Некромант

"Если у смерти и есть чувство юмора, то оно исключительно чёрное," — думал Егор. Обычный деревенский мальчишка, на первый взгляд простой, юный и озорной. Он, житель Голоктиновки, едва оправившийся от тяжёлой лихорадки, смотрел на Сандра, ныне — Алексея Галактионова, и холодный пот катился по его спине. "Переродиться прямо под носом у магистра охотников... О, Предвечная, за что?!" — паниковал Эльзихор, некромант, чёрный маг, массовый убийца и вообще просто душка. Теперь он — всего лишь мальчик Егор.

— Егорка, вот ты где! Пойдём, на барона посмотрим! Он конфетами угощает! — закричала Анюта, его сестра в этой жизни.

Егор вздрогнул, едва удержав сорвавшуюся с пальцев некро-стрелу. Одна Тьма знает, чего ему стоило не сорваться. И Смерть свидетель, если бы не Анютино родство, он бы не сдержался, даже несмотря на присутствие охотника. Хотя и не факт, что охотник заметил бы. Порой рефлексы брали верх над здравым смыслом, и сдерживаться, даже под риском быть обнаруженным, было нелегко. "Только её здесь не хватало!" — мысленно закричал он, стиснув зубы. Анюта же прекрасно знала о своём привилегированном положении младшей сестрёнки и бессовестно этим пользовалась.

Вот до чего может довести родная сестра, знающая секреты своего брата! Это отличный момент, который добавляет и юмора, и напряжённости в рассказ. Егор/Эльзихор сталкивается с ещё одной проблемой — слишком любопытной сестрой, готовой в любой момент рассказать "всё всем". Вот как можно немного улучшить этот диалог, чтобы он звучал плавнее и ярче передавал характеры героев:

— Братик, ну чего ты такой смурной? — улыбнулась Анюта, сияя как начищенное яблоко. — Пойдём к барону, я конфет хочу.

— Не пойду. Отстань, я занят, — буркнул Егор, пытаясь сосредоточиться.

— Врёшь! И пойдёшь, а иначе... я всем-всем всё расскажу! — довольно заявила Анюта и, прищурившись, показала из котомки небольшой скелет кошки. На нём, как назло, красовались тщательно выведенные руны и письмена некромантов — Егор совсем недавно пытался её поднять. Конечно, он не любил поднимать слабую нежить! Всегда предпочитал что-то уникальное и сильное, ведь для него это было делом чести, его особой фишкой. В отличие от коллег, создававших десятки тысяч трупоходов, у него были всего лишь сотни, но каждое такое создание могло эти самые тысячи с успехом заменить.

Когда он увидел кошку в руках Анюты, в груди у него похолодело. Нужно ли говорить, как сильно он испугался?

Анюта, сама толком ничего не понимая, своим девичьим сердцем прекрасно чуяла, за какие струнки нужно дёрнуть. Коварно улыбнувшись, она сказала:

— Я знаю твой секрет. Знаю, чем ты тут занимался! — Её лицо стало ещё загадочнее, и она прошептала, почти прокричала: — Магией.

Она прищурилась и добавила, наслаждаясь его реакцией:

— Так что, ты пойдёшь со мной, или мне всё рассказать? Родителям, например... Ой, нет, что я! — Она театрально всплеснула руками. — Конечно, не родителям. Я скажу самому барону! Он ведь тоже магией занимается, да?

Она на секунду задумалась, потом с хитрой улыбкой добавила:

— Да-да, точно, он же маг! Наверняка всё тебе покажет, расскажет, на ошибки твои укажет! — заговорила она нараспев, почти стихами, и, радостно подхватив: — Вот и всё, точно всё разболтаю и всё расскажу! Коль ты такой скучный, то я уже бегу!

Она сделала вид, что разворачивается уходить, но не успела и шагу ступить, как услышала отчаянный шёпот за спиной:

— Стой! Ладно, я согласен...

Вы когда-нибудь пробовали зайти в одну клетку с голодным львом и попросить у него кусок мяса? Если нет — попробуйте. Тогда вы хотя бы отдалённо поймёте, что чувствовал наш герой. С деревянными ногами и холодным потом на лбу он шёл за своей весёлой сестрёнкой, повторяя про себя одно: «На что я согласился? Как я вообще мог пойти на такую авантюру?!»

Картина в голове, что он сейчас подойдёт к барону и скажет: «Дядя охотник, дайте конфет мне и сестрёнке сестрёнке!» — почти привела его в истерику. А Анюта, как и всякая маленькая кровопийца, будто не замечая его состояния, весело прыгала впереди, ведя его за собой на поводке шантажа и угроз.

