Неизданное

Бремя выбора

Мы снижаемся плавно,

Летим по прямой, —

Наша совесть гласит обречённо.

Мы в том деле упрямы,

Нам сладко порой

У судьбы своей быть в подчинённых.

И мы видим вокруг

Россыпь призрачных бед,

Нас страшит эта необходимость:

Не усвоить урок

Поступить не во вред,

Избежать то, чего не случилось.

Мы так любим любить,

Опустивши глаза,

Сила воли — не наша затея.

Если минуло бы,

Пролилась бы гроза

Мы б поплакали, слёз не жалея.

О спасибо, судьба,

Что решила за нас,

Как приятно теперь утереться,

И как страшно подумать

Чьим бы горем рассказ

Наш иначе точил теперь сердце.

Сила воли — не доблесть,

И честь — не пророк,

Мы живём — навсегда растерялись.

И себя не жалеть.

И не впрок тот урок.

Мы до старости в детстве застряли.

Но когда оглянешься ты,

Кто виноват,

В том, что жизнь — как не жизнь, а как нежить.

В зеркало ты посмотри

На суровый расклад:

Вспомнить нечего, нечем и мерить.

Все друзья не друзья,

И любимых не жаль,

Привязаться к ним не было силы.

Но тогда — кто же я,

Лишь пустая печаль,

За кого всё другие решили.

Побег

Восторги юной девичьей души

Как можно трогать грубыми руками.

Я ухожу в неведомой тиши,

Тяну лишь горечь мелкими глотками.

Как жить, коль разрывает члены

Желанье быть и страсть не быть?

Огромный жесткий космос ойкумены

Звездам не даст мне тропку проложить.

Вот так лежишь и чувствуешь потерю,

Всем телом трогая мечту,

Что сладко спит, и сам себе не веря

От страха весь в поту.

Сиротский дом восторгом неги полон

Ведь больше он не мой.

Пусть распадется кривобокий кокон —

Я как и он — немой.

Но коли так, то что же мне поделать?

Как быть, как спать?!!

Ты как всегда хорошего хотела,

Хотела жить, летать.

Твое такое тихое дыханье

Мне слышать больше нету сил,

Мне это станет шрамом в назиданье,

Что сам себя не отпустил.

Моленье, страх, коль сам себе не друг,

Тобою правят вволю.

Как странен собственный недуг,

Когда ты любишь волю.

Зарисовки из "Преодоления"

Как тяжкому камню в ущелье упасть,

Так в воздухе я не смогу удержаться.

Вовек пусть обратно теперь не попасть —

За жизнь в одиночку не стоит сражаться.

Возможно, что горы, отвесные скалы

Воздвигнуться смогут на светлом пути.

Но вместе мы станем не так уж и малы.

Спасенье — в движеньи... Продолжи идти!

***

Не отвечу на зов —

Уже не с тобой.

Тяжелый засов,

За засовом — покой.

Волшебная ночь

Притаилась вдали,

Убежать бы не прочь,

Только темень — внутри!

***

Несусь я сквозь мир,

Наполнена ветром,

Окутана мраком,

Цветами согрета.

И нет ни упрека,

И нет ни несчастья

В том теплом мирке

Посредине ненастья.

***

Прошедший сквозь пламя

Шеренгой в строю,

Не бросивший знамя,

Один я стою.

Рассыпались пеплом

Друзья и враги.

В безмолвии сером

Лишь ветра шаги.

Волненье покоя,

Бесстрашие сна...

Что делать с тобою,

Шальная весна?

Тишина

Мгновенья света я утратил,

Величье утренней мечты...

Как много я напрасно тратил,

Не замечал, не знал, кто ты.

Не восторгался юной негой,

Не пел, возвышен и далек.

Покрыл колючим белым снегом

Любви уютный уголок.

Как мог один я жить на свете,

Летать один не видя снов?

Не знать простой мечты о лете

С тобой меж моря и цветов...

Как тяжко сознавать! Напрасно

Так поздно зренье я обрел.

Ушла не ты, вполне возможно,

Что это я себя увел.

И ничего меж нами было.

Ничто я помню до сих пор!

Мне эта тишина постыла

И боли тусклый разговор.

Пою, тону, молчу, рыдаю,

Небритых серость видя щек.

Вот это — я. Глядишь, растаю

И стану тем, чем быть не смог...

Из "Сказки о Благородном Рыцаре..."

Как удивительно сознанье,

Вдали от Матери-Земли

Узреть способны те созданья,

Что мы уж раньше видели.

Все повторяется, хоть тресни!

Никак не можем мы понять —

Родная тень той старой песни

Не даст и в мыслях изменять.

