Некромант и Я. Повышение квалификации. Вечное

Национальный королевский банк Нодлута.

Был конец рабочего дня. Рубель торопился к ужину. На свою беду почтенный гном заглянул в отдел расчетов и переводов, откуда слышались донельзя счастливые похохатывания, а как известно, чужая радость портит пищеварение. Служащий прокрался вдоль стенки и заглянул за источающую звуки перегородку, где обнаружил не менее почтенного хоббита Мошну, сияющего, как новенький чар.

– Ой, таки не смейте делать мне печально своей довольной… лицом, – не сдержалось у Рубеля. – Что у вас тут такое случилось, что вы так сияете, будто этим вашим лицом сковородки для блинов мазали.

– Исключительно за ради ваших бисерных глаз отвечу, – раздулся светсферой Мошна. – Ничто так не влияет на хорошее настроение, как агентский процент.

– И какая сумма вас так глобально удовлетворила?

Вместо ответа отвратительно довольный хоббит написал клочке циферку с ноликами и показал два пальца. Выглядело оскорбительно, в том смысле, что завидно.

– Таки мне теперь стало печально, – снова не сдержалось у Рубеля, да и жаба давила нещадно.

– Ваша зависть греет мне сердце, – исключительно искренне отозвался коллега.

– И как вам такое обломилось?

– Перевод. С семейного счета на бюджетный счет расчетного центра информатория.

– И на сколько его купили?

– На полсуток, но задействовали почти все мощности и даже отключили городскую общественную сеть.

– Вы имеете намерение меня разыграть?

– Об чем вы, кто бы такими деньгами стал шутить.

– И кто это сделал? Академия?

– У вас, видимо, в ушах растет. Говорил же – семейный счет.

– Чей же? Не томите.

– Конфиденциальность наше всё, – серьезно сказал Мошна, а пальцы его, похожие на стынущие где-то дома колбаски, тем временем выводили по столу руну «ха».

* * *

Внекатегорийные маги в грязи не валяются? Это смотря какие и где. К примеру, я и на полигоне – валялась. Грязь была везде: в волосах, на лице, на одежде и медленно просачивалась под. Действие стимулятора, отхлебнутого из пузырька перед забегом, закончилось внезапно и сокрушительно. Ноги заплелись и последние пару метров я проделала ползком.

Тьма хранящая, как хорошо… Не холодно, температура вполне комфортная, нигде ничего не жмет и не давит. Меня так и тянуло сложить руки под голову и вздр-р-р… хр-р-р…

Веки тяжело моргнули раз, другой, щека сама собой примостилась на вытянутую ру-у-у…

– ХОЛИН! – орнул над ухом инструктварь.

Голова дернулась на знакомое сочетание звуков и вновь приникла к плечу, но эта темная скотина в новеньких форменных брюках со “стрелочками” мстила мне за мое прошлое ипическое сдатие нормативов при приеме на работу. Чтоб ему на ежа сесть, заразе.

– Холин! – вопил он, мельтеша модными туфлями у меня перед вяло хлопающими глазами. – Это не просто незачет, это позор! Полоса препятствий должна быть пройдена не меньше, чем за двенадцать с половиной минут, а вы тащились четырнадцать, Холин! Во время экзамена по физподготовке не нужно спать! Нужно бежать, Холин! Дома спать будете!

– А вы далеко живете? – Я подложила между плечом и щекой ладонь и стало вообще хорошо.

– И!.. Я? – опешил инструктор и дал петуха, желтого цвета носки в мелкий ромбик, выглядывающие из-под края брючин усиливали впечатление. – А вам зачем?

– Очень спать хочется. Я, вообще-то, и здесь могу, только не орите. Незачет? Ну хр… Хр-р-р… С-с-с… И-и-и…

– Холин!

– А? Что?

– Встаньте и освободите финишную!

Вот же луженая глотка… Отполза-а-а…

– Мастер Холин? – в узком поле горизонта обозрения появились еще одни ноги в форме и монструозных ботинках.

Я попыталась доглянуть до лица, но добралась только до середины туловища, потом в шее хрустнуло.

