Неподалёку от Эллады

В зените дня, над выжженной равниной,
Где каждый стебель — словно ржавый штык,
Он плыл к богам дорогой лебединой,
Прорезав небо в самый сонный миг.

Не баловень из сказочного мифа,
А чистый малый, жертва чертежа:
Он гнал крыло вдоль солнечного рифа,
На нитке воска гордость удержав.

О, как горел Икар! В плену азарта,
Сменив приют на гибельную высь,
Он не прочёл, что в этой звёздной карте
Лишь смерть и пламень накрепко сплелись.

А солнце ждало, медная громада,
Оно к перу приставило печать…
И воск потёк. И не было пощады
Тому, кто жаждал вечность обвенчать.

Он падал немо, страшно и велико.
Ни всхлипа горла, ни биенья рук.
Так входит сталь в податливое брюхо,
Так рвётся жила, завершая круг.

Горел Икар. Несчастный, дикий малый!
Обугленный кусок живой мечты.
А мир внизу — приземистый и вялый —
Топил в пыли копеечные сны.

Зевнула бездна. Плюнула прибоем,
Слизав огарок с каменных локтей.
Герой исчез. Под гулким синим слоем
Умолкла дробь оплавленных костей.

В том вся цена. Смешно и бестолково:
Пробить зенит, чтоб кануть в мутный ил.
Сгорел Икар. Но не просил иного!
Он просто жил. Пока хватало сил.

Экскурс:

Сюжет восходит к древнегреческому мифу, изложенному в наиболее полной версии Овидием в «Метаморфозах». Дедал, величайший зодчий, изобретатель и скульптор, происходил из афинского царского рода. Однако он был изгнан из Афин за преступление: в порыве зависти сбросил с Акрополя своего племянника и ученика Тала, превосходившего его талантом. Дедал нашёл приют на Крите у царя Миноса, где прославился как строитель и механик. Именно он возвёл знаменитый лабиринт, в котором Минос впоследствии заточил чудовищного Минотавра, порождение царицы Пасифаи и священного быка.

Ирония судьбы в том, что Дедал сам помог царице удовлетворить противоестественную страсть, соорудив деревянную корову, в которую Пасифая проникла к быку. Когда Минос узнал об этом, он заточил зодчего вместе с его сыном Икаром в том же лабиринте или, по другой версии, на отдалённой скале, лишив возможности покинуть остров морем, поскольку все суда царя были под надзором.

Тогда Дедал, чей разум не знал преград, решил бежать по воздуху. Он собрал птичьи перья разной длины, скрепил их льняными нитями и воском, выгнув наподобие крыльев. Икару он передал своё изобретение, наказав держаться середины: низкий полёт намочит перья в морской влаге, слишком высокий приблизит к солнцу, которое расплавит воск. Сам Дедал, следуя собственному совету, благополучно достиг Сицилии, где был радушно принят царём Кокалом. Икар же, охваченный восторгом полёта, поднялся к самому зениту. Воск растёкся, крылья рассыпались, и он рухнул в море, которое позже получило его имя (Икарийское).

В стихотворении Икар назван «жертвой чертежа»: это напоминание о том, что само изобретение отца, гениальное по замыслу, стало для юноши испытанием, где восторг полёта и гибель оказались неразрывно связаны. Так перед читателем разворачивается не только миф о нарушении меры, но и трагедия творения, обратившегося против того, кому было даровано.