Nénëala

Яркий Лаурэлин угасал. Его золотистые лучи сплетались в замысловатые узоры с серебряными всполохами просыпавшегося Тельпериона. Фэанаро снял фартук и, аккуратно повесив его у дверей, вышел из кузницы. Поднялся по ступеням веранды в дом и, зайдя на кухню, увидел выкладывающего на стол перед матерью трофеи Тьелкормо.

Сын улыбался, гордясь собой: он отсутствовал всего ничего, чуть больше недели, но добыча была богатой - в ледник отправились три куропатки и тетерев, а на ладони едва поместились клыки какого-то крупного хищника.

...Вечер был пустой и бездельный - семья дважды просчитывалась с днём возвращения Тьелкормо, и приходилось мучительно измышлять себе занятие с каждой новой отсрочкой. Тенью проскользнув на кухню, чтобы развлечься куском пирога, Карнистир против ожиданий застал там не только родителей, но и светловолосого брата. С ним дома всегда появлялись разные диковины… Эльфёнок восхищенно замер, увидев ворох пёстрых перьев и полосы тёмного меха.

— Морьо, смотри! — заметив в дверях младшего, Тьелкормо порывисто подался навстречу и с гордостью сунул под нос брату трофеи удачной охоты. На зубах ещё оставались ошметки мяса. — Хуан кааак схватит его за загривок, а леопард кааак скинет его, каааак замахнется лапой, а я тут - кааак выстрелю!

— Так уж и «кааак», — протянул Карнистир, покосившись на отца. Клыки с жёлтым налетом выглядели жутко, но если один отчистить и приделать подвес… — Небось лорд Алдарон тебе этого леопарда держал, чтоб не дёргался, а Хуана науськивал. Атто, скажи ему, пусть не хвастается! Спорим, я его ещё и обойду, если решу заняться охотой!

— Маловат ты ещё для такой охоты, — Тьелкормо смерил братишку долгим взглядом и покровительственно похлопал по плечику. — Вот подрастёшь, может быть, аран Оромэ и тебя возьмёт к себе в обучение.

— Да и в тебе не двадцать локтей! — если бы мысль об ожерелье из клыков не отвлекала, охотничек поплатился бы за такие вольности…

— Кто хочет на прогулку? — предложил Фэанаро, увидев, что между детьми назревает ссора. — В северные леса. Вот Турко и покажет, чему научился у мастера.

— Да с великой радостью! — гордо откликнулся Тьелкормо, довольный тем, что сможет показать свои навыки отцу. Это не в кузнице молотом махать - руки ещё ныли с прошлого раза, когда дед попросил помочь со срочным заказом и трое старших внуков не выходили из кузницы от одного часа смешения света до следующего.

— Хорошо, с утра поедем, — Фэанаро приобнял сыновей, но Турко всё ещё хорохорился:

— А что это вдруг завтра? Можно и сейчас! Атто, только дай мне ещё наконечников для стрел.

— Давай, атар! — Морьо повис на отцовской руке. — А я посмотрю, как он в темноте будет мазать по всему подряд.

Эльфёнок не мог оторвать жадного взгляда от пучка длинных перьев и пары клыков - если не в стрельбе, то в украшениях Карнистир толк знал.

— Хорошо, — немного поколебавшись, отец поддался на уговоры. Ему нравилось ездить верхом при свете Тельпериона. Нэрданель кивнула - она не возражала, чтобы её на время освободили от домашних дел. Старшие сыновья последнее время пропадали во дворце Нолдорана, а самый младший гостил у родителей Истарнэ, так что если муж возьмёт средних на прогулку, у неё будет больше времени для творчества.

***

Сады Йаванны давно скрылись из виду, а со стороны обширных владений Ирмо к лесной тропе, по которой ехали три всадника, потянулись жадные языки тумана. Сначала дымка робко стелилась по траве, затем заструилась выше, придавая ветвям деревьев и кустам странный и причудливый облик. Мягкий свет Тельпериона серебрил верхушки могучих исполинов, от стволов пролегли глубокие тени, а лошади всё неутомимо рысили по проторенному рудознатцами и охотниками пути.

