Нелегальный студент призрачной академии

— Добро пожаловать! Здраствуйте, дорогие друзья. Это я, Лутчен Мюя и мы находимся в самом загадочном и таинственном месте региона Бурха. Здесь находится наш сегодняшний объект - бурханский дворец. Многие, наверно и не слышали о таком.

Это удивительно, друзья. Вокруг глухой лес. Сюда не ведёт ни одна дорога. Наша съёмочная команда шла пешком, прежде чем оказалась здесь. Сегодня мы постараемся открыть все тайны мистической постройки затеряной в глубинах тёмной чащи.

— Оу, кажется у нас приглашённые гости - семья Пабаля. Хлавьис Пабаля, его дочь Флабина и сын Гличь. А где-же ваша прекрасная жена?

Прекрасный, как вампир с обложки любовного романа мужчина ответил, ослепительно улыбаясь.

— У нас только что родился седьмой. Моя жена находится дома и отдыхает.

— Какая замечательная новость! Поздравляем семью Пабаля! Ну же, как настроение?

Ведущий передал слово старшей дочери.

— Великолепно! Словами не передать. Я чувствую мистическую энергию этого места.

Высоченный оператор присел, стоя на полусогнутых ногах, что бы с нужного ракурса снять лицо миниатюрной девушки.

— Вы что-то ощущаете? Что-то за гранью человеческого восприятия? — Спросил ведущий.

— У этого места очень низкие вибрации. Я слышу шёпот адских сущностей.

— Неужели в вас просыпается отцовский дар?

— Не знаю. Я с детства слышу странные голоса и была удивлена, что другие их не слышат.

— Мы не слышим. Вы ведь поможете нам - услышать то что готовы поведать духи?

— Конечно! — С готовностью воскликнула Флабина.

Все лучились наигранной радостью. И несли мракобесный бред.

Оператор старался не наводить камеру на лицо сына Хлавьиса. Гличь слишком откровенно был незаинтересован в происходящем.

— Стоп! Снято! — Крикнул ассистент.

— Он портит мне кадр! — Возмутился ведущий — Хлавьис, зачем ты его приволок? Он бесполезен!

Это он о Гличе.

— Ты сам сказал, что нужна смазливая мужская мордашка.

За кадром, все сбрасывали маски. Куда-то девались улыбки и обнажалась истинная суть.

— Твой младшенький - абсолютное бревно.

Младшенький? Вообще-то - средненький. Среди семерых детей скандального многодетного экстрасенса, он - четвёртый.

Гличь терпеть не мог семейный бизнес. Но и позволить себе рассориться с семьёй тоже не мог. Отец сказал прийти - он пришёл. Но активно учавствовать в этом цирке? Увольте.

Группа расположилась на опушке леса со всем оборудованием. Нужно признать - это место и впрямь казалось каким-то жутким. Был вечер - солнце уже почти скрылось за горизонтом. Лес молчал и лишь одна кукушка нарушала тишину.

Рядом возвышалось четырёхэтажное здание, глядящее на копошащихся внизу людей чёрными провалами окон. Оно было огромным, особенно дико смотрелось в этой безлюдной местности где на сотню километров вокруг - несколько сёл, да один городишко на девять тысячь человек.

Здание нашли примерно восемдесят лет назад, гоняясь за сбежавшими с лесопилки заключёнными. Кто его построил? Когда? - Тайна покрытая мраком.

Оно было слишком роскошным: четыре этажа, впечатляющая длина с ризолитами и небольшими башнями выступающими из фасада - они добавляли к высоте по два этажа., С галереей, баллюстрадами, а также прочими архитектурными финтиклюшками, которые безбожно раздували смету.

Самое загадочное - здесь никогда не прокладывали никаких дорог. Сложный рельеф местности не позволял проехать даже допотопной телеге. Какими путями везли сюда стройматериалы? - Ответа не найдено.

Гличь задрал голову. Ему всё время казалось, что кто-то смотрит на него оттуда - из темноты окон.

