Неизвестный Настоящий Человек

### Глава 1: Взгляд из темноты

Как же легко и свободно дышать в этом лесу! Я шагал по узкой горной тропе, напевая под нос старую походную песню, которую слышал ещё в детстве от отца. Воздух был свежим, пропитанным ароматом хвои и мокрой земли после недавнего дождя, а деревья вокруг наполовину покрыты золотом и багрянцем, шептали о завершившемся лете, как будто прощались с теплом, уходящим в небытие. Впереди, где-то за перевалом, ждал город — всего несколько лет назад основанный экспедицией, которая упрямо двигалась всё дальше на восток, прочь от шумной цивилизации, в дикие, неосвоенные края. Здесь редко встречались люди: только непроходимые чащи, где ветви сплетались в плотные стены, и звери необычных пород. Этот город, несмотря на свою молодость, уже был окутан мрачными историями: странные происшествия, исчезновения путников, шепот о проклятиях. Местные жители и сама природа, казалось, сопротивлялись вторжению современного человека, как будто леса и горы мстили за вырубленные деревья и потревоженные ручьи. Мне, новоиспечённому титулярному советнику, предстояло найти общий язык с этой дикой культурой, разрешить накопившиеся противоречия между поселенцами и местными народами. Это было моё первое настоящее задание — и я чувствовал смесь возбуждения и лёгкого трепета в груди.

Заворожённый видами окрестностей — крутыми склонами, усыпанными опавшей листвой, и далёкими пиками, окутанными туманом, — я решил обогнать караван торговцев, чтобы насладиться одиночеством. «Что может случиться? — подумал я с глупой самоуверенностью. — Я же не новичок в походах». Но через пару часов я понял, что заблудился. Лес вокруг сгущался, тропа исчезла под ковром из мха и корней, а солнце, пробиваясь сквозь кроны, отбрасывало длинные, зловещие тени. Я бродил по округе, сердце стучало всё чаще от растущего беспокойства, а ноги уже ныли от усталости. «Рядом должны быть местные жители, — уговаривал я себя, — или хотя бы какая-то деревушка. Не может быть, чтобы в такой красоте пряталась пустота». Но внутри нарастало сомнение: а что, если эти края действительно пусты... или хуже — полны чем-то, что ждет подходяшего случая для нападения?

В это время за молодым человеком из-за густых кустов пристально смотрели чьи-то глаза — не человеческие, не звериные, а нечто среднее, полное хитрости и лёгкой, насмешливой игривости. Существо, скрытое в тени, ухмылялось про себя: «Ну что, человечек, попался в мою ловушку? Ты никогда не сможешь найти дорогу из этой долины. Ха, смотрите, как он вертится, как муха в паутине!» Его взгляд был как холодный кинжал, но с долей веселья — ведь так забавно наблюдать, как эти самонадеянные пришельцы из «цивилизации» корчатся в объятиях леса.

Прошло уже два дня. Еда и вода закончились — последние крошки хлеба я доел вчера, а фляга опустела ещё раньше. Паника накатывала волнами: я начинал нервно оглядываться по сторонам, руки дрожали от голода и холода. Ночи были кошмаром — я практически не спал, просыпался от каждого звука, свернувшись под кустом в своей потрёпанной дорожной куртке из шерсти, пропитанной потом и пылью. Уверенность, что хожу кругами, подтверждалась: несколько раз я натыкался на оставленный после себя мусор — обрывок ткани от рукава, который я оторвал, чтобы перевязать царапины, или кострище, где ещё тлели угли. По ночам эхом разносились рычание и вой — низкие, вибрирующие звуки, от которых волосы вставали дыбом. «Хорошо, что пока обошлось без встречи с хищником, — думал я с мрачной иронией, — иначе бы я стал ужином для какого-нибудь лесного монстра. Глупо было уходить от группы... Ох, как глупо! Что я скажу начальству, если выживу? „Извините, заблудился, любуясь листиками“?» Отчаяние настигало меня, как тень от надвигающейся бури: я представлял, как умираю здесь, в этой зелёной могиле, и тело моё поглотит мох. Долго я явно не продержусь — слабость уже подкашивала ноги, а в голове крутились мрачные видения: скелеты заблудших путников, обвитые плющом.

Тем временем неизвестное создание ухмылялось, видя, как мучается человек. Ему даже слегка его стало жаль. «Ещё такой молоденький, с этими своими идеалами о „цивилизации“. Но важно не допустить усиления гарнизона этих варваров в наших владениях. Ещё немного, и его хождение по кругу разбудит злых духов. Тогда стражи леса расправится с ним... или, ха, может, я сама поставлю точку в его жизни?» Существо хихикнуло тихо, как шелест листьев, наслаждаясь своей властью над этим жалким смертным.

Справа от меня послышался шорох в кустах — что-то явно большое приближалось в мою сторону. Оно двигалось медленно, крадучись, как хищник, подбирающийся к жертве: хруст веток, тяжёлое дыхание, шелест листьев. Сердце заколотилось в горле, адреналин хлестнул по венам — страх смешался с отчаянием, и я схватил большую палку, лежащую рядом, сжимая её так, что костяшки побелели. «Если это конец, то хотя бы не без боя, — подумал я мрачно, с долей иронии. — Представьте: титулярный советник, побеждённый кустом. Звучит как анекдот для таверны».