– О-о-о, – блаженно выдохнула я, возвращая себя прежнее положение, и спросила у левого ботинка: – А ты кто?

– Некромант-стажер Восточного Кай-Мо…

– Можешь не продолжать, я уже тебя люблю. Подай мастеру конечность, и я буду тебе конечно благодарна.

Стажерские руки оказались под стать ногам – большие, крепкие.

Влажно и с причмокиванием хлюпнуло. При чем как-то так, что и смутно незнакомый стажер, и инструктор, и даже местами я сама вогнались в краску.

Я провела по груди и бедрам, избавляясь от налипшего, подрыгала ногами, завалилась на плечистого молодца, но меня продолжало тянуть к земле как истинного некроманта..

– Держи меня. Я же соскальзываю. Ты тут откуда? Тоже с-с-с… сдавать?

Стажер был уютный, глаза неудержимо закрывались.

– Комиссар арГорни послал, – начал стажер.

– Он всех посылает, – умиротворенно повисая на сильном плече пробормотала я и пошла, куда повели.

– …за вами, чтоб я вас отвез…

– Домой? – встрепенулась я уже, по ощущениям, внутри транспорта, но глаза больше не открывались.

– Обратно в отделение, а то вы сами водить, это он сказал, не в состоянии…

– Умгм…

– А работать…

– Я поняла… А когда мы поедем?

– Так приехали уже.

– Да? Однако…

Тех минут полного отказа всех систем, пока мы ехали, организму хватило на перезагрузку. Глаза открылись, туловище, скрипя шарнирами и роняя комки подсохшей грязи, выбралось из магмобиля, ровно вошло в дверь отделения и навелось на комиссарские усы, как на маяк.

Мне вспомнилось, что где-то в кабинете было еще полпузырька волшебного средства для бодрости и гемоглобиновый батончик, но чтобы добраться туда, нужно было выдержать схватку с боссом.

– Гарпия, липка моя ненаглядная, тебя только подсушить и на постамент, чтоб фанаты и обиженные могли отблагодарить цветами и поношениями.

– Утречка, комиссар арГорни, постоите тут, пока я быстренько к себе и в душ сбегаю?

И побежала. Вернее, поволоклась.

Адское зелье почти сделало из меня почти человека, вампирская еда – почти адекватного. С бытовыми заклятиями у меня как не ладилось, так и продолжало, так что попытка чистки магическим путем лишь распределило имеющуюся на мне грязь ровным слоем. Похватав переодеться, я ломанулась в помывочную, распахнула любимую кабинку…

– Сапоги мне в рот, какой пе... за... Перья сзади!

Застигнутая в душе двухметровая детинушка целомудренно зашторилась… крыльями, но я успела насладиться видами. Запираться надо и вообще. Я дружелюбно попыталась компенсировать конфуз встречным предложением:

– А у меня тоже есть, показать?

– Сзади?

– Фу, пошляк. Крылья! Как звать?

– Говорил же, Кай, Кай-Моран. Стажер.

– А, так это ты? Какое счастье, что ты настоящий. А то у нас тут всякое бывает.

Я окинула жертву влюбленным взглядом. Хорош, паразит. Экая каланча. В черных глазах алые брызги. По всему остальному… тоже брызги. Каплями скатывались по могучим плечикам и торсу. Черные в синеву крылья двумя веерами прятали пикантное.

– Чудеса, – умилилась я. – Все ночные твои.

– Прям все? А не жирно?

– Жирно, но я щедрая. А еще у меня дети и я – и. о.

– По правилам…

– Я здесь закон!

– Гарпия, маму твою темную, я тебе сейчас покажу…

Став возник в дверях душевой, узрел стажера в перьях и меня, уже выбравшуюся из замызганной формы частью верхней части.

– Перья? – встрял парень. – Сзади?

– Идио... Идите работать! – рявкнул гном и захлопнул дверь.

– Он что, покраснел? – почему-то таинственно понижая голос уточнил Кай.

– Угу. Уважаю. Какой курс?

– Преддипломная.

– Ничего, выживешь. Я же выжила.