Неожиданное открытие. Часть 5

Во время посадки Горниду сообщал об огромном количестве живых существ вокруг корабля. Я с опаской спросил, насколько они далеко. Мой друг сказал, что примерно в тридцати земных километрах от нас.

Посадка прошла успешно. Атмосферные сенсоры показали пригодность воздуха снаружи для дыхания.

Мы надели фильтраторы - маски от инопланетных инфекций.

Их разработали в каждой расе Тринита. Однако кибернетизированное человечество продвинулось дальше всех в данном направлении.

Земные аналоги отсеивали даже конкретные молекулы воздуха. Подобное полностью исключало попадание инфекций в дыхательные пути.

Похожее можно сказать и про защитные костюмы. Они являлись продуктом нанотехнологий. Cочетали гибкость и прочность с износостойкостью. Вдобавок, данные костюмы снабжались датчиками — мониторинг здоровья носителя.

Результат последнего выводился в режиме реального времени на левом рукаве: пульс, давление, состояние внутренних органов, скелета, нервной системы и кожного покрова.

Благодаря их созданию, на молекулярном уровне, каждый гуманоид мог иметь подобное. Учитывалась лишь анатомия будущих хозяев.

Данные о каждом члене будущих экспедиций помещались в особые концентраторы – белые тонкие и плоские пластины.

Их прикладывали к панели на молекулярном 3D‑принтере. Информация передавалась устройству, и запускался процесс печати.

На один костюм уходило два земных дня. Однако подобное компенсировалось описанной выше его продвинутостью и защитой от физических повреждений.

Даже при протыкании данного костюма когтями опасного хищника первый оставался целым, но он не поглощал энергию при ударе.

Я вновь сосредоточился на исследовании нового мира.

Пока мы изучали местность (в том числе с помощью запущенных зондов), мы обсуждали прошлое наших коллег:

«Не знал, что Норну на первой миссии нуждался в срочной госпитализации после столкновения со стаей Кризнов.»

«И задолго до этой экспедиции, Херних, Норну прошёл жёсткий путь. Именно из‑за компетенции его отправляли на опасные миры. Знали, что только таким, как он, подобное под силу.»

«А как же представители твоего вида, Горниду? Ты даже без псионики имеешь отличную боевую подготовку. Вероятно, не только курс Межзвёздной Академии…»

«Ты прав. Ещё до поступления в Академию у нас каждое новое поколение посвящают в азы псионики, а также обучают боевым искусствам: раузи (рукопашный бой), грознэао (пользование энергетическим оружием), ниузо (ментальная тренировка) и многому ещё чему…»

«Я думал, что псионика и ментальное состояние — это близкие понятия.»

«Нет, Херних, не совсем. Последнее больше про силу духа и воли. У нас подобное называют лоиразэ — основой нашей расы. Подобное порой играет главную роль в трудных и опасных ситуациях, а всё остальное скорее инструменты.»

В ходе дальнейшей беседы узнал, насколько Горниду был самым подготовленным членом экипажа.

Моя раса являлась основателем Тринита, альянса разумных видов, и преуспела в генетических манипуляциях. Норгивы — выдающимися псиониками.

Похоже, наши разумные виды играют ключевую роль в развитии Млечного Пути.

Внезапно Горниду с удивлением замер, приложил лапу к виску и на мгновенье закрыл глаза.

— Горниду, что ты засёк? — с тревогой спросил я.

Горниду взглянул задумчиво и ответил:

— Мои способности в этом мире словно многократно возросли. Я могу знать, что происходит на другом конце континента. Здесь есть, видимо, нечто, что усилило мою псионику.

Тут к нам вернулись зонды с картой местности в пределах пятнадцати земных километров.

После возврата на борт мы удивились результатам. На глубине более десяти метров под поверхностью находились залежи Агистла — минерала, который усиливает псионические способности.

До этого дня считалось, что данный минерал имелся только в родном мире Норгивов.

— Если в моём мире данные кристаллы располагались в пещерах, где позднее наши предки основали Ордена, то на данной планете подобный минерал имеется практически повсюду. Подобное объясняет, почему я вдруг почувствовал прилив сил, особенно в псионическом плане, — ответил Горниду.

