Некромеханик: Книга 1

Говорят, что Смерть незрима и легка как перышко. Сегодня я узнал, что это не так. У Смерти тяжелая, шаркающая поступь. От нее разит гнилой плотью, засохшей кровью и аммиаком. У Смерти нет косы, лишь длинные и ржавые когти. Она только что закончила сдирать кожу с Маркуса и теперь идет прямо на меня. Неотвратимая. Неуязвимая. Голодная.

Я бегу по лабиринту из темного камня и древнего металла, задыхаясь от боли, заставляя двигаться гудящие от усталости ноги. Где-то за спиной слышны пронзительные женские вопли. Это Элара, огненная ведьма и самый опытный член нашего отряда. Судя по хрусту раздираемой плоти, сейчас ее медленно рвут на куски. Я бегу, проклиная всех богов и собственную глупость.

Тьма встретила меня могильной тишиной.

***

— Кайл, ты уверен, что это съедобно? — Маркус ткнул кинжалом в котелок, где булькала густая коричневая масса. — Выглядит как то, что осталось после того, как кто-то переварил башмак.

— Если не нравится, можешь жевать свой паек, — огрызнулся я, помешивая варево. — Остальные не жалуются.

— Потому что у остальных подошва вместо языка, — Маркус ухмыльнулся, но все равно протянул миску. Невысокий, жилистый парень с вечно насмешливыми глазами. Воришка ранга D, лучший взломщик в нашей маленькой группе. Был лучшим.

Элара фыркнула, отхлебывая из своей порции:

— Хватит ныть, Марк. С голодухи не помрешь, у Кайла золотые руки. Тем более мы почти закончили.

Она сидела у стены, поджав длинные ноги в кожаных штанах. Пиромантка ранга C, рыжая, как пламя, которое она призывала. Всего двадцать восемь, а уже руководила нашими вылазками. Опыт, связи, мозги. Виктор Хольм формально был лидером группы, но все мы знали, кто тут на самом деле принимает решения.

— «Клык» оправдал ожидания? — спросил я Элару, пытаясь скрыть неловкость. Я был самым младшим в отряде. Двадцать лет, ранг E, класс Оруженосец. Повар, носильщик, приманка в крайнем случае. Не герой, это уж точно.

— Средненько, — Элара пожала плечами. — Пара неплохих кристаллов, немного алхимических компонентов. Хватит, чтобы окупить экспедицию и остаться в небольшом плюсе. Ничего выдающегося.

Горнило «Клык Старика» располагалось в холмах к северу от Калдхейма, столицы Вольного Королевства Ралтор. Старые каменоломни, заброшенные лет двести назад, когда рабочие наткнулись на что-то в глубине. Что именно — никто точно не знал. Записи потерялись во времени. С тех пор Горнило периодически зачищали группы искателей. Монстры — каменные жуки, пещерные гекконы, иногда заблудившийся скальный тролль — ничего особенного для опытных бойцов. Рутина.

Тогда я еще не знал, что рутина станет кошмаром наяву.

— Эй, Виктор нашел что-то, — Тесса, наш следопыт, поднялась от дальней стены, где изучала трещины в камне. Высокая женщина за тридцать с короткими темными волосами и шрамом через левую бровь. Молчаливая, но смертельно эффективная с луком. — Говорит, там скрытый проход.

Элара нахмурилась:

— Скрытый? Это Горнило зачищали уже сто раз. Как мы могли что-то пропустить?

— Виктор настаивает, — Тесса пожала плечами. — Сам посмотришь.

Мы собрали вещи и двинулись через извилистые коридоры каменоломни. Фонари Маркуса отбрасывали прыгающие тени на стены, исписанные выцветшими символами рабочих гильдий. Воздух пах влажным камнем и застоявшейся водой. Обычно. Привычно.

Виктор стоял у массивной стены в одной из боковых штреков. Высокий блондин с идеальной осанкой аристократа и самодовольной улыбкой на точеном лице. Ранг D, класс Дуэлянт — фехтовальщик с претензией на благородство. Младший сын какого-то барона, искавший славы и денег на жизнь, достойную его статуса.