Из-за кустов вышел далеко не среднего возраста человек — за пятьдесят, худощавый, но с резкими, угловатыми чертами лица, покрытого сеткой морщин от солнца и ветра. Его одежда была простой, но практичной: потрёпанная кожаная куртка с заплатами, штаны из грубой ткани, пропитанные сажей и маслом, и тяжёлые ботинки, измазанные грязью. Руки — мозолистые, с чёрными следами от угля — говорили о силе и тяжёлом труде, а телосложение было поджарым, суховатым, но крепким, как старый дуб. Не широкий, но попробуй сломать. Как я узнал позже, он был кузнецом города, куда я направлялся.

— Вас-то я и искал, — сказал незнакомец низким, хриплым голосом.

После того, как караван, придя в город, меня не обнаружил, было принято решение отправить поисковую группу.

Я уставился на него, пытаясь унять дрожь в голосе, эмоции переполняли: облегчение смешалось с стыдом за свою глупость. Гос. чиновник, а заблудился как мальчишка. Хорошое начало службы. Перевел дыхание, горло было сухим.

— Здравствуйте, меня зовут Александр, — выдохнул я, опуская палку.

— А меня зовут Слава. Вы находились совсем недалеко от города, но явно что-то не давало вам пройти до конца.

— Чёрт, я думал, это конец... А что вы верите в сверхъестественное в наше время? — спросил я, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее со мной.

— Поживёте здесь со мной, и я посмотрю, что тогда вы скажете, — его глаза блеснули с долей мрачного юмора. — Этот лес... он живой, парень. Шутит с чужаками, как кошка с мышью. А иногда и кусает. Но вы молодец, не сломались. - Он произнёс это не как угрозу, или пытаясь унизить, а как предупреждение старшего, который уже видел, чем заканчиваются войны с лесом.»

— В любом случае, благодарю за спасение, — сказал я искренне, чувствуя, как напряжение спадает. — Не знаю, что бы без вас делал. Наверное, стал бы кормом для местных «шутников».

— Не стоит, — отмахнулся он, доставая из кармана амулет и протягивая мне. — Мне помог в этом амулет. Я их делаю для всех жителей города как раз на такие случаи. Вот, держите один, пусть будет. С ним лес не так зубаст.

Он посмотрел на меня так как будто проверял, подойду ли я под какую- то роль, о каторой ещё не подозреваю.

Амулет был в виде молота кузнеца, тяжёлого и холодного на ощупь: на одной стороне выгравирована какая-то древняя руна, извивающаяся, как змея, а на другой — странный символ, явно означающий огонь, с языками пламени, что казались живыми в свете солнца.

Необычный взгляд из кустов напротив наблюдал, как двое людей выходят из долины. Существо фыркнуло: «На этот раз повезло, человечек. Но мы ещё поиграем... Ха, и посмотрим, кто посмеётся последним». Тени вокруг сомкнулись, и лес затих.

### Глава 2: Знакомьтесь, Мия

Городок встретил меня тёплым, почти домашним уютом. Дома стояли небольшие, в основном из свежего светлого сруба — брёвна ещё пахли смолой и лесом, от них веяло новизной и надеждой. Конечно, попадались и следы старых пожаров: чёрные обугленные пятна на стенах, как напоминание о трудностях, которые уже позади. Но даже эти шрамы выглядели не страшно — скорее как боевые отметины, которые только добавляли городку характера. Ярко-жёлтые и оранжевые листья устилали тропинки, солнце пробивалось сквозь кроны, играя золотыми бликами на крышах. Всё вместе создавало ощущение, будто попал в сказку, где каждый новый день обещает приключение.

Жители встретели с любопытством, со всех сторон меня облепили дети, рады новому гостю. Где то в глубине двора лаяли собаки, с реки тянуло рыбой и прибитой дождем пылью.

Попрощавшись с кузнецом Славой (он напоследок крепко хлопнул меня по плечу и пожелал «не расслабляться слишком сильно, тут весело бывает»), я направился прямо к дому губернатора, самому большому и заметному зданию в центре, с широким крыльцом и резными наличниками.

Дверь распахнулась, и навстречу мне шагнул настоящий великан: высокий, как гора, волосатый, с широченной улыбкой и чуть заострёнными зубами, которые придавали ему вид добродушного лесного духа. На нём были надеты шкуры, не для устрашения, а скорее для тепла и удобства: мягкий медвежий мех на плечах, волчья оторочка. На полу в просторной горнице красовалась огромная шкура медведя в полный рост, пушистая и приглашающая присесть.

— А мы вас обыскались, парень! — прогремел он радостно и, не церемонясь, заключил меня в крепкие, но удивительно тёплые объятия. От него пахло дымом очага, кожей и чем-то вкусным, наверное, свежим хлебом. — Я сейчас же позову нашего местного лекаря, а ты пока присаживайся!

