Неолитическая революция

Представьте себе вечер десять тысяч лет назад. Где-то в долине реки, защищённой от холодных ветров скалистыми склонами, медленно затухает костёр. Искры поднимаются в темнеющее небо, а вокруг огня собрались люди — мужчины, женщины, дети. Они не спешат. Время для них течёт по-другому, размеренно и неторопливо, подчиняясь ритмам природы, смене сезонов, циклам охоты и сбора растений.

Это мир до земледелия. Мир, который мы сегодня часто называем первобытным, хотя в этом слове слышится что-то упрощённое, недооценённое. На самом деле, это была сложная, выверенная тысячелетиями система жизни, где каждый жест, каждое решение имели свой смысл и своё место в общем порядке вещей.

Наши предки палеолита и мезолита — это не «недоразвитые» земледельцы, которые ещё не додумались до плуга и сеялки. Это люди, которые выбрали другую стратегию выживания, другой способ взаимодействия с окружающим миром. И надо сказать, стратегия эта была крайне успешной — она обеспечивала человечеству существование на протяжении десятков тысяч лет.

Попробуем понять, как жили эти люди, как был устроен их мир, и что в конце концов привело их к тому великому переходу, который археологи назовут Неолитической революцией.

Поздний палеолит — это эпоха, когда человек уже в полной мере освоил огонь, научился создавать сложные каменные орудия и начал оставлять первые произведения искусства. Мы говорим о времени примерно от сорока до десяти тысяч лет назад, когда по Европе и Азии бродили мамонты, а климат был заметно холоднее современного.

Жизнь людей того времени была подчинена сезонным ритмам. Весной и летом небольшие группы — обычно от двадцати до пятидесяти человек, связанных родственными связями — кочевали по знакомым маршрутам, следуя за стадами животных, собирая созревающие плоды, корни и травы. Осенью они обычно останавливались в защищённых местах, где можно было переждать зиму — в пещерах, у подножия скал, в долинах рек.

Эти люди знали свою территорию как мы знаем собственную квартиру. Каждое дерево, каждый ручей, каждое место, где весной появляются съедобные коренья или куда осенью приходят на водопой олени — всё это было частью их ментальной карты, передававшейся из поколения в поколение. Знание это было не просто практическим — оно было священным, окружённым рассказами, песнями, ритуалами.

Представьте себе такую группу людей вечером, после удачной охоты. Туша северного оленя или дикой лошади разделана, мясо частью съедено, частью заготовлено впрок. Шкуры обрабатываются специальными скребками, кости превращаются в иглы, наконечники копий, рукоятки для ножей. Ничего не пропадает — каждая часть добычи имеет своё назначение.

А вечером, когда хозяйственные дела закончены, начинается то, что делает этих людей людьми в полном смысле слова. Старейшины рассказывают истории — о том, как были созданы горы и реки, о повадках животных, о правилах поведения в лесу и на охоте. Молодые учатся не только практическим навыкам, но и тому сложному культурному коду, который позволяет группе оставаться единым целым.

Огонь в центре этого мира — это не просто источник тепла и света. Это символ человеческого сообщества, граница между «своим» и «чужим» пространством, место, где происходит передача знаний и традиций. Умение добывать и поддерживать огонь — одно из важнейших человеческих достижений, и люди позднего палеолита владели им в совершенстве.

Зимние стоянки этих людей могли быть довольно сложными сооружениями. Археологи находят остатки долговременных жилищ — землянок, шалашей из жердей и шкур, даже настоящих домов из костей мамонта, как, например, на стоянке Мезин в современной Украине. Это говорит о том, что даже кочевая жизнь имела свои центры стабильности, места, куда люди возвращались из года в год.

Мезолит — средний каменный век — начался примерно десять тысяч лет назад, когда закончился последний ледниковый период и климат стал более тёплым и влажным. Изменения в природе повлекли за собой изменения в жизни людей, но происходили они медленно, постепенно, на протяжении тысячелетий.

Исчезли мамонты и другие крупные животные ледникового периода. Вместо тундры и холодных степей Европу покрыли леса. Изменился состав добычи — теперь люди охотились в основном на оленей, кабанов, лосей, различных птиц. Возросла роль рыболовства — реки и озера послеледникового времени изобиловали рыбой.

Изменились и орудия труда. Если в палеолите основными инструментами были массивные рубила и длинные каменные пластины, то в мезолите получили распространение микролиты — крошечные, но очень острые каменные вставки, которые закреплялись в деревянных или костяных основах. Из микролитов делали наконечники стрел, зубья гарпунов, лезвия ножей.

Это может показаться незначительной технической деталью, но на самом деле микролитическая техника представляла собой настоящую революцию в производстве орудий. Микролиты позволяли более экономно расходовать каменное сырьё, их было легче носить с собой, а главное — из одного набора микролитов можно было быстро собрать разные инструменты в зависимости от ситуации.