Мимо плыли чёрные древесные пики; Морьо, покачиваясь в седле, иногда ежился от волглой пелены в воздухе. «Туман - ненавижу». Он всё чаще ненароком прикрывал глаза - время для поездок оказалось непривычным. Незаметно для себя задремав и завалившись набок, поначалу не понял, почему лошади прекратили свой бег.

Тьелкормо упрямо старался не показывать вида, что устал: вновь отправиться в лес, пусть и только что вернувшись оттуда, было в радость, но отец не зря велел ему ехать последним, замыкая цепочку. Старший заметил, что Карнистир клюёт носом, и отправил отцу осанвэ: «Здесь рядом охотничий домик, остановимся дать отдых коням? Да и наш малыш притомился.»

Фэанаро кивнул, и Тьелкормо свернул налево, показывая короткий путь. Вскоре лошади остановились у дверей неприметного домика, и Мастер, быстро спешившись, шагнул к младшему, который неловко сполз с седла: всё-таки они уехали далеко от дома, но Морьо лишь тряхнул головой, прогоняя дремоту, и первым взбежал на крыльцо.

Когда он очутился внутри, у малыша радостно заблестели глаза: Карнистира восхитили укромность и таинственность этого места. «Вот бы устроить здесь убежище и иногда сбегать сюда. Жаль, далековато.» Поёрзав на стуле, искусно вырезанном из липового чурбака, Морьо выжидательно посмотрел на отца. Тот успел расседлать своего Руйвэ и, занеся в дом чересседельные сумки, стал выкладывать на стол нехитрые припасы, что на скорую руку собрала им в дорогу Нэрданель.

Тьелкормо тем временем растёр уставших лошадей и, отпустив их пощипать траву, пришёл в дом за вёдрами. Заметив, что братишка праздно сидит за столом, не удержался и ехидно спросил:

— Что, мелочь, притомился? А кто за водой со мной пойдёт?

— Да кто тут мелочь, лось ты здоровенный?! — Карнистир подскочил с места, враз задохнувшись от возмущения. — Сам таскай свои…

Отцовский взгляд действовал лучше любого убеждения, и младший прищурился:

— Атто, когда придём, расскажешь ему, — многозначительно выделил слово, — ту самую историю. Ему тоже послушать полезно.

Поучения старых сказок все ещё производили на него большое впечатление, и сейчас он желал, чтобы и заносчивый Турко поубавил спесь после сказки отца.

— От лосёнка слышу! Один принесу, раз у тебя сил нет, — Тьелкормо схватил пустые вёдра и вышел за дверь.

Свет Тельпериона серебряными каплями просачивался сквозь густые кроны исполинских деревьев, однако ручей, чей исток был заботливо расчищен эльфийскими мастерами, ярко сиял из-за преломления света на белом мраморе купели. Над ней возвышалась ажурная арка, которая не давала лесному сору загрязнить исток, но в то же время пропускала свет Древ. Домик охотников находился шагах в трёх от ключа, и от родника доносилось звонкое пение воды.

Тяжко вздохнув, Карнистир отправился вслед за братом, но едва он вышел на крыльцо, очарование лесных сумерек заставило сладко сжаться сердце. Найти источник было не трудно - таинственное свечение виднелось совсем рядом. Правда, там торчал Тьелко, баламутя воду вёдрами. Морьо ополоснул лицо с шеей и шумно, как жеребёнок, фыркнул - от чистейшего холода сна не осталось ни в одном глазу. Шагнув к старшему, дёрнул на себя одно из вёдер и с гордостью потащил его к крыльцу, пусть и кренясь на одну сторону.

— Молодцы, — Фэанаро улыбнулся вошедшим в дом и кивнул на стол, где детей уже ждал нехитрый ужин: черничный пирог, пара кусков подкопченного мяса и фляжка с мёдом.