Сколь ни чудесен свет Вселенной,

Вернется вскоре все на круг,

И вновь в Галактике видений

Нас встретит старый добрый друг.

Но снова мимо мы промчимся...

Вперед, к неведомой дали!

И удивиться поленимся.

Гони, родимая, гони!

Желтое море (из "Песчаных Карьеров")

Сияние препятствий,

Влачение побед,

Стремление несчастий,

Сомненья младых лет...

Вот образ тот далекий,

Что в памяти угас,

Прекрасный, одинокий,

Непонятый средь нас.

Покинул — не вернулся.

Исчез куда? Секрет.

Тот лик, что отвернулся,

Уж не доставит бед.

Теперь лишь стены серы

Бессмысленной весны,

Песчаные карьеры

Да розовые сны.

Вскл

Ты не моя, беспечное созданье,

Сомненья свет безоблачен и свеж.

Ты не моя, сраженье и страданье

Под мира небом цвета беж.

Да, не моя ты, призрачное счастье,

Лишь время ты, что просится вперед.

Да, не моя ты, вечное ненастье,

Что незнакомых нас к себе зовет.

И все ж ты не моя, волненье леса

И тишь полей не нам даны.

И все ж ты не моя, и я не тот повеса,

К которому твои мечты обращены.

Не та ты, кто воскресным утром

Полет мой к небу возвестит.

Не та ты, кто улыбки перламутром

Меня собой на подвиг вдохновит.

Но почему не ты, а кто-то

Другой поднимет эту роль?

Все чрезвычайно это просто:

Мы не знакомы. И не виделись. Уволь.

четверг, 17 Декабря 1998 г.

Почему?

Тьма вокруг, лишь мы одни

Заснули в сахарной пыли,

И не затронет нас ничто

Ведь мы живем для вящего

Желанья просто счастьем быть,

Во тьме о мире позабыть.

И мнится нам, что навсегда

Вся эта тьма, ничья беда

Во всей Вселенной не родится,

Чиста кровавая страница.

Мечты, мечты... куда их деть?

Сквозь мрак настойчиво глядеть —

Нам нет причины делать это,

Но ждем мы, требуем ответа.

Лишь только мы сольемся страстно

Забыв про все, как тут ненастье

(Мгновенье прочь!) нас заливает,

Жестокой дланью разделяет...

И уж не тьма, а яркий свет,

Чужая боль и крик побед

Две ярких точки наших чувств

Разорваны под скрежет, хруст

И лязг сражений. Тут же нет,

Ведь гибелен для них весь этот бред,

Волненья страсти, томной неги.

Лишь пятна крови раскаленные на снеге...

Вторая эпоха (из "Перемирия")

Шквальный огонь.

Стон.

Черная сталь.

Гром.

Мертвая степь.

Лязг.

Кто-то убил нас.

Вечна война, мир —

Только мечта,

миг.

Мрак и борьба ждут, —

Горло сжимал жгут.

Мы не одни,

в нас —

Россыпь миров, трасс.

Наша мечта —

смерть,

Теплой земли твердь.

Но не найдём мы

Этой родной тьмы,

Так же и там ждёт

Вечной борьбы гнёт.

Тысячелетний мрак

Пронизан огнём.

Так

Ярость тех вечных звёзд

Не смыть — океан слёз

Бессмысленней шанса жить,

Покуда тот враг не убит.

Тысячу лет долой:

Волей судьбы слепой

Мы под огнём кричим,

Крик наш не слышать им.

Гром населяет нас,

Лязг исполняет вальс,

Железо и камень — ложь,

Вселенская боль, дрожь…

Пусть же огнем горит

Пламень тех грозных битв!!!

Лишь об одном просил

Волю неверных сил.

Лишь бы миг — тишина,

Только она одна,

Только бы вникнуть в мысль,

Подстрочника тайн смысл,

А там уж пускай несёт!

И атома мертвого гнёт

Отпустит на волю дух:

Тепло ощутить рук,

Пускай не на век

в тень...

О, Тьма!

Как долог,

Страшно долог,

Этот вечный день!..

Не слышен крик

Возрождение свободы,

Распростертое в ночи

Сквозь волненья непогоды

У негаснущей свечи.

Затонувшее сознанье

Изменив в единый миг...

Созиданье иль страданье,

Заглушая жуткий крик,

Поражает одиночку,

Что напрасно хочет жить.

Этот омут ставит точку

Под попыткой не забыть,

Как возможны были тропы,

Как волнительны мечты...

Что мгновенья — даже годы

Стали мелки и просты.

Что забыл ты, одиночка,

Что в сознаньи бережешь

Стало почвой, стало точкой

Под названьем ладным — ложь.