Особенно важным стало изобретение лука и стрел. Лук кардинально изменил возможности охотника — теперь дичь поражали на расстоянии, не подкрадываясь вплотную и не рискуя жизнью при охоте на крупного зверя. Стрелы с микролитическими наконечниками были лёгкими, точными, их изготавливали в больших количествах.

Но самое главное — лук расширил диапазон добычи. Теперь стало возможным успешно охотиться на птиц, небольших быстрых зверьков, рыбу. Рацион людей мезолита стал более разнообразным, а значит, более надёжным — если не удавалась охота на крупную дичь, всегда можно было добыть что-то меньшее.

Развивалось и рыболовство. Археологи находят костяные гарпуны, рыболовные крючки, остатки ловушек и сетей. На некоторых мезолитических стоянках кости рыб составляют значительную часть всех находок, что говорит о том, насколько важным стал этот источник пищи.

Шаг за шагом менялся и образ жизни. Хотя большинство мезолитических групп по-прежнему вели кочевой или полукочевой образ жизни, появились и более оседлые поселения, особенно в местах, богатых природными ресурсами — у морских побережий, в устьях рек, возле озёр.

Такие поселения могли существовать годами, даже десятилетиями. Люди строили более основательные жилища, накапливали запасы орудий и сырья, развивали сложные технологии обработки камня, кости, дерева. Некоторые мезолитические стоянки поражают богатством и разнообразием находок — это уже не временные лагеря кочевников, а настоящие посёлки.

Одним из самых удивительных достижений людей верхнего палеолита стало искусство. Пещерная живопись Ласко и Альтамиры, фигурки «палеолитических венер», украшенные костяные и каменные орудия — всё это свидетельствует о том, что наши предки обладали развитым символическим мышлением, способностью создавать и передавать сложные культурные смыслы.

Искусство палеолита — это не просто красивые картинки. Это сложная система коммуникации, способ передачи информации о мире, о правилах жизни в сообществе, о связи человека с природой и с миром духов. Изображения животных на стенах пещер могли быть частью охотничьей магии, а могли нести более глубокие мифологические смыслы.

В мезолите искусство становится ещё более разнообразным. Появляются новые техники — гравировка на камне, резьба по дереву, ткачество. Развивается орнаментальное искусство — сложные геометрические узоры, которые, возможно, имели глубокий символический смысл.

Особенно важную роль играли украшения — ожерелья из зубов и когтей животных, браслеты из кости и камня, серьги, подвески. Украшения были не просто способом выделиться или продемонстрировать статус — они служили опознавательными знаками, указывали на принадлежность к определённой группе, роду, возрастной категории.

По украшениям и орнаментам археологи могут проследить связи между отдалёнными группами людей, пути распространения культурных традиций, процессы культурного обмена. Оказывается, даже в мезолите существовали обширные сети контактов, связывавшие людей на расстояниях в сотни и тысячи километров.

Развивались и ритуальные практики. Погребения становятся более сложными, появляются специальные погребальные инвентари, признаки веры в загробную жизнь. Некоторые мезолитические захоронения поражают богатством сопровождающих вещей — орудия труда, украшения, куски красной охры, которая, возможно, имела ритуальное значение.

Всё это говорит о том, что духовная жизнь людей мезолита была очень богатой и сложной. У них были развитые представления о мире, сложные мифологические системы, разработанные ритуалы и обряды. Это были не «дикари», а носители утончённой культуры, просто очень непохожей на нашу.

Переходным этапом от мезолита к неолиту стала так называемая натуфийская культура, существовавшая на территории современного Леванта — в Палестине, Сирии, Ливане — примерно двенадцать-десять тысяч лет назад. Натуфийцы ещё не были земледельцами в полном смысле слова, но они уже сделали несколько важных шагов в этом направлении.

Прежде всего, натуфийцы вели гораздо более оседлый образ жизни, чем их предшественники. Их поселения существовали длительное время, дома строились из камня и были рассчитаны на постоянное проживание. В некоторых натуфийских поселениях археологи находят остатки довольно сложных сооружений — круглых домов диаметром до пяти метров, с каменными фундаментами и, возможно, куполообразными крышами.

Но самое интересное — натуфийцы активно собирали и обрабатывали дикие злаки. В их поселениях найдены многочисленные зернотёрки, серпы с кремнёвыми лезвиями, ямы для хранения зерна. Очевидно, сбор злаков играл очень важную роль в их хозяйстве.

Более того, есть основания полагать, что натуфийцы не просто собирали дикие злаки, но и начали заботиться о них — возможно, подсевали семена на подходящих участках, пропалывали заросли от сорняков, защищали созревающие колосья от птиц и грызунов. Это ещё не было земледелием в полном смысле слова, но это был важный шаг в этом направлении.

