Немного о шеуь

Шеуь- одно из основных понятий в мировосприятии нь’ири, по сути – их основной способ взаимодействия с тем, что лежит с наших сторон Переворота. В тех редких случаях, когда они вообще соглашаются о чем-либо говорить словами, они описывают шеуь, как «протянутую душу». В принципе – это понятие ближе всего детям. Они просто берут некий исходно неодушевленный объект и начинают с ним играть – не особо при этом задумываясь, почему и откуда у фигурки, сделанной из неживых материалов, вдруг взялось имя и возможность взаимодействия с другими подобными же вещами. Дети людей интуитивно способны делать то, что нь’ири возводят в ранг искусства, доступного немногим – простирать свою волю сквозь сторонний предмет, общаясь при этом с чем-то недоступным прямому взаимодействию и наблюдению.

При этом крайне важным является то, что шеуь не является в понимании управляющего ею «настоящей» вещью – то есть предметом, суть которого лежит в свойствах его применения, имеющим реальное предназначение, ьн’исc. Если угодно, смысл существования шеуь заключается в том, чтобы быть тем, чем этот предмет на самом деле НЕ является.

При этом, чем чаще вещь получает свое существование в качестве шеуь - тем больше остается в ней частичных смыслов от ее прошлых операторов. Рано или поздно эти неоформленные обрывки объединяются в нечто новое, и вещь неодушевленная становится шеуь аарн, имеющей постоянный смысл за пределами своей исходной реальности, своего рода душу. Существующую уже отдельно от мыслей и желаний тех, кто пользовался ей изначально. Таковы, например, старые игрушки, с которыми часто и с удовольствием играли несколько поколений детей – или даже один и тот же ребенок, у которого именно эта игрушка была любимой. Можно было бы сказать, что нь’ири крайне высоко ценят шеуь аарн, если бы не их абсолютное невосприятие понятия ценности вообще. Что удивительно – их высоко ценят вообще все, кого можно встретить у сторон Переворота, включая людей. Причем далеко не всегда (хотя и очень часто) шеуь аарн – это игрушки. Как ни странно, часто ими становятся старые, «намоленные» предметы культа, ещё чаще - театральный реквизит, а иногда и просто старые вещи, чье предназначение давно забыто. Вспомните, с вами не было такого – вы берете в руки вещь и понимаете, что эту вещь любили? Поздравляю, вы держали в руках шеуь. Возможно — именно ваш.

Что значит «мой» шеуь, аарн шеуь да’ьин ньиа? Все просто. Если частички именно вашей души зацепились за игрушку, ставшую шеуь аарн – шеуь начнет особенным образом реагировать на вас. Возникает своего рода синергия, ьин, позволяющая невероятным вещам становиться возможными, а возможным – реальными. Это могло бы показаться чудесным – если не понимать, что же является настоящими чудесами вблизи границ Переворота. Впрочем, это уже тема для другой истории, и не имеет отношения ни к самому феномену шеуь, ни к рассказу о нем.

К чему же иррациональные странники Переворота способны отнестись с еще большим трепетом, чем к неповторимым ньаа’о шеуь аарн? Легко сказать, трудно объяснить. Иногда получается так, что шеуь надолго остается… даже не без хозяина ьин ньа, без оператора в принципе – без того, кто может в принципе осознать шеуь, просто поиграть чужой игрушкой. Чаще всего, каким бы сильным (нь’ири говорят шеуь мьотт - что-то вроде «уверенный, верящий, подвергающий несомненности») не был шеуь – он перестанет быть, и снова стает просто вещью. С единицами происходит иначе, и причина неясна толком никому.

Такой шеуь становится шеуь ьньи – «реальным, имеющим подлинный смысл». Проявляется это в том, что он обретает нечто, напоминающее свободную волю – равно как и минимально необходимые способности для ее выражения, чаще всего выражающиеся в возможностях перемещения и базовой коммуникации. При этом шеуь ьньи не в силах остаться там, где существовал до этого. Как говорят бродяги Переворота – его «сносит», чаще всего между «сторонами» и «границами», зачастую – туда, где в принципе нет тех, кто в состоянии как-либо его идентифицировать.

Говорят, шеуь ьньи вечно возвращаются – и этот процесс имеет длительность, но не имеет завершения в силу самой природы Переворота. Говорят, что если где-то реализуется возможность встречи шеуь ьньи с тем, чья душа осталась на нем – могут произойти совершенно необычайные и загадочные вещи, то-чего-не-бывает. Говорят, что с момента, когда первый из странников осознал Переворот, такого не случалось.