— Лучшие умы Тринита на момент нашего отлёта по‑прежнему не нашли ответа, как Агистл образовался и что является причиной его влияния на псиоников. А ваш вид подобное уже понял? — спросил я.

— Даже мы не знаем. Однако, мы научились использовать данный минерал для раскрытия псионических способностей у каждого молодого поколения. Мы делаем маски, а в них устанавливаем данные кристаллы. Когда Норгив достигает зрелости и успешно обучается псионике, то ему уже данная маска не нужна. Я, например, храню её как память. Сейчас покажу, — ответил Горниду.

Он пошёл в свою каюту и принёс маленький кейс. В нём лежала сетчатая маска с крупными костяными пластинами. Внутри них имелись углубления.

В другом отсеке кейса аккуратно лежали маленькие кристаллы Агистла.

Мой друг рассказал, что данная маска становится частью жизни любого молодого Норгива, который поступает в псионические университеты.

Также Горниду объяснил, что поскольку количество Агистла на их планете ограничено, то когда взрослый Норгив заводит семью, он уже в первые годы жизни своих детей чистит маску, готовя её для «наследника». По данной причине на их планете положено заводить только одного ребёнка в семье, а два — максимум.

В семье считалось честью принимать маску от родителей как наследие их псионического искусства.

На мой вопрос, зачем Горниду взял маску с собой на борт, он объяснил, что с этой маской у него связано множество воспоминаний: первая телепатическая связь, первое чувство ментальных полей и первая ментальная медитация — важные этапы в становлении любого Норгива‑псионика.

После выпуска из псионического университета у молодого Норгива стоит выбор: продолжить углубляться в искусстве псионики или пойти учиться на другие профессии. Видимо, Горниду выбрал последнее.

— На момент моего выпуска вся наша раса являлась псиониками. По этой причине был открыт доступ любому для вступления в Ордена, что стали важным государственным органом нашей политической системы. Для отбора кандидату нужно было пройти важное испытание — на способность владеть собой при сильном погружении, например, в ментальную медитацию, — говорил Горниду.

— Хочешь сказать, что при сильном использовании твоих способностей само тело «отключается»? — удивлённо спросил я.

— Да. Те, кто не готов, обычно быстро выходят из ментальной медитации. Причина — страх за свою жизнь. Те, кто «созрел», полностью отдаются ей, концентрируясь только на том, как их сознание вместе с сознаниями других членов ментальной медитации «просматривает» окружающее пространство. Такие посвящали свою жизнь углублённому изучению своих способностей. Мне приходилось быть знакомым с одним из последних. Его псионические способности являлись столь невероятными, что даже я находился в шоке, — объяснил Горниду.

На мой вопрос, о каких способностях идёт речь, мой друг призадумался. Он ответил:

— Бороздить космос как чистый разум без плоти. Причём, по неизвестным законам Вселенной, быстрее скорости света.

Я снова, как тогда в полёте до Андромеды, присел от шока. Горниду сказал, что он желал попасть в Орден, но его дед имел видение, в котором он сам сыграет более важную роль в истории Млечного Пути, если выберет путь космического исследователя, а не псиосвященника.

По словам друга, его направление в изучении космоса изучает все аспекты миров: растительность, животный мир, климат и т.п. Я вслух удивился, почему Никартиго его не сделал лидером экспедиции: самый опытный, мудрый. Горниду предположил, что я уготован для неких свершений, о которых мы оба ещё не знаем.

Я спросил Горниду, возможно ли теоретически развить псионические способности, чтобы видеть будущее на века вперёд.

— Всё возможно с псионикой, — ответил мой друг.

Я пошёл к себе, дабы осознать полученную информацию.

В моём разуме словно вспыхивали сотни сверхновых:

«Неужели предел псионических способностей выше, чем я думал? Почему Никартиго решил сделать Горниду не лидером команды, а моим напарником? Он, как оказалось, гораздо более подготовлен к данной миссии, чем я и весь остальной экипаж. И главное — Никартиго являлся сущностью, что сильно преуспела в псионических способностях. А если предположение Горниду, что Никартиго относится к расе, что посеяла жизнь во Млечном Пути верно, то где она сейчас и что из себя представляет?