— Отойдём-ка, — сказал отец, хватая его за плечо и утаскивая в укромный уголок.

— Я позвал тебя не для того что бы ты щёлкал клювом! — Зашипел он, едва они отдалились от съёмочной команды.

— Ты сказал: постой и поторгуй лицом - от тебя больше ничего не требуется! — Возмутился в ответ Гличь — У меня нет таланта дурить людей.

— Зато есть талант транжирить мои деньги! — Шёпотом заорал на него отец — Соберись сейчас же! Или останешься дома и не уедешь обратно в Канстэлу! Посмотрим как ты оплатишь билет, визу и ещё два года обучения. На чьи деньги ты шастаешь по заграницам? Подумай.

Гличь поморщился. Ну вот опять. Отец нашёл его больное место и постоянно давил на эту мозоль. У Глича, в жизни было два желания: свалить, забыв родину как страшный сон и уехать туда, где его не знают как сына эстрасенса (это ведь стыдоба - быть роднёй шарлатана).

Что бы свалить нужны были деньги - много денег. Услуги миграционных адвокатов и образование стоили совсем недёшего.

Гличь был не готов к честному труду на родине, где за копейки работодатели (скорее - рабовладельцы) драли с работников три шкуры. На обучение за границей, по прикидкам, он накопил бы к пенсии. Это если вести праведный образ жизни. Так-то на родине работы завались: разной и интересной. Хочешь - становись рекетиром, хочешь - мошенником. Можно создать свою секту или на худой конец - пойти попрашайничать, захватив с собой накачанного дурью младенца - не обязательно даже своего.

— Чёль! — Позвал отец гримёра пытающегося поджарить сосиску зажигалкой — Хватит страдать хернёй! Приодень моего паскудника поэффектней и сделай макияжь, что б был на ведьмака похожь!

Отец обещал, что не будет его наряжать как чучело, но ведущий был против присутствия на съёмочночной площадке всяких отвратительных нормисов.

По сравнению с Флабиной, наряженой как готическая лолита, Гличь и впрямь выглядел обычным городским задохликом в спортивках.

— И сними ты эту кепку! — крикнул отец, срывая её с головы отпрыска и отвешивая ему подзатыльник. Под кепкой обнаружились торчащие в разные стороны тёмно-каштановые кудри.

Недовольный гримёр, захватив чемоданчик и жуя недожареную сосиску, подошёл к ним.

— А чо вы его раньше не переодели? — Спросил он, тыкая вилкой в Глича.

— Тебе какое дело? — Спросил Хлавьис, агрессивно — Давай, работай.

Лутчен, пшикая на себя спреем от комаров, крикнул.

— Чёль! Намажь ему белил на морду побольше! И черноты под глазами! Пусть впечатляет внешним видом, раз не может двух слов связать!

Гличь открыл рот, что бы возразить, но передумал.

«Эй, я буду похожь на столичного торчка!» — Хотел завопить он. Но он боялся Лутчена и старался не привлекать его внимание.

Отец ушёл к ведущему и Гличь попал в грубые руки гримёра. Тот его дёргал и вертел, пытался раздеть прямо в поле зрения сьёмочной команды (ты ж мужик - чего стесняешься как баба?). Потом, нарядив его как подмастерье сутенёра, начал красить. Это был ад, потому что он красил, но ему не нравился результат - он всё смывал (по ощущениям Глича - вместе со слоем кожи). И так несколько раз.

Из рук садиста его спас отец, прикрикнув на Чёля.

— Чего ты там с ним копаешься? Скоро солнце сядет!

Чёль недовольно цыкнул языком, густо намазюкал его глаза углём и наконец - отпустил.

Гличь хотел заплакать и прикрыться. Тесные латексные штаны везде жали, особенно в ээээ…деликатных местах. Неприличный вырез костюма с перьями на воротнике, открывал вид на его грудь, которую щекотали и обжигали холодом цепи с сатанинскими крестами.

Он конечно не девушка, но чувствовал, что его обесчестили.

Отец и ведущий выглядели примерно также - это слабо утешало.

