Немезис. Пролог

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Тимофей Лебедев, молодой ростовский прокурор, очнулся в холодном, темном, сыром, заброшенном, но довольно знакомом помещении. У него сильно раскалывалась голова, и он обнаружил себя прикованным наручниками к батарее. Лебедев потребовал немедленно освободить его, опираясь на закон, на просьбу из рации на столе раздались помехи, а затем прозвучал зловещий смоделированный голос:

― Ах, закон… он может многое, но только не здесь, не в моем мире. Вы находитесь именно там, где должны были оказаться. Правила просты: либо играете по моим правилам, либо остаетесь здесь навсегда. Время пошло. Так что выбирайте: свобода через испытание или вечное заточение. Что выберете, прокурор?

Лебедев не потерял решительности:

― Посмотрим, как долго продлится Ваша самодеятельность! Но учтите, товарищ аноним, что у меня связи повсюду. Когда меня найдут ― а они точно найдут ― Ваши дни будут сочтены! Но раз уж мы тут развлекаемся, давайте определим условия игры подробнее. И лучше бы им быть достаточно интересными, иначе последствия для Вас будут весьма печальными.

Голос по рации нисколько не дрогнул и продолжил зловеще:

― Связи, влияние, авторитет… все это теряет смысл здесь. Игра проста: каждый шаг приближает Вас к свободе или ведет глубже в лабиринт. Ваши навыки расследования будут проверены на прочность, Ваше терпение будет подвергнуто испытанию огнем. Правила ясны: время ограничено, ресурсы скудны, опасность реальна. Каждый неверный ход приблизит финал Вашей истории. И помните, каждая попытка сбежать приведет лишь к новым препятствиям. Игра уже началась. Готовьтесь играть всерьез, прокурор.

― Оригинальное начало дня, ― признался Лебедев. ― Но ведь истинный талант прокурора проявляется именно тогда, когда всё против него. Так что правила понятны, пусть начинается представление! Только вот одно замечание: последний, кто решил сыграть со мной в подобные игры, был расстрелян. Надеюсь, у Вас более удачная стратегия.

― Ваша уверенность впечатляет, но она вряд ли Вам поможет выбраться отсюда без моих подсказок. Каждое решение будет иметь последствия. Готовы рискнуть жизнью ради победы?

― Рисковать собственной жизнью ради чего-то большего ― моя специальность!

― Хорошо, прокурор, ― засмеялся голос. ― Итак, первая подсказка: ищите то, что спрятано среди старых школьных принадлежностей. Там найдете ключ к следующему этапу. И помните, время против Вас.

Голос исчез с помехами.

Освободиться от наручников стало первым заданием для Тимофея Лебедева. Он встал на ноги, на столе рядом с рацией лежали школьные принадлежности, среди них был старый портфель. Внутри можно было разглядеть потрепанные учебники, стопку тетрадей и пару шариковых ручек. Кажется, одна из них была сломана, а чернила вытекали наружу. Под портфелем валялись старая деревянная линейка и пара карандашей. Ничего примечательного, разве что исправная ручка выглядела подозрительно острой…

Лебедев взял эту ручку покрепче и вставил ее между звеньями наручников. Повернув ручку, чернила начали медленно стекать вниз, создавая неприятную липкость и в то же время сделав поверхность скользящей. Еще немного усилий… и наконец щелчок, свобода рук была восстановлена.

― Теперь, ― вновь связался голос по рации. ― Когда Вы можете двигаться, Ваш следующий вызов усложняется. Путь вперед преграждает множество шифров и головоломок. Будут моменты отчаяния, сомнения и страха. Это часть игры.

― Давай показывай следующую главу этой маленькой драмы! ― в крови Лебедева разыгрался азарт.

― Следующая глава начнется с выбора пути. На Вашем пути две двери: одна ведет к свету, другая ― во тьму. Одна дверь откроет путь к разгадке, другая ― к ловушке. Решайте осторожно.

Давно Лебедев не стоял перед таким классическим выбором. Разум говорил ему проверить оба двери сначала, но интуиция говорила идти напролом. В итоге он выбрал дверь во тьму, ведь она, как ему казалось, обещала больше возможностей проявить свои таланты. Тем более что может быть интереснее, чем погрузиться прямо в неизвестность?

Дверь открылась, погрузив Лебедева в абсолютную тьму. Его слух обострился, сердце колотило чаще обычного. Впереди ждали испытания и загадки, но он и не думал отступать.

― Что ж, ― говорил голос. ― Продолжаем игру, следующий уровень уже ожидает Вашего прихода.

Только запомните одну вещь, ― предупреждал прокурор. ― Независимо от того, сколько уровней Вы придумали, итог предрешен заранее. Победитель уже известен, и это я!

― Вот это амбиции, ― засмеялся голос. ― Я восхищен. Будьте уверены, прокурор, финал обещает быть незабываемым. Перед Вами головоломка: расшифруйте код, скрытый в стенах старой школы. Найдите его, используйте свое знание символов и чисел, чтобы открыть следующую дверь.

Оказалось, код состоял из последовательности цифр и букв, расположенных хаотично по стенам школьного коридора.

― Похоже, ― размышлял Лебедев. ― Мне предстоит вспомнить основы криптографии и комбинаторики. Судя по всему, создатель игры любит математику и символы.

Логика подсказывала сначала собрать все данные в одном месте. Лебедев начал внимательно осматривать стены, отмечать расположение каждой цифры и буквы и выявлять возможные закономерности. Все стены казались ему очень знакомыми, и потом понял почему:

― Шизовск, школа моего детства… как символично! Значит, мой похититель решил поиграть в психологию, заставив меня столкнуться лицом к лицу с призраками прошлого. Интересно, что он надеется получить от этого? По крайней мере у меня теперь есть контекст. Можно предположить, что код связан с событиями, происходившими здесь много лет назад.

Лебедеву удалось обнаружить на стенах: повторявшиеся числа: 1976, 1982, 1985; странные сочетания букв: АШТАНГ, ЗЕМНАР, РОШКАМ; геометрические фигуры: треугольник, квадрат и круг; стрелки, указывавшие направление движения вдоль стен.

Для начала Лебедев захотел проанализировать числа, вероятно, это были годы: 1976-й год мог быть связан с каким-нибудь важным событием в школе или регионе, 1982-й год был связан с изменениями в образовательной системе СССР, возможно, реформа повлияла на местную школу особым образом. И наконец 1985-й год ― начало Перестройки, которое могла оставить отпечаток на местном населении.

В таких случаях обычно допрашивали свидетелей или проверяли местные архивы. Первый вариант у Лебедева сразу отпал: в радиусе школы не было ни единой души. По крайней мере в этом коридоре…

А второй… Лебедев не помнил план здания школы, а если бы и помнил… он окончил ее лет 10 назад, наверняка архив за это время успел сто раз сгореть или вроде того. Ему осталось лишь положиться на самого себя, но он не отчаивался. Лебедев представил себе толстые папки с отчетами за каждый учебный год, протоколы заседаний педсовета, фотографии классов, письма родителей… 1976… 1982… 1985… трагедии…

― Прошлое возвращается, ― насмехался Лебедев. ― Чтобы напомнить о совершенных грехах. Но помните, что прошлое мертво, оно не влияет на сегодняшний день. Моя карьера построена на решении сложных дел, а не на детских шалостях.

После чисел Лебедев приступил к расшифровке анаграмм… получилось три слова: ШТАНГА, РАЗМЕН, КОШМАР…

В голове Лебедева проскользнул звук… падения штанги… звук… стекающей крови… а потом звуки пожаров… выстрелов… сирен… криков военных… слез детей и женщин… и голос главы города, с горечью сообщающий об эвакуации жителей в Ростов-на-Дону, Шахты, Таганрог и другие соседние города… для Лебедева картина стала четче. Штанга ― физическое действие, размен ― эмоциональное потрясение, кошмар ― итоговая реакция общества.

Настало время для геометрических фигур: квадрат, треугольник и круг. Квадрат представлял стабильность и надежность, треугольник символизировал движение вперед, круг ассоциировался с цикличностью, возвращением к началу. Лебедев сопоставил фигуры со словами и получил следующее: Квадрат ― стабильное состояние, момент покоя; треугольник ― действие, приведшее к изменениям; круг ― завершение цикла и возвращение к исходной точке.

Теперь остались лишь стрелки, из которых Лебедев построил маршрут. Он получил интересную картину, стрелки образовывали фигуру, напоминавшую зигзагообразную линию, ведшую от одного конца коридора к другому. Лебедев увидел на этой линии последовательность: квадрат, штанга, треугольник, кошмар, круг, размен. Полученная последовательность соответствовала предыдущим выводам: объект совершил физическое действие, приведшее к нарушению стабильности и эмоциональному переживанию, а они в свою очередь привели к хаосу, завершив цикл обменом жизненного опыта.

Конец маршрута привел Лебедева к двери, запертой на замок с четырехзначным кодом.

― Итак, ― думал он. ― Получается, все эти каракули на стенах привели к этому замку. Какой код? Хм… кошмар начался со штанги и закончился разменом… цифровой эквивалент веса стандартной штанги ― двадцать килограмм. Кошмар ассоциируется с детскими сказками, например, с Бабой-Ягой, она живет в лесу, значит, лес номер один… и в конце обмен опытом и ролями… связь с шахматами, символ смены статуса, пешка делает восемь шагов, прежде чем превратиться в ферзя… одна восьмая, но это не целое число, хм… один поделить на восемь ― ноль целых сто двадцать пять тысячных, округлить до ближайшего целого числа… получаем ноль.

Лебедев прикоснулся большим пальцем к замку и начал крутить цифры. Два. Ноль. Один. Ноль.

Дверь медленно открылась, выпустив Лебедева в залитый светом в открытое пространство. Снег захрустел под его ногами, и лишь лунный свет указывал ему путь. Лебедев оглянулся по сторонам и постарался уйти от этого здания как можно скорее. Однако теперь у него стояла другая задача ― выбраться из заброшенного города. Зловещий голос, прорезав уши молодому прокурору шумом из громкоговорителя на столбе, появился и сказал со злорадством:

― Добро пожаловать в новый акт нашей пьесы, прокурор! Здесь, в тихих улицах Шизовска, начинаются настоящие испытания. Каждая улица таит угрозу, каждая подворотня приводит к новому открытию. Вас ждут тайны, загадки и смертельные ловушки. Желаю удачи в этом путешествии…

Голос исчез, и Лебедев остался один на один с городом-призраком… пока что один.