С каждым новым годом путешествия становится больше вопросов, чем ответов.

Подобное является участью любого представителя науки: искать ответы на вопросы, на которые порой сложно ответить, даже имея мощную базу, накопленную веками развития технологий и наук».

Через час мы разбудили весь остальной экипаж и рассказали о своих исследованиях, а про Агистл утаили информацию.

Мы проследили за подготовкой снаряжения каждого из членов нашего судна.

Мы оставили Рорнита и Норну поблизости от судна, а с остальными отправились исследовать данную зону.

Горниду посоветовал изучить всё без зондов, потому что чувствует, что он будет полезнее любых механизмов. Остальным я объяснил такое решение тем, что сенсоры зондов в этой атмосфере сильно сбоят и работают неэффективно.

Пока шли, перед нашими глазами расстилалась песчаная пустошь. Её словно охраняли ряды скал, что виднелись вдалеке от нас. В ушах гудел слабый ветер. Под ногами тихо шелестел песок, а в глаза нам ярко светило двойное солнце данного мира.

Последнее находилось практически в зените. От «ослепления» нас спасали защитные очки.

Где‑то через час земного времени мы стали чувствовать желание охладиться. Только Горниду находился в приподнятом настроении. Он даже пару земных минут постоял, расправив крылья под солнцем. Вероятно, на Норге похожий климат, как и здесь.

Я собирался вызвать автоматический погрузчик. Тут Горниду сказал мне ментально:

«Сейчас тебе лучше довериться мне. И мы оба знаем, почему».

Разумеется, я понимал. Климат, как на Норге, минералы, усиливающие ментальные способности, — Горниду словно оказался у себя дома, если не считать огромных залежей Агистла.

Горниду сейчас фактически лидер данных исследований.

Тут к нам стала приближаться туча. При детальном изучении через наши очки мы поняли, что имеем дело со стаей хищников. Я собирался приказать всем бежать к звездолёту, но моё тело на секунду перестало меня слушаться. Горниду ментально сообщил, что разберётся с подобным.

Когда стая четырёхлапых двухпарнокрылых хищников оказалась в десяти земных метрах от нас, она внезапно приземлилась и покорно поползла к Горниду. Он снова сделал ментальный жест, и хищники послушно расположились вокруг нас, но не с целью нападения.

— Ты… подчинил их своей воле?.. — с ужасом спросил я.

Горниду ответил:

«Да. Залежи Агистла усилили мои способности. Они теперь наши защитники в данном мире».

Я молчал и смотрел на коллегу с ужасом и удивлением.

Он снова ответил:

«Благодаря таким залежам Агистла я способен улавливать признаки какой‑либо умственной деятельности на расстоянии ста земных километров. Уже через пятнадцать километров нас ждут, назову их так, степные бегуны».

Я едва успел открыть рот, как Горниду уже подлетел ко мне и тихо сказал, что он — единственный шанс выжить на этой планете ради исследований. Также он покажет, куда идти.

На мой вопрос, откуда у него уверенность, куда идти, мой коллега ответил, что незадолго до окончания Псионической Академии во время ментальной медитации он видел похожий пейзаж, а также реликты древности.

Позднее, на протяжении обучения в Межзвёздной Академии, Горниду посещали всё более подробные детали — видения при медитации со своими сородичами.

А за пару дней до нашего отлёта в Андромеду он общался с Никартиго насчёт данного мира и его расположения.

— Никартиго… дал тебе координаты этого мира, и о нём ты знал с самого начала?! Что… ты ещё от меня скрываешь? — спросил я с недовольством.

Горниду вздохнул:

«Мне тоже не по душе, что Никартиго попросил меня подобное скрывать от тебя до этого момента. У меня есть ещё много того, что Никартиго сказал мне, но не тебе. Я бы тоже не был доволен, будь я в твоём положении. Однако Никартиго рассказал, что он познал саму суть бытия, а также способность видеть все возможные варианты будущего. Он предвидел, что во всех из них без моих текущих знаний нашей команде не уцелеть».

