Неисповедимы пути Виракоча

Леа открыла глаза и первое время просто рассматривала потолок. Замысловатые рисунки из квадратов и треугольников на сводах комнаты, рассказывающие легенды их народа, были так привычны, что давно не вызывали восхищения. В детстве они с ньюстой придумывали по ним свои истории, казавшиеся даже интересней настоящих. Леа слегка повернула голову, чтобы увидеть кровать возможной наследницы трона империи. Дыхание Эмили было спокойным, ньюста сейчас десятый сон видела.

Куцый серп луны светил уже достаточно ярко. Чтобы успеть вернуться до рассвета, надо было собираться сейчас. И как можно тише. Длинные волосы завязаны тесьмой в высокий хвост, сандалии пришлось прикрепить к поясу, чтобы не занимали руки. Но сначала бесшумно обойти комнату по периметру, чтобы убедиться в безопасности ньюсты, оставляемой без присмотра. Они не часто расставались.

Родители Леа была принесены в жертву по выбору богини луны Кильи. Именно на них показали звезды в тот неурожайный год. Сама она еще была совсем маленькой, чтобы запомнить, но ей рассказали, что тогда Капак апа Аро, император империи, распорядился взять сироту во дворец. Леа стала акальас — тенью наследницы, дочери императора Аро, примерно того же возраста. С того времени они с Эмили были вместе везде: в общих играх, увлечениях, езде на ламах. За едой и в обучении чтению кипу, счету, истории, управлению они сидели спина к спине. С Леа не спрашивали выполнения заданий, зато ей доставались все наказания за общие шалости и провинности. И с нее требовали большего на тренировках силы и выносливости, ведь она должна была защитить принцессу в случае опасности. Хотя все наследники могли постоять за себя — этому уделялось немало внимания, но акальас должны уметь больше.

Леа перегнулась через подоконник и посмотрела вниз с третьего этажа. Пукару обходили периметр, но никто не смотрел наверх. Спускаться по стене оказалось не так и сложно. Несмотря на то, что дворцовые камни были подогнаны так плотно, что невозможно было просунуть между ними лезвие туми, стены были в обилии украшены золотыми и серебряными пластинами с гравировкой, отгоняющие злых духов. Пришлось немного задержаться над переходом первого этажа — пукару как раз проходили неподалеку. И даже ее мысленные проклятия и мольбы Часке — богине сумерек — не сдвинули с места разговорившихся о чем-то воинов. Руки затекли, пальцы были будто чужими, когда охрана все-таки продолжила обход. Отцепившись от стены, Леа мягко спрыгнула на землю. Она разминала руки, размышляя, как незаметно пробраться к дворцовой стене, когда призванная богиня решила все-таки помочь — лунный свет скрылся за облаком. Теперь можно было смело идти коротким путем. Леа и в темноте с легкостью ориентировалась в знакомых местах. Ближе к северным воротам, за невысоким кустом несколько нижних камней можно было вынуть из кладки, и проползти в образовавшуюся дыру.

Вот только проход оказался таким узким. Если ее найдут тут утром застрявшей… Даже думать не хотелось о наказании за побег. Зря она съела вечером маисовую лепешку. В отчаянье девушка выдохнула, оттолкнулась от камней и рывком вытянула себя. Удалось!

Стараясь не шуметь, она заложила ветками проход, скрывая его от посторонних глаз. И только когда отошла достаточно далеко от дворцовой стены, решилась обуться.

Отряхнув тунику и поправив повязку на голове, Леа впервые поверила, что ее идея может осуществиться. Не зря же они с ньюстой обнаружили свиток с легендой о цветке Кадупулы после известия жрецов храма луны. Звезды сказали, что суженым Эмили назван Сэм. Сын Кая — управляющего столицей Куско и его жены Афинадоры. Тот самый Сэм, с которым Леа всегда становилась в схватку на тренировках. Тот самый Сэм, что звал ее с собой на прошлый праздник равноправия Солнца и Луны. И держась за руки, они смотрели, как тень горы Уайна превращается в голову пумы. И теперь она должна смотреть, как Сэм так же будет держать руку Эмили на следующем празднике Пача-пачуй. А может, и не только на это. Ньюста, как и Леа, совсем недавно отсчитала свою восемнадцатую весну. И никто не пойдет против воли богов.

Нет, ей все-таки нужен этот цветок.