Ростов-на-Дону…

Глубокая ночь, снег, обыкновенная улица, панельный дом, трехкомнатная квартира, ванная, раковина, зеркало. Подошел мужчина, высокий рост, крепкое телосложение, суровый взгляд серых глаз, короткие темные волосы, на правом плече шрам. Он открыл кран, потекла вода, набрал в ладоши горсть и ополоснул лицо, затем закрыл кран, вышел из ванной и выключил свет. Затем прошел в свою спальню, включил свет, на календаре декабрь 89-го, настенные часы показывали два часа. Надев футболку и штаны, мужчина положил на диван рюкзак и начал собираться: взял пистолет Макарова с двумя запасными обоймами, небольшой нож разведчика, фонарь с запасной батарейкой, компас, запас воды, сухой паек, аптечку, веревку, моток проволоки, дымовые шашки, сигнальные ракеты и, конечно же, карту города Шизовска за 1985-й год.

Глядя на эту карту, городом это место назвать язык не повернется, так, поселок городского типа. Всего три района: первый ― административный центр, там были расположены здания администрации, почта, магазины. Именно оттуда начинались дороги, ведшие наружу. Второй район ― жилой массив: серые пятиэтажки, типичные панельные дома хрущевской постройки, между ними были узкие проезды и дворы, где можно было легко спрятаться или устроить засаду. Третий район ― промзона: заброшенные фабрики, склады, гаражи. Мрачное место, идеальное для тех, кто хочет остаться незамеченным. Улицы простые, прямые линии пересекались под прямым углом. Главная улица ― Ленина, она проходила через весь городок. Остальные улицы были названы в честь советских героев и революционеров. Примечательных мест было немного: общеобразовательная школа, кинотеатр «Победа», Дом Культуры. Все остальное ― пустота и запустение.

После чего мужчина накинул на себя вязаный свитер, взял черно-белое фото, на котором были изображены счастливые женщина с мальчиком, это фото мужчина положил в нагрудный карман свитера и сказал:

― Я заставлю его смотреть в ваши глаза, когда он будет корчится в агонии…

Мужчина с рюкзаком вышел в коридор, перед этим выключив свет в спальне, накинул куртку, обулся и кинул последний взгляд вокруг квартиры, которая теперь казалась чужой и пустой, больше не было смысла возвращаться сюда. Открыв входную дверь, он вышел в подъезд, закрыл квартиру ключом на оба замка, спустился и вышел на улицу. Ночь обнимала город холодной рукой, луна светила тусклым светом сквозь редкие облака, отбрасывав длинные тени от редких фонарей, а холодный ветер пробирался под одежду, заставляя глубже вдохнуть морозный воздух.

На улице было пустынно, лишь редкий звук шагов да скрип снега под ногами нарушали тишину, машины стояли неподвижно, словно статуи, окна домов были темными, никто не нарушал покой зимней ночи.

Мужчина сел в мотоцикл, старый добрый Урал-М67, завел его и с урчанием мотора двинулся с места, затем выехал со двора на проезжую часть.

Ростовская область, Шизовск, улица Лесная, дом №7

28 февраля 1976 года, суббота, 7:43

В спальне старого деревянного дома была облезлая краска на стенах, обои отклеивались клочьями, три кровати, все железные и скрипучие, простыни серые и несвежие, на полу грязь, пыль и лужицы непонятного происхождения, окно мутное, запотевшее, за ним серый февральский рассвет еле пробивался сквозь тучи, воздух спертый, воняло потом, табаком и вчерашним перегаром.

С кровати со скрипом нехотя встала женщина с усталым и потухшим взглядом, у нее была расплывшаяся фигура, висящая грудь, волосы давно потеряли блеск и ухоженность, кожа бледная и была покрыта следами злоупотребления алкоголем. Она заметила, что в другой кровати все еще спал ее сын, несмотря на то, что ему надо сегодня быть в школе, но женщина лишь махнула рукой, ведь единственное, что ее интересовало ― чем бы похмелиться. Отбросив пару матов в сторону спавшего сына, она накинула на себя майку-алкоголичку и решила поискать спрятанную вчера бутылку.

Ее сын смахивал скорее на дочь: худощавое телосложение и длинные неряшливые волосы. Он продолжил спать, а мать подошла к шкафу справа от ее кровати, заглянула, но ничего, кроме старых тряпок и разного рванья, там не было. Потом она заглянула под свою кровать, а там грязные носки валялись да газета старая.

― Ёбаный цирк, опять… ― ругалась она.

Синеглазка надела портянки, ватник, шапку-ушанку, открыла дверь и вышла из дома, оставив дверь открытой. Серое небо на нее давило, грязный снег лежал кучками вдоль дороги, дома соседские покосившиеся, окна заколочены кое-как, люди редкие бродили, лица угрюмые, озабоченные, даже морозец не бодрил, наоборот, только злее становилось. Подошла она к восьмому дому: старый, деревянный, покрашенный когда-то давно голубой краской, которая уже почти облупилась, окна маленькие, грязные, шторы висели криво, дверь деревянная, облезлая, ручка болталась, рядом стояла лавочка, на ней недавно сидели, видны были следы.

Синеглазка постучала в дверь громко, чтоб наверняка. Прошло время, но дверь так никто и не открыл.

― Блядь, сука, ебись оно конем! ― у нее покраснели руки и нос. Белая горячка тут была ни при чем…

Подошла она к девятому дому, он был такой же унылый, как и восьмой, только забор еще сильнее покосился. Она стала стучать.

― Открой, сука неблагодарная!

Дверь открылась, а на пороге эта грымза стояла и смотрела подозрительно на незваную гостью.

― Маня, дай пол-литра, трубы горят! ― сказала прямо Синеглазка.

Грымза морщилась, но молчала. Видно, думала, дать или послать на три советские. Наконец сказала:

― Есть у меня одна, но последняя.

Достала бутылку, протянула осторожно, словно боялась, что Синеглазка вырвет. Она ее быстро взяла, поблагодарила, улыбнулась широко, хоть и зубы сводило от холода, пошла обратно домой, стараясь не упасть и не разбить драгоценную находку.

Тем временем в седьмом доме ее сын, мальчик-девочка, проснулся от сквозняка, он повернулся и увидел открытую дверь, он встал, пошел в коридор, дрожа от холода, уже потянулся к ручке и через мгновение дверь распахнулась, а напротив уже стояла Синеглазка с бутылкой.

― Какого хуя встал, оболтус? Опоздаешь в школу! Иди в пизду отсюда!

Но мальчик-девочка никак не отреагировал, а Синеглазка ушла на кухню. Он решил, что лучше ему будет дома.

― Ну и сиди, блядь, дома, сыч ебучий! Мне вообще по хуй!

Она взяла табуретку, присела, успела отдышаться. Табуретка шаталась, противно скрипела, но было терпимо. Бутылка перед глазами Синеглазки заманчиво блестела, она открыла аккуратно крышку, вдохнула запах, и сразу поднялось настроение.

Тем временем мальчик-девочка решил заварить чай после утреннего холода, и ему пришлось прийти на кухню, где сидела мамаша.

― Да блядь, ты заебал! ― она не успела и глотка сделать. ― Че надо? Жрать? Сам ищи! И съебывай быстрее, пока я миленькая!

Мальчик-девочка полез в старый деревянный шкафчик ― повезло, есть заварка и чуть-чуть сахару. Он заполнил водой из крана старую эмалированную кастрюльку, поставил на плиту, повернул ручку, вытащил спичку, зажег конфорку под кастрюлькой и ушел с кухни. Вернулся в спальню, поставил на столик возле окна большой граненый стакан с заваркой и двумя кубиками сахара на дне, начал смотреть через окно на запущенный садик: сухие листья лежали, кое-где остался снег. А вот и кастрюля зашипела, он пришел, выключил конфорку, осторожно перелил из кастрюли в стакан кипяток, размешал сахар, вернулся в спальню и стал наслаждаться вкусом.

Теплый пар поднимался над стаканом, комната медленно наполнялась приятным ароматом свежезаваренного чая. Тепло струилось внутрь, согревая тело и душу. На душе стало легче, мысли успокоились, исчезли тревоги и страхи. Мальчик-девочка сидел, глядя в окно и слушая тихие звуки леса, он чувствовал, как жизнь текла плавно и размеренно. В такие моменты понимаешь, что счастье ― оно рядом, нужно только уметь замечать маленькие радости повседневной жизни.

После чая мальчик-девочка взял альбом, лист бумаги гладкий, чистый, словно ждал его прикосновения. Остро заточенный карандаш скользил по бумаге легко, оставляя тонкие линии. Сначала он наметил контуры будущего рисунка ― спокойное море, волны лениво плескались о берег. Затем он добавил зеленые деревья, золотистый песок, голубое высокое небо. Постепенно появлялись детали ― рыбацкие лодки, морские птицы, отдыхающие люди. Цвета насыщенные, яркие, живые. Он чувствовал, как погружался в собственный мир, свободный и счастливый. Сердце билось ровно, дыхание спокойное, душа радовалась каждой линии, каждому штриху. Наконец последний мазок нанесен, работа была завершена. Мальчик-девочка рассматривал готовый рисунок долго, улыбаясь миру, созданному им самим.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Шизовск, бывшая территория средней школы

Декабрь 1989 года, 3:16

Тимофей Лебедев вышел с территории через забор-калитку, от входа вели три дороги, вспомнив мудрость древних греков, «Всегда выбирайте дорогу, по которой раньше не ходили», Лебедев пошел прямо. Перед его глазами простирался мрачный пейзаж: полуразрушенные дома, заросшие травой тротуары, ржавые машины, стоящие посреди улиц. Окна домов разбиты, кое-где виднелись следы пожара. Атмосфера заброшенности ощущалась буквально физически. Самое интересное то, что на углу одного из домов заметен металлический знак с красной надписью: «ОПАСНАЯ ЗОНА!». Рядом торчит столб с табличкой, покрытой слоями краски. Поверх последних надписей различимы контуры красной звезды. Ветер приносил запах дыма откуда-то издалека.

Нужно было выяснить, откуда шел дым. Лебедев, удерживая нос, старался держаться тени и избегать открытого пространства, он двигался бесшумно, вслушиваясь в каждый звук и всматриваясь в каждое движение. Через некоторое время он заметил небольшое зарево впереди, позади старого складского комплекса. Он приблизился, обойдя здание с противоположной стороны. Оказалось, что внутри склада просто горел мусор.

Тепло возле очага возгорания было соблазнительным, однако безопасность была важнее. В случае Лебедева не помогут ни огнетушитель, ни вода. Зато под ногами много снега. Но перчаток нет, а мороз сильный. Попробует Лебедев взять снег голыми руками, начнет колоть, будто нож вонзили. Пришла в голову идея: сорвать кусок с рукава куртки и им подобрать снег, но вот незадача: от мороза рукав стал тверже, а острого предмета поблизости не было. Время шло, а огонь не думал утихать.