В углу у двери кем-то из путников были оставлены запасы дров, и вскоре над огнём в очаге уже висел котелок с принесённой сыновьями водой, куда нолдо кинул горсть сушеных ягод и фруктов. Добавил туда мёда, и когда взвар закипел, весь дом окутал душистый аромат. Судя по сухой одежде вернувшихся от родника, Тьелкормо так сильно устал, что даже не стал задирать младшего, брызгаясь водой.

Турко как мог старался помочь отцу, помня, что тот до поездки весь день провёл в кузнице, но когда раскладывал на лежаках тюфяки, набитые соломой, не удержался и искусно изобразил писк мышей. Искоса взглянул на младшего:

— Смотри, Морьо, этот, с живностью, будет твоим!

— Может, перестреляешь их для меня, ты ж у нас такой смелый, — презрительно скривился Карнистир, однако украдкой наподдал по тюфяку ногой, с затаенным страхом ожидая - вдруг выскочит!..

— Знаешь, — пробурчал, пытаясь соорудить себе гнездо для сна, — с тобой спать пострашнее, чем с выводком леопардов!

Тьелкормо промолчал. Но когда отец разлил по чашам горячий напиток и ушёл к источнику ополоснуться, притушил огонь в очаге и прогнусавил:

— В тёмной-претёмной пещере, в чёрных-пречёрных горах жил громадный мохнатый зверь…

Свои слова он подкрепил жестами, и по стене над лежаками к младшему поползла зловещая жуткая тень.

— А может, хилый и белобрысый, — отозвался Морьо. На шее тени от рук брата тут же сомкнулись длинные теневые клыки. Если бы не поздний час, не колыхание леса за стеной, то история вышла бы бедновата… Но сейчас в ней было что-то от древних легенд - о Пробуждении, о враждебной тьме и о тех, кто её населял.

— Ну жил, скажи ещё - жрал всех подряд, — эльфёнок незаметно поджал под себя ноги.

— Точно, точно, эта громадная… лохматая… тварь жрала всех подряд, а главным её лакомством были маленькие квенди, — стараясь не рассмеяться, Тьелкормо крадучись двинулся в сторону братишки.

— Вот безмозглая тварь, взрослые-то больше и вкуснее, — Карнистир бесстрашно оскалился навстречу брату, но, быстро передумав, перебрался ближе к стене.

— Но мясо эльфят нежней и сочней! — Турко совершил бросок вперёд, поднимая над головой края своего плаща и упал на тюфяк, накрывая младшего. В душной темноте оказались оба, и старший стал азартно щекотать Морьо. Карнистир и сам был не промах, поэтому смог, пусть и путаясь в складках накидки, всё-таки хорошенько ткнуть старшего под рёбра. Щекотку он не выносил, но, как ни старался, отпихнуть брата не получалось. Остановил их возню стук двери…

— Вот неугомонные! — дети не спали, а это означало, что сказке перед сном быть. Фэанаро приподнял край накидки: — Турко, один плащ постели, вторым укройтесь.

— Да, пленное чудовище, устраивай мне постель, — тяжело дыша, Карнистир попытался пригладить встопорщенные волосы. От выходки Тьелкормо было весело и жутко, только теперь без сказки проворочаешься до самого часа смешения света. — Всё, атто, не могу больше ждать!..

— Хорошо подумал? — отпустив младшего, Турко хитро прищурился. — А вдруг я тебе пол-муравейника успел насыпать под плащ?

— Тьелко, не пугай Морьо, нет тут муравьёв, — в разговор вмешался отец, для наглядности похлопав по стене. — Укладывайтесь. Берите чаши, взвар уже остыл. Кто первым ляжет в постель, тому и сказку выбирать!

Морьо знал наверняка, что его никто не опередит: хлебнув тёплый напиток и чуть не облившись, эльфёнок с головокружительной быстротой вновь очутился в постели. Нельзя же было отдать на милость Тьелко главную историю всей ночи!

Турко сжал было кулаки, но отцовская ладонь, тяжело опустившаяся на плечо, подействовала умиротворяюще:

— Ты, ты, ну же, предлагай! Спорим, что ты самую страшную сказку про духов воды не знаешь!

