрела на него с лёгким недоумением.

— Ты же новенький, да? Тебе нужен электронный ключ, чтобы открыть замок.

Он посмотрел на нее, за тем снова на дверцу. Действительно, на ней была какая-то панель, с изображением замка. В этот момент он почувствовал себя полным болваном. Древнее могучее существо, обладающее знаниями о глубинах всего мироздания, не разобралось с конструкцией, которая по силам и первокласснику. Случайность, не более...

Вообще, в его мире не было места случайности.
Люди живут своей обычной жизнью. Ходят на работу, смеются с друзьями, влюбляются и расстаются. Но бывают дни, когда всё валится из рук. Несчастья льются на голову, как потоп, а душа начинает угасать. И мы уговариваем себя: «Это временно. Нужно потерпеть». Но успокоение так и не приходит. Тогда в дело вступают высшие силы. Они — целители душ, стражи миров, хранители света.

Ауриэль стоял посреди мертвой пустоши. Раскаленный воздух пропитанный пеплом и отчаянием едва заметно обжигал металл его брони. Он уже бывал здесь много раз. Третий круг Ада стал для него вторым домом. Сколько себя помнил, он жил ради одно цели, истреблять нечисть. Его клинок закаленный в сотнях боях, не знал усталости, а сердце - сомнений. Чего еще мог желать ангел третьего чина, рожденный из пламени праведного гнева?

Низки гул трубы-рока сотряс землю. Ауриэл и еще двенадцать легионов ангелов, расправили крылья и подняли мечи. Из-за горизонта надвигалась густая, как деготь тьма. Тысячи искореженных изуродованных существ. Их полные острых зубов рты рычали, скалились и вопили от боли. Когда-то они были людьми, но отчаяние и гнев выжгли в них все человеческое, превратив в сгустки мучительных аффектов, в бесов. Они уже не хотели спасения, их вел только один инстинкт. Убивать невинные души. Время от времени они прорывались сквозь стены своего мира и несли погибель всему живому, неся боль и жестокость в человеческие сердца.

С силой сжав меч, Ауриэль сорвался навстречу орде, не дожидаясь команды. Он пронесся сквозь тьму, рассекая ее как старое полотно. Лезвие его клинка сверкнуло. Взмах. Еще один и еще. Демоны рассыпались в пыль, издавая истошный вой, но не отступали. Они набрасывались на него со всех сторон. Ауриэль был как медведь в окружении гиен. Одним ударом он рвал их в клочья, но их становилось все больше и больше. Они царапали металл его доспеха, пытаясь сорвать защитные пластины. Тянули за крылья, вешались на спину, силясь повалить. И рано или поздно у них получилось бы. Он это чувствовал. Он это знал.

Ауриэль резко расправил крылья, тем самым отбросив дюжину бесов. Он стал подниматься вверх, но не для побега, а для тактического преимущества. Низшие бесы не умели летать, однако компенсировали это своим упорством. Они карабкались по своим собратьям, как по живой лестнице, пытаясь дотянуться до его пяток. Ауриэль ускорился. Он взмыл так высоко, что фигуры внизу слились в единую вязкую пульсирующую массу. Ауриэль перехватил меч, завис на мгновение и камнем сорвался вниз. На головы бесов обрушилась вспышка испепеляющего света. Ударная волна сотрясла воздух на десятки километров, оставив гигантский пылающий кратер. Наступила тишина. Посреди воронки торчал воткнутый меч, испуская редкие всполохи света. Ауриэль стоял рядом. В его глазах все еще пылал огонь битвы. Еще один день. Еще одна победа.

Ауриэль стоял, преклонив одно колено, посреди зала гигантского золотого зала.

Пол под ним был гладким, как застывший свет. Ни швов, ни трещин. Только отражение его собственной фигуры — маленькой, почти неуместной в этом пространстве.

Перед ним возвышался Верховный Архистратиг. Исполинская фигура в сияющих доспехах. Расправленные крылья заслоняли собой половину небосвода. Свет, исходящий от них, был не теплым — ослепляющим, строгим, как приговор. Лицо скрывал глубокий капюшон. Под ним не угадывалось ни черт, ни эмоций. Только власть.

Голос Архистратига прокатился по залу, отражаясь от сводов тяжёлым эхом:

— Ауриэль. Ты проявил себя как могучий воин. Твоя решимость и самоотверженность служат опорой легионам. Небеса выражают тебе благодарность.

Ауриэль склонил голову ниже.

— Я живу, чтобы служить. — Слова прозвучали твёрдо. Без колебаний.

Свет стал холоднее.

— Но твое безрассудство вызывает обеспокоенность. — Эхо этих слов задержалось в сводах дольше остальных. — Твоё сердце слишком горячо. Твой разум своеволен. Мы долго закрывали на это глаза. Но так больше продолжаться не может.

Ауриэль поднял взгляд.

— Я поклялся служить Небесам, — сказал он твердо, — истреблять нечисть. Разве я нарушил клятву?

В тишине послышался далёкий, едва различимый гул, словно шепот множества голосов за пределами зала.

— Именно поэтому ты ещё стоишь здесь, — ответил Архистратиг. — А не в бездне небытия.

Слабое утешения — подумал Ауриэль.

— Небеса ценят тебя, но мы не желаем быть свидетелями твоего падения.