— Смотрите, — он махнул рукой в перчатке на стену. — Здесь должен быть проход.

— Должен? — Элара прищурилась. — На каком основании?

— Интуиция, — Виктор постучал по камню рукоятью рапиры. — Звук пустой. И посмотри на эти отметины. Кто-то замуровал этот участок позже основной кладки.

Он был прав. Даже я, с моим скромным опытом, видел разницу. Более свежий раствор, чуть другой оттенок камня. Кто-то специально закрыл этот путь.

— Может, не просто так, — пробормотал Маркус. — Когда в Горниле что-то замуровывают, обычно есть причина.

— Причина в том, что там может быть нечто ценное, — Виктор уже вытаскивал из ранца небольшую банку с алхимическим растворителем. — Элара, прожги здесь дыру. Проверим, что внутри.

Элара колебалась. Я видел по напряжению в ее плечах — она чувствовала то же, что и я. Что-то было не так. Воздух стал холоднее. Медальон отца, висевший у меня на шее под рубахой, неприятно нагрелся, хотя никогда раньше так не делал.

Но Виктор уже принял решение. А Виктор платил. Виктор имел связи. Виктор был из тех, кто не привык, чтобы ему возражали.

— Отойдите, — бросила Элара и выставила вперед руки.

Воздух задрожал от жара. Между ее ладонями возникло алое пламя, собравшееся в плотный шар размером с кулак. Она направила его на стену — и камень начал плавиться, словно воск под летним солнцем. Тошнотворный запах паленого камня и что-то еще, металлическое и острое, забил ноздри.

Когда пламя угасло, в стене зияла дыра размером с человека. За ней была тьма.

Абсолютная, густая, непроницаемая тьма, которую не пробивал даже магический свет наших фонарей.

— Ну что, — Виктор шагнул к проему, и его голос звучал слишком весело. — Посмотрим, что спрятали предки?

Мы спустились в неизвестность.

***

Первое, что поразило — это стены.

Не грубый камень каменоломен, исписанный метками инструментов. Это был гладкий, полированный металл черного цвета, который поглощал свет наших фонарей. На ощупь — холодный, но не просто холодный, а такой, что прикосновение оставляло неприятное покалывание в пальцах. По поверхности тянулись тонкие линии — узоры? Письмена? Что-то, чего я не мог понять, но что заставляло глаза скользить мимо, отказываясь фокусироваться.

— Предтечи, — прошептала Элара, и в ее голосе я услышал что-то, чего никогда раньше не слышал. Страх.

Мы шли по широкому коридору. Наши шаги гулко отдавались от стен, эхо множилось и искажалось, создавая иллюзию, что за нами идет целая армия. Воздух был сухим, холодным и пах озоном — как после грозы. И еще чем-то. Тленом. Старой, очень старой смертью.

— Невероятно, — Виктор шел впереди, водя фонарем по стенам. — Настоящие руины Предтеч. Здесь, под носом у всех искателей Ралтора. Мы станем знаменитыми! Богатыми!

— Или мертвыми, — буркнул Маркус. — Предтечи не строили музеев, Виктор. Все их сооружения были с подвохом.

— Именно поэтому мы будем осторожны, — отмахнулся Виктор, но я видел алчный блеск в его глазах. Он уже воображал, как возвращается в Калдхейм героем, как его принимают в салонах аристократии, как растет его ранг.

Коридор разветвлялся. Тесса изучала следы — или их отсутствие.

— Никого, — сказала она тихо. — Здесь не ступала нога монстра сотни, может, тысячи лет. Пыли много, но она нетронута.

— Может, защитные руны? — предположила Элара. — Предтечи умели отпугивать тварей.

— Или здесь просто нет ничего живого, — мрачно добавил Маркус.

Мы выбрали правый проход. Медальон жег кожу через ткань рубахи, но я молчал. Что я мог сказать? Что древняя безделушка моего мертвого отца вдруг стала горячей? Меня бы подняли на смех.

Коридор привел нас в зал.