Я стоял в шоке. Выходило, что фактически Горниду будет лидером нашей команды, а я буду отвечать лишь за формальную организацию нашего экипажа.

Тут Горниду ментально ответил, что за время наших путешествий мы будем иметь дело с вещами, которые будут понятны в основном ему (как и всей его расе).

— Ты станешь лидером, каких никто не знал прежде. А я буду лишь обязан помогать понимать, разбираться в странных для вас вещах либо спасать вас в экстренной ситуации. Однако именно ты будешь нас направлять вглубь Вселенной, — ответил Горниду, положив лапу на моё плечо.

Я вдохнул и сказал Горниду вести нас, а сам с остальными наблюдал по сторонам на случай новых опасностей.

В пути размышлял о Норгивах и их знаниях, что они скрывает от остального Млечного Пути. У меня возникли предположения, что Норгивы знали гораздо больше о виде, посеявшем жизнь в нашей галактике в отличие от остального Тринита — за счёт ментальных полей и ментальных медитаций, а также иных псионических способностей, о которых я могу не подозревать.

Теперь я окончательно понимал, почему Норгивы скрыли свой полный потенциал в псионике. От их расы наши предки попросту спрятались бы среди звёзд, надеясь, что их не найдут.

В пути я заметил, как каждый раз при взгляде на Горниду у меня по спине пробегал холодок:

«Что если он воспользуется своим положением? Что если он подчинит наши умы?»

Похожие мысли терзали меня всю дорогу, пока мы и наши «телохранители» не натолкнулись на степных бегунов. По форме тела они напоминали земных страусов, но вместо перьев у них имелась чешуя, а также помимо ног — пара передних лап с острыми когтями.

Морда у них по форме напоминала лицо Горниду, но с более диким взглядом. А в рту — острые зубы, повернутые небольшой дугой назад. А на хвосте у них имелось полукруглое образование с небольшим отверстием посередине.

Как только они достаточно быстро подбежали к нам, случилась пара «выстрелов» из данного «оружия». «Зарядом» являлся шип длиной с половину человеческой руки. Благо, Горниду за счёт телекинеза отклонил их от нас.

Один из шипов упал рядом со мной. Я заметил, что с него стекала некая жидкость, очень густая.

— Видимо, это яд, — предположил я.

Наши «защитники» дико рычали в сторону степных бегунов.

Я, набравшись смелости, подбежал к Горниду:

— Если между животными начнётся сражение, то будет выпущено гораздо больше ядовитых шипов.

Я указал на ближайшую пару скал и объяснил, что нам нужно укрыться за ними, пока наши «защитники» станут разбираться со степными бегунами.

Мой коллега ответил:

«Отличная идея. Но у меня есть вариант получше».

Он закрыл глаза и прислонил пальцы обеих лап к вискам. За текущую земную минуту степные бегуны стали мотать головами, словно от чего‑то отмахивались или… сопротивлялись. Потом данные существа окончательно застонали и быстро разбежались так далеко, насколько возможно.

— Теперь они нас не побеспокоят. По крайней мере, весь оставшийся день на данной планете, — с улыбкой сказал Горниду.

У меня в душе сейчас присутствовало облегчение из‑за спасения от столь опасных животных. Однако по телу пробежал холодок страха:

«Горниду подчинил своей воле стаю до восьмидесяти особей?!! Как я мудро поступал, что не злил его!»

Однако я чувствовал внутренний конфликт. Ведь я видел, как Горниду морально поддерживал меня. Например, когда я рыдал после видений друга в Андромеде.

Также вспомнил наши совместные разговоры, пока мы собирали фрагменты чертежа межгалактического двигателя в системе с белым карликом. И благодаря ему мне поверил экипаж, что Никартиго — не плод моего воображения, а реально существующая личность.

И вдобавок, лишь благодаря Горниду я не сошёл с ума от масштаба происходящих событий: телепатическое сообщение от существа с края Вселенной, назначение меня пилотом данной экспедиции для полёта в другую галактику. Мой друг являлся для меня моральной опорой всё это время. И… он, видимо, использует свои способности во благо.