— Я-то? Как не знать, — «Что ещё, интересно, за духи?» — Наверное, это та, где ты на середине будешь пищать от ужаса, — Морьо обратил на отца взгляд, горящий ехидством. — Можно и эту.

— Хорошо, давайте про болото, — не успел тот согласиться, как Тьелкормо начал изображать Ульмо, приложив левой рукой к своему подбородку концы светлых волос наподобие бороды и грозя указательным пальцем младшему: — Должоооок!

С этим кривлянием - и уживаться всю историю… Карнистир осуждающе посмотрел на брата. Но что же такое жуткое он сам пожелал услышать?

— Нет, Тьелко, это другая сказка, — Фэанаро покачал головой и всмотрелся в мерцание углей. — Жили-были два брата. Один был лентяй и постоянно лежал у дома в саду под черешнями, посылая мольбы Эру, чтобы плоды сами падали в рот. А другой всегда помогал родителям, носил воду от ручья и поливал растения в саду…

Дети устроились поудобнее, и отец продолжил:

— …Однажды братья пришли умываться и обнаружили, что ручей исчез. Дети поскорей прибежали к родителям, а те только развели руками - они тоже не знали, куда и почему исчезла вода.

Братья заспорили о том, кто из них первым узнает, что случилось с ручьём, и наперегонки бросились бежать вдоль сухого русла. Они бежали и бежали, а источника всё не было видно.

Тогда один из них предложил отдохнуть.

— Всё-то тебе отдыхать, — упрекнул его трудолюбивый брат. — Я на тебя и не надеялся. Отправлюсь дальше один, а ты оставайся и жди, пока твой сад гибнет.

С этими словами он пошёл прочь, гордясь своей прилежностью, а нерадивый брат зевнул и с наслаждением растянулся на прохладной шелковистой траве под раскидистой яблоней. «Неправда, наш сад не погибнет. Атто попросит помощи у валар…» — успел подумать лентяй перед тем, как его сморил сон.

Эльда не удивился, когда ему пригрезилось наполненное мерцающей голубоватой водой русло и бледная фигура, встающая из тумана. То была майэ. Она подошла ближе, протягивая к нему тонкие синеватые руки:

— Мой друг, прошу! Помоги…

— Валар помогут, — доброжелательно отозвался лентяй, а хозяйка источника вдруг ринулась к нему и сомкнула холодные пальцы на его шее. Оба очутились в сумраке лесной чащи. Здесь брал начало родник, сейчас задыхающийся под грудой валунов.

— Расчисть его - и получишь щедрую награду, — прошептала майэ, но не сказала, что может произойти в обратном случае.

— А какая именно? Я хочу сначала увидеть твой дар, — лодырь потрогал один из камней, но тот даже не сдвинулся с места. — Лучше попроси моего брата. Я могу показать, куда он побежал.

— И твой брат от меня не уйдёт, — посулила майэ. — Но подумай, как тебе будет завидно, если я награжу только его. Он вернётся домой, и его сад всегда будет плодоносить, в кубке станет появляться любой напиток, какой он только не пожелает, а родители превознесут его и с негодованием посмотрят на тебя.

Однако эльда помотал головой и зевнул:

— Ты же майэ, вот и займись делом! А я спать хочу, — с этими словами лентяй улёгся рядом с грудой валунов и засопел. Осерчал водный дух и обратил его в один из камней.

Тем временем его брат добрёл до туманной пущи, и у кромки леса встретил эльдэ чарующей красоты с чёрными, глубокими как омут, очами. Оказалось, что им по пути, и вскоре они уже стояли у истока, заваленного камнями. Не успела нисс вымолвить слово, как эльф схватил с земли крепкую корягу и, действуя как рычагом, начал споро откатывать валуны от ключа.

— А ты хороший работник, — заметила дева, с нежностью обняв раскрасневшегося от усердия эльда. — Тебе осталось последнее - закопать как можно глубже вот этот камень, самое тяжкое бремя для истока.

Осмотрел трудолюбивый брат большой каменный столп, отчего-то похожий на лежащее скрючившееся тело, бодро поплевал на ладони… И, приняв от незнакомки кайло, взялся за дело…

— Атто, сейчас брат закопает брата? — наигранно удивился Тьелкормо, не раз слышавший эту сказку.