Огромный. Потолок терялся в темноте где-то далеко наверху. Стены покрывали барельефы — гротескные фигуры, нечеловеческие, с множеством конечностей, непропорциональными головами и телами, которые казались сплетением плоти и механизмов. Они сражались, убивали друг друга с той жестокостью, которая заставляла содержимое желудка подступать к горлу. Под ногами — пол из того же черного металла, испещренный трещинами.

В центре зала лежали кости.

Множество костей. Скелеты гуманоидов, зверей, существ, которых я не мог идентифицировать. Все изломанные, раздробленные, раскиданные, словно кто-то устроил здесь бойню, а потом забыл убрать трупы. И на костях, на стенах, на полу — темные пятна. Очень старая кровь, ставшая почти черной.

— Что здесь произошло? — прошептала Тесса.

— Ничего хорошего, — Элара медленно обвела залом взглядом. — Виктор, я думаю, нам стоит вернуться. Сейчас. Пока не поздно.

— Не будь трусихой, — огрызнулся Виктор. — Посмотри вокруг! Это сокровищница! Если мы найдем хоть один работающий артефакт Предтеч, мы...

Он не закончил.

Из дальнего конца зала донесся звук.

Шарканье. Медленное, тяжелое, как будто кто-то волочит по металлу что-то очень тяжелое и твердое.

А потом — запах.

Боги, этот запах. Гнилое мясо и что-то металлическое, едкое, резавшее ноздри и заставляющее слезиться глаза. Запах разложения и смерти, концентрированный до такой степени, что он был почти физически ощутимым.

— Бегите, — выдохнула Элара. — Бегите сейчас же!

Но было поздно.

Оно вышло из тьмы.

***

Сначала я увидел силуэт. Высокий — больше двух метров. Широкие плечи, непропорционально длинные руки. Он напоминал человека, но... искаженного. Неправильного.

Потом свет наших фонарей упал на него, и мой разум отказался принимать увиденное.

Безумная пародия на гуманоидную форму, сотканная из кошмара. Тело покрывали полосы засохшей плоти, обтягивавшей остов из темного, покрытого ржавчиной металла. Руки заканчивались не кистями, а длинными, похожими на ножи когтями. Ноги были сочленением механики и гниющих сухожилий. А лицо...

У него не было лица. Только металлическая маска, гладкая и безликая, с двумя прорезями для глаз. В прорезях светилось тусклое, больное красное свечение — не пламя, нечто другое, холодное и мертвое.

Существо сделало шаг. Металл его ноги заскрежетал по полу. Потом еще шаг. Медленно. Неспешно.

Оно не торопилось. Не пыталось заговорить или зарычать. Откуда-то из глубины сознания поднималась волна тошнотворного, парализующего ужаса.

— Элара! — крикнул Виктор. — Жги его!

Элара уже действовала. Ее руки вспыхнули пламенем, и огненный шар величиной с голову метнулся к существу. Жар был такой, что я почувствовал его даже на расстоянии десяти шагов. Заклинание, способное расплавить камень.

Существо подняло руку.

Огонь ударил в ладонь — и погас. Просто исчез, словно его и не было. Не рассеялся, не потух постепенно. Исчез.

Элара выругалась и метнула второй шар. Потом третий. Существо поймало их с той же легкостью, с какой я ловил мяч в детстве. Пламя гасло при контакте с его плотью.

— Бегите! — взвыла Элара. — Я задержу его!

— Элара, нет! — крикнула Тесса, но было поздно.

Ведьма шагнула вперед, и все ее тело вспыхнуло пламенем. Огненный доспех, высшая форма боевой магии пироса. Жар был такой, что воздух задрожал. Она метнула в существо копье из чистого пламени, способное пробить броню тяжелого рыцаря.

Существо даже не увернулось.

Копье вонзилось ему в грудь — и застыло. Пламя лизнуло металл и плоть, но не причинило вреда. Ни капли вреда.

А потом существо пришло в движение.

Быстро. Невозможно быстро для чего-то такого крупного и тяжелого. Один прыжок — и оно было рядом с Эларой. Коготь взметнулся. Опустился.