Но тут из тени навстречу к Лебедеву, рыгая и матерясь, вышел человек, мягко скажем, без определенного места жительства. Увидев горящий мусор, он без лишних слов достал хозяйство и помочился, тем самым устранив очаг возгорания.

― Элегантное решение проблемы… ― сказал Лебедев с чувством стыда.

Не задав вопроса, бомж уже понял, кто стоял перед ним:

― Чиновничья мразь притащилась ко мне домой уже! Хули ты здесь забыл, мудак? Деньги отнять? А у меня их нет теперь! И это ты виноват! Я был простым работягой, вкалывал с утра до ночи, а вы все отняли! Ненавижу вас! Свали отсюда, пока не поздно!

― Вот это прием! ― засмеялся Лебедев. ― Сразу вижу, что с чувством юмора у Вас все в порядке. Знаете, дорогой хозяин территории, я вообще-то не чиновник, а обычный турист, любящий экстремальные походы. Вот решил посетить этот славный городок и полюбоваться местными достопримечательностями. Денег у меня минимум, зато есть хороший нож, консервы и теплые носки. Могу поделиться, если подружимся. Согласитесь, намного удобнее сотрудничать, чем враждовать, правда? Кстати, не подскажете, где тут ближайший магазин или кафе? Уже проголодался, а ориентироваться в заброшенном городе непросто.

― Ха-ха! Обычный турист, говоришь? Тебе бы в цирк идти выступать со своими сказочками! Магазин тут последний года четыре назад как закрылся, да и людей нормальных давненько нет... насчет сотрудничества ― тоже сомнительно звучит. Нож твой сразу заметён ветром будет, консервы пусть останутся на ужин, а носки лучше дома оставь ― тут своих хватает старых дырявых! Ну короче, вали-ка ты обратно, откуда пришел! А то вдруг мои друзья местные объявятся раньше срока и устроят тебе экскурсию незабываемую!

― Ох, любите пошутить! ― Лебедев старался сохранять спокойствие. ― Понял Вас, уважаемый хозяин территории. Турист я, конечно, необычный, но с благими намерениями прибыл. Прошу прощения, если нарушил границы личного пространства. Магазинов нет, согласен, а люди, судя по Вашему рассказу, покинул город давно. Значит, остается наслаждаться одиночеством и тишиной. Кстати, может, поделитесь советом, как лучше передвигаться по городу ночью? Вдруг встречу еще кого-то столь гостеприимного, как Вы? Про друзей Ваших предупрежден, спасибо большое. Постараюсь держаться подальше от нежелательных знакомств.

Бомж прокашлялся и ответил настороженно:

― Держись подальше от темных переулков, дружочек, особенно от того места, где завод стоял старый ― там сейчас такие твари поселились, что даже я боюсь подходить близко… и главное ― никогда никому не доверяй полностью! Даже у самого доброго человека можно найти изъян ― достаточно лишь присмотреться повнимательнее…

Лебедев поблагодарил бомжа и ушел с его территории, а в ответ последний кинул ему в спину:

― Чмо в галстуке…

Тем временем мститель на своем мотоцикле прибыл к окраине Шизовска. Морозный воздух обжигал его легкие, но адреналин гнал кровь быстрее. Он слез с мотоцикла, выключил двигатель и оставил его в тени возле ближайшего дома, а сам пошел на поиски мести, достал фонарик и пистолет и начал осторожно передвигаться, оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в каждый шорох. Фонарик горел слабым лучом света, едва прорезав темноту. Рука крепко сжимала рукоятку пистолета, палец на спусковом крючке. Сердце стучало громко, но дыхание оставалось ровным и глубоким. Ощущение тревоги нарастало с каждым пройденным метром, но отступать было нельзя.

Тишина давила со всех сторон. Хруст снега под ногами звучал слишком громко в этом мертвом городе. Луч фонарика скользил по стенам полуразвалившихся домов, высвечивая пустые окна и заросшие сорняками дворы. Мститель прошел мимо старых заводов и складских помещений. Промзона выглядела мрачно и угрожающе, железные ворота покрыты ржавыми пятнами и ледяной коркой, стены исписаны граффити и полузабытыми надписями. Мститель остановился возле брошенного автомобиля и прислушался к ночному ветру. Признаков жизни не было, кроме его собственного дыхания.

Вдруг со стороны промзоны послышались странные звуки, а также чувствовался запах гари, мститель понял, что наконец-то нашел какой-то след, и вошел через ворота. Запах и звук шли со стороны того самого склада. Склад встретил мстителя мертвой тишиной и запахом гари, куча мусора догорала углями, бросая слабые отсветы на окружающие стены. Из тени склада снова вышел бомж. Увидев в руках мстителя пистолет, он испугался, но не подал виду:

― Если думаешь, что сможешь запугать старика оружием ― сильно ошибаешься! Тут таких храбрецов полно ходило ― и где они теперь?

― Ваше беспокойство понятно, гражданин. ― мститель убрал пистолет за пазуху. ― Мое присутствие здесь вызвано необходимостью найти определенного человека. Называть имя вслух не стану, но уверяю Вас, мои намерения связаны исключительно с восстановлением справедливости. Не вижу причин демонстрировать агрессию, давайте обсудим ситуацию мирно. Возможно, Вы сможете помочь мне информацией о недавнем госте этих мест. Ваша помощь будет оценена по достоинству.

― Ах вот оно что! Могу сказать одно ― если хочешь восстановить справедливость, начни с себя! Ведь сколько раз приходилось видеть, как честные ребята превращались в оборотней после службы долгой… но ладно, коли оружие спрятал ― разговор продолжим дальше. Последний посетитель действительно показался необычным типом ― говорил что-то про туризм, но выглядел скорее как ищущий приключений бездельник… однако помогать тебе не собираюсь ничем конкретным ― моя задача проста ― выжить здесь одному и не привлекать внимания любопытных глаз!

Мститель отнесся к бомжу с пониманием, поблагодарил за информацию, пожелал удачи и ушел с территории склада. Он продолжил движение, сохраняя бдительность. Сквозь мглу проступали очертания следующих строений. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, нарушаемой лишь звуком ветра. Мысль о встрече с виновником трагедии заставляла мстителя двигаться быстрее. Он чувствовал, что цель близко, но было важно сохранять спокойствие. Обстановка постепенно менялась: старые заводские корпуса сменялись жилыми зданиями, затем административными постройками. Мститель приближался к центру Шизовска, а ветер стих, уступив место абсолютной тишине. Кажется, будто сама природа замерла в ожидании развязки. Внутри мстителя росло напряжение, сердце начало биться чаще. Близко. Очень близко.

Чувства обострены до предела. Интуиция подсказывала мстителю направление ― жилой массив. Он покинул центр города, ступив на территорию жилых кварталов. Серые пятиэтажки возвышались молчаливыми свидетелями прошлого, тени играли странные игры, создавая иллюзии и обманчивые образы. Здесь таился ключ к разгадке, здесь притаилась судьба. Время почти остановилось, и мститель, полностью сосредоточившись, следил за каждой мелочью, каждым движением теней.

Осторожно приблизившись к подъезду одного из домов, мститель заметил признаки недавнего пребывания людей: следы ног на снегу, остатки пищи, немного мусора. Подъезд встретил его тишиной и прохладой, внутри пахло сыростью и плесенью. Лифт давно сломан, поэтому он поднялся пешком, но, обследовав все этажи и все квартиры в этом подъезде, мститель никого не обнаружил, спустился на первый этаж и вошел в коридор, ведший в подвал. Темнота окутала мстителя сразу, как только он переступил порог, тонкий луч фонаря едва прорезал густую черноту, атмосфера тяжелая, влажная, запах плесени щекотал ноздри.

Шаг за шагом он углублялся внутрь лабиринта коридоров и комнат, за каждым поворотом он ожидал увидеть противника, напряжение достигло пика, но чувства близости цели не было… коридоры становились все более запутанными, переходы сужались, свет фонаря создавал причудливые тени, игравшие злую шутку с воображением.

Внезапно за очередным поворотом мелькнула неясная фигура, мститель мгновенно среагировал, прижавшись к стене и готовясь к бою, но призрак исчез так же мгновенно, как и появился. Возможно, очередной трюк мозга, подумал мститель, но рисковать было нельзя, он осторожно продвигался вперед, избегая любых резких движений. Каждый шаг рассчитан, каждое действие продумано заранее. Мститель исследовал помещение за помещением, открывая пустоту и разочарование, но вдруг ― знак судьбы: маленькая дверь, прикрытая старой мебелью, за ней крылось нечто важное. Мститель начал открывать ее плавно, готовясь ко всему. Он вошел в помещение, луч фонаря упал на фигуру сидевшего мужчины. Это он… Тимофей Лебедев, лицо бледное, тщетно пытавшееся сохранять спокойствие, но глаза были наполнены ужасом.

― Приветствую Вас! ― Лебедев пытался сдержать страх. ― Случайно наткнулся на Ваше жилище, когда искал укрытие от ночной прохлады. Видите ли, я недавно…

― Хватит лгать, Лебедев. ― мститель не дал прокурору завершить манипуляционную речь. ― Мы оба знаем правду. Ваши грязные дела привели нас сюда, и сегодня заканчивается Ваша безнаказанность. Анна и Игорь погибли из-за Вашей алчности и жестокости! Моя семья разрушена, будущее украдено!

― Что? О чем Вы? Я Вас не понимаю, товарищ! Хотя… погодите… Анна и Игорь, Вы сказали?

И тут испуг на лице Лебедева ушел, и его сменили уверенность и злорадство:

― Я Вас помню… Семён Лефортов. Действительно, грустная история, полная боли и страданий, но как бы то ни было, мои действия были обусловлены необходимостью защитить интересы государства и народа. Алчность и жестокость? Возможно, Вы воспринимаете ситуацию однобоко, ведь правосудие требует жесткости, а политика ― компромиссов. Люди страдают, но общество развивается, такова природа вещей.

― Лебедев, хватит этих высокопарных речей! ― Лефортов не сдерживался. ― Ваша «защита интересов государства» обернулась гибелью моей семьи! Моя жена Анна была учителем музыки, а мой сын ― почетным учеником, выиграл во множестве олимпиад, никакой угрозы обществу они не представляли! Ваше решение стало причиной их гибели, но расскажите честно, зачем Вы пошли на это? Какую выгоду получили лично Вы?

