Некий Научный Пират

Глава 1

Семь дней назад над Саус-Блю пронесся шторм, столь редкий и неуместный для этого времени года.

Даже за пределами Гранд-Лайн погода на море всегда остается сложной, переменчивой и непредсказуемой. Для тех, у кого есть досуг и спокойствие духа, любование величественной красотой океана — это удовольствие. Но для тех, чья жизнь зависит от моря, оно всегда внушает благоговейный трепет, переходящий в ужас.

Когда буря утихла, океан тут же явил свою невероятно спокойную сторону. Лазурная гладь воды слилась с чистым небом, и в этом пейзаже, напоминающем «небесное зеркало», медленно дрейфовала одномачтовая рыбацкая лодка.

Однако изодранный парус и поврежденный корпус судна говорили о том, что «красота момента» и «жестокость реальности» вовсе не противоречат друг другу. Очевидно, что лодка была жестоко потрепана прошедшим штормом. Хотя буря не перевернула суденышко, но когда все припасы смыло за борт, а саму лодку унесло далеко от основных торговых путей, исход казался предрешенным... В море одиночество означает смерть.

На борту находились два брата-рыбака. Младший из них уже потерял сознание. Ввалившиеся глазницы, потрескавшиеся губы, едва уловимое дыхание — все говорило о том, что он достиг своего предела. Состояние старшего брата было лишь немногим лучше. Он из последних сил цеплялся за остатки рассудка, привалившись к борту, а его рука, перекинутая через низкий фальшборт, безвольно свисала к воде.

В тот момент, когда он уже почти окончательно провалился в небытие, он вдруг почувствовал, как что-то мягко касается тыльной стороны его ладони. С каждым колебанием волн под днищем лодки это прикосновение повторялось снова и снова.

Старший брат с трудом разлепил веки и увидел круглый «фрукт» с причудливым узором, который полузатопленным плавал на поверхности воды, легонько постукивая его по руке...

Еда.

В бесконечном отчаянии, казалось, забрезжил слабый луч надежды на выживание. Однако еды было ничтожно мало.

Старший брат выловил фрукт. Он посмотрел на потерявшего сознание младшего брата, и в глубине его глаз мелькнула тень внутренней борьбы. Но в конце концов он, сантиметр за сантиметром, подполз к брату, с трудом разломил фрукт и по кусочку затолкал его в рот умирающему.

Получив хоть какую-то влагу и пищу, дыхание младшего стало чуть ровнее.

Оставшуюся часть «фрукта» старший положил рядом с рукой брата. Немного передохнув и восстановив крупицу сил, он вдруг резко подался вперед, перевалился через низкий борт и головой вниз ушел в лазурную, но бездонную пучину, способную поглотить всё сущее.

Жестокость и нежность этого мира, пожалуй, лучше всего познаются именно в таких контрастах.

И пока это полное противоречий «эмоциональное послевкусие» еще витало в воздухе, лицо лежащего без сознания младшего брата вдруг побагровело, а затем...

Он начал бессознательно царапать ногтями внутреннюю обшивку лодки.

Как бы это описать?

Словно этот человек съел что-то, чего есть не следовало.