— Меня зовут Вадим, я здешний правитель, — представился он, сияя, как солнце в полдень.

— Здравствуй, Вадим. Меня зовут Александр, можно просто Саша, — улыбнулся я в ответ, чувствуя, как напряжение последних дней тает, словно снег под весенним солнцем.

— У нас тут не самая простая ситуация, конечно, — продолжил он, усаживая меня за длинный дубовый стол. — Постоянно происходит всякая чертовщина, люди иногда пропадают, разбойники шалят на дорогах… Но зато какие люди! И природа, загляденье. Помощник нужен как никогда, так что ты не стесняйся, пей, ешь вволю!

На столе уже стояло настоящее пиршество: жирная, ароматно копчёная рыба с янтарной корочкой, золотистая курица только что из печи, миски с овощами и спелыми фруктами, икра в деревянной чаше, домашние сладости: мёд с орехами, пирожки с ягодами, кувшины с вином и свежими соками. Всё выглядело так аппетитно, что слюнки потекли мгновенно.

В этот момент в комнату вошла девушка, быстро и уверенно — маленького роста, хрупкая, в простой, но опрятной одежде из светлого льна и шерсти. Волосы тёмные, собранные в две аккуратные косички по бокам, на вид лет двадцать, но что то в осанке делала ее старше. Глаза серьёзные, но в них пряталась искренняя теплота.

— Не стоит нашему гостю слишком налегать на еду и алкоголь, — произнесла она мягко, но твёрдо. — Поесть надо немного простой пищи, а потом отдыхать. После всего пережитого организму нужен покой.

Вадим расхохотался добродушно, отчего задрожали стены:

— Мия, не будь так строга! Сашке надо взбодриться после лесных приключений. Кстати, познакомься — это наш местный доктор. Строгая, но своё дело знает лучше всех!

— Будем знакомы, — улыбнулся я. — Спасибо за угощение. Я пожалуй воспользуюсь советом вашего врача, действительно очень устал, а запахи здесь такие, что можно объесться одним взглядом.

Мия чуть улыбнулась уголками губ, первая трещинка в её серьёзной маске.

— Что ж, хорошо. Тебя ждёт ванна и мягкая постель. Отдыхай, а позже мы обсудим все дела.

В сопровождении хрупкой девушки я отправился в местный трактир, где была приготовленная для меня комната. Деревянные половицы поскрипывали уютно, как в старом добром доме. Я посмотрел в окно где разворачивался пейзаж наступающей осени, другой - не городской, бледной и пыльной, а настоящей, густой и пахнущей.

— Господин, по какому вы делу в наших краях? — спросила Мия тихо, пока мы шли.

— Меня направели на помощь губернатору. Сказали, у вас тут неспокойно.

Она пожала плечами:

— Ничего необычного. Думаю, вам будет даже скучновато, в нашей глуши совсем нечем заняться... - Она произнесла это спокойно, но глаза на мгновения метнулись к окну.

— У вас такая красота — природа, не тронутая человеком. Разве это не прекрасно? — спросил я с искренней искрой в глазах, глядя в окно, где за стеклом колыхались золотые кроны.

Мия остановилась, посмотрела на меня внимательно — уже без прежней строгости.

— Эта природа вас чуть не убила пару дней назад, — напомнила она, но в голосе сквозила не укоризна, а скорее заботливая ирония. — Не стоит ей чрезмерно увлекаться… по крайней мере, без подготовки.

— Спасибо за предупреждение, учту, — рассмеялся я. — Обещаю вести себя осторожнее.

Мы попрощались у двери. Я зашёл в комнату — небольшую, но тёплую: большая бочка с горячей водой уже ждала, от неё поднимался ароматный пар с травами, на кровати лежало пушистое одеяло, а в углу потрескивала печка. Я разделся медлено, с наслаждением погрузился в воду, мышцы наконец расслабились. Первые секунды жжения от разогревшейся кожи, а потом мышцы начали раслабляться, усталость уходила вместе с грязью и страхом последних дней. Тепло обволакивало, как объятия старого друга.

«Вот мне кажется, — подумал я, улыбаясь сам себе, закрывая глаза, — что скучно здесь точно не будет. Наоборот, впереди полно интересного, хороших людей и, возможно, даже маленьких чудес».

Не заметил, как провалился в глубокий сон.

### Сон

Я провалился в сон прямо в горячей воде — тело обмякло, веки налились свинцом, и мир вокруг растворился в мягком гуле. А потом началось.

Я шёл по широкой поляне, где трава была такой яркой и мягкой, что казалась нарисованной акварелью. Но вокруг медленно, как чернила в воде, сгущалась тьма — густая, бархатная, почти осязаемая. Она подползала со всех сторон, глотая края поляны, и воздух стал тяжёлым, холодным. Сердце заколотилось — не страх ещё, а предчувствие чего-то огромного.