― Семен, позвольте мне пояснить свою позицию объективно. Решение, которое я тогда принял в суде, основывалось на анализе доступной информации и оценке рисков. Ваша жена, Анна Лефортова, представляла угрозу всесоюзной безопасности, задержание и последовавшие за ним суд и смертный приговор были необходимы для предотвращения террористического акта и сохранения общественного порядка. Что же касается личной выгоды ― ее не существовало, я исполнял свой долг перед советским законом и советским народом.

― Ложь и лицемерие исходят от Ваших уст, Лебедев! Теракт? Анна представляла угрозу? Ебаный бред! Ваши обвинения построены на фальшивках и клевете, единственное, что имело значение ― Ваши собственные амбиции и желание скрыть правду! Кому была выгодна смерть моих жены и сына?! Кто стоял за этими преступными приказами?!

Тимофей Лебедев вздохнул и хихикнул:

― Возможно, Ваши переживания мешают объективно воспринимать реальность, но факт остается фактом: Ваши близкие действовали незаконно. Ответственность за происходящее сейчас несете Вы сами, отказываясь принять правду. Позвольте сказать откровенно, товарищ Лефортов: у меня сожаления нет, решения были приняты справедливо и обоснованно.

― Довольно, я наслушался достаточно Вашей лжи! Смерть моей семьи не останется безнаказанной!

Лефортов направил ствол точно в грудь Лебедева, сердце первого бешено колотилось, его рука была твердой и решительной, а его глаза смотрели прямо в глаза убийцы его семьи.

― Вы заплатите за содеянное, Лебедев, пусть суд истории вынесет приговор!

Предохранитель щелкнул, пальцы Лефортова напряглись на крючке. Но Тимофей Лебедев, несмотря на тяжесть и холод по центру груди, продолжил, будто лишившись страха окончательно:

― Позвольте напомнить, товарищ Лефортов, историю пишут победители. Вы считаете себя жертвой, но не понимаете, что государство защищает миллионы граждан ценой потерь отдельных людей. Хотите наказания? Оно уже состоялось: мои действия были признаны правильными, а репутация укрепила позиции в обществе. Даю выбор, товарищ Лефортов: Вы принимаете действительность. Это тяжело, но это нужно, если в Ваших интересах жить дальше. Обещаю, что никому не расскажу о нашей встрече, если уберете пистолет с моей груди и поможете мне выбраться, извините, нахуй из этого города. Но есть и второй вариант: Вы продолжаете нестись, словно бык, несмотря на залитые кровью глаза, и переходите черту закона, убив меня. Мало того что моя гибель не вернет Вашу семью, так еще у Михаила Сергеевича появится желание лично поймать и расстрелять Вас! Я предпочел бы первый вариант, но повторюсь, товарищ Лефортов, решать Вам…

Семен Лефортов нажал на спусковой крючок, выстрел раздался глухо в темноте подвала, Тимофей Лебедев рухнул на холодный бетон, после чего он посмотрел в потолок, испещренный трещинами и пятнами плесени, кровь текла по груди, пропитывая рубашку теплом. Вот оно, наказание, которого он ждал все эти годы. Справедливость торжествует, даже если ее вершат те, чьи сердца переполнены болью и ненавистью. Его последние мысли были ясны и чисты: никаких оправданий, никакого сожаления, система работала безупречно, результаты подтверждены законами и нормами права, остальное ― просто статистические единицы в большой картине государственной политики. Лебедев начал закрывать глаза, ощущая, как уходит жизнь. Судьба сыграла свою роль, сыграв на струнах чужих чувств и эмоций. Вечером ― прокурор, утром ― труп ― логичное завершение карьеры, наполненной борьбой и победами.

Теперь Лефортов мог вернуться домой, зная, что долг выполнен. Последний взгляд на опустевший подвал, затем медленный уход прочь и возвращение в мир живых, очистившийся от скверны.

К утру в помещение зашел человек в черном костюме, сзади него два таких же человека, он посветил фонариком и, увидев труп Лебедева, проронил лишь одно слово:

― Уберите.

Спустя время двое человек, неся труп, зашли в помещение, напоминавшее лабораторию, где их уже ждал человек в белом халате, стоявший рядом с алюминиевой бочкой.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ростовская область, Шизовск, улица Лесная, дом №7

1 марта 1976 года, понедельник, 7:37

Уже утро настало, пора собираться в школу, а настроение у мальчика-девочки как всегда не ахти, но что поделать? Не позавтракав и не почистив зубы, он вышел в коридор, натянул старую куртку поверх рубашки, поглубже нахлобучил шерстяную шапку, надел ботинки, проверил, есть ли все необходимое в портфеле ― учебники, тетради, карандаш запасной. Одевшись, мальчик-девочка выбрался из дома осторожно, тихо и медленно открыв дверь, он старался не шуметь, чтобы не разбудить мамашу, которую в очередной раз унесло в гости к белке.

Хоть мальчик-девочка шел по знакомой, протоптанной тысячу раз дороге, каждый шаг давался тяжело, словно груз тяжелый он нес на своих хрупких детских плечиках. По дороге этой его встречали осточертевшие деревянные дома, чьи крыши покрыты тонким слоем снега, контингент соответствующий: пьяницы, старушки, гадалки. Затем мальчик-девочка прошел мимо запущенного сада, свернул на улицу Ленина и оказался среди серых унылых пятиэтажек. По пути он встретил местных ребятишек, они смеялись, шутили друг над другом, чувствовали себя свободно и уверенно. Мальчик-девочка приподнял голову, пытаясь скрыть страх и тревогу. Наконец он дошел до школы, экстерьер мрачный, серый фасад, облупившаяся краска, в некоторых местах были разбиты окна. Он открыл дверь с деревянной рамкой и вошел, внутри пахло сыростью и мелом, коридоры пустые и гулкие, входившие ученики шепотом обсуждали последние новости и сплетни. Эмоции мальчик-девочка испытывал смешанные ― страх перед уроками, одиночество и желание спрятаться от всех глаз любопытных.

И вот, 8 утра, звонок прозвенел, сердце мальчика-девочки заколотило быстрее, ладони запотели… ощущение тревоги нарастало постепенно, словно приближающаяся волна. Ранее сдав куртку, шапку и уличную обувь в гардероб, он зашел в тесноватый и небольшой кабинет, стены которого были покрыты пожелтевшими обоями, свет проникал сквозь пыльные окна, едва освещая помещение, стояли потертые временем деревянные парты, неудобные и жесткие сидения, возле доски стоял учительский стол, на котором лежали стопка книг и толстый журнал 6 «а» класса, атмосфера серьезная, давящая, наполненная ожиданием проверок и оценок, в воздухе витали запахи мела и пыли, усиливая напряжение и беспокойство учащихся, в частности мальчика-девочки. Он уже занял свое привычное место в конце класса, подальше от внимания учителя и одноклассников, сделал глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться на предстоящем задании, приготовил ручку и тетрадь. Надежда на то, что сегодняшний день окажется проще предыдущих, мелькала в голове мальчика-девочки ненадолго, но быстро исчезла, уступив место реальности обыденной школьной жизни.

Прошло уже 4 минуты от звонка, а учителя не было в классе, но вдруг стало шумно, когда в класс вошли трое парней, громко разговаривая и смеясь… огляделись по сторонам, заметив мальчика-девочку сразу. Парень по центру, видно, лидер: спортсмен, голубоглазый блондин, уверенная походка. Он ухмыльнулся и бросил взгляд исподлобья, дав понять, что неприятности неизбежны. Другой парень, тоже спортсмен, но уже с короткими темными волосами и пронзительным взглядом темных глаз, подмигнул своему лидеру, дав молчаливое согласие. Еще один, крупный и неуклюжий, круглое лицо, маленькие глаза, смотрел равнодушно, ожидая указаний старшего товарища. Мальчик-девочка сжался в уголке своего места, стараясь стать незаметнее, и спрятал лицо за учебником русского языка. Страх и отчаяние заполнили его сердце, а надежда на спокойно пройденный день исчезла мгновенно.

― А ну позакрывали хлеборезки все, я сказал! ― приказным тоном воскликнул лидер хулиганской шайки.

В классе наступила гробовая тишина, весь 6 «а» замер, боясь привлечь внимание главного хулигана. Взгляд его бегал по классу хищно, ища жертву очередную. Нервное напряжение мальчика-девочки росло, учащенное дыхание слышалось отчетливо, кожа покрылась мурашками, ладони начали дрожать мелко-мелко. Казалось, что воздух сгущался, становился тяжелым и вязким, сердце бешено колотилось и пульсировало в ушах глухими ударами.

― Андрей, ― обратился лидер к крупному пареньку. ― Присмотри за Пашкой Левицким, чтоб не отсвечивал лишний раз!

Андрей подошел и навис угрожающе над партой, за которой сидел мальчик-девочка. Взгляд Андрея холодный и пустой, а выражение его лица было бесстрастным. Паша съежился еще сильнее, прижавшись спиной к стене, стараясь казаться маленьким и незначительным. Класс притих окончательно, наблюдая за происходящим с тайным интересом. Напряжение достигло пика, страх полностью охватил тело Паши, время словно остановилось, каждая секунда тянулась бесконечно долго.

― Че молчишь, Пашка? Открывай давай, че тупишь?!

Проглотив комок в горле, Паша робко открыл учебник… он старался выглядеть невозмутимым, хотя внутри все переворачивалось от страха. Андрей продолжал стоять рядом, контролируя каждое его движение. Остальные ребята смотрели украдкой да с усмешкой злорадной. Паша молча сосредоточился на бессмысленном тексте перед глазами, стараясь избегать холодного взгляда великана.

― Так-то лучше! ― воскликнул басом Андрей. ― Сиди спокойно и не выеживайся, понял? Или опять я напомню, кто здесь главный!

Тем временем…

― Игорь, ― обратился главный к темненькому. ― Проследи, чтоб никто не баловался на задних партах!

― Ладно-ладно, Тимофей, ― ответил ему послушно и как бы с небольшим испугом Игорь. ― Сейчас все будет…

Игорь быстро взял ситуацию под контроль:

― Эй, вы там, на последней парте, я кому сказал?! Быстро открыли тетради и ручки взяли! Ишь какие шустрые сегодня…

Мальчики на последней парте решили не испытывать судьбу, послушно сели и взялись писать очередной конспект.

― А ты, Пашка, сиди смирно, а то знаешь, что бывает с теми, кто мне мешает работать… хочешь по ушам получить? Андрей, не зевай там, приглядывай за ним получше!

― Лады, Игорек. ― ответил тот привычным басом.

― Че сидим-то? ― обратил командный взор Игорь на весь класс. ― Кого ждем, на? Урок начался, шевелитесь, время поджимает!