К нему подошла сестра и оглядев скептическим взглядом, прокомментировала:

— Я б тебе не дала. Сделай лицо плохого мальчика и заработай семье денег, иначе в этом наряде тебя придётся отдать в бордель.

Гличь шмыгнул носом и прихлопнул прильнувшего к его груди комара.

Почему он родился сыном экстрасенса? Ещё и ненастоящего.

Основные съёмки начались, когда солнце почти упало за горизонт. То что сняли раньше - пробные кадры, репетиция.

— Только попробуйте запороть мне больше двух дублей! Особенно ты, Гличь! — Раззорялся ведущий, яростно глотая подозрительную бодягу из фляжки.

Как бы невзначай ущипнул его за бедро.

Лутчен очень хотел затащить его в шоу-бизнес. Гличь хотел что б ведущего забрали черти - он давно опаздывал к своему адскому хозяину.

— Сцена 1. Дубль 1 — Гнусавым голосом обьявил ассистент и махнул перед камерой длинной чёрно-жёлтой доской.

— Добро пожаловать! Здраствуйте, дорогие друзья. Это я, Лутчен Мюя…

Съёмочный процесс длился всего час. Солнце упало за горизонт и что бы было поэффектней, ассистенты ходили с факелами, используя их вместо прожекторов.

Гличь стоял с мрачным загадочным видом с непонятной крутящейся хренью и смотрел на неё, периодически кивая.

Сестра стояла рядом, заглядывая через плечо.

— Мы пытаемся определить степень концетрации вихревых потоков тёмного астрала, — сказала она.

Гличь, видимо прогуливал уроки чёрной магии, ибо он не понимал что за хрень сморозила Флабина.

Они стояли на крыльце здания и занимались каким-то шаманством. Только у оператора было всё чётко - только этот человек знал, что делает.

Гличь же пребывал в состоянии неопределённости.

— Здесь, — с важным видом сказал он — проходят астральные каналы. Это место - отражение парралельной реальности.

— Парралельной реальности? — Ахнула подставная местная жительница.

— Да, очевидно тут будет много пространственных искажений: поэтому тут пропадают люди, животные. Звери видят больше - они избегают это место. Вы слышите птиц?

— Нет.

— Тёмные сущности - я слышу их голоса очень отчётливо, — вклинилась в диалог Флабина — Грань между реальностями очень тонка. Особенно сейчас, в сумерках. Боже, это очень громко.

Гличь был не уверен, что в данной ситуации стоит поминать бога. Сейчас они были далеки от него как никогда.

— Стоп! Снято!

— Продолжим утром, в четыре! — Крикнул ведущий — Будет туман - нужно будет отснять окресности. Гличь! Иди сюда!

Гличь сунул псевдомагическую штуку Флабине и подошёл к ведущему. Тот был в благостном расположении духа, развалившись на кушетке.

— Мой же ты котёнок! — Умильно проворковал он, дёргая Глича за руку и похлопывая его по щеке — Всё таки есть талант! Есть! Сразу видно - отцовская кровь. Не только смазливое личико - ещё и харизма имеется. Завтра будь серьёзней, лапочка - тебе идёт. Мужчинам к лицу быть хмурыми. Иди отдыхай - хорошо поработал.

К счастью, старпёру больше ничего не надо было кроме рома и сигары.

Гличь побежал в палатку стягивать адские штаны. И переодеваться в свои любимые спортивки. Грим помогала снимать Флабина, ибо тот не отмывался обычной водой.

Съёмочная группа устроила барбекю с жареными сосисками. Они развели костёр возле крыльца «бурханского дворца» и вполне весело проводили время на свежем воздухе.

Гличь отказался присоединяться к остальным, предпочтя сосискам лапшу быстрого приготовления и вяленое мясо. Он не желал сидеть так близко к зданию. В темноте оно казалось ещё более зловещим.