Он неправеден, тот омут,

Ложны и огонь и тлен,

Если сам ты разом тронут

Толщей тех небесных стен...

Но зачем весь этот ветер,

Крики, воля и дурман?!

Что поделаешь на свете

Не поднявши ураган?

Воля ежели свободна,

Так сознанье стеснено,

Эти двое, коль угодно,

Не стояли заодно.

А устанешь... так запомни,

Есть цена страшней, чем смерть:

Не увидеть, не промолвить,

Руки опустив глядеть.

Это — страшно. Это — ужас.

Не сумел. Не смог. Прости.

И лежишь... и ты не нужен,

И не жил... не жил почти.

Нерождённым сынам героев

Как помнить не след

Тех, кто таял вдали,

Как славу успеть

Не заметить могли

Те славные руки,

Сжимавшие меч —

Борьбой обожжен

Не запомнивший встреч,

В памяти стойкость

Поверивший вновь...

Остались: мгновенье,

Клинок да любовь...

Да что же еще

Ты возьмешься искать

Глазами привыкшими

Умирать?

Нет мира героям,

Что пали до срока.

Кто понял урок

Обагренного Роком

Лезвия боя?

Что хуже, чернее

Беспамятства бездны?

В глазах пламенея

Их жажда бессмертна.

Сожженные болью,

Обуглены веки.

Беспамятство — воля.

Зачем же промчался,

Как черною плахой

Тот вечный жестокий

Набат? Распахан

Тем плугом при жизни

Прекрасный ручей...

Подруги остались...

Лишь креп у плечей...

На слезы забвенья

Не смеют сменить

Рыдание горя

И памяти нить.

В глазах их — сраженье,

Где не было страха,

Где бряцали латы

О лезвия мрака,

Где юные парни

Теряли сознанье

Добравшись до цели

Сквозь ярость, страданье.

«Да где же та цель,

Скажите нам, лица,

Созвавшие славных

К поверью стремиться.

Где цены, расплаты

Что жаждут поныне,

За что полегли

Наши братья родные?»

Молчанье в ответ,

Ибо не было цели.

Та цель — лишь служенье

Да спертая келья,

Зола да распятье

Испачкано черным...

Изменчиво время

Солдатам покорным.

Хотели свободы

Да жаждали боя,

Дождались могилы —

Хмельного покоя.

И вечно сомненье,

Вот только, однако,

Минули мгновенья...

Качание злаков

Иных провожает

Героев в дорогу,

Доколи так будет?

Известно лишь Богу.

Хотя не оставил

Тот воин потомства,

Его воплощенье —

Свет благородства

Под шлема забралом

Под камнем их лат...

И вновь выступает

Строй на закат.

Память и Смелость,

Рожденье и смерть.

Будет ли пламя,

Да будет и Свет!

Зову тебя

Твои глаза я вижу пред собою,

Зову тебя,

Как я могу тебя забыть?

могла ли быть какой-нибудь другою,

Чтоб также

был способен я любить!

Глаза во тьме и грустная улыбка...

Ты далеко,

но служит память верно мне.

Не стану я считать своей ошибкой

Тебя, чтобы

навек остаться в том дождливом дне.

Не знаю я тебя и ты меня не знаешь,

Случилось так,

мы разминулись, лишь кивнув вослед,

Но верю я, что все же вспоминаешь,

Как помню я

непрожитых с тобою горечь лет.

И поцелуй твоей ладони теплой

Так дорог мне,

что нету сил в себе держать,

И я кричу душой, судьбе покорный,

Зову тебя...

Ужель мы отчего-то встретиться опять?

Вечером в раздумье

Тьма волнуется меж нами,

Соглашенья жаждет слово…

Понимаю временами,

Что поссорились мы снова.

Странна жизнь под небесами,

Скажешь ласково: «Родная…»

Себя понять не можем сами,

Помнить чувства не желая.

После рыщешь диким зверем:

«Отчего такое счастье?..»

Все мы любим хлопать дверью,

Притягательно ненастье.

Мы помиримся, быть может,

Как же может быть иначе,

Коль два сердца так похожи—

Мысли тоже схожи, значит.

В потоке солнечного света

И снова окружает одиночество,

И снова листопад среди весны…

Кто нагадал подобное пророчество?

В какие дали убежала ты?

Оглядываясь, прошлого пучину,

Друзей я верных вижу столько спин,

Ты подскажи, Судьба, прошу, причину,

Что раз за разом шепчет: «Ты — один!»

Ужели мой талант — искать и не сдаваться?

Ужель веками должен я идти…

Ведь так хотел я с ней и только с ней остаться!..