Изменения в хозяйстве повлекли за собой изменения в социальной организации. Натуфийские поселения были значительно больше мезолитических стоянок — в них жили по несколько сотен человек. Это требовало более комплексных форм управления, более развитых механизмов поддержания порядка и решения конфликтов.

В натуфийских погребениях археологи находят признаки социального расслоения — некоторые люди были похоронены с богатым инвентарём, включавшим украшения из морских раковин, принесённых издалека, искусно обработанные каменные орудия, предметы из редких материалов. Возможно, это были вожди, жрецы или искусные ремесленники, занимавшие особое положение в обществе.

Интересно, что в натуфийских поселениях впервые появляются специальные сооружения, которые можно интерпретировать как общественные или ритуальные центры — круглые постройки больших размеров, не похожие на обычные жилища. Возможно, здесь проводились собрания общины, ритуальные церемонии, праздники урожая.

Натуфийская культура просуществовала сравнительно недолго — около двух тысяч лет. Но её значение трудно переоценить. Именно натуфийцы заложили основы того образа жизни, который получит полное развитие в неолите — осёдлость, интенсивное использование растительных ресурсов, сложная социальная организация, развитая духовная культура.

К концу мезолита в разных частях земного шара независимо друг от друга начали складываться условия для перехода к производящему хозяйству. Климат стал более тёплым и стабильным, что способствовало развитию растительности и увеличению биоразнообразия. Люди накопили богатый опыт наблюдения за природными циклами, изучили повадки животных, свойства растений, законы смены сезонов.

Технический прогресс мезолита — развитие микролитической техники, изобретение лука и стрел, совершенствование методов обработки камня, кости и дерева — создал инструментальную базу для более интенсивного использования природных ресурсов. Появились орудия, позволявшие не только охотиться и собирать, но и сеять, жать, обрабатывать землю.

Социальная эволюция привела к появлению более сложных и стабильных форм общественной организации. Большие оседлые поселения требовали развитых механизмов управления, распределения ресурсов, поддержания порядка. Накопление излишков продуктов позволяло содержать людей, не занятых непосредственно добычей пищи — ремесленников, жрецов, военных вождей.

Духовная культура достигла уровня, позволявшего создавать и поддерживать сложные системы знаний. Развитие символического мышления, появление искусства, усложнение ритуальных практик — всё это говорит о том, что люди мезолита были готовы к восприятию и передаче сложной информации, включая агротехнические знания.

Но самое принципиальное — изменилось отношение человека к природе. Если в палеолите люди воспринимали себя как часть природного мира, полностью зависимую от его законов и ритмов, то к концу мезолита появились первые признаки стремления эти законы контролировать. Натуфийцы уже не просто собирали дикие злаки — они заботились о них, влияли на их рост и размножение.

Этот сдвиг в сознании, возможно, был самым важным предусловием Неолитической революции. Человек начал осознавать себя не просто частью природы, но и её активным преобразователем. Появилась идея, что природой можно управлять, что её можно заставить служить человеческим потребностям.

Конечно, этот процесс был длительным и неравномерным. В разных частях мира он происходил в разное время и принимал разные формы. Где-то люди дольше сохраняли традиционный образ жизни охотников и собирателей, где-то переход к земледелию происходил быстрее и радикальнее.

Но в целом к десятому тысячелетию до нашей эры человечество подошло к важному рубежу. Были созданы все предпосылки для того великого перехода, который навсегда изменит облик человеческой цивилизации и который археологи назовут Неолитической революцией.

Историк Гордон Чайлд ввёл термин «Неолитическая революция» в сороковые годы двадцатого века, когда археология только начинала понимать масштаб тех изменений, которые произошли с человечеством на рубеже каменного и бронзового веков. Чайлд увидел, что переход от собирательства к земледелию был не просто сменой способа добычи пищи, а фундаментальной перестройкой всего образа жизни человека.

«Неолитическая революция», по Чайлду, — это переход от присваивающего хозяйства к производящему. Иными словами, человек перестал просто брать у природы то, что она даёт сама, и начал заставлять её производить то, что ему нужно. Вместо того чтобы собирать дикие злаки, он стал их сеять и выращивать. Вместо того чтобы охотиться на диких животных, он стал их приручать и разводить.

Этот переход был действительно революционным по своим последствиям. Он привёл к росту населения, появлению постоянных поселений, развитию ремёсел, возникновению социального неравенства и, в конечном счёте, к рождению цивилизации.

Почему же это произошло именно тогда и именно там? Учёные до сих пор спорят об этом. Возможно, роль сыграло изменение климата — после окончания последнего ледникового периода климат стал более тёплым и предсказуемым, что создало благоприятные условия для развития земледелия. Возможно, важным фактором стал рост населения — когда охотников и собирателей стало слишком много для имеющихся природных ресурсов, им пришлось искать новые способы добычи пищи.