Маленький Карнистир, полностью уйдя в историю, растворившись в жутковатой мелодии сказа, вздрогнул.

— Что ж тебе не терпится… — прошипел он. — Атто, не слушай его, дальше!..

В ответ Турко пнул младшего ногой, послав ему осанвэ: «Пора тебя закопать!»

— А ты за такое и награды не попросишь, — обличил его братишка. — Как раз про тебя сказка!

— Кто будет мешать, того я сам зарою под плащ, — пригрозил отец, слегка сжав плечи опять начавших ссориться сыновей.

— Атар, ты что, за него? — Морьо возмущённо дёрнулся. — Спорим, что второй братец в сказке получил по заслугам!

— Если будете перебивать, то сами дальше рассказывайте, — покачал головой отец, но оба сына одновременно выдохнули:

— Не будем. Дальше!

— Если бы на месте ванья был нолдо, он не только бы убрал камни, но и соорудил вокруг ключа ограждение, чтобы тот больше не засорялся. Эльда расчистил исток и присел отдохнуть.

Близкая награда манила, и он стал копать яму под столпом. Ненароком оперся рукой на обжигающе холодный камень и увидел, что на сером граните блестит слеза.

— Скажи мне, как попал сюда этот камень? — обратился он к деве.

— Сначала помоги мне, потом я тебе отвечу… — улыбнулась майэ, и трудолюбивый брат стал копать с удвоенной силой. Тем более что в освобождённом ключе на дне показалась пока ещё мутная вода, а эльда так хотел пить…

Но чем глубже была яма, тем тяжелее становилось у него на сердце.

И когда камень рухнул вниз, услышал эльф протяжный стон. То фэа брата, заточенная в гранит, навеки прощалась с ним. Не в силах бросить и один земляной ком, ванья с отчаянием обратился к деве:

— Будь проклята моя похвальба… Видно, я не такой трудолюбивый и прилежный, каким считал себя. Освободи меня от этой работы, прекрасная!..

— Ты взялся помочь мне, так помогай, не медли! — по мере очищения источника нисс становилась всё веселее и веселее…

Вот и закопан камень. Из переполнившейся чаши родника вода вновь хлынула в пересохшее русло, а эльда устало облокотился на ствол дерева:

— Почему труд не принёс мне радости? И отчего я чувствую, что безвозвратно потерял родного брата, которого оставил на пути сюда?

— Каждый получил по заслугам! — майэ протянула ему дивное ожерелье, в котором ярко сверкали изумительной красоты аквамарины. Ванья невольно зажмурился, едва дева повесила драгоценность ему на шею и поцеловала своего помощника. Когда эльда открыл глаза, оказалось, что стоит он возле дома, а от ручья доносится весёлая песнь воды.

Переступив порог, ванья оказался в объятиях родителей: они решили, что оба сына бесследно сгинули в лесной чаще.

— Неужели мой брат не вернулся домой? — в отчаянии вскричал эльда и сорвал с шеи подаренное духом ручья ожерелье. — Не нужно мне никакой награды, я прошу вернуть брата!

— Будь по-твоему, — хозяевам показалось, что дом погрузился в туман, а его стены превратились в прохладные струи водопада, как вдруг за порогом раздался радостный голос лентяя:

— Дом, милый дом!

Морьо думал, что после таких страстей он не сомкнет глаз до рассвета, однако крепко заснул на последних словах истории…

Несмотря на то, что они долго ехали при свете Тельпериона, Тьелкормо выскользнул из-под плаща, едва наступил новый час смешения света. Тем более, что Морьо по-хозяйски утянул большую часть накидки на себя. Утренняя прохлада встретила Светлого туманной дымкой, в которой темнели силуэты лошадей.

Карнистир спал как сурок, поэтому Фэанаро не стал его будить и отправился к истоку умываться. Осмотрел купель: не нужна ли починка? За это время Тьелкормо накормил лошадей взятым из дома зерном, тщательно вычистил и вынес из домика лук, надевая на него тетиву:

— Атто, я пробегусь?