И вдруг из этой тьмы выступил медведь. Не просто медведь — исполин, стоящий на задних лапах, выше любого дома в городке. Шерсть чёрно-бурая, слипшаяся от дождя и крови, глаза горели красным, как раскалённые угли. Он раскрыл пасть — и я увидел огромные клыки, длинные, как кинжалы, блестящие слюной. Рык прокатился по земле, вибрацией отдаваясь в костях. Он шагнул ближе, так близко, что горячее дыхание обожгло лицо, а капли слюны упали мне на щёку, липкие и солёные. Всё вокруг окрасилось в кроваво-красный: трава, небо, даже мои собственные руки казались пропитанными алым. Паника ударила в виски — я развернулся и побежал, ноги вязли в земле, как в кошмаре, где никогда не уйти далеко.

И вдруг звон. Чистый, мощный, металлический звон молота о наковальню. Раз, другой, третий — каждый удар как вспышка света, разгоняющая тьму волнами. Тьма отступала, рвалась клочьями, словно испуганная дымка.

Впереди, прямо посреди поляны, стояла кузница, маленькая, но ярко освещённая солнцем, которого, казалось, не должно было быть в этом сне. Из трубы вился дымок с искрами, дверь распахнута, внутри мелькали отблески огня и ритмичные удары. На крыше, свернувшись уютным серебряным клубком, лежала лисичка — маленькая, с пушистым хвостом, перекинутым через край. Она смотрела на меня пристально, но не злобно, скорее с любопытством и лёгкой насмешкой, как будто говорила: «Ну наконец-то заметил, куда бежать». Её глаза блестели золотом в солнечных лучах.

Я оглянулся назад и медведя не было. Вместо него на краю поляны сидела девушка-лекарь, Мия. Вокруг неё пылали дома и языки пламени вздымались высоко, но не жгли её. Огонь танцевал, как живой, отражаясь в её спокойных глазах. На губах играла лёгкая, почти мечтательная улыбка, не испуганная, не злая, а... умиротворённая. Как будто она знала что-то важное, чего не знал я и не торопилась говорить. Пламя не трогало её волосы, не опаляло кожу — оно просто было фоном, красивым и страшным одновременно.

Я проснулся резко, с бьющимся сердцем. Вода в бочке уже остыла, пар рассеялся, в комнате тихо потрескивала печка. За окном светало, мягкий серо-розовый рассвет пробивался сквозь занавески.

Невероятно яркий сон. Возможно, из-за того, что я уснул прямо в воде, тело расслабилось слишком резко, а разум всё ещё блуждал между страхом и облегчением. Конечно, мне совсем не хотелось снова видеть кошмары, последние дни и так подарили достаточно адреналина. Но усталость брала своё: веки снова тяжелели, тело требовало настоящего отдыха.

Я немного посидел на краю кровати, глядя на свои руки, сухие, без слюны медведя, без ожогов от огня. Подумал: «Лишать себя сна из-за каких-то снов? Нет уж, спасибо. Что будет, то будет». Улыбнулся собственной упрямости, завернулся в тёплое одеяло и лёг. Больше до утра сновидений не было, только глубокий, спокойный сон, как будто кто-то невидимый укрыл меня защитой.

И на том спасибо.

### Глава 3: Пробуждение

Меня вырвал из сна настойчивый стук в дверь, будто кто-то решил сыграть на ней «Вставай и сияй» на барабанах.

— Господин, вы уже проснулись? — раздался мелодичный, но с металлической ноткой голос.

Я вынужден был подняться, потянулся, расправив спину и плечи.

— Доброе утро, Мия, — заспанным голосом ответил я.

Дверь отворилась, и в комнату вошла парочка: маленькая лекарь Мия с подносом чая и пирожных, а за ней горничная с тазом воды и полотенцем.

— Господин, я бы не посмела вас беспокоить, — начала Мия, ставя поднос на столик, — но дело требует вашего участия. Пропала личная помощница губернатора, Оксана. Он отбыл по неотложным делам, а вас просит помочь в поисках.

Пока она тараторила, я плеснул водой в лицо, вытерся и плюхнулся в кресло. Чай оказался крепким, с дымно-шоколадным ароматом и лёгкой цветочной ноткой, такого я точно никогда не пил. Пирожные с лесными ягодами таяли во рту, как будто их пекли лесные духи в хорошем настроении.

— Как я понял, тебя назначили моей помощницей? — уточнил я, откусывая ещё кусок. — Есть идеи, с чего начать?

Мия скрестила руки.

— Кузнец. Они часто общались, и говорят, он последний, кто её видел.

— Ты не против, если приведу себя в порядок?

— Не слишком долго, солнце уже высоко, — Мия вместе с горничной вышла из комнаты.

Сундуки с моими вещами стояли рядом с кроватью. Наконец-то смогу сменить походную одежду на что-то приличное. Брюки, жилет с яркой вышивкой, удлинённый двубортный пиджак, шейный платок, цилиндр.

— Вы собирались целую вечность, — девушка оценила мой потрясающий вид.

Кузнец Слава встретил нас широкой улыбкой.

— Знаешь, не самая практичная одежда, — заметил он, протягивая деревянный футляр с вырезанным солнцем. — Александр, держи подарок.