Элара попыталась отпрыгнуть, но была слишком медленной.

Коготь вонзился ей в живот. Вспышка крови — ярко-красной, почти светящейся в свете пламени. Элара закричала — пронзительно, отчаянно. Она упала на колени, зажимая руками рану, из которой фонтаном хлестала кровь.

Существо наклонилось над ней. Издало звук — хриплый, булькающий, как будто кто-то пытался дышать через горло, заполненное водой. Смех? Это был смех?

— БЕГИТЕ! — прохрипела Элара, и ее голос разорвал транс, сковавший нас.

Мы побежали.

Маркус первым рванул к выходу. Тесса была рядом, выхватывая на бегу лук. Виктор отстал — споткнулся о кость и упал. Я обернулся, хотел помочь ему подняться.

Тесса крикнула:

— Кайл, оставь его! Беги!

Но я уже бежал обратно. Протянул руку Виктору. Он схватился, тяжело дыша, глаза расширены от ужаса.

А за его спиной я увидел, как существо вонзило когти в тело Элары и начало... снимать. Кожу. Медленно, методично, словно разделывая тушу. Элара еще кричала. Боги, она еще была жива.

Я потащил Виктора к выходу. Мы неслись по коридорам, не разбирая пути. Направо, налево, еще направо. За спиной слышался лязг металла по металлу. Шарканье. Это существо шло за нами.

Не бежало. Шло. Спокойно и неторопливо.

Потому что знало: нам некуда деться.

***

Бег превратился в кошмар. Коридоры множились, разветвлялись, петляли. Стены были одинаковыми — тот же черный металл, те же непонятные символы. Я потерял ориентацию через минуту. Мы просто бежали, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этой твари.

Маркус впереди. Тесса рядом со мной. Виктор... Виктор где-то позади. Я оглянулся и увидел его, задыхающегося, отстающего.

— Быстрее! — крикнул я ему.

Он не ответил. Просто рванул в боковой проход, который мы пробежали мимо.

— Виктор! — завопила Тесса. — Куда ты?!

Но он уже исчез в темноте.

Мы замерли на секунду. Прислушались. Откуда-то сзади донесся вопль Маркуса. Короткий, захлебнувшийся, оборвавшийся так резко, что во рту стало кисло.

— Он поймал Маркуса, — прошептала Тесса. Ее голос дрожал. — Кайл, он поймал Маркуса, и теперь...

Хруст костей. Влажный, мерзкий звук разрываемой плоти. И снова этот булькающий смех.

— Бежим, — я схватил Тессу за руку и потащил дальше.

Мы петляли по коридорам, пока я не потерял счет поворотам. Легкие горели. Ноги налились свинцом. Но останавливаться было нельзя.

А потом мы наткнулись на веревку.

Нашу веревку. Ту, по которой мы спускались. Она болталась у отверстия в потолке, уходя вверх, к спасению, к жизни, к...

Конец веревки был обрублен. Ровный срез. Кто-то перерезал ее.

Виктор.

Этот ублюдок бросил нас. Поднялся первым и перерезал веревку, чтобы выиграть время. Пожертвовал всеми нами ради своего спасения.

Тесса смотрела на обрубок веревки, и ее лицо было белым как мел.

— Он... он перерезал... Кайл, что нам делать?

Я не знал. Боги, я не знал. Мне было двадцать лет, я был никем, самым слабым звеном группы, и теперь...

Шарканье. Ближе. Гораздо ближе.

— Ищи другой выход, — сказал я, и мой голос прозвучал удивительно твердо. — Должен быть другой выход.

Мы побежали снова. Коридор, поворот, еще коридор. Мимо очередного зала, мимо комнаты, заполненной какими-то баками с мутной жидкостью. Мимо двери, которая была выбита изнутри — металл искорежен, словно по нему прошлись гигантские лезвия.

А потом — крик.

Тесса. Она споткнулась о что-то, упала. Я обернулся, побежал к ней.

Существо вышло из бокового прохода.

Прямо между мной и ней.