Класс оживился мгновенно, ребята торопливо открыли учебники и тетради, стараясь показать готовность к работе. Тимофей посмотрел время на своих импортных часах ― 8:07 ― учителя все еще нет.

― Андрюха, ― Тимофей обнажил свою садистскую улыбку. ― Подержи Левицкого, сейчас я ему покажу, почему нельзя списывать у меня контрольные работы!

― Ладно, ― Андрей крепко схватил Пашу за плечи и прижал к парте. ― Держи свои ручки-ножки на месте, Пашка! А то хуже будет!

― Игорь, проверяй портфели у девчонок, вдруг у кого-то конфетки завалялись…

― О, ― потирал ручонки Игорь. ― Нормальная идея, сейчас посмотрим…

― Быстро-быстро, мне нужно узнать, кто вчера разбил окно в спортзале!

Игорь подошел к девочкам и начал методично проверять их портфели, девочки попытались протестовать, но их голоса звучали слабо и нерешительно. Тимофей удовлетворенно наблюдал за процессом, наслаждаясь своей абсолютной властью, класс в очередной раз превратился в арену хаоса и насилия, каждое мгновение усиливало ужас и бессилие, ощущаемые всеми учениками явно. Дверь открылась, и в класс зашел мальчик явно младше всех этих учащихся, у него угловатое лицо с ярким взглядом, его Тимофей сразу заметил и окликнул:

― Серый, иди сюда, будешь моим секретарем на время отсутствия училки!

― Нормально, командир, ― сказал Сережа, понизив голос, чтобы казаться взрослым. ― Записал бы, да вот беда ― ручки-то нету! А вообще, может, лучше чего повеселее замутим? Пошли в раздевалку мячик погоняем, пока никто не видит!

― Ой-ой, Серый, не отлынивай! Ручка найдется, когда надо! Держи!

Тимофей дал Сереже ручку и продолжил с интересом:

― Но идея твоя тоже ничего, пойдем потреплем физруку нервы немножечко! Только сначала разберусь с этим Левицким, а то совсем распустился!

Сережа согласился, но ответил:

― Ладно, раз приказываешь, только давай без этих ваших учительских штучек, типа тихо сидеть и писать. Как дело сделаем ― сразу идем гонять мяч!

Тимофей предложил Сереже «поставить Пашу на место», тот согласился без промедления. Холод пробежал по спине Паши ледяной волной… Тимофей и Сережа направлялись прямо к нему, шаги их были уверенными и тяжелыми. Андрей отпустил хватку, отступив на пару шагов назад, Тимофей остановился напротив парты и рассмотрел Пашу сверху вниз с презрением, Сережа стоял рядом и нервно теребил рукав своего пионерского галстука. Паша прижался к спинке стула, чувствуя слабость. Каждый вздох давался ему с трудом, а голова слегка кружилась. Тимофей ухмыльнулся шире и наклонился вперед, почти коснувшись лица Паши, горячий запах сигарет и алкоголя резко ударил Паше в ноздри. Рука Тимофея поднялась медленно, пальцы коснулись длинных волос Паши нежно, почти что ласково, затем последовало резкое движение ― рука Тимофея опустилась на плечо Паши и начала сильно его сдавливать, боль распространилась мгновенно, вызвав горячие слезы на глазах Паши. Сережа стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, выглядя растерянным и смущенным, остальные ребята отвернулись, делая вид, что ничего не видят и не слышат вовсе.

Тимофей резким толчком своих сильных рук отправил Пашу лететь через парту. Вспышка острой боли пробрала его спину, когда он ударился о край стола, головокружение усилилось, зрение помутнело. Сережа отступил, скрывшись за спинами других учеников, класс оставался неподвижным, гнетущее молчание окутывало пространство вокруг, каждый звук издавался отчетливо и громко, усиливая ощущение реальной опасности. Слеза скатывалась по щеке Паши, оставляя мокрую дорожку на его бледной коже. Тимофей выпрямился и небрежно поправил свой пионерский галстук, в его голосе звучало удовлетворение и полная уверенность, затем он повернулся к остальным ребятам, говоря что-то весело и непринужденно, к нему присоединился Андрей, поддерживая разговор коротким и грубым смехом, Игорь сидел отдельно, взяв за волосы двух девчонок, у которых отобрал конфеты, и наблюдал внимательно за обстановкой, а Паша лежал на полу, пытаясь подняться, но тело болело и кружилась голова. Однако несмотря на дикую боль, Паша начал медленно подниматься, опираясь рукой о парту, ноги его дрожали, колени подгибались. Он осмотрелся вокруг, ища поддержку или понимание хотя бы в одном взгляде, но видел только равнодушие и страх, отраженные в лицах окружающих. Тимофей заметил его подъем и широко улыбнулся, показав белые зубы, Андрей подбадривающе хлопал Тимофея по плечу, демонстрирую полную солидарность, Игорь уже отвлекся на девочек, а Сережа спрятался за спины старших товарищей.

Паша попытался вернуться на свое место, сохраняя равновесие, и услышал вокруг себя низкий и гортанный смех, позднее перешедший в общее звонкое веселье, посыпались едкие и язвительные комментарии, направленные против Паши лично, отчего его голова закружилась сильнее, сознание постепенно туманилось, оставшиеся силы уходили на поддержание вертикального положения собственного тела. Тимофей наблюдал за ним с явным удовольствием, потирая руки в предвкушении новых развлечений, Андрей же поддерживал общий агрессивный настрой, активно поощряя действия лидера. Паше стало трудно дышать, воздуха не хватало, непонятная тяжесть сдавливала его грудь, Тимофей подошел к нему ближе, наклонившись над самым ухом, его тихий, но внятный шепот прозвучал четко и ясно:

― Запомни, Левицкий, кто здесь хозяин.

Андрей одобрительно кивнул головой, открыто подтвердив статус прихлебателя, остальные ребята отвели взгляды, предпочитая не вмешиваться. И тут Сережа предложил уже наконец пойти в спортзал и поиграть в футбол. Тимофей, не желая заканчивать издевательства и в то же время не желая выслушивать нытье, вынужден был принять предложение. Перед уходом он остановился возле двери, торжествующе обернулся и сказал громко, чтобы слышали все:

― В следующий раз любой, кто решится списывать у меня, будет умолять вернуть его в детский сад!

Андрей поддержал его фразу, серьезно кивнув, Игорь смотрел насмешливо, продолжая держать девочек за волосы, Сережа стоял рядом, кусав губы от волнения, а две девочки пытались оправдаться, утверждая, что окно разбилось случайно, но Тимофей проигнорировал их объяснения и заявил, что наказание неизбежно, после чего четверка хулиганов отправилась в спортзал, увлекая девочек силой за собой.

Наступила тишина, оглушающая и тревожная одновременно, а за ней пришла и свобода, пугая своей новизной и неопределенностью. Паша осторожно встал, его тело и раны болели, но дух оставался сильным и непокоренным, затем он вернулся на свое место, укладывая удобно голову на столе и закрывая уставшие глаза. Мысли текли медленно, растворяясь в мягкой и приятной темноте.

В класс зашла женщина с седыми волосами, которые были аккуратно уложены и собраны в пучок, одета была в строгое платье, также она носила очки в тонкой оправе и туфли на низком каблуке. Перед тем как закрыть за собой дверь, она кому-то в коридоре с улыбкой сказала:

― Передай от меня привет папе!

После она внимательно осмотрелась, лицо ее стало серьезным, и она спросила строго:

― Что здесь произошло?

От ее вопроса голова Паши резко вскочила с парты, но побоялась даже слово проронить. Остальные ребята также хранили молчание, избегая зрительного контакта с учительницей, после чего она торопливо села за учительский стол и распахнула толстый журнал. Урок проходил странно и напряженно, учительница пыталась вести занятие обычным образом, задавая вопросы и объясняя грамматические правила, однако атмосфера оставалась тяжелой и нагнетающей, каждый ученик сидел тихо, боясь привлечь внимание учительницы излишними движениями или словами. Паша чувствовал себя потерянным и забытым, словно растворяющимся в пустом пространстве, а вопросы учительницы оставались без ответов, создавая впечатление отсутствия общего понимания. Реакция Паши была минимальной, а ответы были короткими и невнятными. Настроение постепенно ухудшалось, становясь все более тягостным и грустным, учительница все больше раздражалась, повышая тон голоса и ускоряя темп изложения материала, некоторые ребята начинали ерзать на местах, чувствуя дискомфорт и усталость. Паша продолжал сидеть неподвижно, уставившись в окно и думая о далеких странах и желанной свободе. Время тянулось мучительно долго, часы на стене тикали громко и неумолимо.

Наконец прозвенел звонок долгожданный, освободив 6 «а» от этого ежедневного кошмара. Паша поднялся медленно, стараясь не привлекать лишнего внимания, затем бережно собрал вещи, стараясь не создавать шума. Остальные ребята выходили поспешно, стремясь скорее покинуть помещение. Паша шел последним, держась поближе к стене, чтобы избежать случайных столкновений. Коридор был заполнен шумом голосов, быстрых шагов и радостных криков, сердце Паши билось быстрее обычного, пульсируя в такт шагам ног усталых. Выходя из класса, он почувствовал небольшое облегчение, но понимал, что впереди ждали гораздо бо́льшие страдания. Когда все вышли из класса, учительница, сидя за столом, достала из сумки купюры и клочок бумаги и положила их на стол перед собой, обе купюры достоинством в 10 рублей, персикового цвета, 61-го года выпуска, на обеих купюрах голова Ильича в профиль уверенно смотрела в светлое коммунистическое будущее, и мирный обыватель тоже старался временами туда смотреть, но никакого светлого, а уж тем более коммунистического будущего он и близко не видал. Потом учительница переключила свое внимание с купюр на клочок, где был угрожающий письменный текст синей ручкой:

«Молчите, иначе будут неприятности!»

И инициалы: «Т.Л.»

После десяти минут перемены начался урок. За все время перемены ребята успели выбежать в коридор, обменяться новостями и впечатлениями от первого урока, а Паша остался в классе, сидя на своем месте и изучая внимательно потолок, несколько человек заглянули внутрь, бросив неодобрительные и подозрительные взгляды, Тимофей прошел мимо окна, помахав Паше рукой в знак скрытой угрозы. Следующий урок ― математика.

Кабинет математики просторный, но темный, стены украшены плакатами геометрических фигур и сложных формул, пол покрыт старым линолеумом, потрескивающим под ногами при каждом шаге, стол учителя большой, накрытый клеенкой, испещренной пятнами неизвестного происхождения, учебники разложены беспорядочно, создавая впечатление организованного хаоса, окна грязные, пропускают мало дневного света, отчего искусственное освещение включается рано утром, атмосфера помещения тяжелая, давящая, создающая впечатление замкнутости пространства.