А возможно, дело было в развитии самого человеческого сознания. К концу мезолита люди накопили достаточно знаний о природе, чтобы начать её контролировать. Они знали, когда созревают те или иные растения, где лучше пастись животным, как влияют на урожай погодные условия. Этих знаний оказалось достаточно для первых экспериментов с земледелием и скотоводством.

Самые ранние следы перехода к производящему хозяйству археологи находят в регионе, который называют Плодородным полумесяцем. Это дугообразная полоса плодородных земель, протянувшаяся от восточного побережья Средиземного моря через территорию современных Сирии и Турции до предгорий Ирана и Ирака. Именно здесь, в предгорьях Леванта и Загроса, росли дикие предки тех растений, которые станут основой земледелия — пшеница, ячмень, горох, чечевица.

Первые опыты с земледелием начались ещё в рамках натуфийской культуры, о которой мы говорили ранее. Но настоящее развитие этот процесс получил в период, который археологи называют докерамическим неолитом. На первый взгляд, звучит странно — неолит без керамики, — но дело в том, что люди тогда уже перешли к земледелию и скотоводству, но ещё не изобрели гончарное дело.

Докерамический неолит в Леванте делится на два больших периода — PPNA и PPNB. Эти сокращения расшифровываются как Pre-Pottery Neolithic A и Pre-Pottery Neolithic B — докерамический неолит А и докерамический неолит Б. Первый период длился примерно с десятого по девятое тысячелетие до нашей эры, второй — с девятого по седьмое.

В период «докерамического неолита А» люди уже выращивали пшеницу и ячмень, но это ещё были дикие или полудикие формы этих растений. Поселения становились больше и существовали дольше — некоторые из них, как знаменитый Иерихон, были окружены каменными стенами и башнями. Дома строились круглыми, из камня и глины, с плоскими крышами.

Но настоящий расцвет раннего земледелия пришёлся на период «докерамического неолита Б». К этому времени люди уже полностью одомашнили основные злаки — пшеницу, ячмень, овёс. Одомашнивание означает, что растения изменились под влиянием искусственного отбора: у них появились более крупные зёрна, более прочные колосья, синхронное созревание.

Одновременно шёл процесс одомашнивания животных. Первыми, ещё в период «докерамического неолита А», были приручены козы, затем овцы, потом свиньи и крупный рогатый скот. Одомашнивание животных — процесс ещё более длительный, чем одомашнивание растений. Нужно было не просто поймать и приучить диких зверей, а изменить их генетически, вывести породы, которые были бы покладистыми, плодовитыми и полезными.

Поселения периода «докерамического неолита Б» поражают своими размерами и сложностью. Некоторые из них, как Чатал-Хююк в Турции, занимали площадь в несколько гектаров и могли вмещать до десяти тысяч жителей. Дома строились уже не круглыми, а прямоугольными, плотно примыкающими друг к другу. Полы покрывались известковой штукатуркой и раскрашивались красной охрой.

В этих поселениях археологи находят следы развитого ремесла — каменные орудия удивительной тонкости работы, украшения из полудрагоценных камней, фигурки людей и животных. Особенно поражают настенные росписи Чатал-Хююка — сложные композиции с изображениями охоты, ритуальных сцен, фантастических существ.

Жизнь в таких поселениях была строго упорядочена. Археологи выделяют жилые кварталы, ремесленные мастерские, культовые сооружения, общественные пространства. Появились первые признаки социальной дифференциации — некоторые дома были больше и богаче других, некоторые погребения содержали более ценные вещи.

Примерно в седьмом тысячелетии до нашей эры в жизни ближневосточных земледельцев произошло ещё одно важное изменение — они изобрели керамику. Можно подумать, что появление гончарного дела чисто техническая инновация, но на самом деле это было очень существенное событие для человечества.

До изобретения керамики люди хранили пищу и воду в корзинах, кожаных мешках, деревянных сосудах, выдолбленных тыквах. Все эти ёмкости имели серьёзные недостатки — они протекали, легко портились, не выдерживали высоких температур. Керамические сосуды были гораздо более практичными — они не протекали, могли стоять на огне, долго сохраняли пищу свежей.

Но появление керамики имело и более глубокие последствия. Глиняные горшки позволили готовить пищу принципиально новыми способами — варить каши и супы, тушить мясо, делать молочные продукты. Это расширило рацион и сделало питание более разнообразным и питательным. В больших глиняных сосудах — пифосах — можно было хранить зерно, масло, вино на протяжении месяцев и даже лет. Это позволило создавать значительные запасы пищи, что делало жизнь более стабильной и предсказуемой.