Тесса попыталась встать, но ее нога подвернулась. Она схватилась за лук, выхватила стрелу. Выстрелила с расстояния трех шагов. Стрела вошла существу в грудь по самое оперение.

Оно даже не дрогнуло.

Потом шагнуло к ней. Коготь взлетел и опустился. Тесса не успела даже закричать. Горло было перерезано одним движением. Кровь фонтаном брызнула на стены, на пол, на меня.

Я стоял, парализованный ужасом, неспособный пошевелиться. Существо подняло голову и посмотрело на меня. Красное свечение в прорезях маски. Изучающее. Оценивающее.

Потом оно шагнуло ко мне.

Я развернулся и побежал.

***

Не знаю, сколько я бежал. Время потеряло смысл. Была только боль в груди, жжение в легких, тяжесть в ногах. И страх. Первобытный, животный страх, который гнал меня вперед, когда тело уже отказывалось подчиняться.

Коридор вывел меня в еще один зал. Огромный, с высоким потолком, терявшимся в темноте. Здесь тоже была бойня — следы древней резни покрывали стены и пол. Но главное было в центре.

Массивные двери — не обычные, а огромные, метров пять в высоту. Из того же черного металла, покрытого узорами. Двери были выбиты изнутри. Створки искорежены, словно по ним изнутри била чудовищная сила. На металле — глубокие борозды, как будто от гигантских когтей или лезвий.

За дверями была комната.

Я вбежал туда, не думая, просто пытаясь найти укрытие, любое укрытие.

Внутри — разруха. Стены исполосованы следами яростного насилия. Пол завален обломками — металла, кристаллов, чего-то, похожего на окаменевшую плоть. И повсюду — странные кости, словно сделанные из металла. Множество скелетов в истлевших лохмотьях одежды, чьи изувеченные останки лишь отдаленно напоминали человеческие.

В центре комнаты стояла машина.

Огромная, размером с карету. Сплав черного металла и чего-то органического — трубок, напоминающих жилы, поверхностей, похожих на слишком гладкую кожу. К машине подходило множество кабелей, уходящих в стены, в пол, в резервуары по периметру комнаты. Резервуары были прозрачными — или были прозрачными когда-то. Теперь стекло мутное, покрытое трещинами. Внутри — остатки какой-то жидкости и что-то еще, тёмное и аморфное, что я не хотел рассматривать слишком внимательно.

Машина была мертва. Я чувствовал это. Она не гудела, не светилась, не жила. Но в ней было что-то... ждущее. Спящее.

Саркофаг. Это слово пришло мне в голову само собой, хотя я не знал откуда. Так выглядели древние погребальные камеры, только вместо камня — металл и маготехнология.

Шарканье за спиной.

Я обернулся.

Существо стояло в дверном проеме. Смотрело на меня. Наклонило голову набок — движение почти человеческое, почти любопытное.

Потом шагнуло в комнату.

Я отступил. Спиной почувствовал холодный металл Саркофага. Некуда бежать. Некуда деться.

Существо подняло коготь.

И я понял, что сейчас умру.

Ужас был таким сильным, что стал почти спокойствием. Принятием. Мне было двадцать. Я был никем. Последний из мертвого клана, неудачник, таскавший котелки для настоящих героев. Моя жизнь не имела значения. Никто не будет горевать. Виктор уже, наверное, рассказывает в Калдхейме, как вся группа погибла при обвале, и как он героически выбрался один.

Коготь взметнулся.

Я закрыл глаза.

Коготь опустился — и полоснул по моей ноге, разрывая ткань штанов и кожу. Боль вспыхнула огнем, острым и ярким. Я упал, прижимая руку к ране. Кровь хлестала между пальцев, горячая и липкая.

Существо остановилось. Наклонило голову. Посмотрело на мою кровь, капающую на пол. Потом на Саркофаг позади меня.

Издало звук — низкий, вибрирующий, как будто что-то огромное запело под водой.

И отступило.

Просто развернулось и ушло обратно в коридор, его шаги затихали в темноте.

Я не понял. Почему оно не убило меня? Почему...