"Охотник растёт." Не зря всё время пропадает у Оромэ. Заметив одобрительный кивок отца, Турко тщательно заплёл косу и скрылся за деревьями.

Фэанаро успел только искупаться, а светловолосый сын уже притащил зайца и попросил найти немного смолы. Заячья шкурка вполне годилась на изготовление мишени для братишки. Отец ушёл собирать хворост для очага, а по возвращении подал сыну большой кусок янтарной живицы, поэтому вскоре цели для стрельбы были готовы. Одну, изображавшую птичку, Турко привязал к одной из нижних ветвей росшего на краю поляны ясеня. Со шкуркой пришлось повозиться: набить её соломой, позаимствованной из тюфяка в охотничьем домике. За неимением иглы Тьелко проделал в заячьем мехе дырки ножом и продел в них верёвку, стягивая края.

Привлечённый острым запахом жареного мяса, появился и заспанный Морьо. В лесу всегда одолевает зверский голод - хорошо, что завтрак не начали без него. Но трапеза могла подождать: эльфёнок разглядел висящий на суку комок перьев, смутно напоминавший какую-то пёструю птицу.

— Совсем не похоже, — заявил он довольному Турко. — Это для чего?

Шкурка в руках старшего выглядела куда красноречивее. «Так это мишени!»

— Что, зайца тоже ты добыл? — небрежно спросил Карнистир. — Теперь попади в него при мне.

— Сначала умываться! Позавтракайте и хоть целый день стреляйте, — Фэанаро заметил на крыльце проснувшегося Карнистира.

— Я тебе усложню задачу, — Тьелкормо пропустил вопрос про то, кто что добыл, деловито привязывая к чучелу конец длинной веревки.

— Айя, атто!

И кому нужно умываться с утра? Выдумка Тьелко была как раз кстати.

— Что, тоже подвесишь? — хмыкнул Морьо. — Зайцы не летают, если помнишь.

— Непременно. Иди умывайся, соня! — Турко исчез за кустами.

Увидев, что младший направился к источнику, прокрался следом, а когда Морьо наклонился к мраморной чаше родника, выстрелил по заранее подвешенному на внутренней стороне арки кожаному пузырю. Не дожидаясь ответа, бесшумно вернулся к домику и, обойдя его с тыла, запрыгнул в распахнутое настежь окно.

Ещё под властью вчерашней истории, маленький нолдо перегнулся через край каменной купели, вглядываясь в воду. Даже при свете Лаурелина глубина была по-ночному тёмной, и легче лёгкого там представлялись бездонные глаза майэ. Еле слышно Морьо прошептал: «Я тебя не боюсь», и тут сверху брызнули ледяные капли. Испуганно отпрянув от истока, Карнистир увидел застрявшую в узорах балки стрелу. Ежу понятно, чья это работа! Он кинулся к домику, чтобы настигнуть там шутника.

— Ты решил искупаться? — когда он ворвался в дом, Фэанаро снимал с огня вертел с дичью, а Тьелкормо невозмутимо сидел за столом:

— А это Морьо пытался духов воды вызвать.

— Дух и явился… Правда, не воды, — Карнистир изо всех сил двинул своим стулом стул брата и негодующе воззрился на Турко. От немедленной мести старшего спасло только то, что за столом любые перепалки прекращались.

— Правда? А вот мне не удалось увидеть Нэнэла… — Тьелкормо вздохнул.

— Поешьте и идите, — кивнул сыновьям на еду Фэанаро, на личном примере показывая, как это нужно делать. Мастер уже прикинул, чем сейчас займется, поэтому торопился поскорей покончить с едой.

Карнистир так же беспощадно разделался с завтраком, но Тьелко оказался проворнее - по-заячьи выпрыгнул из-за стола, смёл кости в горсть и припустил к дверям. Вдогонку ему неслось:

— Скоро одним духом в лесу станет меньше!

— Догоняй! — Тьелкормо поспешно натягивал веревку так, чтоб мишень зайца «ожила» до того, как на крыльце появится младший - его очень кстати задержал отец.