Внутри лежал револьвер, настоящее произведение искусства: длинный ствол, украшенный звёздчатыми цветами с шестью лепестками. Тчательно отполированный металл, глубокий, черный как воронье крыло.

— Шикарно, я не могу… Это же шедевр! Чем платить буду? — вырвалось у меня.

Мия с ворчанием приняла за меня футляр.

— Оружие здесь необходимость, а не прихоть. Благодарю, Вячеслав, — она поклонилась.

— Мия права, это был приказ губернатора оснастить тебя оружием, — пояснил кузнец. — Лучшее, что я делал за последние годы. Думал, кто ж им воспользуется? А тут ты, поможешь нашему городку, в этом и будет оплата.

— Почему именно я? — спросил я, всё ещё ошарашенный.

— Потому что у тебя глаза не как у остальных, не жадные, не злые.

— Спасибо, Слава. Я в долгу.

— Оставим благодарности на потом, — перебила Мия. — Мы по делу. Что знаешь про Оксану?

Кузнец почесал затылок.

— В последнее время она была сама не своя. Взвинченная. Спрашивала про обереги от злых духов леса для защиты дома.

— Вы их дали? — допытывалась Мия.

— Нет, не было в наличии, я предложил сделать за неделю, но она отказалась, мол, ждать некогда.

— Спасибо за помощь и за револьвер, — сказал я. — Можно вечером угощу тебя выпивкой.

— Сегодня как раз Фестиваль сбора урожая, можем там встретиться, — предложил Слава.

— С удовольствием, побывать на местном празднике — это удача! Мия, ты с нами?

— Не могу. Дела.

— Жаль. А я бы с тобой потанцевал… — подмигнул я.

Она фыркнула, схватила и потащила меня к выходу, своей маленькой, но уверенной хваткой.

По дороге к дому Оксаны я не удержался:

— Как думаешь, чего она боялась? Живёт в городе, работает у губернатора, и эти обереги от лесной нечисти?

Мия пожала плечами.

— Может, за грибами решила пойти и защититься от лешего.

Это она так шутит.

В непринуждённой беседе мы дошли до дома Оксаны, выглядел как хижина отшельника: маленький, неухоженный, заросший лопухами, будто хозяйка тут только ночевала, а жила в другом месте. Замка на двери не было, выломан.

Я вытащил револьвер из футляра (красивая штука...). Рывком открыл дверь, готовый к драке.

Внутри — пусто. Минимум вещей: печь-лежанка посреди комнаты, стол, пара стульев, сундук с одеждой. Дзен-минимализм.

И вдруг — тень метнулась из-за печи. Сажа взвилась тучей прямо мне в лицо! Я зажмурился, закашлялся, направил револьвер наугад и нажал на курок.

Щёлк.

Щёлк-щёлк-щёлк.

Пусто.

«Блин, я же его даже не зарядил!» — осенило меня в панике.

Нападавший (или нападавшая?) выпрыгнул в окно. Я метнул револьвер вдогонку, раздался глухой стук и ещё тонкий девичий писк.

Мия подбежала с кувшином воды, плеснула мне в глаза.

— Герой-сыщик… — проворчала она, поднимая с пола и осмативая пистолет, оценивая нанесеный ущерб — Так-то ты распоряжаешься подарками кузнеца.

— Надо было её задержать! — оправдывался я, промывая глаза. — Ты видела? Девушка, точно. Маленькая, шустрая.

— Я зашла, когда вы уже «разборки» закончили. Уверен, что девушка?

— Телосложение… вроде да. Но сажа в глазах, не лучший свидетель.

Мы осмотрели комнату. Ничего: ни тайников, ни записок, ни следов борьбы. Только печь, которая, похоже, недавно топилась, угли ещё тлели.

— Она что-то искала, — пробормотал я. — Возможно, просто воришка решил пробраться в дом, пока хозяйки нет, — Мия задумчиво предположила.

— Похоже, не успев начать расследование, мы оказались в тупике. Отличный старт. Подождём до завтра, к утру придут новые мысли.

Я вдохнул свежий воздух и подумал: «Ну что, Саша, пора включать мозг. И, желательно, зарядить револьвер».

### Глава 4: Фестиваль

С наступлением темноты весь городок будто высыпал на улицы разом. Фонари, факелы, бумажные фонарики на бамбуковых шестах, гирлянды из сушёных цветов и крошечные масляные лампы — всё это создавало тёплое, дрожащее море света, живое неоднородное, как отражение огня в реке. В центре главной площади пылал огромный костёр, языки пламени взлетали выше второго этажа, выбрасывая в небо миллионы искр, словно кто-то там наверху щедро разбрасывал раскалённые звёзды.

Вокруг костра тянулись длинные столы, заставленные глиняными мисками, деревянными подносами, кувшинами. Жареное мясо шипело, хлеб дымился, мёд стекал по краю сот, а в воздухе витал густой, сладковато-пряный аромат — корица, облепихи, копчёная рыба, молодое вино. Люди смеялись громко, без оглядки, хлопали друг друга по плечам, девушки в ярких нарядах вихрились между столами, а парни, разгорячённые вином и вниманием, старались перекричать музыкантов.