Медальон на груди обжег кожу. Я схватился за него через рубаху и дернул. Цепочка порвалась. Медальон выпал мне на ладонь.

Он светился.

Тусклым красным светом, пульсирующим в такт моему сердцебиению. Символы на медальоне, которые я считал просто декоративным узором, вспыхнули и ожили. Те же символы, что на стенах. Те же, что на Саркофаге.

Саркофаг ответил.

Низкий гул наполнил комнату. Металл завибрировал. По поверхности машины побежали линии света — того же красного оттенка, что и медальон. Резервуары по периметру вдруг ожили — жидкость внутри забурлила, засветилась призрачным светом.

Я попытался отползти, но нога не слушалась. Кровь все текла, размазываясь по полу. Моя кровь коснулась основания Саркофага.

Машина взвыла.

Передняя панель разъехалась, открывая внутреннее пространство. Там было темно. Темнее, чем просто отсутствие света. Темнота, которая двигалась, дышала, звала.

Из Саркофага протянулись щупальца. Не металлические — живые. Черные, скользкие, покрытые чем-то вроде слизи. Они обвили мои лодыжки, запястья, потянули внутрь.

Я попытался сопротивляться. Вцепился в пол, царапая металл ногтями. Бесполезно. Щупальца были невероятно сильными. Они затащили меня в Саркофаг, и створки начали закрываться.

Последнее, что я увидел — свой собственный медальон, лежащий на полу в луже моей крови. Он все еще светился.

Потом темнота поглотила все.

***

Боль.

Не обычная боль от раны или удара. Это была боль на уровне, который я не знал, что возможен. Каждая клетка тела горела. Кости таяли. Мышцы разрывались и сплетались заново. Кожа растворялась и восстанавливалась.

Я кричал, но не слышал собственного голоса. Я пытался двигаться, но не чувствовал тела. Была только боль и тьма, и что-то, вливающееся в меня. Что-то чужое. Холодное. Металлическое.

И голос.

Не слова — я не мог разобрать слов. Это были импульсы, образы, ощущения. Что-то древнее шептало мне из глубин, из места за пределами реальности.

Оно показывало мне видения.

Армии. Огромные, бесчисленные, растянувшиеся до горизонта. Но не армии людей. Армии конструктов — гротескных сплетений плоти и металла, каждый уникален, каждый ужасен. Они двигались как единое целое, управляемые одной волей.

Города. Величественные спирали света и кристалла, парящие в небе. Они горели. Падали. Разбивались о землю, оставляя после себя лишь кратеры.

И фигура.

Она стояла на поле боя, окруженная горами трупов. Доспех из черного металла и живой плоти. Левая рука — не рука, а живой клинок, капающий кровью. Вокруг фигуры роились конструкты — ее творения, ее дети, ее оружие.

И глаза. В прорезях шлема — те же красные огни, что у существа, убившего мою группу.

Это был я.

Или то, чем я должен был стать.

Видение раскололось. Боль усилилась. Я почувствовал, как что-то в моей левой руке ломается, перестраивается, становится другим. Кости твердели, превращаясь в металл. Мышцы сплетались с чем-то искусственным. Кожа... кожа была уже не кожей.

Шёпот усилился. Настойчивый. Требовательный.

ПРИМИ.

ВОССТАНЬ.

Я хотел отказаться. Хотел оттолкнуть это видение, этот дар, эту проклятую судьбу. Но у меня не было выбора. Саркофаг уже запустил процесс. Изменения были необратимы.

Я чувствовал, как что-то во мне ломается. Не тело — нечто глубже. Что-то фундаментальное, что делало меня Кайлом Дреном, последним сыном павшего клана.

И на его месте рождалось что-то другое.

Нечто холодное. Нечто голодное. Нечто равнодушное, изучающее мир холодным и бесстрастным взглядом.

Последняя вспышка боли была такой сильной, что разум не выдержал. Я провалился в темноту, более милосердную, чем все, что было до этого.

В темноту без снов, без памяти, без надежды. И в этой темноте я умер.

Чтобы проснуться чем-то совсем другим.