Неограненный алмаз

Коридор глухо звенел от напряжённой тишины. Высокие стены, заканчивающиеся куполообразным потолком, пестрели множеством одинаковых дверей с металлическими табличками, на которых были выгравированы имена сидящих в них министерских служащих. Винда ненавидела этот унылый муравейник с его лабиринтами, официозностью и постными лицами местных работников. И в каждый поход сюда неизменно надевала узкое чёрное платье с длинным шлейфом – символ похорон её небезграничного терпения.

Одна из дверей тихо скрипнула, выпуская в коридор коренастого мужичка с тонкой полосой жестковатых усиков над пухлой губой. Тряхнув лысеющей головой, он коротко поклонился и расплылся в приторно вежливой улыбке:

— Мадам Розье, вы снова к нам пожаловали. Какова цель визита на этот раз?

— Мистер Хевингем. — Винда коротко кивнула, протянув мужчине руку в тонкой атласной перчатке. — Полагаю, вы знаете причину куда лучше меня, не так ли? Ведь это ваши коллеги вызвали меня на очередной допрос.

Хевингем, чуть сильнее, чем положено по этикету, сжав изящные пальцы, нервно нахмурился. Тёмные глазки воззрились на Розье с заметным напряжением во взгляде.

— Ну что вы, мадам, это всего лишь формальность. Вы ведь и сами это понимаете.

Тихо фыркнув, Винда скользнула вглубь кабинета, оставив мужчину в сомнениях переминаться у порога. С тех пор, как она вынужденно вернулась в Лондон, на неё то и дело спускали «цепных псов» Министерства.

Розье. Эта фамилия была даром и проклятьем. Всю их семью, будто мотыльков, тянуло к яркому свету власти и силы, заставляя следовать за могущественными волшебниками, чтобы купаться в лучах их непревзойдённого величия. Винда не сомневалась: те жалкие глупцы, что всё ещё мнили себя талантливыми, прозябая в однообразных министерских коридорах, не перестанут преследовать её даже после своей победы. Этими крысами всегда будет управлять страх. Страх, что их никчёмная система быстро сломается под влиянием очередного великого мага.

— Мадам Розье, — кивнул Аластор Грюм, молодой мракоборец, которому часто выпадала доля её интервьюера. Он сидел в кабинете один, не считая заглядывавшего к нему Хевингема, и неизменно рылся в большой стопке бумаг, покоившейся у стола. — Вы сегодня рано.

— Предпочитаю не откладывать на потом такие раздражающие вещи. — Винда окинула взглядом комнату, плотно обклеенную плакатами с лицами преступников, и поморщилась. — Тем более, что местечко у вас не самое уютное.

— И то верно, — пожал плечами аврор и указал на стул у противоположной стены. — Присаживайтесь. Разговор будет долгим.

Одни и те же вопросы, одни и те же ответы. После того, как Дамблдор с добренькой улыбочкой поспособствовал её оправданию, Винда то и дело оказывалась на этом чёртовом стуле, беседуя с Грюмом о своём прошлом и возможном будущем, которое ей пророчили эти сукины дети. Ведь в их маленьком наивном королевстве снова зрело большое и тёмное зло. Вот ведь ирония.

— Если это всё, то я пошла. — Поднявшись, Розье поправила невидимые складочки на бархатном платье. — Надеюсь, этой информации будет достаточно для размышлений.

— Мне бы не хотелось использовать сыворотку правды, мадам, — прищурился Аластор, буравя её внимательным взглядом. — Но ваша неискренность видна невооружённым глазом. Не стоит так очевидно мешать следствию.

Винда не ответила. Прошелестев подолом длинной юбки, она уверенным шагом вышла из кабинета и с силой хлопнула дверью. Глупец! Её бы воля – и от их муравейника и камушка бы не осталось! Геллерт… Не будь он так подвластен собственным чувствам, они заставили бы этих псов жалобно поскуливать у их ног. Но поздно жалеть о несбывшемся. Там, где проиграла одна сила, найдёт свою власть другая.