Эти слова ударили его сильнее любого клинка. Ауриэль сжал кулак.

— Я не паду.

— Так говорит каждый, чьи крылья уже начинают тлеть.

Ауриэлю не отводил взгляда, но ответить ему было нечего. Он и сам не раз был свидетелем, как его другие ангелы поддавались гордыне и поворачивались против своих братьев.

Архистратиг продолжил:

— Ты получишь новое назначение. Там, где твои качества будут более применимы. — наступила гнетущая пауза, — Ты станешь хранителем.

Сердце Ауриэля замерло от неожиданности.

— Хранителем?.. — в голосе впервые прозвучала тень недоумения. — Это работа для первого чина. Я рожден для войны. Для истребления зла, а не для…

— …не для людей? — удивленно закончил Архистратиг.

Ауриэль смутился. Он впервые так близко подошел к пропасти гордыни, но остановился в последний момент. Архистратиг заметил это, и его свет стал мягче.

— Не всё зло можно победить мечом. Ты знаешь это, но отказываешься принять. Человеческая душа, поле битвы более тонкое, чем любой круг преисподней.

Ауриэль молчал. Он боялся сказать или даже подумать что-то лишнее.

— Но в твоём случае боевой опыт будет полезен, — продолжил Архистратиг. — Твоя подопечная стоит на грани. Ей нужен могучий защитник. Такой как ты.

Подопечная? Боевой опыт? — рассуждал Ауриэль — Значит работа на Земле.

— У тебя будет наставник, — добавил Архистратиг. — Опытный хранитель. Он знает человеческий мир. Слушайся его. Учись. И служи с честью.

Долгая пауза. Ауриэль уже не столько сомневался, сколько пытался осознать свою новую роль. Он медленно выдохнул и склонил голову, полностью покоряясь.

— Да, Верховный.

Но в глубине его взгляда промелькнуло нечто новое. То что ему было сложно выразить. Ощущение, что его клинок ему больше не принадлежит.

Ауриэль вошёл в наблюдательную рубку Небес.

Он ожидал увидеть угрюмого старшего херувима. Сухого, как канцелярская моль, с кристаллическим планшетом в руках и голосом, лишённым интонаций. Но вместо него, спина.

Перед панелью звёздных карт стояла женская фигура в мягком рассеянном свете. Из нее выходило шесть светоносных крыльев. Они пылали, как рассвет над галактикой. Переливались от золота к бирюзе, от лазури к чистому белому. Каждое перо, будто струна, натянутая на арфу мира. Крылья дышали, медленно колыхаясь, словно слушали тишину между мирами. Ауриэль замер.

Серафимов он видел лишь в хрониках Первого Падения, как огненные символы Божественного Присутствия. Их имена произносились шёпотом даже среди легионов. И вот одна из них… стоит у панели наблюдения. Работает оператором.

Крылья чуть шевельнулись. Голос прозвучал легко, почти игриво:

— И долго глазеть будешь?

Она повернулась. Свет скользнул по её лицу, спокойному, живому, неожиданно человечному. Ауриэль резко пришёл в себя. Склонил голову и упал на колено. Рука машинально легла на эфес меча.

— Прошу прощения, госпожа света. Ангел третьего чина, Ауриэль прибыл в ваше распоряжение. Отныне мой меч будем служить вам.

Она вздохнула. Устало, но с теплотой. Слишком часто она видела это. Давно. Еще до восстания Люцифера, целые легионы падали пред ней ниц, ожидая приказа.

— Ох… — мягко произнесла она. — Встань. Не нужно падать на колени.

Ауриэль медленно поднял взгляд.

— И не смотри на мой чин. — продолжила она, — Мы с тобой напарники. А значит никаких «госпожа», мое имя Тирэя. Договорились?

— Да, гос… — Ауриэль осекся, но быстро поправил себя — договорились. — Он поднялся, но не расслабился до конца.

Тирэя медленно сложила крылья. Свет словно втянулся внутрь неё, и через мгновение перед ним стояла почти обычная девушка. Почти. Теперь он увидел ее золотистые, слегка небрежно распущенные локоны. И глубокие, серо-зеленые глаза. Она подошла к креслу, села и потянулась, так по-человечески просто.

— Извини, что смутила. Иногда полезно размять крылья. — она взглянула на него внимательнее. — Ты, получается… воин? Где служил?

Ауриэль вытянулся по стойке «смирно».

— Второе ударное крыло двенадцатого легиона. Под командованием Рафаила. Сектор Южной Тьмы. Выполнено четыреста семьдесят боевых заданий, включая восстановление Печати Люц…—

— Стоп. — Тирэя подняла руку и слегка улыбнулась. — Здесь не армия. Мне не нужен доклад. — она чуть наклонила голову. — Просто… расскажи о себе.

В этот момент Ауриэль буквально онемел. Всю его жизнь составляли приказы. Выполнение. Отчёты. Победы. Потери. Никто никогда не спрашивал: «Кто ты?» Он открыл рот. И закрыл, не найдя слов. Смущение. Странное, почти болезненное чувство для ангела-воина. Тирэя лишь устало покачала головой.

— Тяжелый случай. — она тепло улыбнулась, — Ну ничего, ещё успеем узнать друг друга.