Прямо в первую секунду урока в класс зашла учительница, будто она всю перемену стояла за дверью и ждала звонка на урок, это была женщина средних лет, высокая и стройная, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, носила круглые очки, которые придавали ей умный и задумчивый вид, ходила она быстро, легко и грациозно. Зайдя в класс, она положила сумку на стол, села за стол и открыла журнал. Начала она проверку домашнего задания, вызывая учеников к доске решать сложные задачи, одни отвечали уверенно и получали заслуженную похвалу, другие ошибались и вызывали этим тихое недовольство учительницы. Паша сидел в стороне, издалека наблюдая за происходящим, сердце забилось быстрее, нервы были напряжены до предела. Начало урока прошло спокойно, но впереди ждали настоящие трудности…

Прошло двадцать минут, и обстановка заметно изменилась, учительница вызвала Пашу к доске для решения квадратного уравнения, Паша медленно встал, подошел неуверенными шагами к доске, начал писать знакомые формулы, но ошибки возникали одна за другой. Учительница морщилась, исправляя его недочеты мелкими вежливыми комментариями. Давление у Паши возрастало, пот выступал на его лбу крупными каплями, а одноклассники наблюдали за этим, шептались между собой, комментируя его неудачи с нотками удовольствия... да что там с нотками, видно было по их ерзающим лицам со скользящими глазами и лисичьими улыбками, что они дружненько смаковали.

Последние минуты урока превратились в настоящее испытание, Паша закончил решение задачи, допустив критическую последнюю ошибку. Учительница покачала головой разочарованно и поставила двойку в журнал. Раздался звонок, который освободил класс от математической пытки. Паша быстро покинул класс, постаравшись не обращать внимания на насмешливые взгляды и недоброжелательные комментарии, в его душе царила смесь облегчения и глубокой горечи, вызванная постоянными неудачами и чувством собственной неполноценности.

Следующая перемена была короткой, всего пять минут, после того как ученики 6-го «а» оставили свои портфели в кабинете следующего предмета, они поспешили выйти в коридор, чтобы успеть перекусить или поговорить с друзьями. Паша же остался в классе, разглядывая карту древнего мира на стене. Его мысли были заняты событиями прошлого урока, а воспоминания вновь причиняли боль. Сам кабинет просторный и светлый, стены украшены картами разных эпох, портретами известных исторических личностей и старинными предметами быта, в центре кабинета стоит большой деревянный стол, покрытый красной тканью, символизирующей важные исторические события, учебники и атласы аккуратно расставлены на высоких полках, тем самым выделяя особую важность следующего предмета обучения, окна широкие, пропускают много солнечного света, создавая атмосферу тепла и комфорта. Кабинет производил впечатление порядка и организованности, располагая к изучению предмета с увлечением и полным вниманием.

По окончании перемены в класс вошли ученики и расселись спокойно по местам, после вошла молодая женщина среднего роста с короткой стрижкой каштановых волос и яркими карими глазами, одета была, скажем так, по последнему писку моды: юбка-карандаш и блузка пастельного оттенка, а ее заразительная улыбка создавала ощущение дружелюбия и открытости.

Учительница вошла в класс бодро, весело поздоровалась с учениками и сразу приступила к теме урока, объявив о начале изучения Древней Греции. Она рассказывала ярко и интересно, сопровождая повествование демонстрацией картин античных художников и реконструкций древних городов. Атмосфера в классе была теплой и дружеской, многие ребята задавали вопросы с энтузиазмом, Паша внимательно слушал и записывал важные даты и имена аккуратно в тетрадь, интерес к предмету постепенно рос, втягивая его в изучение событий далекого прошлого.

Когда прошла первая половина урока, учительница предложила провести небольшую викторину, задания были несложными, но требовали внимательности и хорошей памяти. Многие ребята охотно участвовали, соревнуясь друг с другом в знании исторических фактов. Паша решился ответить на несколько вопросов и вскоре получил одобрение учительницы и редкие аплодисменты, успех вдохновил его и поднял слегка настроение и самооценку, появилось мимолетное чувство принадлежности к коллективу, разделявшему общие интересы и цели.

Последние минуты урока были посвящены подведению итогов, учительница похвалила самых активных участников и наградила их хорошими отметками и ободряющей улыбкой, остальным она дала домашнее задание ― подготовить сообщение о выдающихся деятелях Древней Греции. Прозвенел звонок, освободив класс от приятного интеллектуального труда, Паша покинул кабинет с необычной легкостью, ощутив радость достижения личного маленького успеха. Этот урок оставил Паше приятное впечатление и подарил ему надежду на возможное лучшее будущее.

Следующая перемена так же длилась пять минут и проходила ровно по тому же порядку: класс заходит в кабинет следующего занятия, оставляет вещи, выходит в коридор, а Паша остается в кабинете.

Этот кабинет был похож на маленький музей живой природы: повсюду были развешаны карты рельефов, фотографии диких животных и экзотических растений, в углу стоял аквариум с разноцветными рыбками, рядом террариум с сонной черепашкой, на стенах висели схемы строения клеток и диаграммы жизненных циклов различных организмов, в центре кабинета был расположен длинный стол, покрытый зеленой тканью, на котором были разложены коллекции минералов и насекомых, окна были большими, пропускали много света, создавая атмосферу легкости и свободы, ассоциирующуюся с естественной и прекрасной природой.

Звонок на урок прозвенел, все учащиеся забежали в кабинет и сели на свои места, позже зашел невысокий мужчина с седоватой бородкой и добрыми глазами за толстыми стеклами очков, одет он был скромно: удобные брюки да простая рубашка. Зайдя в класс, он приветливо поздоровался, после чего начал показывать классу коллекцию камней горных пород, привезенных из недавнего путешествия, объяснял разницу между гранитами и известняками простым и доступным языком, после камней он показал фотографии красивых пейзажей, созданных уникальной природой. Класс заинтересованно слушал и задавал учителю вопросы уточняющие и интересующие, атмосфера была теплой, доверительной и располагавшей к свободному и откровенному общению.

Прошло около двадцати минут, учитель пригласил учащихся подойти ближе… он начал демонстрировать образцы полезных ископаемых, найденных в окрестностях родной области, затем он предложил попробовать определить происхождение камня самостоятельно, основываясь на внешних признаках и текстуре поверхности. Некоторые ребята азартно включились в игру, споря и доказывая свою точку зрения аргументированно, Паша тоже принял участие, испытав удовольствие от возможности применить полученные знания на практике.

Последние минуты урока были посвящены обсуждению экологической ситуации региона, учитель говорил о необходимости бережного отношения к окружающей среде, приводя примеры негативного влияния человека на природу, просил учащихся задуматься о том, что могут сделать лично они для сохранения природных богатств страны, а в конце урока он раздал небольшие брошюры с полезной и интересной информацией. Завершилось занятие очередным звонком, вызвавшим улыбку удовлетворения и благодарность за час, проведенный с интересом и пользой.

Следующая перемена была самой длинной ― 15 минут, столовой и полноценного обеденного перерыва в их школе не было, потому учащимся приходилось обходиться принесенными из дома бутербродами и печеньями, из-за плохой организации питания многие ребята жаловались на голод и нехватку энергии во второй половине дня, а те, что были посильнее, отбирали еду у слабых. В эту перемену все было так же: ученики вышли, Паша остался, но был нюанс: после выхода из кабинета природоведения мальчики и девочки разделились и пошли по разным направлениям.

Кабинет следующего занятия был просторный, практичный и функциональный, вдоль стен выстроились рабочие столы с инструментами ― молотки, пилы, ножовки, линейки, в углах стояли прочные верстаки, на которых можно было заниматься обработкой древесины или металла, в шкафах хранились разнообразные материалы ― дерево, ткань, проволока, гвозди, в центре кабинета находилась большая доска объявлений, где были вывешены инструкции и рекомендации по технике безопасности, окна были широкими и пропускали достаточно света, создавая рабочую обстановку комфортной и удобной. Перед началом урока у Паши слегка закружилась голова, побежал пот по всему телу, ведь он понимал, как выстраиваются отношения в мужских коллективах, но все же Паша старался сохранять силу духа и терпение, несмотря на физическое недомогание. Обстановка еще больше накалилась, когда после звонка на урок вместе с мальчиками зашел Игорь. Его послал Тимофей, чтобы тот проследил за ситуацией, пока остальные хулиганы будут прохлаждаться в спортзале.

В кабинет зашел мужчина крепкого телосложения с густыми усами в простой рабочей одежде, он обратил внимание на присутствие Игоря, поздоровался сдержанно с мальчиками и пояснил цель сегодняшнего занятия ― изготовление простых изделий из дерева. Трудовик распределил инструменты и материалы, указал на необходимость соблюдения правил безопасности. Игорь стоял в стороне, внимательно и оценивающе наблюдая за действия мальчиков. Остальные мальчики собрались группами, выбрали партнеров по работе, исходя из личных предпочтений и имеющихся навыков.

Началось выполнение задания, Паша почувствовал себя некомфортно, сердцебиение участилось, руки слегка задрожали, работа продвигалась медленно, ошибки накапливались одна за другой. Игорь подошел к Паше, остановившись за его спиной, и начал пристально наблюдать за каждым его движением. Давление присутствия Игоря усиливалось, ухудшив самочувствие Паши еще больше, другие мальчики продолжали спокойно работать, игнорируя возникшую проблему.

― Ха, ― со злой улыбкой воскликнул Игорь в сторону всего класса. ― Вижу, Левицкий опять захотел испортить картину общего труда! Это, наверное, у него такая специальная методика работы ― ломать вместо того, чтобы строить!

Комментарий Игоря заставил Пашу покраснеть от стыда и злости, другие мальчики начали перешептываться, некоторые тихо смеялись, подтверждая мнение Игоря. Трудовик сделал замечание Игорю, призвав его воздержаться от негативных комментариев и оскорблений, но Игорь предложил ему с улыбкой:

― Иван Николаевич, Вам стоит обратить особое внимание на эту уникальность нашего героя!

Трудовик вздохнул тяжело и перевел взгляд на Пашу, видно, что ему было неприятно участвовать в травле, но он был вынужден формально среагировать, подошел к Паше, внимательно проверил качество выполненной работы, указал на недостатки и допущенные ошибки, высказался корректно, но твердо, призвал приложить больше усилий и концентрации в будущем и ушел проверять работы других мальчиков. Игорь самоуверенно ухмыльнулся, довольный достигнутым эффектом.