Коридор наполнился тихим шорохом чей-то мантии. Розье обернулась, готовясь встретиться взглядом с Хевингемом, вероятно, поджидавшим её, чтобы сопроводить к выходу из здания. Но то был не он.

Длинные платиновые волосы, собранные в хвост и подвязанные у самой шеи изумрудной атласной лентой. Тонкий нос с аккуратной переносицей. Высокие скулы и острая, словно лезвие, линия челюсти. А ещё глаза, серые, в тон ей любимого серебряного клинка. Сомнений не было – перед Виндой стоял отпрыск семейства Малфоев.

— Добрый день, мадам. — Юноша грациозно поклонился и легко коснулся губами протянутой для приветствия руки. Даже сквозь перчатку пальцы обдало его тёплым дыханием. — Мой отец упомянул, что вы просили о встрече. Я пришёл, чтобы поводить вас к нашему поместью. Можете обращаться ко мне по имени – Люциус.

— Люциус…

Незнакомое имя было довольно приятным на вкус. Винда повторила его неосознанно, но удивилась, как оно мягко покалывает язык, будто приглашая произнести вновь. Этот малец, само воплощение вдалбливаемого им в головы этикета, показался ей невероятно интересным. Как чистейший неогранённый алмаз, который так и требует руки настоящего мастера. Отчего-то Розье непреодолимо захотелось его испортить.

— Вижу, мистер Малфой весьма заботится о своих гостях. — Винда улыбнулась и облизнула взглядом красивое бледное лицо. Люциус сдержанно кивнул.

— Отец наслышан о ваших талантах, а потому хотел бы превратить ваше знакомство во взаимовыгодное сотрудничество. Если позволите, — он предложил Розье свой локоть, — я расскажу обо всём по дороге.

Тонкий аромат, смесь жасмина и цитрусов, вдруг коснулся носа, легко растворившись среди затхлости министерских лабиринтов. Винду тянуло принюхаться, приблизиться к шелковистым волосам и вдохнуть полной грудью. Но стоило ей наклониться чуть ближе, как наследник Малфоев тихо усмехнулся.

— Министерство – не место для конфиденциальных разговоров. — Он посмотрел в её глаза со взрослой строгостью и мягкой насмешкой. — Давайте для начала доберёмся до более… безопасного места.

— Боюсь, меня интересуют отнюдь не глупые перешёптывания, — ответила Розье, чуть сильнее сжимая укрытый дорогой мантией локоть. Люциус вопросительно выгнул брови. — Куда больше мне хотелось бы узнать о вас.

То, как он вмиг напрягся, заставило Винду искренне рассмеяться. Неопытный, несмышлёный, но полный чистого любопытства… Идеальная почва, чтобы взрастить на ней самый прекрасный и опасный цветок.

— Прошу прощения. — Розье дружелюбно похлопала юношу по плечу. — Не удержалась от беззлобной шутки. Вы ведь простите меня, Люциус?

Малфой едва заметно выдохнул и с видимым облегчением улыбнулся. «Очаровательно», — вскользь заметила Винда, вторя его улыбке.

Их встречи в Министерстве повторялись с завидной частотой: Розье стабильно вызывали в Аврорат для дачи показаний, а юный Малфой то и дело сновал по этажам, по заветам отца знакомясь с высокопоставленными чиновниками и выполняя их поручения. После того вечера в поместье, когда Абраксас предложил Винде вступить в ряды последователей Тёмного Лорда, нынешнего борца за власть в магическом мире, им редко удавалось перекинуться больше, чем парочкой ничего не значащих фраз. Да и, честно говоря, сложно было не заметить, что Люциус не стремился к подобного рода контактам. Розье это несказанно смешило.