Она взяла чашку с чем-то горячим, источающим запах эфирных масел, алкалоидов и ароматических бензолов, известных на Земле как «ромашковый чай с мятой», и активировала панель.

В воздухе вспыхнула голографическая таблица.

— Лина Волкова, семнадцать лет. Ученица выпускного класса. Родители развелись год назад. Есть молодой человек Марк. — пальцы Тирэи легко скользили по световой панели, — Пишет стихи. Очень талантливо, кстати.

Изображения сменялись фрагментами записей.

— Последние месяцы — тревожность, бессонница. Ощущение, что за ней наблюдают.

Ауриэль нахмурился.

— Демоническое присутствие?

— Возможно, но данных пока недостаточно — спокойно ответила Тирэя.

Появилась строка из её дневника: «Хочу найти место, где можно просто быть». Ещё одна: «А кто я, когда никто не смотрит?»

Тирэя стала серьёзной.

— Это не просто грусть, Ауриэль. Её душа в смятении. — она повернулась к нему. — Надеюсь, ты знаешь Кодекс хранителя?

Ауриэль снова стал собранным.

— Три священных закона. Защищать подопечного. Не причинять вреда невиновным. Нести волю Небес.

Тирэя кивнула.

— Всё верно. Но есть ещё один. Неписаный. — её взгляд стал внимательным, почти строгим. — Никогда не раскрывать свою природу смертным. Мы не должны вмешиваться так, чтобы разрушить их свободу. — она сделала глоток. — Поверь. Лучше им не знать о нашем мире слишком много. Они ещё не готовы к истине.

Ауриэль посмотрел на фотографию Лины. Столько лет он сражался, не видя тех, ради кого поднимал меч. Лица были абстракцией. Души статистикой. А сейчас перед ним было конкретное имя. Конкретный взгляд.

В этот миг он ощутил что-то новое. Что-то тёплое и тревожное одновременно.

— Ты готов? — мягко спросила Тирэя.

— Готов, — решительно ответил он.

— Замечательно! — радостно воскликнула она. — По правилам всех новичков нужно прогнать через симулятор. Модели искушений, сценарии вмешательства, анализ рисков… — она перебирала в руках кипу разноцветных дисков, но затем махнула рукой и отбросила их в сторону. — Это все чушь собачья. Давай сразу начнём с веселья.

Ауриэль чуть напрягся.

— Веселья?

— Схождение на Землю, конечно. Не переживай, мы будем в постоянном телепатическом контакте. Отсюда я вижу всё, что происходит с тобой. Если возникнут вопросы, смело задавай. Будут проблемы? Тем более!

На лице Ауриэля едва заметно проскочила улыбка. Не столько самоуверенная, сколько успокоительная. То как Тирэя говорила с ним, вызвало в нем чувство легкости, пусть он понимал всю ответственность своей миссии.

— Ну что? Поехали? — положила она руку пульт управления.

Ауриэль кивнул.

— Отправляй.

Он закрыл глаза. Тирэя нажала на мерцающий символ. Свет Небес растворился. Мгновение, и пространство сжалось до крохотной точки и вновь раскрылось, окатив Ариэля как приливная волна. Он открыл глаза и оказался посреди бушующего океана звуков, радио-волн и колебаний квантовых полей. Мир оказался не космической пустотой, а самой настоящей твердью.

Воздух струился. Переливался. Колыхался невидимыми течениями. Между зданиями протекали мягкие волны. Остатки слов, мыслей, неявных желаний. Они не исчезали сразу. Они оседали, как туман, цеплялись за уголки крыш, впитывались в стекло витрин. Свет фонарей падал на асфальт, рассыпаясь на тончайшие спектры. Проходил сквозь частицы влаги, дробился, отражался от микроскопических неровностей, и каждый отблеск имел свою историю.

Типовые панельки не стояли бездвижно, а буквально пульсировали. В их стенах жили следы разговоров, ссор, смеха, старых клятв. Бетон запоминал все прикосновения рук. Даже трещины несла в себе карту времени. Каждая травинка у обочины мерцала тонким зеленоватым свечением не ярким, но упрямым. В корнях проходили медленные токи, похожие на мысль, которая ещё не стала словом.

В людях было ещё сложнее.

Они двигались, как кометы, оставляя за собой шлейфы ощущений. Кто-то нёс внутри тяжёлую, вязкую тень, и она медленно просачивалась сквозь пальцы. Кто-то светился едва заметной искрой надежды, спрятанной глубоко, под слоями усталости.

Ауриэль стоял среди улицы, наблюдая за этой симфонией жизни. Он поднял взгляд на небо и увидел, над городом тянулись пульсирующие нити сигналов сотовых вышек, радио и телеэфиров.

Этот мир был сплетен гигантской паутиной, где каждый узор нес в себе частицу человеческих душ.

Ауриэль замер в благоговении от красоты и гармонии мироздания. Так вот как они живут. Внутри постоянного сияния, которое сами почти не замечают.

— Все в порядке?— тихо спросила Тирэя — Ты перегружаешься?

— Нет, — ответил он – Я...в норме.

Он просто впервые учился видеть. Постепенно Ауриэль сузил восприятие, словно прикрыв диафрагму. Шум стал тише. Потоки мягче. Мир потерял свою резкость, но стал более различимым.

— Превосходно! Добро пожаловать в материальную реальность… ну, почти.