Мимо меня пробежала девушка в лисьей маске, белой, с чёрными обводками вокруг глаз и острыми ушами. В высоко поднятой руке она держала пучок свежесрезанной ржи, ещё влажной от ночной росы, колосья золотились в свете огня. Её смех был звонким, почти звенящим, как колокольчик, который кто-то забыл на ветру. За ней, визжа и хохоча, неслись ещё с десяток молодых парней и девушек, переплетая руки, спотыкаясь и подхватывая друг друга.

Она остановилась прямо перед костром, вскинула колосья вверх, словно факел.

— Фестиваль урожая объявляется открытым! — голос её разрезал шум, чистый и сильный. — Сегодня прославим землю, что нас кормит, и повеселимся так, чтобы весь следующий год вспоминали этот вечер!

Толпа взревела в ответ, кто-то засвистел, кто-то ударил в ладоши. Девушка шагнула к невысокому каменному постаменту, осторожно положила колосья, взяла глиняный кувшин и сначала плеснула красное вино, потом чистую воду — тёмные и светлые струи смешались на камне. Тут же подбежали девушки с корзинами, они начали украшать постамент полевыми цветами, ромашками, васильками, ветками шиповника. Парни торжественно положили рядом каравай хлеба, горсть крупной соли, спелые яблоки, груши, тяжёлые гроздья винограда.

А потом начался её танец.

Белое кимоно с короткой юбкой не стесняло движений — наоборот, ткань словно жила вместе с ней: взлетала, опадала, обрисовывала каждый изгиб. Короткие серебристые волосы вспыхивали в отсветах костра, красный пояс-оби ярко горел на талии, открытые плечи казались почти светящимися. На левой руке белел повязаный туго нашейный платок, возможно, поранен когда срезала колосья.

Она танцевала легко, будто гравитация для неё была всего лишь рекомендацией. Пальцы трепетали, ловя невидимые лепестки, ноги скользили по утоптанной земле, словно по глади озера. Спина выгибалась мягкой, текучей дугой, голова откидывалась назад, а взгляд — даже сквозь прорези лисьей маски — был устремлён куда-то за грань этого мира. Руки то отталкивали воздух, то нежно обнимали его, то вдруг взмывали, словно крылья.

Кульминация пришла внезапно — она опустилась почти до земли, грудь едва не коснулась пыли, а потом медленно, торжественно поднялась, раскинув руки, точно расправляющая крылья птица. Замерла на мгновение. Одна ладонь прижата к сердцу, другая вытянута вперёд, словно она протягивает невидимый дар всему миру. Дыхание чуть сбилось, но даже сквозь маску чувствовалось, как она удовлетворённо улыбается. Тишина была такой, что я слышал треск от костра.

Площадь взорвалась аплодисментами, криками, свистом. И тут же десятки пар закружились вокруг костра, кто-то просто хватал первого попавшегося и вливался в общий вихрь.

Меня хлопнули по плечу.

— Ну как тебе зрелище? — Слава стоял рядом, ухмыляясь. На нём было тёмно-синее пальто-макинтош, волосы зачёсаны назад, пахло хорошим мылом и лёгким дымом кузницы. — Наша местная знаменитость.

— А ты для кузнеца выглядишь подозрительно прилично, — усмехнулся я.

— Праздник же. Один раз в году можно не быть чёрным от угля с ног до головы.

В этот момент к нам подошла она — всё ещё в лисьей маске, чуть запыхавшаяся, но глаза блестели озорно.

— Что, новенький, не ожидал в нашей глуши такого? — Она склонила голову набок. — Кузнец, ты хоть познакомишь нас? Как звать?

— Александр, — Слава кивнул на меня. — Приехал наводить порядок и защищать законность. А это Сюэ Лин. Жрица, танцовщица и главная виновница всех здешних безобразий.

— О-о-о, — протянула она с притворным восторгом. — Теперь я точно смогу спать спокойно. Вы же защитите такую хрупкую девушку от злых сил, правда? — Она рассмеялась легко и беспечно, слегка коснулась пальцами моего рукава и умчалась в толпу, оставив после себя лёгкий запах полыни и вина.

— Не злись на неё, она часто играет разные роли, что бы зашитить себя и тех кого любит — сказал Слава. — Пошли лучше выпьем. За тобой должок.

— Ты мне жизнь в лесу спас и клинок подарил. Я даже не знаю, чем расплатиться.

— Кружка хорошего пива — и квиты.

Пиво оказалось удивительным — холодным, с тонкой хвойной горчинкой, будто в него добавили молодые сосновые иголки. Мы чокнулись, выпили, закусили горячим мясом на деревянной палочке.

— Слава, а ты давно здесь?

— Почти с самого основания. Сослали. Попал не в то время, не в то место.

— И что — невиновного на каторгу?

