Некровибрацио

[1]

Тоской порочной упоен,

В чертогах хладных я блуждала,

И дух мой, тленом зачумлен,

Зерцала тьмы отображала.

И на распутье бытия,

Где гаснет свет и меркнет разум,

Явился мне — в огне червья —

Асмодей, павший гордым глазом.

Перстами, грубыми как сталь,

Моих ушей коснулся нежно:

И смолкла мира магистраль,

И стало сердце безнадежно.

И вняла я небес проклятье,

И крик распятых в бездне сил,

И шепот гнили, и заклятье,

Что ад в подземиях взрастил.

Моих зениц коснулся он,

Как пелена — его десница:

И явь сменил полночный сон,

И стала зоркой я, как львица,

Что видит яд в святой крови,

И ложь в улыбке, смрад в букете,

И пепел призрачной любви,

И тень скелета во всяком свете.

И он к рукам моим прильнул,

И вырвал кости, жизнь и силу,

И хлад могильный в них вдохнул,

Чтоб превращать весь мир в могилу.

И в пальцы мертвые мои,

Вложил он когти из булата,

Чтоб рвать союзы и любви,

И брать со всех двойную плату.

И он мне грудь рассек когтём,

И сердце вынул ледяное,

И вместо сердца — прах с углем,

И мрак, и варево чумное.

И я в беспамятстве лежала,

Как труп средь выжженной земли,

И бездна пасть свою разжала,

И черви к телу поползли.

И глас Асмодея воззвал:

«Восстань, о Тень! внемли и властвуй!

Твой час погибели настал,

Иди же в мир и в нем несчастствуй!

Смущай умы, трави рассудок,

Неси раздор и холод льдистый,

И до последнего конца

Будь верной тьме, моей и чистой!»