Ауриэль протянул руку к фонарному столбу. Ладонь прошла насквозь, словно пыталась потрогать туман густой туман.

Он нахмурился.

— Да, прости, — виновато произнесла Тирэя. — Ты сейчас в состоянии бесплотного духа. Точнее, мыслеформы. Окружающие тебя не видят и не слышат. И ты не можешь напрямую взаимодействовать с материей.

— Ограничение доступа, — сухо заметил он.

— Именно. Я уже отправила заявку на тело. Но в наше время трудно найти подходящего кандидата. Слишком много повреждённых сосудов… — она осеклась. — В общем, пока придётся работать с тем, что есть.

— Я понял, — твёрдо ответил Ауриэль.

И в этот момент он услышал смех. Звонкий. Лёгкий. Певучий, как соловьиная трель. Он обернулся. Это была она. Лина.

Каштановые волосы рассыпались по плечам. Она шла с подругой, размахивая руками, рассказывая что-то быстро и так увлеченно. В её движениях была жизнь, не идеальная, не спокойная, но настоящая.

Ауриэль замер. Он впервые видел живого человека так близко. Её аура мягко переливалась зеленовато-фиолетовыми оттенками. Неярко. Нестабильно. Цвета вспыхивали и гасли, будто внутри шёл незримый спор.

— Видишь? — тихо сказала Тирэя.

— Это моя подопечная? — спросил Ауриэль.

— Да, — ответила Тирэя. — Пока просто наблюдай. Постарайся узнать о ней побольше. Не думаю, что сейчас ей требуется помощь, но будь наготове. На всякий случай.

Ауриэль смотрел, не отрываясь. Странное чувство вновь шевельнулось внутри.

Он видел демонов, разрывающих души. Видел падших, жадно пожирающих свет. Но никогда прежде он не видел, как свет гаснет сам.

— Мне слушать о чем они говорят? — спросил он.

Тирэя улыбнулась.

— Еще спрашиваешь? Конечно! Тебе нужно собрать информацию.

Ауриэль не ответил. Он подлетел к ней за правое плечо.

Подруга Лины шла рядом, оживлённо жестикулируя.

— Эх, не возьмут меня в медицинский. Экзамен по химии слишком сложный. У меня не хватит баллов на поступление.

Она пнула носком ботинка камешек. Камешек отлетел, описав короткую дугу.

— Да всё у тебя нормально с химией, — ответила Лина. — Просто будь внимательнее. Ты половину ошибок делаешь из-за спешки.

— А-а-а! — подруга запрокинула голову к серому небу. — Что мне делать? Придётся идти в пед. Буду как наша историчка. — она мгновенно изменилась в лице: выпрямилась, поджала губы, надменно задрала подбородок. — Итак, дети, открываем седьмой параграф. Кто из династии Рюриковичей был самым симпатичным?

Лина залилась смехом.

— Волкова! Выйди вон из класса!

— А тебе идёт! — Лина толкнула её плечом. — Прям вылитая Антонина Викторовна.

— Скажешь тоже… — подруга рассмеялась в ответ. — А ты уже выбрала, куда поступать?

Вопрос прозвучал легко. Слишком легко.

— Я?.. — Лина чуть замедлила шаг. — Пока не уверена…

Смех ещё держался в её голосе, но уже тоньше.

Ауриэль увидел это раньше, чем услышал.

Её мягкое свечение на мгновение дрогнуло, как поверхность воды, если под ней прошёл холодный поток. Цвет слегка ушёл в более тусклый оттенок. Нить, тянущаяся от её груди вперёд, к возможному будущему, ослабла, словно кто-то чуть прикрыл источник ветра.

Это длилось меньше секунды, но достаточно чтобы он мог заметить.

Лина снова улыбнулась.

— Может, филология… или психология… не знаю. Иногда хочется вообще уехать куда-нибудь. В другой город.

— Ого, — подруга подняла брови. — А как-же Марк?

Лина пожала плечами.

— Марк… Он говорит, что мне нужно быть реалисткой.

Слово «реалисткой» прозвучало почти чужим.

Ауриэль почувствовал лёгкое смещение в её поле. Сомнение.

Оно не приходило извне, а рождалось внутри. Медленно закручиваясь, как вихрь, который ещё не стал штормом. Подруга что-то говорила дальше. О стипендиях, общежитиях, о том, как страшно уезжать. Слова текли поверхностью. Но глубже, под ними, в Лине происходило иное движение. Её свет колебался, хотя сама она продолжала улыбаться и кивать.

Ауриэль протянул к ней руку. Ему хотелось укрепить ее нить. Поддержать. Усилить. И в тот же момент он почувствовал, насколько она тонка.

— Осторожно… — почти прошептала Тирэя — эта нить слишком хрупка. Одно неверное движение и гармоника навсегда нарушится. Лучше никогда не вмешиваться так прямо, иначе можешь разрушить всю ее жизнь.

— А что же мне делать?

— Я же сказала, пока ничего. Просто наблюдай. Нужно лечить не симптомы, а саму болезнь. Эта нить исходит из ее внутреннего источника света. Обычно искажения возникают на уровне связи с сознанием. Если определить проблемный участок, то нить укрепится сама собой.

Ауриэль убрал руку обратно.

