Ненависть

Люди всегда говорили о том, что война приносит лишь боль и разрушение. Каждое поколение считало, что война не может повторится в их, казалось бы, цивилизованное время. Я мог бы вдаваться в подробности и рассуждения о политике, но мне, если честно, все равно. Меня не волнует кто виноват, ведь они разрушили меня и мне подобных.

Вот, маленький я сижу за столом и ем, заботливо собранную бабушкой, клубнику и пью чай, что заварил мне дедушка. Счастливые улыбки на их лицах давно исчезли, сменившись мраморным ликом смерти, однако дом, в котором они жили, всегда помнит о них. И, возможно, эти старые картины, хрустальные сервизы, телевизор с салфеткой и пуховая подушка напоминали бы мне о них ещё долгое время, если бы этот дом не сгорел от упавшей в него бомбы.

Делая вдох, я вижу свою школу. Раньше, как и все дети, я её ненавидел. Однако, лишь после стольких я лет понял, насколько прекрасным и тёплым было то время. Все парты, учебники и тетради давно брошены, а стены покрылись плесенью от влаги. Дерево, что росло во дворе, стало настолько большим, что разбило одно из окон своей иссохшей веткой. Все, что было мне дорого, постепенно угасает, ведь, когда нужно выживать, люди мало думают об образовании. Плата за счастливые дни стала слишком большой, и более эту роскошь никто не может себе позволить.

Ох, а вот и родная больница. Казалось, я жил в отделении травматологии, ведь всегда стремился изучать мир там, где его ещё никто не видел. Место, в котором я перевязывал свои переломы теперь последнее пристанище для раненных солдат. Но, в отличии от меня, они навряд ли получат шанс снова открыть глаза. Хотя, возможно, это даже к лучшему.

Есть ещё много мест, что запечатлелись яркими и размытыми фотографиями в моей душе. Однако сейчас они сгорают вместе с моим сердцем.

Последнее место, что я могу вспомнить — родной дом. Квартира на пятом этаже многоэтажки, в угрюмом спальном районе, где всегда было страшно потеряться. Двор, что был усеян цветами и травой, стал самодельным кладбищем, а дом напротив покрыт чёрными чернилами, кровью и бетоном. Видимо, кому-то повезло гораздо больше и он умер быстрее, чем я.

Я вспоминаю, как люди говорили, как холодно становится перед смертью. Но почему я ничего не чувствую? Может быть потому, что на улице зима и снег, а отопления нет. Потому, что я уже несколько дней не в силах подняться с кровати. Потому, что одеяла и куртки не спасают. Я чувствую ужасный холод так долго, что более не хочу его замечать. Так же и с едой - смирившись с тем, что более её не достать, я решил не мучатся. Я мог бы съесть картон, штукатурку и, в конце концов, свою мёртвую мать, лежавшую в углу комнаты. Но это неправильно, да и сил у меня нет.

Моя память сгорает, а веки насильно закрывает бледная рука смерти с моим же лицом. Интересно, зачем люди воюют? Все, что было мне дорого, теперь покрыто прахом, от чего я даже жить не желаю. Но смерть не даст мне покой - я умру здесь, на этой грязной кровати и даже не буду похоронен как следует. Та жизнь, о которой я мечтал, никогда не наступит. Может быть, все могло сложиться иначе. Или не могло. Пуля в лоб на фронте или смерть от голода, по сути, одно и то же. Только от первого варианта страданий куда меньше.

На моё лицо падает капля воды с потолка, на секунду возвращая в чувство. Я никогда ничего не прощу. Ненависть не умрет вместе со мной, а будет распространяться дальше, накапливаться и разрастаться, пока не приведёт к ещё одной войне. Замкнутый, порочный круг, что мы не в силах прервать.

Делая последний вздох, я наконец сдаюсь и закрываю глаза. Ненавижу.