Появление керамики связано с дальнейшим развитием оседлого образа жизни. Глиняные сосуды тяжелы и хрупки — их неудобно носить с собой при частых переездах. Керамика — это признак того, что люди окончательно осели на одном месте и не собираются его покидать.

Гончарное дело быстро стало одним из важнейших ремёсел. Изготовление керамики требовало специальных знаний и навыков — нужно было знать, где найти подходящую глину, как её подготовить, как слепить сосуд, при какой температуре его обжечь. Появились первые профессиональные гончары — люди, которые целиком посвящали себя изготовлению керамики.

С появлением керамики связано и развитие декоративно-прикладного искусства. Гончары начали украшать свои изделия — наносить орнаменты, расписывать красками, придавать сосудам необычные формы. По керамике археологи могут проследить развитие художественных традиций, контакты между разными культурами, процессы культурного обмена.

Интересно, что в разных регионах мира керамика появилась в разное время. В Восточной Азии глиняную посуду начали делать гораздо раньше, чем на Ближнем Востоке — уже в одиннадцатом-десятом тысячелетии до нашей эры. При этом азиатские гончары долгое время оставались охотниками и собирателями и не переходили к земледелию.

Это говорит о том, что разные элементы «неолитического пакета» — земледелие, скотоводство, керамика, осёдлость — не всегда появлялись одновременно. В каждом регионе этот процесс шёл по-своему, в зависимости от местных условий и традиций.

Из первоначального очага в Плодородном полумесяце земледелие и скотоводство постепенно распространились на соседние территории. Этот процесс шёл неспешно — в среднем со скоростью около одного километра в год — и занял несколько тысячелетий.

Первой крупной остановкой на пути неолитических инноваций стала Анатолия — территория современной Турции. Здесь, в таких поселениях как Чатал-Хююк и Хаджилар, земледельческая культура достигла особенно высокого развития. Анатолийские мастера создавали удивительные по красоте изделия — тонкую керамику, украшения из обсидиана, настенные росписи.

Из Анатолии земледелие проникло в Европу. Этот процесс происходил двумя основными путями — по морю, через острова Эгейского моря, и по суше, вдоль течения Дуная. Первые земледельческие поселения в Европе появились в седьмом тысячелетии до нашей эры в Греции и на Балканах.

Распространение земледелия в Европе происходило не просто как передача технологий от одной группы людей к другой. Во многих случаях это была настоящая миграция — земледельческие племена переселялись на новые территории, принося с собой семена культурных растений, домашних животных, технологии изготовления керамики.

Археологи могут проследить этот процесс по характерным типам керамики. Так, культура линейно-ленточной керамики — названная так по характерному орнаменту из прямых и волнистых линий — распространилась из Венгрии через всю Центральную Европу до Рейна и Северного моря. Носители этой культуры были первыми земледельцами Центральной Европы.

Интересно, что встреча земледельческих и охотничьих культур не всегда проходила мирно. В некоторых регионах археологи находят следы конфликтов — укреплённые поселения, массовые захоронения, следы пожаров. Возможно, охотники и земледельцы конкурировали за территории, и эта конкуренция иногда принимала насильственные формы.

Параллельно с распространением ближневосточного очага земледелия, в других частях мира формировались собственные центры неолитизации. В Восточной Азии люди независимо одомашнили рис, просо, сою. В Америке были одомашнены кукуруза, фасоль, тыква, картофель. В Африке — сорго, ямс, африканский рис.

Каждый из этих очагов имел свою специфику, свой набор культурных растений и домашних животных, свои традиции керамики и домостроительства. Но общий процесс везде был схожим — переход от присваивающего хозяйства к производящему, рост населения, развитие осёдлости, усложнение социальной организации.

Переход к производящему хозяйству повлёк за собой глубокие изменения в общественной организации. Земледелие и скотоводство требовали иных форм трудовой деятельности, иного распределения времени и ресурсов, иных социальных ролей.

Прежде всего, изменилось разделение труда между мужчинами и женщинами. В обществах охотников и собирателей мужчины обычно занимались охотой, а женщины — собирательством. При переходе к земледелию эти роли во многих культурах перераспределились — женщины часто становились основными работниками в поле, а мужчины занимались скотоводством и ремёслами.

Впрочем, это разделение не было универсальным. В разных культурах роли мужчин и женщин в земледельческом производстве распределялись по-разному, в зависимости от местных традиций и конкретных условий хозяйствования.

Более важным было появление профессиональной специализации. В крупных земледельческих поселениях появились люди, которые целиком посвящали себя определённым видам деятельности — гончарному делу, изготовлению каменных орудий, ткачеству, обработке металлов.