— А кому разбираться? Был рядом с преступлением — значит, и есть преступник. Первое время лес валили вместе с такими же, как я. Из тех брёвен потом полгорода построили. Вон тот большой дом с резными наличниками — тоже моя работа, — он кивнул куда-то в темноту с тихой гордостью, в голосе не было горечи, а только спокойствие, давно принятая усталость.

— И сколько ещё отрабатывать?

— Срок давно вышел. Но я нужен здесь. Как пойму, что дело сделано — уеду. А пока… пью пиво и радуюсь, что живой.

Мы чокнулись ещё раз.

Через час к нему подбежала смеющаяся девушка, схватила за руку и утащила танцевать. В тот вечер я его больше не видел, кажется, я ему завидую. Остался один, глядя на почти потухший костёр и чувствуя, как тепло алкоголя медленно разливается по телу.

А потом увидел её — Мию. Маленькая лекарка пробиралась между домами, кутаясь в тёмный плащ, явно стараясь остаться незамеченной.

Я допил пиво одним глотком и пошёл следом.

— Мия! Постой! Один танец.

Она остановилась, вздохнула.

— Я же сказала — у меня дела.

— Но ты уже здесь. Один танец. В честь урожая. Не будь такой строгой.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом покачала головой.

— Ладно, всё равно теперь не отстанешь. Только один. И не приставай потом.

Музыканты как раз сменили бешеный ритм на медленную, тянущую мелодию — скрипка, флейта и низкий гул барабана. Я взял её за руку и повёл к красноватым углям.

Она была мне по грудь. Волосы пахли лесом, мятой, смолой и чем-то горьковато-травяным — её обычным запахом. Я осторожно обнял её за талию — она казалась такой лёгкой и хрупкой, что я невольно ослабил хватку, боясь, что она сейчас рассыплется, как сухой лист.

Мия подняла взгляд — тёмные глаза блестели в отсветах угасающего огня.

— Вам понравился наш городок?

— Да. Пусть начало было холодным… но люди и виды здесь поистине прекрасны.

Она чуть улыбнулась и положила голову мне на грудь. Мы танцевали ещё несколько раз, пока костёр не превратился в горстку тлеющих углей.

Потом она тихо сказала:

— Спокойной ночи, Александр.

И ушла в темноту.

Я стоял ещё какое-то время, глядя на угасающий свет, слушая затихающий смех и далёкую музыку.

Фестиваль закончится. А моя работа — только начинается.

Но этот вечер — с лисьей маской, хвойным пивом, хрупкой лекаркой и танцем у костра — я точно запомню надолго.

### Глава 5: Лесная прогулка

Мои мысли метались, как пойманные в силок птицы.

Слава вчера обронил вскользь: Оксана спрашивала про талисманы, защищающие от лесных духов. В её доме почти ничего не осталось, минимум одежды, посуды. Словно кто-то торопливо выгреб всё ценное… или словно она сама бежала, не оглядываясь. А на вчерашнем фестивале в городе были почти все.

Значит, искать нужно за пределами стен. В лесу.

Я толкнул дверь аптеки.

Снаружи, у покосившегося крыльца, стояли, облокотившись на стену, двое солдат, курили папиросы и не спешно обсуждали вчерашний фестиваль, на котором им не довелось побывать. Наскоро перевязанные грязными тряпками, разорванные куртки. В их глазах застыла та особая усталость, которая приходит после боя.

Внутри аптеки стоял тяжёлый, липкий запах: мужской пот, железо крови, йод, травяные горечи. Душно, как в котле. На полке у стены ровными рядами стояли флаконы и склянки - каждый на своем месте, подписаны мелким, четким подчерком.

Мия сидела на низком табурете и сосредоточенно бинтовала руку тощему, длиннорукому мужчине с впалыми щеками. Он пытался шутить, но под тяжёлым взглядом аптекарши шутки звучали жалко, как сухие ветки под ногой.

— Что у вас стряслось? — спросил я, стараясь говорить ровно.

Мужчина повернул ко мне голову, оскалился белыми зубами:

— Небольшая заварушка с аборигенами. Зовут меня Фил. А я тебе слышал, значит, тот самый Александр, что должен найти Оксану?

Я кивнул. Мия на мгновение подняла глаза — в них мелькнуло что-то тёплое, вчерашнее. Кожа её запястья, её дыхание у моей шеи прошлой ночью… Я усилием воли отогнал воспоминание. Не время.

— За городом есть какое-нибудь заброшенное место? Старый дом, хутор, что угодно.

— Дай подумать, — отозвался Фил. — Остатки Первого города, подойдут?

— Первого?

— Этот наш городок — вторая попытка. Первый сожгли почти дотла лет двадцать назад. Аборигены тогда пришли большой войной.

Мия мотнула головой:

— Туда идти нельзя. Далеко. В лесу опасно. После вчерашней стычки у губернатора лишних людей нет, раненых много.

Фил вдруг бодро подпрыгнул на месте, размахивая здоровой рукой:

— Да брось ты! Глупости, со мной всё нормально! Если девчонку искать — я с вами.

Мия закатила глаза.

