Непокорённый, живая

Раньше, когда у меня ещё был ноутбук, почти каждый вечер я пересматривала фотографии из одной, заветной папки. Каждая из них рассказывала историю моих путешествий: наши невысокие уральские вершины, которые я смогла покорить, узкие тропинки среди скал, яркая зелень летнего леса, сияющие струи чистых горных рек. Но одна фотография выделялась среди остальных — это был снимок Эвереста, найденный в сети. Величественная Сагарматха на этом фото, казалось, пила звёздное небо, и к самой высокой точке тянулся узенький ручеёк света: группа альпинистов, идущих на штурм вершины. Как известно, он всегда начинается ночью.

Мечта покорить самую высокую точку мира робко зародилась в моей душе в моём самом первом походе: стоя на вершине нашей Серебрянки, глядя на волнующиеся далеко под ногами зелёные хвойные волны, я задумалась: "А каким видится мир ОТТУДА?". Эта мечта то поднимала голову, то затихала несколько лет. А потом вышел тот самый фильм, "Эверест" Бальтазара Кормакура, и я пропала. В кинотеатре я смотрела его несколько раз, и каждый - как первый. Не могла расстаться с этой, даже экранной, горой.

Тогда это робкое "Интересно, а как там?", приобрело черты едва не одержимости. Я пересмотрела почти все документалки о покорении Эвереста, все художественные фильмы, какие только могла найти. Я часами изучала трекинг от Базового лагеря до вершины по Яндекс-картам на самом большом увеличении, отслеживала акции на снарягу, мониторила стоимость перелёта и проживания в гостиницах Катманду.

Цена. В тот период это было единственное, что меня огорчало и останавливало. Почти четыре миллиона рублей на пермит (разрешение властей Непала на восхождение), услуги гидов и шерпы. Примерно шестьсот тысяч за подержанное снаряжение. Плюс дорога туда-обратно из России, гостиницы. Эта сумма и сейчас кажется мне космической, а уж тогда... Сейчас, кстати, то, что стоило четыре миллиона, благополучно выросло до восьми. Но я была уверена, что у меня всё получится, что вот-вот, ещё чуть-чуть... На покорённой вершине мира я видела себя через восемь, в крайнем случае, десять лет. Наивная молодость.

Жизнь продолжала вносила свои коррективы. Проблемы с работой, отсутствие стабильного высокого дохода, необходимость платить за жильё — всё это отвлекало меня от мечты. Я работала на двух работах, чтобы перекрыть хотя бы базовые потребности, о каком накоплении вообще могла идти речь? К тому же внутренний прагматик, иногда подающий глас разума в моей душе, нудно и упорно твердил: "Жильё. Сначала жильё". И я не могла с ним спорить. Время шло, а моя мечта оставалась такой же недостижимой.

А потом в моей жизни случился ад, который длился несколько лет. Я жила одним днём и позабыла всё, о чём мечтала. Из ада я выбралась с сединой, потухшим взглядом и диагностированным ПТСР. Начался длительный период восстановления, возвращения к жизни, и, возможно, я снова открыла бы ту заветную папку, но однажды я едва не упала в обморок посреди бела дня. Чувствовала себя хорошо и рррраз — уже хватаю ртом воздух, видя перед собой лишь темноту.

Так я поняла, что крайне чувствительна к количеству кислорода в организме. Ни о каких высотных восхождениях, которые завязаны на кислородном голодании, больше не могло быть и речи. Моя мечта умерла. А когда я поняла, что не испытываю из-за этого горечи, задумалась: была ли это действительно мечта? Может быть, я спутала её с блажью и хорошо, что она так и не случилась?

Теперь я смотрю на фотографии Эвереста с ностальгией и лёгкой тоской. Я давно смирилась с тем, что не смогу. И дело не столько в финансах, сколько в понимании того, что это восхождение было бы для меня последним. Эта гора - хищный и опасный зверь, который не прощает ошибок и просчётов. Сотни таких, блаженных, навеки остались там, а их неприкаянные, неупокоенные души ещё долгое время будут немыми слугами великой Матери Гор.

Нужно ли было мне лечь, остаться среди них или нет? Благодарить ли судьбу, что миловала, и что я до сих пор жива? Покажет время.