И вот, наконец, они подошли. Впереди, совсем рядом, стоял магистр Ордена охотников, ныне известный как барон Галактинов. Слова не могли описать то перманентное состояние ужаса, которое сковало нашего героя.

— О, привет, Анюта! Как дела? А как там твой братец Егор? О, уже выздоровел! Ну здравствуй, молодой человек, — добродушно произнёс барон. — Меня Алексеем кличут.

— Зарасти, — пробормотал Егор, едва слышно.

— Егорка, ну что ты такой бука? «Поздоровайся нормально», —укоризненно прошептала сестра.

«С голодной мантикорой, за ручку!» — пронеслось у него в голове.

— Здравствуйте, ваше благородие, — выдавил он с усилием. — Очень приятно, — добавил натянуто, чувствуя, как всё внутри сжимается от ужаса.

— Вижу, ещё не до конца выздоровел, — с лёгкой укоризной сказал барон, окинув Егора внимательным взглядом. — Что ж ты так? А если снова заболеешь? Вот, держи, — он протянул ему тёплую шерстяную накидку, — и иди-ка домой скорее, нынче холодно!

— Спасибо, ваше высочество! — звонко произнесла Анюта, одарив барона широкой улыбкой, прежде чем подхватить Егора за руку и поспешить следом.

Не успели они отойти на несколько шагов, как Анюта бесцеремонно выхватила у брата кулёк с конфетами. Заглянув внутрь, её глаза загорелись жадным огоньком.

— Везёт тебе, Егорка! — восхищённо воскликнула она. — Какие конфеты тебе достались!

Она сразу же сунула одну конфету в рот, зажмурилась от удовольствия и, смакуя вкус, добавила:

— Вот фиг бы мне такие дали, если бы я пошла одна! А вот вместе с тобой…

Анюта сделала паузу, чтобы выудить ещё одну конфету, и, с набитым ртом, еле слышно прошептала, шепелявя от сладостей:

— Нам с тобой достались просто восхитительные богатства!

Счастливая и довольная собой, она продолжала жевать, даже не замечая, как Егор мрачно смотрит на её "добычу".

Конфеты достались ему такой ценой, что он только сильнее мрачнел, глядя, как Анюта беззаботно наслаждается его "добычей". На мгновение он даже задумался: может, правила можно иногда нарушать, особенно если речь идёт о таких «младших кровопийцах»? Неужели правда никогда нельзя применять плохую магию к родным и близким?

Но, к счастью для Анюты, принципы юного мага были пока слишком крепки. Глубоко вздохнув, Егор лишь подавил раздражение и позволил сестре поглощать конфеты, хотя в душе лелеял слабую надежду, что она вот-вот подавится очередной сладостью.

И она действительно чуть не подавилась — уж слишком сильным оказалось невысказанное желание юного некроманта. Захлебнувшись сладостью, Анюта едва успела выплюнуть недожёванную карамель в руку, облизала пересохшие губы и, с величайшей осторожностью, завернула её обратно в бумажку.

Стараясь сохранить важный вид, она бросила на брата задумчивый взгляд и, делая вид, что это её собственное решение, пробормотала:

— Пожалуй, хватит. Егор, хочешь конфет?

Егор, наблюдая её внезапную перемену, едва сдерживал довольную ухмылку, но, сохраняя холодную сдержанность, просто кивнул, чувствуя, что его терпение наконец-то окупилось.

— Дома поем, — спокойно сказал Егор и, прищурившись, добавил с коварной улыбкой: — А если отдашь мне сумку с кошкой, то я не скажу маме, что ты снова ела грязными руками.

Анюта вздрогнула, словно её окатили холодной водой. Воспоминания о маминых строгих наставлениях и папиных не менее серьёзных методах воспитания моментально всплыли в голове. Лариса Семёновна, их мама и новый сельский врач Голоктиновки, всего месяц назад переехала в деревню, поддавшись на слухи и программу помощи переселенцам. Но её взгляды на чистоту и гигиену не были новостью для детей. Задолго до переезда она прививала им привычку к аккуратности и чистоте, считая это делом принципа. Им не раз приходилось выслушивать её суровые лекции о том, как важно мыть руки и почему это нужно делать тщательно.