— Неужели вы меня избегаете? — спросила она однажды, столкнувшись с наследником Малфоев в коридоре. Юноша смутился, но выдержав проникновенный взгляд, всё же ответил:

— Было бы глупо отрицать очевидное. — Люциус неловко запнулся и глухо кашлянул в кулак. — Дело не в вас, мадам. Мне лишь не хочется причинять дополнительные неудобства. В Министерстве быстро расползаются слухи, а лишние подозрения вам ни к чему.

— Любопытно. — Винда подошла к нему и, склонившись к уху, прошептала. — А мне казалось, вы не склонны опасаться таких мелочей.

В каком-то смысле Малфой был прав. Сейчас, когда вся магическая Британия чуть ли не на ушах стояла, обсуждая начинавшуюся между волшебниками войну, выбор правильной стороны становился как никогда важным и необходимым для собственной безопасности. И Винда склонялась, скорее, к нейтралитету, чем к поддержке Волдеморта, как его называли между собой мракоборцы. Но ничто и никогда не заставило бы её испытывать страх перед правосудием. Особенно после поражения Грин-де-Вальда.

— Это не мелочи, — строго заметил Люциус, хмурясь. Винда улыбнулась.

— Как скажете, юный господин.

Но вскоре их всё же настиг день, когда негласно установленные правила безвозвратно разбились в щепки.

В то утро Розье была взбешена до предела. Аластор, тролль бы его побрал, посмел снова пригласить для неё легилимента! И это после того, как её официально освободили от регулярных посещений Аврората!

— Проклятый бундимун… — прошипела Винда, выскакивая из кабинета в порыве ярости. Магия, на пике эмоций фиолетовыми искрами вспыхивающая на чёрном платье, грозно затрещала в воздухе.

Останься она одна в ту роковую секунду, не попадись ей под руку растерянный отпрыск Малфоев, и ничего не пошло бы наперекосяк. Но их встреча, будто предписанная самой судьбой, в один день разрушила все заготовленные планы. Разрушила последний шанс Розье на спокойную жизнь вдали от ненавистного хмурого Лондона.

Она с силой втолкнула Люциуса в одну из вечно пустовавших допросных и заперла её невербальными чарами. Юноша застыл, круглыми глазами всматриваясь в рассерженное лицо волшебницы, и осторожно пробормотал:

— Мадам? С вами всё в порядке?

— Нет, не в порядке.

Винда подошла к нему вплотную, едва не впиваясь носом в нервно подрагивающий подбородок. И, схватив за благородного винного цвета галстук, притянула его лицо к своему.

— Если намереваешься спорить, то оставь эту мысль. Я сейчас не в настроении, чтобы играть в игры.

Люциус послушно замолчал. И даже когда их губы встретились, до боли вжимаясь друг в друга, не сказал ни слова, обречённо закрыв глаза.

Розье не церемонилась. Вцепившись пальцами в собранные в привычный хвост светлые волосы, она властно потянула за них, заставляя Малфоя болезненно зажмуриться и поднять голову. Бледная шея, украшенная полосами синих вен, запестрела багровыми укусами и следами влажных поцелуев, окаймлённых тёмно-вишнёвой помадой. Пустой кабинет наполнился порывистыми вздохами и хлюпающей под пухлыми губами кожей. Он был невероятно сладким на вкус, почти приторным, словно нежный молодой оленёнок, поданный на праздничный стол. И Винда тонула в этом странном чувстве, позволяла себе впервые за долгое время просто раствориться в одном моменте.

— Мадам… — рвано выдохнул Люциус, задыхаясь от очередного поцелуя. — Я не понимаю…

Но договорить он не успел. Притянув его лицо за подбородок, Розье почти по-хозяйски раздвинула его губы своими, проникая языком вглубь сквозь неплотно сомкнутые зубы. Малфой слабо задрожал, из последних сил цепляясь пальцами за край стола, на который вынужденно сел от столь уверенного напора Винды, но всё же обнял её, скользя ладонью по прикрытой бархатом спине.