А вправду: «Ну и ты меня прости…»

Весна, цветы, и громки птичьи трели,

А я болею раненой душой…

Ушла и ты, трамваи мимо прозвенели,

Увы, прорвусь, болеть мне не впервой.

Раз-/Из- мышление

Напряженье силы воли.

Я — бредовое созданье.

Что за чушь мы здесь мололи,

Восхищённые страданьем?

Радость блёклого восхода —

Неужели недоступна?

Или дерзость благородна,

Или, с возрастом, преступна?

Не суметь понять в сомненьях

Цену этой высшей меры –

Это ли не униженье?!

Подселив к себе химеру

Ты способен только бредить

Над руинами мечтаний…

Размечтался! Обессмертить,

Строки тискать покаяний!..

О, в бреду ты необуздан,

Ты способен на безумство,

Словно не из глины создан,

И, уж точно, волен в чувствах.

Да уж, век такой свободы

И в Апреле не помеха,

Только что такое годы?

Над сединами потеха?!

Жить мятежно, но без боли,

Без дурацкой той свободы.

Чувство меры, долга, воли,

Бытия без непогоды —

Вот чего в таком смятеньи

Незаметно забываешь…

Или… может, стать мне тенью,

Коль ты рядом тут летаешь?

Брежу. Я — в метаньях духа,

Я не в курсе, что ж такое.

Прочь пошла тоска-проруха.

Что ж… теперь ведь ход за мною!

***

Ночь темна в окне далёком.

Одиночество — свобода.

Мне и вправду одиноко,

Коль была к тому охота.

Плед дырявый на коленях.

Ключ в дверях, но он повёрнут,

Как тут быстро тает время,

Некому и за нос дёрнуть.

Мне компанией — веселье,

Настоящее, родное —

В тишине свой смех — спасенье,

Остальное — наносное.

В дверь стучат, видать, в округе

Как всегда полно кретинов.

Мне плевать на эти звуки,

Тишина — непогрешима.

Я устала быть снаружи,

Я сегодня буду дома.

Отдых просят в людях души…

Больно — там, а тут лишь дрёма.

Страх

И впереди не сто дорог,

Впереди — лишь сотня лет.

Мир кругом уходит вдаль,

Ну а я всё жду ответ…

Мыслям повинны глаза,

Листья жухнут от слезы,

Стоит лишь веки сомкнуть —

Видеть не сможешь звезды.

Так ли был важен порог,

Что оставлял позади,

Так ли он был тебе чужд?

Погоди, человек, уходить…

Я не слышу просвета,

Не вижу следов тишины,

Мне тревожно лишь эхо,

Ответы в каком слышны.

Тихие годы страхов

Да буйные тропы сна:

Этот ли лик Судьбы

Тебе показала весна?

Странно, и я ожидал,

Ворочать неба судьбой?

Сражаться с всемирным злом

Решительною рукой?!

Страшно, больно… нет судьбы.

Я стенаю в тишине.

Сколько времени вперёд

Боль колышется во мне.

Из "Фронтира"

Огонь и хладный мрак

То сердце наполняют,

Когда сомненья знак

Над Именем витает…

Что Имя — только слог,

Звук боли, славы, горя.

О, если б так ты мог

Найти себя порою!

Скорей, лети, Корабль

Над волнами знамений,

Твой экипаж был слаб,

Но, силой поколений,

Предшественников наших,

Ты искренно — силён,

Ты — голос настоящих,

Не минувших Времён.

Ты вечно в колебанье,

Ты вечно — под вопросом,

Бод бременем свиданья

Стенать — и то непросто.

Что скажешь страхам этим?

Иль грустно возразишь…

Мы вместе им ответим.

Ты Имя помни лишь…

***
(совместно с Иден Бар)

Ночь. Жар камина. В креслах двое. Уютно им и хорошо. Здесь измерение другое, здесь вообще другое всё.

Они тут прячутся от мира, людей и праздной суеты. Перенесясь на грань фронтира, где «только ты» и есть «не ты».

Им так легко молчать о чём-то, легко о важном говорить. Быть целым миром для кого-то, единым целым просто быть.

Гнев, зависть, тлен и суета, оставлено всё за порогом клети,

Замкнула что в себе двоих сердца, остановившихся синхронно на рассвете.

Была зима, и был январь, и был почин иного года, и два бокала у камина стыли, вместе опустев, когда

Всё было решено и всё готово, к концу концов, началу всех начал.

Вот только эти двое смолкли что-то, глоток допив, навеки замолчав.

Они воскресли в лучшем из миров. В иных телах - в одеждах новых, спустились - и на землю вновь. Чтоб снова встретиться в страданиях суровых…

И всё забыть.