Я посмотрел на неё, потом на Фила. Улыбнулся краем рта:

— Двое вооружённых мужчин и одна упрямая аптекарша. Должно хватить, как думаешь?

Мия вздохнула, но уже смирилась.

— Ладно. Обработаю ребят на улице — и выходим. Раз у вас такой энтузиазм…

Дорога через лес тянулась долго, но с Филом время летело незаметно. Он травил байки, показывал следы зверей, шутил про местных духов. А потом заговорил таинственно почти шёпотом:

— Ходят легенды, что в давние времена жил злой Белый Дракон? Жестокий был хозяин этих мест. Топил лодки, вырезал целые семьи, никому не давал покоя. Затем потом пришёл Чёрный Дракон - усталый, голодный, неизвестно откуда. Его приютили, накормили. И в благодарность он сразился с Белым Драконом. Битва была такая страшная, вся земля стонала, вода в реке кипела, не одной птицы в небе. Чёрный победил. А из их крови и ярости родилась наша река. Поэтому она, говорят, и тёмная, — увлечённо рассказывал местные былины Фил.

Мия фыркнула:

— Скорее, потому что течение ослабло после землетрясений, и ил поднялся, река стала темнее и спокойнее.

— Не будь такой занудой, некоторые вещи должны иметь красивое обьяснения — пробурчал Фил. — Вот мы и пришли.

Перед нами открылась поляна смерти.

Обугленные остовы брёвен, поросшие мхом и лишайником. Скелеты домов, провалившиеся крыши, чёрные окна-глазницы. И только один дом — угловой, приземистый — выглядел живым. В окне дрожал тёплый свет керосиновой лампы. Кто-то был внутри.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодный ток.

— Оружие к бою, — тихо сказал я, взводя курок револьвера. — Мия, останься здесь. Мы с Филом проверим.

Мы двинулись вперёд, стараясь ступать бесшумно. Почти у самой стены раздался громкий треск — Мия наступила на сухую ветку. Она замерла, виновато посмотрела на нас.

В ту же секунду из окна высунулось дуло винчестера.

— Кто такие?! Вам здесь не рады! — прорычал хриплый мужской голос.

Мы метнулись за угол ближайшей развалюхи.

— Я новый помошник губернатора, Александр! — крикнул я. — Мы ищем пропавшую девушку — Оксану! Вы знаете, где она?!

Выстрел. Пуля ударила в бревно над моей головой, осыпав щепками лицо.

А потом раздался другой голос. Женский. Ровный. Холодный.

— Вам лучше вернуться в город.

— Оксана?.. — вырвалось у меня. — Это вы, я здесь, чтобы помочь. Мне сказали, вас похитили.

Пауза. А потом снова её голос — спокойный, почти безжалостный:

— Я ушла сама. И возвращаться не собираюсь. Передайте это губернатору.

— Ты можешь сказать ему это лично, когда мы вернёмся вместе, — настаивал я, хотя уже понимал, что что-то не так.

— Я остаюсь здесь. Со своим возлюбленным. Мы обручились. Если не хотите остаться в этих лесах навсегда — уходите. Мои друзья из лесных братьев уже близко.

Фил напрягся, глаза загорелись. Он прошептал:

— Давай обойдём с двух сторон. Я прикрою. Мы разберемся с ними быстро - огонек ярости мелькнул в его глазах.

Мия схватила меня за рукав:

— Нет! Если бандиты действительно рядом — нас просто перебьют.

Я стиснул зубы. Нападать вслепую, с риском потерять всех троих… ради чего? Оксана только что ясно сказала: она здесь по своей воле.

— Мия, это точно её голос?

— Да. Мы часто разговаривали по работе.

Я глубоко вдохнул.

— Хорошо. Отходим. Посмотрим, что скажет Вадим.

Фил что-то буркнул себе под нос, но подчинился.

— Мы уходим! — крикнул я в сторону дома. — Но это ещё не конец, Оксана.

Мы отступали медленно, спиной к лесу, ожидая выстрела в спину. Но его не последовало.

Обратный путь пролетел в молчании, мы старались идти быстро и не создавать лишнего шума. Только шаги да тяжёлое дыхание.

Вадим ждал меня в кабинете. Массивный, как скала, возвышался над заваленным бумагами столом. Выслушал молча, лицо каменное. Потом процедил:

— Она украла у меня важные документы. Похоже, снюхалась с местными бандитами за вознаграждение. Всё это про жениха — сказки, чтобы выиграть время. Жаль, что ты её не взял. Но если бандиты были рядом — ты поступил правильно.

— Можем собрать людей. Вернуться.

Губернатор тяжело усмехнулся своей широкой, волчьей улыбкой:

— Пока соберём — они уже растворятся в лесу. Забудь о ней. Ты хорошо поработал. Иди отдохни.

Я кивнул. В горле стоял ком.

Вышел на улицу. Ночь была холодной. В животе урчало — за весь день ни крошки. Только теперь я это почувствовал.

Таверна. Тёплый свет. Запах жареного мяса и кислого пива.

Я толкнул дверь и шагнул внутрь, словно возвращаясь из другой жизни