Тут я подумал:

«А какое наказание на Норге за использование псионических способностей ради личной выгоды?»

В ответ услышал в голове голос Горниду:

«Лишение ментальных способностей пожизненно. В нашем мире подобное даже хуже смерти: практически нет доступа к информации, нет связи, а также презрение всей планеты в отношении виновного.

У нас в плане личной выгоды также считается чтение мыслей собеседника без его разрешения, если они не знакомые, друзья или родственники.

Также дурным у нас считается подчинение разума интеллектуального существа, даже если оно само об этом просит. Позорным также считается применение наших способностей для натравливания личностей друг на друга либо подчинение группы животных для атаки на кого‑то, если это не является защитой от опасных существ».

Я подумал:

«Как в случае со степными бегунами?»

Горниду подтвердил:

«Да. А влияние такого наказания на виновного ты можешь оценить».

Я подумал:

«Конечно. Оно является жестоким для расы, у которой одной из опор их культуры являются псионические способности. Не удивлюсь, если последний раз данное наказание выносили много земных веков назад».

Горниду подтвердил:

«Именно. Примерно пять тысяч земных лет назад».

«Слушай, давай расскажем о твоих истинных способностях и полной истории твоего вида, например, Рорниту. Он довольно умный человек и поймёт, почему ваша раса утаивала свой полный потенциал от всего Тринита», — сказал ментально я.

«Согласен. После этой миссии сразу расскажу», — сказал ментально Горниду.

Через полчаса мы заметили исполинскую скалу такой высоты, что её вершина скрывалась за облаками. В её подножье имелось множество входов идеальной формы.

Горниду подошёл к ближайшему из них и провёл ментальное «сканирование».

— Пока всё чисто. Входить безопасно, — ответил мой друг.

Он достал из своего рюкзака снаряжение для путешествий по пещерам и гравифонари. Также Горниду посоветовал не задавать вопросов насчёт его действий и указаний. Пока будем там, мы обязаны подчиняться ему, иначе некоторые члены экипажа могут не вернуться (жертвы местных хищников).

После подготовки снаряжения и инструктажа по нему и правилам поведения в пещерах Горниду приказал мне пойти с ним первым. Уже через пару десятков земных метров нас окутала тьма. После активации гравифонарей мой друг сказал, что в сотне метров от нас поймал сотни мыслей о еде, смешанных с невероятной злобой.

— Вам всем нельзя отходить от меня ни на шаг. Иначе вам это будет стоить жизни! — в генеральном тоне произнёс Горниду.

Мы заходили всё глубже и глубже. Кнурс помечал обратный путь биолюминисцентной краской. Горниду же я впервые видел таким серьёзным, словно он собирается на сражение. В его теле чувствовалось напряжение, глаза сильно впивались во тьму за пределами света гравифонаря, а уши впервые были в активном состоянии.

Вдобавок он периодически принюхивался, а потом давал нам знак, что можно идти дальше. А когда внезапно во тьме раздался грохот упавшего камня, Горниду взмахнул лапой и на какой‑то момент закрыл глаза.

А потом он сообщил, что всё безопасно. Скоро мы стали ощущать сильную влагу, а через пару земных минут увидели слабое свечение впереди.

Увиденное заставило нас, кроме Горниду, застыть на месте.

Мы оказались в большом каменистом куполе, освещаемом лишь светом снаружи из верхней «решётки». Лучи здешнего солнца падали на полуразвалившийся храм. Он был окружён странными плитами на каменной опоре. Их пристутствовало около сотни. К ним вела сохранившаяся каменистая лестница. Её особенность — гладкость ступеней, несмотря на века отсутствия прежних хозяев.

По мере спуска я замечал на лице Горниду помимо суровой бдительности ностальгическую улыбку и счастливые глаза при взгляде на храм. А когда проходили сквозь «поля» данных плит, в своей голове я услышал его голос:

«На Норге именно так и выглядели первые храмы наших Орденов. С местами для ментальной медитации, исповеди».

«Какие боги у вас имелись? И в целом, какова ваша вера?»