Лина снова засмеялась, чуть громче, чем нужно. Смех рассыпался в воздухе золотистыми искрами. Но под ним лежала тень: «А если я не смогу?». Ауриэль парил рядом и ощутил этот немой вопрос.

— Почему она смеется?

— Для людей смех подобен анестезии. Он создает иллюзию контроля, как-бы уничижая саму причину боли. На самом деле, вокруг этого построена вся культура человеческого юмора. Проще говоря, они смеются, чтобы не было так страшно жить.

Тем временем Лина уже попрощалась с подругой. Дверь квартиры тихо щёлкнула за её спиной. Она скинула осеннее пальто, бросила его на спинку стула, стянула кофту и прошла в комнату. Свет лампы был мягким, тёплым. Она остановилась перед зеркалом. Несколько секунд просто смотрела на своё отражение. Потом втянула живот насколько могла. Плечи слегка напряглись. И почти сразу, усталый выдох.

— Эх… какой я жирдяй…— слова прозвучали тихо. Почти буднично. Словно она повторяла их не впервые.

С точки зрения Ауриэля, в этих словах не было логики. Он видел её иначе.

Пропорции её тела были гармоничны, естественны. Линии мягкие, сбалансированные. В её движениях не было тяжести только юная гибкость, неосознанная грация. Это была красота без усилия. Та, которая не требует доказательств. Но самое главное, её духовный узор не имел ни малейшего изъяна в том месте, где она сейчас искала дефект. Он не понимал. В его восприятии форма была функцией. Соразмерность — признаком устойчивости. Её тело было здоровым. Живым. Целым. Слово «жирдяй» не находило в нём точки соприкосновения с реальностью.

— Тирэя, — мысленно обратился он, — объясни.

В ответ прозвучал мягкий смешок.

— Поверь, эту загадку тебе никогда не понять. Это чисто наше, женское.

— Но это не соответствует наблюдаемым данным.

— В том-то и дело, — вздохнула она. — Здесь данные почти ни при чём. Это чисто наше, женское.

Лина тем временем ушла в ванную. Ауриэль по инерции полетел следом, и тут же остановился.

— Стой! — строго сказала Тирэя. — За дверь.

— Ты же сказала мне следить за ней. — искренне не понимая, сказал он.

— Я знаю. Но, тебе нужно еще и уважать ее границы приватности.

Он замер. Границы. Новое понятие. Он остался в коридоре.

Слышал шум воды. Сквозь стену ощущал, как тёплый пар медленно заполняет пространство ванной, как капли скользят по плитке, как аура Лины немного расслабляется под воздействием тепла. Когда она вышла, уже в домашней пижаме, с влажными волосами, её свечение стала мягче. Но глубинный оттенок не исчез.

Она прошла в комнату и упала на кровать. Экран телефона вспыхнул холодным светом. Ауриэль приблизился.

На поверхности, безобидные изображения. Ленты новостей. Фотографии. Чужие улыбки. Отретушированные лица. Идеальные силуэты. Но глубже, тонкие, почти незаметные импульсы сравнения. Каждый просмотренный кадр оставлял микро-тень. Едва ощутимую. Но стойкую. Он увидел, как её собственный образ в сознании начинает искажаться — не резко, не грубо. Чуть-чуть. Словно кто-то незаметно смещает зеркало.

— Это… какое-то проклятие? — спросил он.

— Нет, — ответила Тирэя. — Это цифровая среда.

Лина пролистнула ещё несколько фотографий. Задержала взгляд. Её дыхание стало чуть глубже.

И вот тогда в её поле возникла тонкая складка. Место, где естественная гармония столкнулась с навязанным эталоном. Ауриэль впервые ощутил раздражение. Он привык видеть зло как форму нападения. Но здесь не было нападающего. Было что-то невыразимое, размазанное по всему спектру, тончайшим слоем лжи.

И Лина, которая стояла перед зеркалом и верила в эту ложь больше, чем собственным глазам.

— Можно ли это остановить? — спросил он.

— Ты не сможешь, — спокойно ответила Серафина. — Даже если ты сломаешь ее волю и лишишь ее телефона, она все еще будет в этой среде. Люди постоянно сравнивают себя с окружающими, это полезное поведение, но только если не переходить грань.

Ауриэль молчал. Впервые за всё время он почувствовал беспомощность. Меч был здесь бесполезен. И именно это начинало его тревожить.

Лина перевернулась на бок, подперев подушкой подбородок. Экран телефона освещал её лицо холодным голубоватым светом. На экране появилось два диалога. В одном Марк, в другом Катя.

Марк: Ты дома?

Лина: Да. Только пришла...

Три точки. Пауза.

Марк: Не забудь завтра мы идем с тобой в кино. Не опоздай, как в прошлый раз.

Лина чуть прикусила губу.

Лина: Спасибо, что напомнил, папочка — эмодзи прищур.

Ответ не отправлялся секунду дольше, чем нужно. Потом — щелчок. Параллельно вспыхнуло сообщение от Кати.

Катя: Кстати. Тебе повезло с Марком.

Лина усмехнулась.

Лина: В смысле?

Катя: Ну он заботливый. Постоянно пишет, спрашивает, как ты. Мой вообще может сутки не отвечать.

Ещё одно сообщение.

Катя: Вот бы мне такого же.

Ауриэль наблюдал.