Ткачество стало одним из важнейших ремёсел неолита. С развитием скотоводства люди получили доступ к шерсти овец и коз, а также к волокнам льна и других растений. Изготовление тканей требовало сложных технологий — прядения, крашения, собственно ткачества. Появились специальные орудия — веретёна, ткацкие станки, гребни для расчёсывания волокон.

Обработка камня также достигла новых высот. Неолитические мастера научились не только скалывать и ретушировать камень, но и шлифовать его, превращая грубые заготовки в идеально гладкие топоры, тёсла, долота. Шлифованные каменные орудия были гораздо более эффективными и долговечными, чем их палеолитические предшественники.

Особенно важным стало развитие деревообработки. Земледельцы нуждались в большом количестве деревянных изделий — плугах, мотыгах, серпах, строительных балках, мебели. Появились специальные инструменты для работы с деревом — тёсла, долота, свёрла.

Развитие ремёсел привело к появлению торговли и обмена. Ремесленники нуждались в сырье, которого не было в их местности — качественном камне, металлах, красителях, декоративных материалах. Возникли торговые сети, связывавшие отдалённые регионы.

Археологи находят в неолитических поселениях предметы, изготовленные за сотни и тысячи километров от места находки. Обсидиан с турецких вулканов находят в поселениях Леванта. Янтарь с берегов Балтики — в захоронениях Центральной Европы. Морские раковины — далеко от морских берегов.

Эта торговля осуществлялась не профессиональными купцами — их ещё не существовало, — а самими ремесленниками и их посредниками. Обмен часто носил ритуальный характер и был связан с установлением союзнических отношений между разными общинами.

Одним из важнейших последствий перехода к производящему хозяйству стало появление регулярных излишков продукции. Земледелие и скотоводство, при правильной организации, могли производить гораздо больше пищи, чем требовалось для простого выживания. Эти излишки можно было накапливать, обменивать, использовать для содержания людей, не занятых непосредственно производством пищи.

Появление излишков имело революционные социальные последствия. Теперь община могла содержать жрецов, вождей, ремесленников, воинов — людей, которые целиком посвящали себя специализированной деятельности. Это ускорило развитие технологий, искусства, религии, системы управления.

Но излишки распределялись неравномерно. Некоторые семьи и роды оказались более успешными в накоплении богатства, другие — менее. На протяжении поколений в неолитических обществах начало складываться социальное неравенство.

Археологи видят признаки этого неравенства в погребальных комплексах. Если в мезолите большинство захоронений содержало примерно одинаковый набор вещей, то в неолите появляются «богатые» погребения с большим количеством ценных предметов и «бедные» захоронения почти без инвентаря.

Появляются и различия в жилищах. В крупных неолитических поселениях одни дома значительно больше других, лучше построены, содержат больше хозяйственных помещений и более качественные вещи. Очевидно, их владельцы занимали более высокое социальное положение.

Формируется и территориальное неравенство. Некоторые поселения становятся более крупными и влиятельными, контролируют окружающие территории, концентрируют торговлю и ремесленное производство. Другие остаются небольшими и зависимыми.

Всё это говорит о том, что неолитические общества становились всё более сложными и иерархичными. Простое равенство охотников и собирателей уходило в прошлое. На смену ему приходили новые формы социальной организации, основанные на контроле над ресурсами и средствами производства.

Вместе с социальным неравенством развивались и новые формы власти. Появились вожди, которые координировали коллективные работы — строительство ирригационных систем, общественных зданий, укреплений. Возникли жреческие сословия, которые руководили религиозными ритуалами и хранили специальные знания.

Переход к производящему хозяйству кардинально изменил ритм человеческой жизни. Если охотники и собиратели жили в соответствии с природными циклами, то земледельцы создали свой собственный календарь, основанный на сельскохозяйственных работах.

Год теперь делился не на сезоны охоты и собирательства, а на периоды пахоты, сева, ухода за посевами, жатвы, обработки урожая. Каждый из этих периодов требовал интенсивной коллективной работы всей общины. Появились новые праздники, связанные с началом полевых работ, с первыми всходами, с жатвой.

Изменились и представления о времени. Охотники и собиратели жили в основном настоящим моментом — важно было то, что происходило здесь и сейчас. Земледельцы же должны были постоянно планировать будущее — сохранять семена для следующего посева, делать запасы на зиму, рассчитывать, хватит ли корма для скота.

Это планирование будущего повлияло и на развитие человеческого мышления. Земледелие требовало способности к абстракции, к математическим расчётам, к долгосрочному планированию. Не случайно именно в земледельческих обществах впоследствии появились письменность, математика, астрономия.

Изменилось и отношение к пространству. Охотники и собиратели воспринимали землю как общее достояние, принадлежащее всему племени или роду. Земледельцы же начали делить землю на участки, принадлежащие отдельным семьям или родам. Появились понятия частной собственности на землю, наследования участков, земельных споров.