«Мы называем наше божество Раркну - создатель всего сущего. А насчёт нашей веры, то в первые тысячелетия её существования мы проводили ежегодные жертвоприношения. Одного из выпускников ментальной школы отбирали для охоты на мощного хищника, Агру».

«Что он из себя представлял, Горниду?»

«Как и мы, рептилию с крыльями, но ходящую на четырёх лапах и довольно свирепую. Её можно было подчинить воле лишь группой из двухсот наших собратьев. Один из немногих видов нашего мира, обладавший телепатической защитой».

«Я уже боюсь за этого избранника».

«Ты удивишься, Херних. Даже умереть от лап подобного существа считалось честью. Я даже будучи ещё в ментальной школе зачитывался историями о храбрецах, что хоть и не смогли одолеть это существо, но приняли смерть без капли страха. Подобное подтверждалось их мыслями».

«А если не получалась такая охота?»

«Тогда, Херних, мы на особой плите сжигали тело погибшего, молясь за его храбрую душу».

Мы всей группой остановились у храма, напоминавшего земную пирамиду Майя. Мой друг рассказал про изменения в своей религии за последние три тысячи земных лет.

Самое главное: ежегодное жертвоприношение стало планетарным спортом. Отбирали определённых выпускников ментальных школ и каждого посылали на территорию охоты одной из данных особей. А в случае, если некоторые участники проигрывали состязание (почти погибали), то их спасали. Победители получали доступ к секретным знаниям одного из Орденов.

И хоть всех участников одинаково уважали (и победивших, и проигравших за проявленную храбрость), практически все участники из кожи вон лезли, дабы одолеть своего противника. По этой причине последний проигравший у них жил примерно в 100 – м земном году до н.э. (по человеческому летоисчислению).

Тут Горниду всем объявил перерыв на еду. Он проводил нас в прямоугольное помещение в нижней части храма и указал на плиту. Она опиралась на четыре небольших, а рядом — мини‑плиты с одной «колонной» под каждой. Нам всем, за исключением моего друга, было некомфортно на каменном «стуле».

Вероятно, на Норге у них именно такая мебель, несмотря на развитие технологий для межзвёздных путешествий. Я предполагал, что у Норгивов не поощряется стремление к «излишнему» комфорту. Видимо, согласно их религии, каждый Норгив обязан жить в некотором дискомфорте для того, чтобы быть сильным.

Пока все ели паёк, Горниду ментально рассказал, насколько забавным счёл стремление других разумных рас к «излишнему» комфорту. Он говорил, что если каждое разумное существо будет проживать в комфортных условиях слишком долго, то станет слабым не только физически, но также духовно, ментально и умственно.

Я с усмешкой ответил, что он встретил опровержение своей «теории».

Только Горниду сказал, что если бы его не было в данной экспедиции, то все они уже были бы мертвы в этом мире. А также он процитировал следующие слова Никартиго:

«Многие миры будут опасны. Ты будешь в ответе за выживание экипажа на данных планетах…»

Все мои четыре глаза выпучились от удивления:

«То есть твоя роль заключается в защите экипажа от внешних угроз?!!»

«Да. Однако помимо твоей руководящей роли в нашей экспедиции, тебе перед следующим отлётом стоит ввести себе препарат для мутации — повышенной устойчивости к холоду».

«Похоже, ты служишь теперь как информатор об условиях следующей планеты, Горниду».

Мой друг подтвердил моё предположение. И он сказал, чтобы только я об этом знал.

После трапезы Кнурс приступил к изучению здешних иероглифов. Через час изучений он с удивлением обратился ко мне:

— Я не до конца уверен, но эти иероглифы очень похожи на язык Норгивов. Только более древний. Поговори с ним, он тебе точно расскажет, почему язык некогда существовавшей расы похож на их речь.

Горниду в тот момент находился у входа и проводил ментальное «сканирование». Я коснулся его плеча, и мой друг спросил, о чём нужно поговорить.

После рассказа о предположениях Кнурса Горниду подтвердил теорию учёного.