Конечно, мама была человеком терпеливым, но отец подливал масла в огонь своим красочным объяснением, что могут натворить грязные руки. Хирург со специализацией в гнойной хирургии, он знал это слишком хорошо и не стеснялся в описаниях, наделяя лекции о гигиене такими подробностями, которые могли остаться в памяти надолго. Он был человеком с богатой фантазией и жёсткими методами: если он сам брался за наказание, дело заканчивалось впечатлениями на всю жизнь. Ну во всяком случае так казалось детям.

Анюту передёрнуло от одного воспоминания об этом, и, даже не успев подумать, она выпалила:

— Не надо! Вот, держи сумку… и конфеты тоже, — добавила она поспешно, протягивая добычу Егору и избегая его взгляда.

Егор сдержал довольную усмешку, принимая "трофеи" с таким же важным видом, с каким сестра ещё минуту назад гордо хвасталась конфетами.

Победная улыбка казалась приклеенной к лицу Егора. Во-первых, потому что он сумел переиграть эту мелкую занозу — ну, то есть свою сестру, конечно, — а во-вторых, потому что у него созрел план мести. И мстить он собирался прямо сейчас. Нет, он слышал про то, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Однако, наш некромант был убеждён, что иногда подавать её следует только горячей или не подавать никогда.

Переступив порог, он поздоровался с мамой и папой. Отец, как обычно, сидел в кресле, а мама была на кухне. Затем он направился к умывальнику и тщательно вымыл руки, после чего переоделся и сел за стол. Он взял вазочку и наполнил её конфетами, которые ранее отобрал у сестры. Теперь он, проявляя великодушие, решил их вернуть — но не просто так. Всё выглядело идеально, и мама с умилением наблюдала, как он с важным видом раскладывает сладости.

Тем временем Анюта лакомилась ягодами с куста во дворе, ничего не подозревая. Егор, усмехнувшись, наложил лёгкую иллюзию, сделав родителей невидимыми для Анюты, чтобы она подумала, что их нет рядом. Потом, обернувшись, сказал:

— Мам, пап, я пойду Анюту позову. Чай будем пить все вместе.

Он вышел во двор и позвал сестру:

— Анют, пойдём чай пить, я всё приготовил.

Радостная, конечно же, Анюта бросилась следом, и они вместе вернулись в дом. Родителям предстала картина маслом: безупречно чистый Егор и чумазая, как чертёнок, Анюта.

Анюта воровато огляделась, никого, конечно же, не заметила и радостно побежала к столу. Устроившись на стуле с громким скрипом, его пододвинула ближе к столу, она потянулась за конфетами, как вдруг раздался строгий голос:

— Вы ничего не забыли, юная леди? — раздался строгий голос.

— М… ма… мама? — убито спросила Анюта, её голос едва не сорвался на нытьё. — Что ты тут делаешь?

— Обед готовлю, — спокойно ответила мама, но взгляд её был как у орла, поймавшего добычу.

— А я телевизор смотрю, — продолжил отец, пристально глядя на дочь. — А тут ты, доченька… Такая вся красивая, такая вся нарядная, как чёрт, вся грязная, за столом сидишь, на конфеты глядишь, — с выражением заговорил он стихами, придавая каждому слову особый вес. А потом резко закончил: — Быстро в ванную!

Анюту как ветром сдуло, и она рванула к ванной. Но тут Егор, не удержавшись, крикнул ей вслед, когда она уже почти добралась:

— Анют, ты куртку снять забыла и переодеться!

Анюта в ответ лишь бросила на него мрачный взгляд, но промолчала, понимая, что сегодня брат её явно переиграл.

— Егор, ты такой заботливый, — умильно сказала мама, одарив сына тёплой улыбкой. Она решила не портить его триумф, хотя и чувствовала вместе с отцом лёгкое заклятие, которое тот наложил на них. Они поговорят с ним об этом позже. Пока что мама позволила Егору насладиться моментом.

Тем временем Анюта вернулась, сердито бухнулась на стул и, глядя на брата как волк, прошипела:

— Ненавижу тебя!

— А я тебя люблю, сестрёнка, — с невозмутимым видом ответил Егор. — Чаю?

Глаза Анюты словно говорили: "Плесни этот чай себе в лицо!" Но вслух она только бросила:

— Давай сюда свой чай!

С этими словами она выхватила у брата кружку. Только она собиралась потянуться за конфетами, как на стол перед ней приземлилась тарелка горячего супа, отрезав путь к заветной вазочке.

— Сначала суп, — сказала мама Лариса, и сама вместе с отцом села за стол, показывая пример.

Анюта уставилась на тарелку таким взглядом, будто в ней был не вкуснейший борщ, а какие-то натуральные помои. Впрочем, так оно и казалось ей в тот момент — ярко-красная похлёбка явно проигрывала стоящим в вазочке конфетам.