Когда Морьо попытался проскочить мимо, Фэанаро остановил сына и, приобняв за плечо, подал маленький лук, как раз по его росту, и колчан со стрелами: — Не торопись, йондо. Охота не любит спешки.

С мрачной усмешкой приняв его, до зубов вооруженный Морьо отправился на поиски старшего брата. Тот явно скрылся в кустах, а вот заяц бесстрашно подскакивал между деревьев. Что приводило его в движение, ещё надо выяснить. «Как живой, стрелять жалко», — подумал Карнистир, однако решительно натянул тетиву:

— Ну держись, чучело…

Хоть Морьо и хорошо прицелился, стрела сорвалась раньше времени! Невредимый заяц продолжил свою пляску, словно издеваясь над нолдо, и Тёмный на всю поляну выкрикнул:

— Стрелять надо по очереди, теперь я его дёргаю!

— Согласен, — Турко вскочил на ноги и в пару прыжков оказался возле братишки. — Верёвку найдёшь в кустах.

Хитроумная придумка оказалась ещё и весёлой - при жизни заяц не смог бы выделывать такие коленца. Только листья заслоняли обзор и не давали увидеть, как целится брат.

— Твоя очередь! — Тьелко прервал развлечение, нависая над ним поверх куста.

— Ещё скажи, что попал!

Зайца действительно ранило пониже спины, и Морьо недовольно вернулся на позицию стрелка…

Когда заячье чучело стало напоминать ежа, Тьелкормо первым выстрелил по висящему на дереве комку перьев. Самодовольно ухмыльнулся:

— Если попадёшь в него с первого раза как я, то отнесу тебя к дому на плечах!

И как назло поднялся лёгкий ветерок, раскачивая и вертя лёгкую мишень.

К этому времени Карнистир уже пристрелялся - рука перестала вилять. Стоит побороться, чтобы Турко не мнил о себе… Чуть дыша, малыш направил стрелу.

— Задело, задело! — вопль радости заставил взлететь всех окрестных птах. «Птичка» качнулась, но стрела в ней не задержалась.

— А ты молодец, — Тьелкормо одобрительно кивнул и пригнулся. — Иди сюда!..

Фэанаро сидел на верхней ступеньке крыльца и выстругивал из найденного в лесу причудливо изогнутого сучка игрушку для самого младшего, когда крики детей вдруг прекратились...

Ожидая подвоха, Морьо недоверчиво подобрался ближе. Влез на плечи брата, победно улыбнулся и пришпорил нового коня, разворачивая к домику.

— А кто будет мишень забирать? — Турко подвёз младшего к ветке, на которой болтались перья. Пару раз взбрыкнул и так звонко заржал, что ему откликнулись пасущиеся кони.

Гикая от восторга, Морьо погонял своего скакуна. Тот неожиданно заартачился, взбрыкнул и повернул к источнику. Ещё плохо понимая, куда стремятся оба, Карантир оказался висящим вниз головой над купелью. Навстречу поднималась холодная темнота, а там, ниже, блестели чьи-то глаза. Теперь они были видны ясно, манили... Медленно-медленно падая, Морьо выкручивал уши Тьелко в последней попытке удержаться... Наконец брат зашипел и резко выпрямился. От воды было довольно далеко, но младший, не в силах успокоиться, всё ещё вопил от страха.

Мастер отложил поделку и поднял на сыновей смеющиеся глаза. В обоих озорство было неистребимо, но поездка и впрямь их сплотила. В шуточных состязаниях стали заметны ловкость и недюжинная сила. Со временем они будут только крепнуть...

Морьо, всё ещё шалый от испуга и радости, повалился с накренившегося брата прямо в отцовские объятия. Малыш смеялся, а Тьелко улыбался совсем по-взрослому. Произошло ли это благодаря старой проверенной сказке? Как знать...

— Атто, это мне? — глаза Карнистира засверкали от восторга, когда он разглядел творение отца.

— Держи, заслужил! — Фэанаро кивнул и вручил ему застывшего в прыжке игрушечного леопарда.