Пока всё было спокойно. Лёгкие, светлые оттенки в её ауре. Небольшая напряжённость, от диалога Марка, но без излома.

И вдруг...

Катя: А может, мне увести его у тебя?

Просто невинная шутка. Эмодзи. Секунда. И мир изменился.

Лина замерла. Её пальцы перестали двигаться. Ауриэль увидел это раньше, чем она успела ответить.

В её поле вспыхнула резкая искра, тёмно-алый, почти угольный оттенок, который он знал слишком хорошо. Так обычно начиналось падение ангелов. Такая искра быстро превращалась в пламя, которое выжигало крылья его братьям.

Она нажала на значок голосового сообщения.

Голос прозвучал лёгким, почти смеющимся:

— Если ты это сделаешь, я тебе все волосы повыдёргиваю, а глаза скормлю голубям!

Смех в конце. Шутливый, не злобный, но в глубинном слое её поля прошёл короткий, острый всплеск. Не просто слова. В это крохотное мгновение, она действительно могла совершить сказанное.

Ауриэль резко выпрямился. Рука сама легла на рукоять меча. Он отшагнул назад, становясь в стойку повышенной готовности. Слишком знакомый свет. Слишком часто он видел, как такие искры перерастали в пожары.

— Фиксирую аномалию, — произнёс он.

В ответ в его сознании прозвучал спокойный голос Тирэи:

— Успокойся.

Он не опустил руку.

— Это преддемоническая активность. Она вот-вот...

— Нет, — мягко, но твёрдо сказала она. — Это флуктуация.

Лина тем временем уже смеялась, получив ответ от Кати:

Катя: АХАХАХ, ревнивица!

Её аура выровнялась. Тёмный оттенок исчез, будто его и не было. Но Ариэль всё ещё чувствовал послевкусие.

— Ты видела это, — сказал он.

— Видела, — ответила она. — Да... это тревожит.

— Это был импульс к насилию.

— Это был импульс к защите. Перекошенный. Но человеческий.

Ауриэль медленно убрал руку с меча.

Ему было трудно принять разницу.

— Я видел, как подобные вспышки становились вратами.

— И я видела, как они гасли сами, — ответила Тирэя. — Человек не демон. В нём одновременно живут десятки направлений. Не каждое из них ведёт в бездну.

Лина снова переключилась на чат с Марком.

Марк: Ой, извини, все отменяется. Я завтра с ребятами договорился. Не обижайся.

Она прочитала. Улыбка стала чуть тоньше. И в её поле снова прошла едва заметная рябь.

Ауриэль снова напрягся. Зло здесь не наступает маршем. Оно просачивается через страх, потерю, неуверенность.

— Ты чувствуешь? — тихо спросила Тирэя.

— Да.

— Вот поэтому тебя сюда и отправили.

Ауриэль смотрел на Лину. И впервые понял, насколько хрупка грань между шуткой и настоящим намерением. Насколько легко он мог бы перепутать одно с другим.

— Этот импульс был слишком сильным, — произнёс он. — Нечеловеческим.

Тирэя замолчала на долю секунды.

— Согласна. Амплитуда выше средней. Я проверю сигнатуру.

Её пальцы быстро пробежались по панели наблюдения. Потоки света закрутились в сложные диаграммы. И вдруг всё пространство её экрана вспыхнуло красным.

— Ауриэль… — её голос стал настороженным. — Ты ещё не забыл, как пользоваться мечом?

Он уже чувствовал. Воздух вокруг Лины уплотнился. Тонкие нити духовного слоя начали вибрировать с чужой частотой.

— Что происходит?

— Вспышка привлекла несколько низших сущностей. Видимо были неподалеку. Теперь движутся к ней.

— Сколько?

Пауза.

— Тринадцать… нет. Двадцать семь. Они стягиваются. Прибытие, через шесть секунд.

Мир для Ауриэля сузился. Он выпрямился. Пространство вокруг него чуть исказилось, подчиняясь боевой конфигурации. Меч возник в его руке не как металл — как концентрация света. Крылья расправились. Не для величия — для стабилизации поля.

— Больше ни слова. Оставь их мне.

Из стены спальни медленно вытекла первая тень. Она не имела формы. Лишь намёк на силуэт. Извивающаяся, будто дым, который забыл, что должен рассеяться. В её центре пульсировало голодное пятно, которое тянулось к Лине.

Ауриэль сделал выпад и рассёк воздух. Удар был точным. Тень распалась, как порванная ткань, и растворилась в тонком писке. Но это был лишь первый. Вторая сущность прорвалась из-под пола. Третья — из экрана телефона. Четвёртая — сгустком в углу потолка. Они лезли из всех щелей. Липли, тянулись к трещинам в её поле, к тому самому месту, где вспыхнула ревность.

Он резко взмыл вверх, под потолок, паря над ней. Крылья развернулись дугой, создавая защитный контур вокруг кровати. Первая волна ударилась о барьер. Бесы зашипели, если это можно было назвать звуком, и попытались обойти защиту, просачиваясь через тонкие зазоры.

Ауриэль изменил стратегию. Вместо грубой силы — точечные рассечения. Он двигался быстро. Настолько быстро, что для человеческого времени это выглядело бы как вспышки. Разрез. Поворот. Импульс крыла, и ещё две тени рассыпаются пепельной рябью. Но их становилось больше. Они стягивались, как мошкара к огню.

