НеОля в плену Востока, или Личный библиотекарь Сулеймана

Жаркое солнце плавило асфальт. Редко проезжавшие машины-поливальщики не спасали от южного августовского зноя. Оля вышла из подъезда и прищурилась, приложив ко лбу руку козырьком. Остановка по её маршруту стояла на самом солнцепёке.

— Да будь не ладен этот юг, — пробубнила девушка, проминая каблучками мягкое дорожное покрытие. – Спасибо, папа, подсобил.

Много лет назад, когда Оля была совсем малышкой, её отец перевёз семью из Санкт-Петербурга в жаркий Сочи, обещая море, сочные фрукты и большое будущее. Но потом что-то пошло не так, и в итоге семья развалилась. Отец ушёл к другой женщине, оставив мать Оли с долгами и скромной зарплатой учителя музыки, не позволявшей круглогодично нырять за ракушками в море и объедаться пресловутыми сочными фруктами. Отцовского вероломства девочка так и не простила и поставила себе цель вернуться в родной город на Неве, застывший в воспоминаниях величественным Казанским собором и залами Эрмитажа, куда её часто брала с собой бабушка — смотритель зала царской коллекции фарфора. Но жизнь диктовала свои условия, и пока Оля работала библиотекарем в местной библиотеке, не имея шанса посетить Северную столицу даже как турист.

Обстоятельства прошлого не способствовали любви к русскому югу с его колоритом, жарким климатом и местными мужчинами. Последних она не любила особенно сильно…

— Эй, красавица! — у ног резко затормозила жёлтая шестёрка, не дав шагнуть на пешеходный переход. — Куда такая нарядная идёшь?

Оля мысленно закатила глаза. А вот и он, объект её лютой неприязни, дражайший сосед, который уже полгода не давал ей выйти из дома без пристального внимания своих серых глаз, обрамлённых густыми ресницами, и этого классического «Вай-вай»… И вот опять, и вот снова.

— Здравствуйте, Олег, — чопорно поздоровалась девушка. — На работу, конечно же, куда ещё? Извините, мне пора, автобус скоро.

— Эй, какой работа! У тебя такой праздник сегодня! — улыбнулся мужчина и подмигнул. — Давай лучше на море скатаемся, у меня целый ящик свежих абрикосов в багажнике!

Сам того не ведая, Олег нажал на все самые опасные клавиши и выдал похоронную песнь их неслучившейся взаимной симпатии. Оля мысленно выдохнула. Послать соседа в грубой форме не позволяло воспитание, но цивилизованный язык, судя по всему, был сложен для его понимания.

— Спасибо, конечно, Олег, — взгляд девушки мог заморозить океан. — Но я не привыкла увиливать от обязанностей. У меня рабочий день, и мои личные дела никак на него не влияют. Понимаю, что людям вроде вас, — она окинула мужчину холодным взглядом, — этого не понять. Но вы уж постарайтесь. Всего хорошего!

Не дожидаясь ответной реакции, Оля шагнула на зебру и, не оборачиваясь, направилась к остановке. Настроение испортилось, желание забегать в кондитерскую за тортиком для коллег пропало. День рождения недаром называли грустным праздником. Вот уже пару лет девушка справляла его в одиночестве, а в перспективе вообще планировала забыть и не вспоминать.

За тортиком Оля всё же зашла. На работе её ждали тёплые поздравления от двух чудесных женщин, работавших в гардеробе и на приёме читательских билетов, да подруга Света, которая, как и каждый год, вручила ей бюджетный косметический набор «Для тела и души». Чай был выпит, сплетни обсуждены, и день потёк своим чередом. Но только до обеда…

В перерыв, который девушка планировала провести за любимым романом о превратностях судьбы наложницы грозного султана Сулеймана, в дверь читального зала просунулась голова в жёлтой курьерской кепке. Парнишка бегло осмотрелся, наткнулся на вопросительный Олин взгляд и улыбнулся доброй, щербатой улыбкой.