Атласная лента полетела прочь, освобождая платиновые локоны, тут же рассыпавшиеся по уже широким плечам. На мгновение Розье отстранилась и взглянула на результат своих усилий. Жадный, полный испуганного, но страстного желания взгляд, горящие румянцем щёки и припухшие алые губы – сейчас Люциус был прекрасен как никогда. Он был плодом её творения, её запачканным похотью бриллиантом.

— Расстегни моё платье, — прошептала Винда в поцелуй, обвивая руками его шею. И Малфой безропотно выполнил указание.

Юношеский пыл и горящее любопытство, с которыми Люциус исследовал её тело, заставляли Розье заходиться полубезумным смехом. Стоило лишь дать ему волю – и примерный сын авторитарного отца уже полыхал в её объятиях, теряя остатки рассудка. Вот она, истинная человеческая натура, её скрытое животное нутро. От былого гнева не осталось и следа: сейчас Винда целиком и полностью была поглощена давно желанной забавой. Был ли Люциус её очаровательной игрушкой? Или же она сама отдавала себя в руки ещё не почувствовавшему вкус крови зверю?

Шаг за шагом Малфой перехватывал инициативу. Блестящие дорожки, оставленные на теле его языком, обдавали Винду лёгкой прохладой при каждом движении. Тонкие изящные пальцы крепко сжимали её ягодицы, контролируя даже лёгкое покачивание бёдер, не давая возможности своенравно отстраниться или сбиться с ритма. Нет, Люциус не был тем послушным щенком, которого Розье впервые встретила в пустынном коридоре. Его суть теперь казалась слишком тёмной и глубокой, чтобы разглядеть истинный образ. И это было прекрасно.

Когда Малфой, уткнувшись носом в её ключицы, вдруг шумно запыхтел, Винда с силой хлопнула его по спине и зарычала:

— Не смей, Люциус. У тебя нет права заканчивать первым.

Вместо ответа её кожа заалела свежим укусом. Схватившись обеими руками за взлохмаченные светлые пряди, Розье вынудила мальчишку посмотреть ей в глаза рассеянным взглядом. Серебряные радужки, плавясь от накатывающей эйфории, растопили в себе её нарастающий гнев.

— Я… не могу.

Он весь задрожал и, грубо втолкнувшись в неё ещё несколько раз, напряжённо застыл, обхватывая Винду всем своим телом. Нестерпимый жар, наполнивший каждую его мышцу, обжигал кожу. Спустя мгновение раздался тихий глухой всхлип.

— Простите, мадам, — шмыгнул Люциус, пряча лицо между её грудей. — Я правда не смог… сдержаться.

Объятия, прежде требовательные и лишающие кислорода, стали мягкими и нежными. Розье насмешливо фыркнула и погладила юношу по светлой макушке.

— Не так уж и плохо для первого раза. Но я надеюсь, что в следующий ты постараешься получше.

Её слова прозвучали ласковым обещанием, и Малфой позволил себе слабый смешок. «Какой славный ребёнок», — подумала Винда, коротко коснувшись губами его густых длинных волос. Теперь её переполняла приятная лёгкость, расслабленно движущаяся по венам. Новая встреча… После окончательного снятия обвинений Розье планировала навсегда покинуть Англию, чтобы вернуться в Париж и продолжить жизнь в месте, где она провела большую часть своих уже нескромных, но ещё не заметных лет. Сможет ли она совершить задуманное теперь, когда всё её существо так и тянет к этому очаровательному, но пока не прирученному никем зверёнышу?

Покидая Аврорат в одиночестве, уверенно отказавшись от сопровождения Малфоя, Винда чётко понимала, что стоит в шаге от пропасти, сладко зовущей её прыгнуть. Не уедет сейчас – не уедет никогда. Принятое решение тяжестью осело в грудной клетке, больно ударившись о рёбра.

— Прощай, Люциус. Мы с тобой больше не встретимся, — соврала так легко и простодушно, но впервые самой себе. Глупая.