— Они идут на резонанс, — произнесла Тирэя. — Их притягивает нестабильность её поля. Если ты разгонишь их слишком резко, создашь ещё большую волну.

Он понял. Каждый мощный удар лишь усиливал колебания. Он снова сменил тактику. Меч слегка потускнел. Он начал гасить их не разрезая, а размыкая их структуру. Ловил центр их вибрации и выводил из гармоники. Одна сущность всё же прорвалась. Тонкий, почти незаметный щуп коснулся края ауры Лины.

Её лицо чуть напряглось. Палец замер над экраном.

— Марк опять с этими… — пробормотала она.

Тень усилилась. Ауриэль рванулся. Он перехватил сущность буквально в сантиметре от её духовного узора. Меч вспыхнул, но он сдержал мощность, иначе сжег бы часть её души. Разрез был почти невидимым.

Сущность взвыла и схлопнулась. Оставшиеся начали отступать. Они были простыми падальщиками и не собирались не драться до конца.

Через несколько секунд в комнате снова стало тихо. Лина зевнула. Отложила телефон. Повернулась на бок, не зная, что над её кроватью ещё мгновение назад бушевала схватка. Ауриэль медленно опустился на пол.

Крылья сложились.

— Потери? — спросил он.

— Минимальные, — ответила Тирэя. — Ты справился… аккуратно.

Он посмотрел на место, где тень почти коснулась её.

— Это было не просто совпадение.

— Нет, — сказала Тирэя. — Но и не целенаправленная атака. Низшие всегда рядом. Они чувствуют трещины.

Ауриэль взглянул на Лину. Её аура постепенно выравнивалась. Но теперь он знал. Достаточно одной сильной вспышки, и вокруг неё начнёт собираться тьма. И если он ошибётся хотя бы на долю, она пострадает. Он крепче сжал рукоять меча. В аду всё было проще. Здесь же каждая победа могла стать началом новой угрозы.

Остаток вечера прошёл тихо.

Мать Лины снова задержалась. В квартире стояла мягкая, пустая тишина — из тех, что не тревожат, а лишь подчеркивают одиночество. Лина выключила свет, оставив только тонкую полоску ночника, и вскоре её дыхание выровнялось.

Ночь для человека — отдых.

Для ангела — время анализа.

Ауриэль стоял у окна, глядя сквозь стекло и сквозь город одновременно. Электромагнитные нити мерцали между домами, квантовые всполохи дрожали в толще материи, редкие духовные огни вспыхивали и гасли.

— Их всегда бывает так много? — тихо спросил он.

— Нет, — ответила Серафина. — На самом деле, я вижу подобную плотность впервые. Обычно притягивается одна… максимум три сущности. То, что было сегодня — аномалия.

— Ты провела анализ?

— Да. Ничего внешнего. Никакой направленной атаки. Просто сильный всплеск нереализованного намерения.

— Намерения?

— Импульса. Который не был воплощён, но был прожит до конца внутри. Амплитуда высокая. Но слишком короткая — я не успела снять полную гармоническую картину.

Ауриэль молчал.

— Я создам вокруг неё защитный экран, — сказал он наконец. — Отталкивающий низших.

— Согласна.

Он поднял меч и вонзил его остриём в саму структуру пространства рядом с её кроватью. Вокруг Лины медленно развернулся тонкий, полупрозрачный купол. Он работал как резонансный фильтр, гасил чуждые противофазные частоты, не затрагивая её собственные. Лина повернулась во сне и тихо выдохнула.Поле стабилизировалось.

Всю неделю Ауриэль не отходил от неё. Он сопровождал её в школу. Парил в коридорах, где сгустки зависти липли к стенам. Разгонял серые комки чужих раздражений в автобусе. Сжигал крошечные паразитические образования, возникающие в толпе. Он действовал аккуратно, без лишних следов.

Иногда Тирэя тихо замечала:

— Ты начинаешь воспринимать это как фронт.

— Это и есть фронт.

— Нет. Это просто жизнь.

Он не отвечал. Экран работал. Низшие бесы больше не приближались, но что-то менялось. Лина стала чаще раздражаться. Не сильно. Не критично. Просто мелочи.

Она резче отвечала матери. Дольше зависала в телефоне. Чаще возвращалась к ревностным мыслям о Марке. И однажды днём произошло то, чего никто не ожидал.

Это случилось в школе. Марк смеялся в коридоре с одноклассницей. Ничего особенного. Слишком близко, по человеческим меркам, но не более. Лина это увидела. В её поле снова вспыхнул тот самый оттенок.

На этот раз глубже. Уже не просто шутка. Чёткая мысль: а если он уйдет от меня?

Экран вокруг неё мгновенно среагировал. Его поверхность пошла рабью, а плотность усилилась. И именно в этот момент Ауриэль понял ошибку. Вспышка не притянула сущностей. Она не вышла наружу, но ударилась о его барьер и отразилась обратно. Внутрь.

Лина вздрогнула. Её дыхание стало чаще. Слова, которые она собиралась сказать, застряли.

Взгляд потемнел.

— Ауриэль… — осторожно произнесла Тирэя.

Он уже все понимал. Его защита не давала эмоции рассеиваться в пространстве. Она замыкала контур петлей обратной связи. Это изолировало её от тьмы, но вместе с тем и от разрядки.