Ситуация ухудшалась, Игорь продолжал негативно комментировать действия Паши, привлекая внимание других мальчиков, сквозь их смех и шутки проступал оттенок сарказма и презрения, трудовик старался сохранять нейтралитет, фокусируясь непосредственно на выполнении задач урока. Работать Паше стало сложнее, давление увеличилось, сомнения одолевали каждую минуту.

Атмосфера в кабинете стала тяжелой и напряженной, Игорь перешел к активным действиям, намеренно подтолкнув Пашу локтем, тем самым спровоцировав падение инструмента из его рук. Другие мальчики молча наблюдали сцену, ожидав развития событий со скрытым любопытством, трудовик сделал Игорю официальное предупреждение, но влияние трудовика была ограничено формальностью. Паша пытался восстановить рабочий ритм, однако усилия оказались напрасными, ошибки продолжались.

Ошибка за ошибкой привели к катастрофическому результату: деталь, над которой Паша работал долго, сломалась окончательно, испортив весь проект целиком, обида и раздражение охватили тело Паши мгновенно, слезы подступили к глазам жгучими каплями. Игорь засмеялся громко, привлекая внимание всей группы, другие мальчики неодобрительно реагировали, но поддерживали позицию сильного молчаливым большинством, трудовик обратился к Паше с утешениями и предложил повторить попытку позже.

Финал урока оказался для Паши трагическим и горьким: проект провалился, а репутация, которая у Паши и до этого была ниже плинтуса, подмочена окончательно. Игорь ушел из кабинета победителем, остальные мальчики быстро разошлись, не проявляя желания поддержать или помочь справиться с личным поражением, трудовик нейтрально подвел итоги урока и порекомендовал уделять больше внимания деталям и качеству исполнения будущих проектов. Прозвучавший звонок освобождения был воспринят Пашей как сигнал окончания кошмара, но когда он вышел из кабинета в коридор и увидел, как со злодейским энтузиазмом Игорь построил всех мальчиков 6-го «а» в три ряда, Паша понял: это лишь начало. Его сердце сжалось от страха и ожидания плохого, Игорь командовал уверенно, демонстрировав власть и превосходство над остальными, мальчики послушно шли строем, слепо следуя за лидером. Паша плелся сзади, стараясь не привлекать внимания, но понимая, что спасения не будет.

Дойдя до раздевалки, Игорь встал слева от двери лицом к мальчикам, которые в свою очередь остановились от двери справа.

― Че встали, бараны? Бегом!

Ученики покорно зашли в раздевалку, она была пропитана запахом пота и старой резины, низкий потолок будто кричал, что хочет раздавить всех присутствующих, тусклые лампочки едва освещали помещение, из-за чего раздевалка больше походила на пыточную. Мальчики начали быстро переодеваться, соблюдая из-за страха установленную субординацию. Те, кто смелее, вели беседы вполголоса, обсуждая перспективы занятия, более слабые молчали, стараясь не привлекать лишнего внимания. Игорь прохаживался между рядами, раздавал команды и указания конкретным лицам.

Решительно в раздевалку вошел Тимофей, одетый в спортивный костюм старого образца, заправленный в спортивные штаны, на ногах ― видавшие виды кроссовки, на лице ― наглая и уверенная ухмылка. После его прибытия атмосфера моментально разрядилась, напряжение многократно усилилось, все замерли, ожидая слов главного хулигана и честнейшего пионера всея Шизовска.

― Игорь, ― воскликнул Тимофей и пожал руку своему «правой руке». ― Молодец, что организовал сборище! Внимание всем, шестой «а», сегодняшний урок физкультуры буду вести я, ваш новый тренер и наставник! Сегодня у нас особенное занятие: соревнования по бегу на выживание! Кто последним прибежит ― будет дежурить две недели подряд, в том числе в субботу и воскресенье! А ну бегом на улицу все!

Но тут Игорь остановил сборище из-за нестандартной ситуации:

― Тимоха, тормози, глянь на Левицкого: все переоделись, а этот до сих пор в тряпках своих! Как поступим?

― Ничего, ― с хладнокровием ответил Тимофей и из карманов штанов достал связку ключей. ― Посидит взаперти, пока остальные будут укреплять общее здоровье рабочего класса!

В ту же секунду Тимофей приказал четверым ребятам, случайно выбранным из класса, забить Пашу! Паника охватила последнего мгновенно, четыре мальчика подошли ближе, лица их были искажены ненавистью и злостью, комната сузилась, пространство сжалось, лишив Пашу необходимого воздуха, мир вокруг него потерял краски, реальность распалась на острые и болезненные осколки. Все проходило быстро и жестоко: мальчики наносили удары руками и ногами, стараясь причинить максимальные боль и страдания, Паша защищался рефлекторно, прикрыв голову руками и свернувшись клубком на полу, его крики боли заглушались шумом ударов и злого смеха, игнорирование со стороны других ребят усугубляло у Паши чувство одиночества, физическая боль слилась с душевной раной.

И тут мальчики прекратили избиение и отошли в сторону, удовлетворенные результатом: Паша лежал на полу, кровь сочилась из мелких ран, одежда была испачкана грязью и пылью. Сил встать и двигаться у Паши почти не осталось, он чувствовал головокружение и сильную тошноту, голова раскалывалась от боли и потрясения, а вместо смеха и злых комментариев он слышал лишь высокочастотный писк. После чего Паша увидел, как Тимофей, Игорь и весь 6 «а» вышли из раздевалки, а потом дверь с приглушенным ударом закрылась снаружи ключом.

Когда класс вышел в коридор, их уже ждали Андрей, державший обеими руками двух девчонок за шкирку, и Сережа, державший в руках таблички и банку с краской.

― Андрей, Серый, ― окликнул их Тимофей. ― Выведите это стадо на уличную площадку, мы с Игорем подойдем к вам чуть позже!

Не задав ни вопроса, Андрей и Сережа провели 6 «а» до выхода из школы, во время вывода схваченные девочки попытались освободиться, дергая руками и ногами, но это было бесполезно ― вон какой бугай Андрей! Когда все ушли, Тимофей встал напротив Игоря и начал сверлить того взглядом.

― Че такое, Тим… ― поинтересовался Игорь и получил сильную пощечину и «Сука, блядь!» в свой адрес от Тимофея.

От жгучей боли Игорь согнулся. Тимофей, взяв его за ухо, повернул его голову на себя и с искрящей злостью предупредил:

― Если еще раз назовешь меня при всех Тимохой, я тебя убью и обставлю это как несчастный случай… понял, гнида черножопая?!

Получив положительный ответ, Тимофей, чтобы наверняка, ударил ладонью по лицу Игоря, держа за ухо, вернул его из полусогнутого в прямое положение, отпустил ухо и приказал ему идти впереди, после чего они вышли на улицу к остальным.

Тем временем Паша остался один в темной раздевалке, холод проникал сквозь его рваную одежду, слышался им лишь шум собственного затрудненного дыхания и неравномерное биение сердца, о посторонней помощи у него не было и мысли, надежда на освобождение была утрачена полностью. Время растягивалось бесконечно, страх сменялся апатией, его тело отказывалось слушаться, а разум частично отключился, его воображение начало рисовать сцены чудесного избавления от боли и горя, но реальность оставалась неизменной ― холод, тьма и полное одиночество, фантазии стали для него единственным убежищем от жестокой и несправедливой действительности. Его мысли спутывались, а сознание постепенно меркло, телесные ощущения ослабевали, оставляя лишь отдаленную боль и слабый дискомфорт. Некий светлый образ, говоривший молодым женским голосом, отрывисто всплывал в памяти Паши, вызывая у него редкие и соленые слезы. Сонливость медленно охватывала его тело, затягивая в бездну спасительного и безопасного сна, последняя мысль его перед засыпанием ― надежда на невозможное спасение.

Глубокий сон, тяжелый, как камень на дне реки, сны путаные, сумбурные, переполненные образами прошлого и возможного будущего. Внезапно послышался шум ключа в замочной скважине, луч света прорезал темноту острым ножом. Дверь открылась медленно, пропустив фигуру высокого и широкоплечего незнакомца, сердце Паши замерло в ожидании конца многолетнего кошмара…

Вернулась темнота, страх снова охватил Пашу, по-прежнему раздевалка была пустой, холодной, а дверь плотно закрытой. Незаметно в Паше произошла внутренняя трансформация: страх уступил место ярости, стремление к мести заменило прежнюю покорность, а жажда справедливости закипела в его крови, и Паша осознал: запертая снаружи дверь ― не преграда! Адреналин забурлил, силы возросли, а концентрация и энергия достигли пика. Паша плечом выбил деревянную дверь ― она треснула и развалилась, путь был свободен, громкий треск разорвал тишину, символизируя победу над физической и внутренней преградой.

Когда Паша вышел в коридор, он услышал что-то подозрительное, стало ясно, что звук доносился из глубины спортивного зала. Сердце билось очень быстро, адреналин циркулировал по венам горячей волной. Паша осторожно приблизился и прислушался к удаленному шуму: это был смех, причем громкий и злой. Стало ясно, что банда Тимофея развлекалась в отсутствие контроля со стороны взрослых. Смех сопровождался криками и воплями восторга, подчеркивая их уверенность в безнаказанности. Решение Паша принял мгновенно ― настало время возмездия!

Паша открыл осторожно дверь, перед его глазами предстала чудовищная и постыдная сцена: те самые две девочки, что якобы вчера разбили окно в спортзале, стояли в центре этого зала, облитые с головы до пяток синей краской, на их шеях, как у пойманных партизан, висели таблички с оскорбительными надписями, в том числе и содержавшими матерные ругательства, это вызывало смех у многочисленных зрителей, которыми были окружены девочки. Зрителями этого «Колизея» были не только учащиеся 6-го «а», вся школа пришла посмотреть на расправу над «вредительницами» казенного имущества! Тимофей возвышался над жертвами, выкрикивал, брызжа слюной, подобно фюреру, фальшивые и несправедливые обвинения. Толпа реагировала положительно, поддерживая гражданскую казнь аплодисментами и криками одобрения. После предъявления обвинений Тимофей официальным тоном объявил:

― Решение суда окончательно: в течение двух недель обвиняемые обязаны осуществлять уборку спортивного зала, а также выполнять общественные работы на благо коллектива!

Толпа встретила решение смехом и аплодисментами, на что Тимофей жестко отреагировал:

― Зрителям настоятельно рекомендуется прекратить смех и приступить к выполнению упражнений! Лица, не подчиняющиеся данному требованию, будут привлечены к ответственности наравне с подсудимыми!