— Сулейманова Ольга Ивановна? — спросил он.

— Да, это я, — настороженно подтвердила девушка, откладывая книгу в сторону.

— С Днём рождения! — отрапортовал курьер. — Вам подарок!

На этой торжественной ноте парень открыл дверь, поставил на пол свой огромный жёлтый рюкзак и вытащил оттуда две коробки из любимой пиццерии и пакетик с приборами и салфетками, в котором до кучи лежала пара рекламных флаеров и совершенно неподходящая тематике заказа визитка с яркой надписью: «ПальМира. Прокат самокатов. Прокатись по Миру с ПальМирой!». На одной из коробок маркером было написано: «Прекрасной библиотекарше в День рождения! Твоя любимая, я помню».

Оля поблагодарила курьера, взяла в руки «подарок» и замерла посреди читального зала. Пиццу она любила. Пеперони и четыре сыра любила особенно, но…

— Библиотекарше… Боже, до чего несносный тип, — цыкнула девушка.

— А главное, не сдаётся, — засмеялась Света, выглянувшая из-за стеллажей с книгами. — Брось, Оль, ну чего ты на него взъелась? Мужик красивый, рукастый, помогает тебе постоянно. То дверь тебе починил, то подвёз в грозу, то сумки помог донести. Ну, сама же говорила.

— Ни перспектив, ни устремлений, Света, — Оля прошла к столу, сгрузила на него одуряюще пахнувшие коробки, а флаеры и визитку швырнула в мусорное ведро. — Кроме «Поедем на море, пэрсики поедим…» больше ничего не интересно.

— Ханжа, — фыркнула подружка. — Пойду чайник поставлю? Есть охота ужасно!

— Продалась за пиццу, Светлана, ай-яй-яй, — усмехнулась Оля. — Ладно, иди, ставь.

Девушка убежала, а Оля снова втянула носом аппетитный запах. Её живот призывно заурчал. Не удержавшись, она открыла коробку и аккуратно подхватила пальчиками кусочек. Сырный вкус растёкся по рецепторам, и девушка довольно зажмурилась. На краю сознания мелькнула мысль, что вкус пиццы немного странный, но Оля списала это на сыр дор-блю и оставила без внимания. А через двадцать минут уже сильно об этом пожалела…

— Мутит? — встревоженно спросила Света. — Как же так-то, я ж тоже пиццу ела.

— Ты сырную не ела, — Оля согнулась пополам, упершись лбом в колени. — А я целых три куска слопала…

— Что делать-то… — Света присела рядом с подругой. — Слушай, ты иди домой, а? Или лучше в больницу. Надо промыть желудок, сорбент принять… Оль, ты зелёная вся… Может, скорую?

— Да ну брось ты, — отмахнулась Оля. — Сейчас пройдёт. Но я и правда лучше домой поеду. Народа сегодня всё равно нет, да и литературных встреч не намечается.

— Давай-давай, беги, — Света погладила её по спине. — Такси вызвать?

— Да, пожалуйста. А я его снаружи подожду.

Оля с трудом разогнулась и медленно вышла на улицу. Лёгкий ветерок дарил прохладу наскоро умытому лицу. Оля вышла на тротуар, запрокинула голову к небу и закрыла глаза.

— Осторожно! — услышала она вопль совсем рядом.

Девушка повернулась на звук и увидела того самого курьера, летящего на неё на электросамокате. Слишком быстро, слишком близко. Она сделала шаг назад, но не успела. Последнее, что Оля видела, проваливаясь в темноту — ярко-голубое южное небо без единого облачка…

Шум в ушах и головокружение не давали подняться. Вот же гад! Совсем никого не замечают эти самокатчики. Так и убить можно. Оля оперлась на руки, рискуя в любой момент рухнуть. Где-то рядом раздался скрежет, а затем и властный женский голос:

— Отойдите! Я хочу видеть её труп!