Развивались новые религиозные представления. Если у охотников и собирателей главными божествами были духи животных и хозяева природных стихий, то у земледельцев на первый план вышли божества плодородия — богини-матери, боги зерна и скота, повелители дождя и солнца.

Появились новые ритуалы, связанные с земледельческим циклом. Семена перед посевом освящали, первые всходы встречали особыми церемониями, жатву сопровождали благодарственными праздниками. Эти ритуалы не только имели религиозное значение, но и выполняли важную социальную функцию — они объединяли общину, координировали коллективные работы, передавали агротехнические знания.

Изменилось и искусство. Если палеолитическое искусство было в основном натуралистическим — изображало реальных животных и сцены охоты, — то неолитическое стало более символическим. Появились абстрактные орнаменты, геометрические узоры, стилизованные изображения растений и животных.

Эти орнаменты часто имели глубокий символический смысл. Спирали могли обозначать циклы времени, зигзаги — дождь, ромбы — засеянные поля. Искусство стало языком, с помощью которого люди передавали сложные идеи о мире, о своём месте в нём, о правилах жизни в обществе.

Представьте себе весенний день пять тысяч лет назад. Где-то в долине Евфрата или на берегах Нила крестьянин осматривает свои поля, планируя предстоящий сев. Он идёт по тропинкам, которые протоптали его деды и прадеды, мимо каналов, вырытых несколькими поколениями раньше. В его доме хранится зерно, оставленное с прошлого урожая, а в загонах пасётся скот, который достался ему по наследству.

Этот человек живёт в мире, который полностью создан человеческими руками. Поля и каналы, дороги и поселения, породы животных и сорта растений — всё это результат многих веков целенаправленной деятельности. Он — наследник Неолитической революции, и его жизнь протекает по тем законам, которые были заложены тысячелетия назад.

Но самое удивительное — он об этом даже не задумывается. Для него такой мир естественен, как для нас естественны автомобили и телефоны. Революция давно стала повседневностью, а её последствия — незаметной основой существования.

Пожалуй, самым заметным результатом неолитических изменений стало кардинальное преобразование окружающей среды. Там, где раньше простирались дикие леса и степи, появился культурный ландшафт — пространство, организованное в соответствии с человеческими потребностями.

Поля стали основой этого нового мира. Ровные полосы пахоты, разделённые межами и тропинками, заменили хаотичные заросли дикой растительности.

Развитие земледелия потребовало освоения всё новых территорий. Люди научились осушать болота, вырубать леса, превращать в пашню даже крутые склоны холмов. Появились террасы — ступенчатые поля на горных склонах, которые и сегодня можно увидеть во многих частях света.

Особенно важную роль играла ирригация — система искусственного орошения полей. В засушливых регионах, таких как Месопотамия и Египет, земледелие было невозможно без сложных систем каналов, дамб и водохранилищ. Эти сооружения кардинально изменили течение рек, превратили пустыни в цветущие оазисы.

Строительство ирригационных систем требовало координации усилий множества людей, планирования на годы вперёд, сложных инженерных расчётов. Это способствовало развитию математики, астрономии, организационных навыков. Не случайно первые цивилизации возникли именно в долинах великих рек — Нила, Тигра и Евфрата, Инда, Хуанхэ.

Рост населения стал ещё одним важнейшим последствием перехода к производящему хозяйству. Земледелие могло прокормить в десятки раз больше людей, чем охота и собирательство. Если группа охотников редко превышала пятьдесят человек, то неолитические поселения насчитывали сотни и тысячи жителей.

Этот демографический рост происходил медленно, но неуклонно. По подсчётам учёных, к концу неолита население Земли увеличилось примерно в десять раз по сравнению с мезолитом. Большинство этих людей были земледельцами, жившими в сельских поселениях.

Изменилась и диета людей. Основу питания теперь составляли зерновые культуры — пшеница, ячмень, рис, кукуруза. Это обеспечивало стабильные калории, но делало рацион менее разнообразным. Антропологи отмечают, что средний рост людей в неолите несколько снизился по сравнению с мезолитом — возможно, из-за менее сбалансированного питания.

Впрочем, эти издержки компенсировались главным преимуществом земледелия — предсказуемостью. Охотники и собиратели всегда зависели от капризов природы, от удачи на охоте, от урожая диких растений. Земледельцы могли планировать своё питание, создавать запасы, более уверенно смотреть в будущее.

Переход к производящему хозяйству привёл к развитию сложных систем обмена. Различные регионы специализировались на производстве определённых товаров — где-то лучше росли злаки, где-то был качественный камень для орудий, где-то добывали соль или изготавливали особенно красивую керамику.