Ночь окончательно вступила в свои права и раскинула над землёй звёздный шатёр. Здесь, вдали от цивилизации, с её искусственным светом, что бы увидеть магию, достаточно было просто посмотреть вверх. Душа вмиг устремлялась туда - в глубины космоса и наполнялась подлинной энергией - вдохновением и осознанием себя как частички чего-то большего. Без всяких шаманских плясок и бредней про какие-то там вибрации.

Кроме него, никто не любовался звёздами, испытывая трепет в душе.

Лутчен смотрел на них, но ум его был занят налогами, инвестициями и новым телевизионным проэктом.

Оператор тоже смотрел на звёзды, видел их красоту, но не ощущал её, только прикидывал, стоит или не стоит тратить на эту красоту плёнку.

Флабина сфотографировала звёзды, желая выложить фото в соцсеть, но камера не передавала и доли их великолепия. Она удалила фотографию и даже не пыталась вновь поднять голову и запечатлеть момент в сердце.

Остальным было глубоко по барабану - что, там, наверху. За любование звёздами им не платили, да и видели они уже за свою жизнь это небо слишком много раз.

Около полуночи, лагерь стих. Все легли спать.

Гличь лежал в палатке, прислушиваясь к собственному дыханию и пытался уснуть. Флабина лежала рядом и кому-то яростно что-то написывала.

— Эй, ты спишь? — Спросила она.

«Как я усну если ты рядом вошкаешься?» — Раздражённо подумал Гличь.

— Чего тебе? — Спросил он — Спи.

— Я узнала в интернете, что тут и правда люди пропадают, — сказала она.

— И чё? Тут, говорят - водятся волки, тигры и медведи. А ещё психи-сектанты, которые ищут портал в ад. Не шарахайся по окрестностям в одиночестве и нормально всё будет, — сказал Гличь.

— Тут половина группы пропала. Четыре человека. Говорят - вошли девять, а вышли - пять. А оставшиеся не помнят когда и где видели в последний раз своих друзей.

— По-любому - кокнули собутыльников и строят дурачка.

— А ещё тут парочка исчезла. Зашли - и всё, с концами. Они были в группе исследователей паранормального. Группа огромная - тридцать четыре человека и все свидетели.

— Может, их сектанты похитили.

— А ещё…

— Слушай, не наводи жути, а, — не выдержал Гличь — Нам завтра в этом здании торчать аж до полудня. Я это всё уже читал. Сюда каждый месяц приезжает по нескольку тысячь туристов, шастают тут, а случаев исчезновения всего восемь. Если бы твои фантазии о порталах в парралельную реальность были верны, мы бы слышали о пропажах куда чаще.

Флабина, несмотря на то, что была дочерью шарлатана делающего бабки на легковерных дебилах, всё равно умудрялась верить в потустороннюю хрень.

Пыхтя, Гличь посильнее закопался в спальный мешок. Несмотря на весь свой скептецизм, он чувствовал что с этим местом действительно что-то не так.

По каким только «местам силы» не таскал его отец (они облазили все самые известные), но только здесь он ощущал некую…сюрреалистичность пространства. Жуткое чувство будто это место - иллюзия и здание…живое.

Несмотря на экстремально жаркий июль, стены «бурханского дворца» были холодны как воды горного источника.

Флабина, наконец угомонилась и отключила телефон.

Гличь тоже задремал, но его сон был слишком рваным и поверхносным. В полудрёме он слышал какой-то шёпот. Чьи-то голоса, весёлые вскрики постоянно будили его, но он не просыпался, а плавал между сном и бодрствованием. Речь на неизвестном языке становилась слышна всё отчётливей.

Он провалился в очень яркое и насыщеное сновидение. Он с высоты смотрел на зелёный парк с клумбами и маленькими фонтанами. Какие-то юноши и девушки, слишком красивые и странно одетые, ходили внизу, сидели на газоне и весело болтали.

Вдали виднелся город: таких он не видел никогда. Заграничные красоты меркли по сравнению с этими улицами, будто сошедшими со страниц сказки: беззаботной и радостной.

Ему очень хотелось туда.

И тот - другой он, хотел туда. Обратно.