Некромант на пенсии. Шалость удалась!

— На, жуй, ведьма!

Через прутья решётки протолкнули грязную железную миску. Она с противным звоном шмякнулась на бетонный пол камеры, расплескав вокруг себя мерзко пахнущую субстанцию, лишь отдалённо напоминающую кашу.

— Эй, а повежливей нельзя?! С пожилым человеком как-никак общаетесь! — я вздохнула и уже тише проворчала: — «Жуй»… Было бы чем жевать…

На мои претензии никто не ответил — в коридоре снова осталось лишь затихающее эхо шагов и пустота.

Я подтянула под себя ноги, пытаясь уместиться на узкой койке, и мрачно уставилась на предложенный обед. Интересно, сколько должно пройти времени, чтобы я захотела ЭТО съесть?!

— Что я здесь вообще делаю? Хоть бы кто сказал!

С пола раздался противный писк, будто по стеклу провели ножиком.

— Ох, уж эти бабы! Ничего сами сделать не могут. Объясняю первый и последний раз, непонятливая ты моя! Ты ждёшь какого-то ужасно важного дядю-комиссара — я слышал, как стражники переговаривались и спорили, кто именно тебя поймал! Он придёт, немного поорёт, и, если повезёт, пойдём домой. А если не повезёт, то отправишься на костёр.

Я вскочила на ноги прямо на тахту, ища пути отхода.

— Это опять ты! Что тебе от меня нужно?! Уйди, говорю, и без тебя тошно… Ещё не хватало, чтобы ко всем прочим несчастьям, со мной дохлые крысы разговаривали!

— Это я-то дохлый?! — обиженно заявил серо-бурый крысёныш с облезлым хвостом, становясь в самый центр тюремной камеры и задумчиво почёсывая остатками фаланги в пустой правой глазнице. — На себя посмотри — тоже мне, красавица! Настоящая Элеонора отличалась хотя бы вежливостью! И она готовилась начать преображение в юную деву! А тебе это ни в жизнь не светит!

Я уже хотела открыть рот и высказать всё, что думаю об этой самой Элеоноре, тело которой сейчас занимала, как последняя фраза выбила из колеи.

— То есть, я могу снова стать молодой? — недоверчиво переспросила, глядя на умертвие сверху вниз.

— А то как же! — довольно кивнул грызун. — Снимаешь с шеи ожерелье, обеспечивающее ведьминскую силу, — и ты красотка!

Рука тут же потянулась к груди, туда, где лежал тяжёлый старинный кулон на металлической цепочке.

— ...Правда, если это сделать до того, как войдёшь в полную силу, то сразу умрёшь, — как бы между делом заметил крыс, сосредоточенно ковыряясь пальцем задней лапы в дыре на бетонном полу.

Рука тут же прекратила движение.

— Что ж ты сразу не сказал?! — возмутилась я.

— Так ты не спрашивала.

— Ну, знаешь ли…

В этот момент дверь в камеру распахнулась, умертвие прошмыгнуло куда-то в стену, а моему взору предстал эталон мужской красоты! Широкие плечи, узкий таз, волевое лицо с высоким лбом и пронзительным взглядом… Одного взгляда хватило, чтобы понять — начальник пожаловал.

Незнакомец оглядел меня с головы до ног и, кивнув своим мыслям, достал из-под мышки тонкую папку документов. И здесь бюрократия…

— Элеонора Томсон? Недавно инициированная ведьма, некромант, направленность дара — заговоры и проклятия, правильно?

— Нет, — совершенно честно ответила я.

— А вот ваш родовой знак говорит, что правильно, — усмехнулся мужчина. — Вы знаете, что вас ждёт за незаконную деятельность и наведение приворота на мэра города?

— Говорю же, это не я!

— Конечно, мэр же сам себе намешал настойку из дикого ядовитого гискуса, а потом до одури влюбился и воспылал страстью к поломойке…

— Именно так, — голос звучал уже не так уверенно, но сдаваться я не собиралась.

— Что ж, посмотрим, — он захлопнул папку и ещё раз просканировал меня взглядом сверху донизу. — К счастью для вас, мэр не стал писать заявление и сделал всё, чтобы замять это дело… Так что на данном этапе привлечь мы вас не сможем. Но… — он придвинулся ближе ко мне и, угрожающе понизив голос, предупредил: — запомните, Элеонора, — с этого дня я назначен начальником полицейского управления Ривендаля. Одно неверное движение — и я лично отправлю вас в казематы, а оттуда ведьмам только одна дорога — на костёр посреди городской площади. С этого дня будете под моим неусыпным контролем. Понятно?

— Д-да… — проблеяла я.

— Отлично, — кивнул комиссар. — А теперь уходите.

Я сглотнула, а он круто развернулся на каблуках и первым пошёл к выходу, напоследок громко хлопнув дверью.

Некоторое время пришлось стоять неподвижно, чтобы восстановить бешеное сердцебиение. То ли мужик чересчур красивый был, то ли просто тахикардия. Чай, не в тело девушки попала!

Через пятнадцать минут я оказалась на улице, дверь в полицейское управление захлопнулась за спиной, а из ближайшего канализационного люка выполз всё тот же грызун.

— Что ж, значит, повезло! Но однако беда с тобой… Ой, беда! — заголосил он на всю улицу. — Как же теперь ворожить-то будем?!

— Никак не будем, — хмуро ответила я, направляясь в сторону кладбища. — Слышал, что следователь сказал? Следить за мной начнёт!

— Как это не будем?! А как ты в полную силу войдёшь без ворожбы-то? Не обретёшь полной силы — не получишь молодости. Не достанется молодости — помрёшь через полгода. И опять мне новую хозяйку искать… Ой, беда-то…

Расстроенно качая головой, полуразложившийся грызун потопал впереди, показывая дорогу. А я, ошарашенно похлопав глазами и прихрамывая на одну ногу, пошла за ним, потому что в пылу борьбы, при аресте, где-то потеряла тапочек, и думала о том, насколько же я невезучая! Вот полгода пройдёт, и могу полностью отдать концы, без права на восстановление! А ведь едва-едва жить начала…

Подумать только — ещё вчера всё происходящее здесь показалось бы лишь дурацким сном…