Эти товары путешествовали на удивительно большие расстояния. Обмен шёл не только товарами, но и идеями, технологиями, художественными стилями. Гончарные традиции распространялись из одного региона в другой, видоизменяясь и приспосабливаясь к местным вкусам. Орнаменты на керамике стали своеобразным языком, по которому археологи могут проследить пути культурных контактов.

Особую роль играли праздники, связанные с земледельческим циклом. Праздники сева и жатвы, встречи весны и проводов зимы не только отмечали важные моменты в хозяйственной жизни, но и служили поводом для встреч между различными общинами. На эти праздники приезжали гости из соседних поселений, устраивались ярмарки, заключались браки.

Такие собрания были важнейшим механизмом культурного обмена. Люди обменивались рассказами, песнями, техническими знаниями. Молодые ремесленники перенимали новые приёмы работы, земледельцы узнавали о новых сортах растений, жрецы обсуждали особенности ритуалов.

Материальная культура стала более богатой и разнообразной. В неолитических поселениях археологи находят не только практичные орудия труда, но и множество украшений, ритуальных предметов, произведений искусства. Керамика покрывалась сложными орнаментами, каменные топоры тщательно полировались до зеркального блеска, изготавливались затейливые фигурки людей и животных.

Всё это говорит о том, что у людей появилось свободное время — время, не занятое непосредственной добычей пищи. Они могли посвящать его искусству, ремёслам, размышлениям о мире. Возможно, именно в неолите зародились те формы духовной культуры, которые позже разовьются в философию, науку, литературу.

К концу неолита в наиболее развитых регионах начали появляться поселения принципиально нового типа. Они были значительно больше обычных деревень, в них жило несколько тысяч человек, процветали разнообразные ремёсла, концентрировались торговля и власть. Археологи называют такие поселения протогородами.

Протогорода возникали там, где складывались особенно благоприятные условия — в плодородных речных долинах, на пересечении торговых путей, в местах, богатых природными ресурсами. Они становились центрами округи, к которым тяготели более мелкие поселения.

В протогородах впервые появились монументальные сооружения — большие храмы, дворцы правителей, массивные укрепления. Строительство таких сооружений требовало мобилизации огромных человеческих ресурсов, сложной организации работ, развитых технических знаний.

Храмы играли особенно важную роль. Они были не только религиозными центрами, но и средоточием экономической жизни. В храмах хранились запасы зерна, велись записи о земельных владениях, организовывались общественные работы. Жрецы часто выступали и как правители, и как организаторы хозяйства.

Всё это подготавливало почву для того, что Гордон Чайлд назвал «городской революцией» — следующего великого переворота в человеческой истории, который привёл к появлению первых цивилизаций. Но это уже была следующая эпоха, выходящая за рамки нашего рассказа о неолите.

Неолитическая революция научила человечество жить в больших временных циклах. Если охотники и собиратели планировали максимум на несколько месяцев вперёд, то земледельцы должны были думать о годах и десятилетиях.

Нужно было сохранить семена для будущего посева, накопить корма для скота на зиму, спланировать севооборот на несколько лет. Дома строились на века, поля обустраивались для использования многими поколениями, ирригационные системы рассчитывались на долгое будущее.

Эта способность к долгосрочному планированию стала одним из важнейших достижений человеческого разума. Она легла в основу всех последующих успехов цивилизации — от строительства пирамид до полётов в космос.

Неолитическая революция также научила людей бережному отношению к ресурсам. Земледельцы понимали, что почву нужно беречь, что истощённая земля не даст урожая, что нужно сохранять баланс между потреблением и возобновлением ресурсов.

Конечно, это понимание не всегда претворялось в практику. История знает множество примеров экологических катастроф, вызванных неразумной деятельностью человека. Но сама идея ответственности за окружающую среду зародилась именно в неолите.

Сегодня, когда человечество столкнулось с глобальными экологическими проблемами, опыт неолитических земледельцев особенно актуален. Их понимание того, что человек является частью природы и должен жить в гармонии с ней, может помочь нам найти пути выхода из современного кризиса.

Неолитическая революция была не единовременным событием, а долгим процессом накопления изменений. Она показала, что самые важные преобразования в человеческой истории происходят не сразу, а постепенно, в результате множества маленьких решений и открытий.

В нашем быстро меняющемся мире, где технологии развиваются с головокружительной скоростью, полезно помнить об этой тихой мудрости неолита. Настоящие, глубокие изменения требуют времени, терпения, последовательности. Они вырастают не из революционных деклараций, а из повседневной работы многих поколений людей.

Неолитическая революция закончилась много тысяч лет назад. Но её наследие живёт в каждом поле и саду, в каждом доме и городе, в каждом хлебе, который мы едим. Мы до сих пор живём в мире, созданном теми древними земледельцами, которые впервые решили не просто брать у природы готовое, а заставлять её служить человеческим потребностям.