Человеческие эмоции должны проходить сквозь мир. Делиться. Гаснуть через взаимодействие. Он же превратил её в закрытую систему. Лина резко развернулась и ушла, не сказав ни слова. Внутри неё всё кипело, как в запаянном чайнике. И крышку вот-вот сорвало бы окончательно.

— Убери экран, — сказала Тирэя. — Скорее!

— Без него они снова придут.

— А с ним она перестанет быть человеком.

Он медленно ослабил купол, поле стало мягче и растворилось в воздухе. Лина глубоко вдохнула. Напряжение слегка спало. Она взяла себя в руки и достала телефон. Написала Марку короткое: Нам надо поговорить.

Ауриэль смотрел на неё и впервые понял простую, болезненную истину.

Он может рассекать тени, но он не может прожить за неё её страх. Не может принять её ревность. Не может научить её доверять. Для него, оставаться бесплотным хранителем, значит быть смотрителем озера, который не умеет плавать. А источник всегда в глубине.

Он медленно сложил крылья. Город вокруг продолжал мерцать. Он хочет по-настоящему защитить её, но тогда ему придётся быть ближе. Ближе, чем позволяет бесплотность.

Ночь стояла тихая. Лина спала. Город дышал ровно, как огромный организм.

Ауриэль долго молчал.

Потом произнёс:

— Я собираюсь воплотиться.

В наблюдательном секторе Тирэя, как раз потягивавшая ромашковый чай, замерла. Через секунду она поперхнулась. Чай выплеснулся на панель управления, заставив несколько голографических диаграмм возмущённо мигнуть.

— Ты в своём уме?!

— Полностью.

— Это не шутка, Ауриэль!

— Мне нужно больше влияния на этот мир.

Тирэя отставила кружку. Очень медленно.

— Ты хоть понимаешь, какой это риск?

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь! — резко отрезала она. — Если тебя убьют во плоти, ты навсегда потеряешь крылья. Переродишься обычным человеком. Без памяти.

Пауза.

— Меня не убьют. — скупо ответил Ауриэль.

— Упрямый болван! — выдохнула она. Несколько секунд она просто смотрела на него, не как оператор на объект, а как… старшая. — Ты слишком прямолинейный, — тихо сказала она. — Земля не ад. Здесь нельзя просто размахивать мечом.

— Именно поэтому мне нужна плоть.

Она закрыла глаза. Глубоко вдохнула.

— Эх… хорошо. Расчистим тебе площадку под приземление. В тридцати километрах на юго-запад есть тихое место. Лесной массив. Минимум свидетелей. — панели вокруг неё ожили. Координаты выстроились в пространственную сетку. — Только давай аккуратнее. Без сияющих столпов света и небесных труб. В общем, не привлекай лишнего внимания.

— Как получится.

— Ауриэль!

— Шучу.

— Ты не умеешь шутить.

— Не умею.

Она тяжело вздохнула.

— Ладно. Канал воплощения открою на счёт три. У тебя будет один шанс стабилизироваться. Не рассчитаешь плотность, размажет по фазам.

— Принято.

Он в последний раз посмотрел на Лину. Она спала спокойно.

— Это ради неё? — тихо спросила Тирэя.

— Я должен стать человек, чтобы понять её боль.

— Это ещё хуже. Но, будем оптимистами.

Она активировала канал.

Небо над лесом не изменилось. Никаких молний, разрывов облаков. Лишь лёгкая вибрация в воздухе, настолько тонкая, что её могли почувствовать разве что ночные птицы.

В центре поляны пространство сжалось. Воздух втянулся внутрь себя, образуя плотный сгусток. Крылья Ауриэля в последний раз раскрылись в полном размахе. Меч растворился первым. Светоносные перья начали гаснуть одно за другим, словно звёзды, уходящие за горизонт. Его структура начала уплотняться. Стало непривычно тяжело. Материя сопротивлялась. Каждый слой, как холодная вода.

Звук леса вдруг стал оглушительным. Ветер, листва. Сердце! Он почувствовал сердце. Оно ударило впервые, резко, болезненно. Лёгкие судорожно втянули воздух. Гравитация обрушилась всей своей честностью. Крылья полностью исчезли. Свет погас. На влажную траву опустился человек. Несколько секунд он не двигался. Потом пальцы дрогнули. Он сделал первый вдох. Открыл глаза. Мир оказался слишком ярким. Слишком громким. Слишком настоящим.

Далеко в Небесах, в наблюдательном секторе Тирэя выдохнула.

— Стабилизация прошла…успешно — она быстро проверила показатели. — Плотность устойчивая. Добро пожаловать в материальный мир.

На поляне, молодой юноша, с пепельно-серыми волосами. Кожа. Настоящая живая кожа. Под ней, едва заметно пульсировали сосуды, с человеческой тёплой кровью. Сердце стучало ровно, спокойно. Он посмотрел на свои руки. Теперь без света, только плоть.

Впервые в жизни он почувствовал холод. Ночной ветер коснулся кожи, и по телу пробежала дрожь. Он поднялся на ноги, неуверенно, почти по-человечески. Где-то вдалеке проехала машина. Мир продолжал жить.

Ауриэль посмотрел в сторону города и сделал шаг...