Она прошла несколько канча — кварталов, разделенных мощеными дорогами со стоками посередине, когда начала осознавать как велик город Куско. Намного больше, чем представлялся, когда они с ньюстой изучали нарисованный на шкуре план города в виде пумы. Семья императора редко покидала дворцовые помещения, только по большим праздникам посещала Кориканча — храм бога солнца Инти. Небольшие события отмечались в солнечной пирамиде, построенной в дворцовом саду на мужской половине. И ни разу за время правления императора Аро не открывалась пирамида богини луны на женской части дворца.

После смерти правителя и недельного поста, главные жрецы храмов Солнца и Луны сходились в смертельной магической схватке. Каждый раз приходилось отстраивать новую арену, разрушенную мощью вильякума — гласа богов Инти и Кильи. Если побеждал бог Солнца, новый император избирался из наследников мужского пола. Победа богини Луны говорила, что выбор падает на женское начало. Служения в главном храме проигравшего божества продолжались, ведь только в равновесии возможна жизнь, но императорский двор поддерживал лишь победителя.

Улицы города были пустынны. Светлые стены домов отражали лунный свет, легкий ветерок иногда шуршал листьями капу, укрывавшими крыши.

Леа невольно перешла на бег, и быстро оказалась перед городской стеной. Обходившие стену воины постоянно переговаривались, и было не сложно отследить, когда они пройдут мимо, чтобы перебраться на другую сторону.

Не разгибаясь, Леа пробежала до ближайшего дерева и только там обулась.

Снова обувшись, девушка осмотрелась по сторонам. Она впервые вышла из города. Вокруг раскинулись поля, каменные уступы, террасы посадок подсвеченные лунным серпом, темная зелень джунглей, к пикам Уанакаури вилась Капак-кан — мощеная дорога в горы. Но никаких стен.

Как же это было непривычно. Леа обернулась на надежную кладку городской стены. А потом оттолкнулась от дерева и пошла вперед, ощущая, как страх перемешивается с эйфорией невероятной свободы. Как воздух, наполненный ночными ароматами, заполняет ее, дарит силы, будто поддерживает, толкает бежать все быстрее.

Казалось, она могла бежать так всю ночь. Вот только дыхание постепенно становилось все чаще, воздух казался каким-то шершавым, а дорога уже давно шла вверх в горы. Леа перешла сначала на быстрый шаг, а потом остановилась и отпила несколько глотков из тыквы, висящей у нее на поясе. Она показалась даже какой-то сладкой на вкус.

Стоило решить, куда же она бежит. Все это время она следовала по мощеной части Капак-кан и, хотя обходила стороной посты часки-скороходов, не сворачивала на более узкие дороги. Но ведь невозможно, чтобы такой скрытный цветок, как Кадупула, рос на обочине. Стоило выбрать другой путь, если она хотела успеть вовремя.

Серп луны безжалостно отсчитывал время, казалось, даже быстрее обычного двигаясь по небосклону. Но скоро солнце напьется вод Вильканоты и начнет путь к горизонту. Леа закрутилась на месте, выбирая новое направление. И все вокруг показалось каким-то одинаковым. Деревья, пожухлая трава, лианы, горы, острые уступы, и снова по кругу. Сердце забилось чаще от ощущения безысходности.

Нет, так нельзя. Леа несколько раз глубоко вдохнула, а потом закрыла глаза, прислушиваясь к миру.

Она уже далеко убежала от равнин, где были слышны крики домашних лам и альпака. Где свистом и огнем отгоняли хищников и темных духов от стад. Здесь не было слышно людей, зато в глубине можно расслышать шорохи и тихое похрюкивание тапира. С шелестом по старой листве проползла змея. Мягкая поступь какого-то мелкого хищника. Яростный крик ночной птицы, хлопанье крыльев. Влажный запах леса окружал Леа, рассказывая и показывая весь мир в невероятно ярких красках. Вот по лиане с уханьем спустилась мелкая обезьянка питеу, схватила что-то с земли и снова взобралась вверх под кроны деревьев. Леа как будто увидела эту мохнатую белую мордочку, теперь измазанную чем-то липким. Далекие крики стаи невакос — длинноруких и цепкохвостых обезьян. Джунгли жили своей жизнью. А у нее с собой только тыква с водой, да нож-туми с изогнутым лезвием.

Отступить?

Да ни за что!...