Оказалось, что уже первый их пророк Лурну, после касания к чёрной прямоугольной вещи (как та, что в системе с белым карликом), обрёл не только псионический дар, но и их текущий язык. Последний получил особое развитие, когда уже племя Лурну окончательно сформировалось при его преемнике, Ризну.

Сами учёные Норга предполагают, что язык, на котором они сейчас говорят, вполне может быть языком существ, что оставили данный артефакт на их планете, и тех механических существ из легенд каждого народа галактики. Получалось, что Норгивам словно была уготована особая роль во Млечном Пути, а возможно, и во Вселенной.

— Знаешь, я думаю, что ты просто позволяешь мне руководить экспедицией, — сказал я.

— Как ранее уже говорил, ты в плане организации группы гораздо компетентнее меня. Для меня лидер — это тот, кто способен вести группу существ с разными умениями и интересами. Я в этом не очень преуспел. А насчёт сегодняшней высадки — потому что этот мир почти похож на мой, — ответил Горниду.

— Помню, будучи ещё в Академии, я организовывал мероприятия в честь празднования основания Тринита. Также приходилось руководить учебной пилотируемой группой как один из лучших учеников, — вспоминал я.

— Именно. Кстати, а сколько уже было Триниту на момент нашего отлёта? — спросил Горниду.

Я призадумался:

— Примерно двадцать тысяч земных лет. Вы, насколько помню, вступили в Тринит где‑то восемь тысяч земных лет назад.

— Да, Херних. И скажу, что за счёт ментальных медитаций в огромных группах мы научились ловить мысли вашей цивилизации примерно за двести лет до нашего контакта с Мриноксами.

В этот раз я не особо удивился. Только спросил, как они стали способны улавливать мысли разумных существ на столь огромном расстоянии. Оказалось, что они проводили ментальную медитацию в храме, что был построен прямо на месторождениях Агистла. Благодаря им удалось уловить мысли тогдашних путешественников из Тринита, у которых тогда сбоила навигация.

Пока те путешественники находились в зоне действия псионического «радара», Норгивы узнали многое из их разума.

Я заключил в голове:

«Значит, Норгивы уже тогда узнали о нас, а дальше просто планировали контакт. Поэтому так быстро наладились дипломатические отношения с Норгивской Империей. Позднее их император стал постоянным представителем в Трините».

В раздумьях я немного запоздал с перекусом.

Когда всё убрал, то заметил Горниду с унылым выражением лица у входа. Он рассказал, что скучает по своей юности: первый опыт с псионикой, первая молитва с последующей ментальной медитацией. Мой друг соболезновал мне об отсутствии у меня псионического дара.

Ведь данные способности, по его словам, помогли бы мне значительно улучшить жизнь и стать сильнее во всех смыслах. Вдобавок мой друг и оказался тем выпускником, что успешно победил Агру. Горниду с улыбкой вспомнил день своего триумфа, гордость и счастье на лице родителей и нанесение шрамированого герба своей семьи.

— После шрамирования каждый Норгив признавался официально зрелым, — сказал мой друг.

В течение следующих нескольких часов наша команда изучила данное строение. Горниду фактически стал переводчиком для Кнурса. Под конец «экскурсии» наш космоархеолог, и я систематизировали полученные данные.

Я предложил спокойно обсудить подобное на орбите планеты. Все единогласно поддержали мой вариант.

Весь обратный путь к кораблю прошёл без приключений. Перед заходом на борт Горниду встал перед стаей, закрыл глаза и взмахнул руками. Хищники словно взвыли от боли и быстро улетели к заходящему солнцу.

Я немного полюбовался пейзажем. Несколько светил — среднее красное и малое оранжевое — медленно снижались над горизонтом, освещая пустынную местность и груды скал вокруг неё.

Тогда я подумал:

«После возвращения из экспедиции попрошу у Горниду, чтобы правительство Норга выдало мне официальное разрешение для посещения его мира. Уж очень хочется увидеть его красоту».

Простояв ещё несколько земных минут, я поднялся на борт. Горниду уже общался с Рорнитом насчёт своей расы и её полной истории.

От автора

После завершения романа пока решил уйти в рассказы («набить руку»).

Кому интересно: книга называется «Странник». Её можно найти на Литрес.