Голос Тимофея прозвучал громко и властно, вызвав трепет и уважение среди толпы, приказ был исполнен незамедлительно, толпа разбежалась по залу и приступила к выполнению физических упражнений. Девочки стояли, окрашенные яркой краской, с табличками позора на хрупких шеях, их лица выражали смесь страха, унижения и глубочайшего отчаянья, их глаза блестели слезами горя и бессилия, еле заметно дрожали их губы, их внутренний мир был полностью разрушен Тимофеем и его бандой, а одежда, испачканная краской, теперь служила символом публичного позора и неизгладимого клейма.

― Че стоим, кого ждем?! ― крикнул в сторону девочек Сережа низким голосом, вновь пытаясь казаться взрослым, и подошел с ведром воды, деревянной шваброй и половой тряпкой. ― Вот повзрослеете, тогда стойте и голосуйте сколько хотите у трассы, ха-ха! А сейчас мойте полы, бегом, мля!

Девочки отреагировали пассивно, безропотно приняв поражение, взяли нехотя швабры и начали уборку грязных и влажных полов. Тимофей, увидев эту сцену не на шутку разозлился, подошел к Сереже, смачно того хлопнул по голове и крикнул:

― Малолетний ты дебил, блядь!

Сережа схватился за голову, и его имитация взрослого голоса сменилась скулежом.

― Не видишь, сколько людей в зале?! ― продолжал орать Тимофей. ― А если кто поскользнется?! Быстро у них швабры отобрал, блядь!

Расстроенный Сережа грубо отобрал у девочек ведро и швабры, а Тимофей приказал им вернуться в центр и стоять там до конца урока, те послушно вернулись.

― Когда урок закончится и все уйдут, ― говорил Тимофей Сереже. ― Тогда и дай им мыть, а пока вон лучше в журнале отметки поделай!

Тем временем Андрей занял позицию у входа в спортзал, заблокировав доступ посторонним, а Игорь начал следить за правильностью выполнения упражнений учащимися. Андрей заметил стоявшего у входа Пашу и приказал:

― Вернись обратно! Тут сейчас тренировка, нечего шастать!

Паша попытался оттолкнуть Андрея плечом, на что последний отреагировал немедленно, толкнул одной рукой Пашу, закрепив силовую позицию и пригрозил:

― Да ты совсем обнаглел, Пашка?! Я ж сказал ― назад!

Силой его не взять, подумал Паша, но вдруг вспомнил, как выбивал дверь в раздевалку, а точнее, как врезалась в стену металлическая ручка полукруглой формы той самой двери. Паша обернулся, ручка лежала рядом с обломками двери, и подбежал к ней, Андрей уже подумал, что Пашка струсил, но он ошибся: Паша поднял с пола дверную ручку, резко развернулся и со всей силы кинул ее в лоб Андрею, от острой, словно нож, боли, последний согнулся, присел и взялся за лицо руками, из его раны на лбу побежала кровь ручьем.

― А-А-А, БОЛЬНО ЖЕ!!! ― ругался Андрей. ― Псих ненормальный! Я тебе это припомню!

Воспользовавшись моментом, Паша перепрыгнул через Андрея и вошел в зал, в другом конце которого металлический гриф сиял серебристым блеском, предлагая взять оружие возмездия. Увидев бегущего к грифу Пашу, Тимофей в ту же секунду спустил на него Игоря и Сережу, через пару секунд Сережа споткнулся и упал, заработав ушиб колена, а Игорь продолжил бежать. Когда Паша добежал до грифа, он тут же снял его и взял, словно копье, расстояние между ним и цепным псом Тимофея быстро сокращалось, приближался момент истины, другие учащиеся, отложив упражнения, начали с интересом наблюдать за происходящим, их интерес был оправдан: впервые за шесть лет всеобщий изгой и козел отпущения Паша Левицкий решился дать отпор страшнейшим хулиганам в городе!

Когда Игорь уже приближался к расстоянию вытянутой руки, Паша яростно, но плавно взмахнул грифом, и его наконечник врезался Игорю в голову, тот свалился наземь мгновенно, лишенный сознания и способности сопротивления, зал взорвался криками возбуждения и страха. Тимофей разозлился не на шутку, стал топать громко и размахивать кулаками, шум в зале тут же прекратился.

― Прав отец, ― шипел сквозь зубы Тимофей. ― Сам нормально не сделаешь ― никто нормально не сделает!

Тимофей с искрой злобы в глазах подбежал к Паше, тот замахнулся грифом, но Тимофей успел его оглушить ударом в ухо и заломать. Крики возбуждения и страха в зале сменились тихим испугом.

― Ублюдок, блядь, мелкий! ― продолжал шипеть Тимофей, удерживая Пашу за обе руки.

Тимофей поднял голову на смирно стоящую толпу, и его шипение сменилось громкими приказами:

― Че встали, дебилы?! Вызывайте милицию, скорую, директора! Собираемся в актовом зале ровно через десять минут!

Командный голос Тимофея резко разрезал тишину, толпа распустилась и отправилась выполнять приказ. Пашу мгновенно охватило головокружение, сопротивление было бесполезно, а сознание медленно покидало его тело, погружая в глубокую и болезненную темноту.

Ростов-на-Дону

29 декабря 1989 года, пятница, 18:35

Семен Лефортов вышел на балкон, ощущая смесь облегчения и грусти. Перед ним раскинулся вечерний город, над которым висел густой туман, смягчавший контуры зданий и улиц, солнце уже зашло, небо приобрело оттенки темно-синего цвета, постепенно переходившие в черный бархат ночи. Улицы внизу были заполнены прохожими, спешащими по делам. Голоса детей, смех женщин и шум автомобилей создавали фон повседневной жизни, яркие огни магазинов и витрин отражались в лужах и стеклах машин. Город жил своей обычной жизнью, поглощенной заботой и радостями простых людей, но Семен… он вернул гордость и достоинство... но есть вещи, которые нельзя вернуть… он держал в руке фотографию, напоминавшую ему об утраченном навсегда счастье…

Единственное, что осталось Семену ― жить дальше… но как?..

Внезапный рев дверного звонка прервал поток воспоминаний, Семен положил фотографию на комод, вышел в коридор, подошел к двери и осторожно выглянул в глазок. Напротив двери стоял сотрудник милиции, по внешности ― помесь Троцкого и Батыя: очки в овальной оправе, усы-подкова, козлиная бородка, горящие узкие глаза и искаженная мимика, будто в него вселился бес.

― Товарищ Лефортов, ― обращался милиционер громко, но официально. Несмотря на монголоидную внешность, он прекрасно говорил на русском без акцента. ― Вы дома?.. То… товарищ Лефортов?!

Милиционер еще раз нажал на кнопку звонка, Семен отошел от двери, пошел в спальню, открыл комод, достал пистолет, и снова звонок в дверь. Семен вернулся к двери, держа пистолет в левой руке, спрятал его за спиной, а правой он схватил ручку двери, затем посмотрел снова в глазок и увидел на этот раз лицо служебной корочки: «Майор внутренней службы Пейсиков Марат Караманович, состоит в должности начальника отдела уг. розыска Управления внутр. дел Ростовской области»

― Вижу! ― Лефортов дал подтверждение. ― Что Вам нужно?

― Если Вас не затруднит, ― продолжал майор, сохраняя формальность. ― Я хотел бы задать Вам несколько вопросов.

― Хорошо, ― ответил Лефортов. ― Сейчас открою.

Семен Лефортов повернул замок, дернул ручку и приоткрыл дверь на расстоянии 5-6 сантиметров от дверного проема. Через полторы секунды дверь резко открылась настежь руками бойцов подразделения специального назначения, майор внутренней службы тут же отскочил, дав пройти группе захвата в квартиру. Первый зашел, Лефортов направил на него пистолет, но боец успел прикладом автомата выбить его из рук Лефортова, в это время сзади к нему подбежал второй боец, заломал руки и прямо в коридоре повалил на пол. После остальная группа зашла в квартиру, далее зашли майор и полноватый мужчина в пенсне и халате, державший в руке кожаный дипломат, судя по всему, эксперт-криминалист. Последний, войдя в квартиру, сначала осмотрел потолок, а затем его взгляд плавно перешел к шкафу, стоявшему напротив входной двери.

― Обыскать всю квартиру! ― кричал майор. ― Соберите все улики, нужные и ненужные!

Криминалист пошел в спальню, часть бойцов пошла на кухню, Марат Караманович с двумя бойцами, задержавшими Лефортова, остался в коридоре.

― Что вы делаете... ― проронил слабо Лефортов.

― Спокойно! Не дергаться! ― закричал боец, заломавший ему руки.

Марат Караманович достал из кармана офицерского пиджака сложенную бумагу, раскрыл ее, поправил очки и начал зачитывать ее содержимое официальным, но громким тоном:

― «Гражданин Лефортов Семён Андреевич тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года рождения, Вы подозреваетесь в совершении тяжкого преступления, предусмотренного пунктом «к» статьи сто два УК РСФСР, в отношении гражданина Лебедева Тимофея Викторовича тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения! Согласно закону, Вы имеете право хранить молчание, пользоваться услугами адвоката, требовать присутствия защитника на каждом этапе следствия! Также предупреждаем Вас, что все сказанное Вами может быть использовано в качестве доказательств в уголовном процессе!»

Документ содержал две подписи: временно исполняющего обязанности прокурора Ростовской области и начальника отдела уголовного розыска, также стояла печать Управления внутренних дел Ростовской области. Майор ожидал реакции Лефортова, глядя строго и внимательно. Тот отреагировал сдержанно, осознав всю серьезность момента:

― Требую предоставить возможность связаться с адвокатом п присутствовать при проведении всех последующих мероприятий, также прошу учитывать мое положение и соблюдать мои права.

Марат Караманович лишь ответил с ухмылкой:

― Посмотрим…

В квартиру зашел полный лысый мужик с тремя подбородками, на нем был темно-синий мундир, в руке держал папку, по всему лицу себорейный кератоз, на левой щеке выступала коричневая папиллома, на черных петлицах мундира были вышиты по две золоченые пятиконечные выпуклые звезды. Как только мужик зашел, он тут же загнулся от сильного и громкого кашля.

― Товарищ генерал-лейтенант юстиции! ― обратился с переживанием к нему Марат Караманович.

После короткого, но интенсивного приступа кашля генерал сумел взять себя в руки, глубоко вздохнул и внутренне собрался. Очевидно, что такие эпизоды стали для него привычными, и он выработал навык самоуспокоения. Он бросил уставший взгляд на задержанного Лефортова, подошел ближе и сухо сказал:

― С наступающим, «народный мститель»

За словами последовал удар ногой в лицо Лефортова, отправивший сознание последнего в кромешную и глухую тьму.