— Я не буду это есть, — заявила она и снова потянулась за лакомством, добавив: — А буду я конфеты!

— Я так не думаю, — невозмутимо отозвался отец, и его длинная рука ловко отодвинула вазочку подальше, оставляя Анюте лишь один выбор.

И тогда Анюта пустила в ход своё ультимативное оружие:

— Ну-у-у-у, ма-а-ама-а-а! Ну можно мне не борщ, а что-то другое? Ну хотя бы чуть-чуть конфет, а? — Она сделала огромные жалобные глаза, надеясь смягчить сердце матери. — Ну я же только одну возьму! Ма-а-ама-а-а, пожалуйста!

Но нет. На этот раз родители были непреклонны. В их глазах она слишком "накосячила", и ни один из проверенных приёмов не сработал.

Тут Егор, тонко чувствуя момент, решил добавить ложечку "правды" в происходящее.

— Мам, борщ просто высший класс! — радостно сказал он, делая вид, что сам наслаждается каждой ложкой. — Анют, попробуй, это правда вкусно!

Анюта скривила такую рожу, что Егор не выдержал.

Тут не смогла она себя сдержать и просто психанула!

— Вот сам его и жри — Сестрёнка злостно сказанула!

— Ведь гадость сущая ваш борщ — Воскликнула она, на всех надулась.

Сложила ручки та в замок и отвернулась,

сквозь зубы брякнула в ответ — Что гады все они раз не дают конфет.

— Продекларировал Егор, глядя на реакцию сестрёнки.

А у той планка отношения мгновенно опустилась с позиции, чтоб ты провалился, до самолично бы убила! В эту минуту меж ней и братом не было и капли любви, а когда тот доел борщ, вытер кусочком хлебом тарелку, едва ли пальцы не облизал и со словами — Вот теперь можно и чай попить. — Потянулся за конфетами. Со дна ямы, в которой находилось её настроение что-то постучалось.

— Егор, — произнёс их отец, Пётр, решив вовремя остановить сына, пока дело не дошло до драки.

— Что, пап? — спросил Егор с самым невинным видом. — Я уже всё съел, — с невозмутимым лицом заявил он, скрестил руки на груди и нагло откинулся на спинку стула. — В отличие от некоторых, — бросил он короткий взгляд на сестру.

— Анюта, если тебе так противен суп, может, отдашь тарелку мне? — предложил он.

Но в Анюте уже взыграла жадность. Отдать тарелку? Ещё чего! Да не за что на свете! Только через её холодный труп — причём дважды упокоенный! Да именно дважды, потому что она дважды из мёртвых восстанет! Но ему, ничего, не отдаст! Она съест этот суп, если понадобится, даже до последней ложки, но не отдаст. И суп в тарелке стал исчезать с поразительной скоростью. Доев последнюю ложку, она, едва не рыгнув, приготовилась было вытереть руки о штаны, но под пристальным взглядом матери взяла салфетку.

А затем, привстав, потянулась к вазочке с конфетами. Отец, с лёгкой усмешкой, смилостивился и протянул ей одну маленькую карамельку. После чего встал, забрал оставшиеся конфеты и убрал их в шкаф на верхнюю полку.

— За что?! — спросила девочка, обиженная в лучших чувствах.

— За... — хотел было ответить парень, но бешеный взгляд матери заставил его благоразумно замолчать, и он прикусил язык, попивая чай.

— За поведение, барышня, — сказал Пётр. — И я очень надеюсь, что вы исправитесь к ужину, и мы сумеем вместе выпить чаю, а то конфеты свежие могут и зачерстветь, — полусолгал опытный целитель, наложив на конфеты чары стазиса. Эти чары не то что конфеты, они и человека могут сохранить в свежераненом виде на весьма долгое время, помогая целителю лечить раненых по очереди. Ведь исцелять свежее ранение и застарелое или загноившееся — это две большие разницы. Так что конфеты могли бы пролежать так неделю, оставаясь свежайшими. Но увы, Анюта этого не знала, не поняла и, в общем-то, даже не заметила. Поэтому до самого вечера она была просто-таки паинькой. Зато кое-кто другой заметил, понял и похолодел. Почувствовать, как на тебя накладывают чары, может любой маг, если, конечно, не пытаться специально скрыть наложение. А Егор, честно говоря, не подозревал, что деревенский врач может оказаться одарённым, — эта тема как-то даже не всплывала в разговорах или же он просто не обратил на неё внимания большая ошибка…