Непокорённый мною Северный Урал

Первая попытка.

В первый раз я «пошел» на Север (Табаки: «а мы уйдём на Север, а от тебя, лягушонка, и мокрого места не останется!»..Маугли) в ноябре 1985 года с Андреем Тороповым. Участником похода оказался ещё и первокурсник Паша Барыкин. Молодой, но уже участник более категорийных походов, чем я. Должны были стартовать от Кытлыма (Карпинский район), подняться с юга на Конжаковский камень, спуститься по северной стороне, далее подняться с севера ещё на какую-то вершину, спуститься по южной стороне и вернуться в Кытлым. Маршрут несложный, дней на 5 всего лишь. Но на вокзале судьба подкинула нам пренеприятнейший сюрприз: руководитель похода Торопов заболел! Тем не менее он пришёл на вокзал, снаряжённый на поход. Сказал, что он в ответе за тех, кого приручил. Естественно его послали, послали лечиться домой. Назначили руководителем похода меня. Вот это поворот! Я: - Почему меня? – А потому что ты среди нас самый старший, и в походы уже ходил.

Ладно, выходим на маршрут. К нам подошла дворняжка, повиляла хвостом, и девушки угостили её печеньем. Так эта дура, дворняжка в смысле, увязалась за нами. И почти весь «поход» была с нами. Она ревностно взялась выполнять свои охранные функции. Облаивала всех и вся: каждый скрип деревьев, каждый вздох леса, мнимых зайцев и волков. Мне кажется, она попала не в свою тарелку, и просто всего боялась, пыталась лаем заглушить свой страх. Она, зараза, даже ночью мешала нам спать, постоянно лая на кого-то.

Я, как руководитель распределил между участниками обязанности. Кто ставит палатку, кто заготавливает дрова, кто растапливает печку, кто готовит еловую подстилку под палатку, кто кашеварит. И вначале пытался всем помогать, всем объяснять и всех наставлять. Думал, раз они новички, то вообще ничего не умеют. Очень быстро задолбался и устал. И перестал кому-либо помогать. Смотрю, а они прекрасно справляются без меня. Даже огонь в печке развели без меня. Красота!

Следующий день выдался просто отличным – синее безоблачное небо, Конжак как на ладони. Собрались и пошли покорять доминантную высоту. Настроение боевое, хотелось петь и декламировать стихи. Но оказывается, что, поднимаясь круто в гору, петь не столько не хочется, сколько не можется. Идёшь с высунутым языком, какое уж тут пение. Да ещё небо заволокло тучами, резко стемнело и поднялась Пурга. Я сначала думал, ну вот сейчас быстренько поднимемся, обнимемся, и вниз бегом. Чёрта с два! Мы поднимались несколько часов, а воз и ныне там. Да ещё и не только вершины не видно, но даже последнего участника в нашей группе. Следы за нами заметало мгновенно. Я ещё надеялся - ну вот немного, ну вот чуть-чуть…Но нижней чакрой почувствовал, что если мы немедленно не вернёмся, то рискуем там и остаться навсегда! Скомандовал: - Возвращаемся!

Главное сейчас - до леса добраться! Но столкнулся с поистине неразрешимой проблемой – а куда, собственно, идти? Это как на Северном полюсе, на все 360 градусов вокруг – Юг. Т.е как вернуться в Россию или Канаду или Норвегию, если во все стороны Юг? Следы наши сразу замело, по ним не вернёшься, дальше собственного носа ничего не видно. Твою же дивизию! В общем я решил хотя бы дойти до леса, а там разберёмся. Вошли в лес, а там такая же метель, и никак не унимается. Мне пришла в голову мысль, что ставить палатку на таком ветру, заготавливать дрова и затапливать печку может и не получиться. Заснеженные дрова и так-то плохо горят. Да ещё темно и очень стрёмно. Короче, я решил бросить наше снаряжение в снег, поставить лыжи как ориентиры, и максимально быстро двигать в Кытлым. Там базируется Спасотряд, там нам помогут. До сих пор не знаю, то ли это позорное решение, то ли единственно верное?

В Кытлыме с удивлением заметил, что не только мы рванули в спасотряд, но и другие тургруппы. Узнали от них, что спасотряд базируется в школе, ну и увязались за ними. Пришли в школу, в спортзале – ночлежка. А там, а там полным-полно народу. Устраиваются на ночлег, ложатся на свои спальники. Среди всех ходит какой-то мужик, рассказывает, объясняет, направляет. Заметил нас, сразу вопрос: кто вы такие и почему без снаряжения? Ну и я, вижу добродушное лицо, умудрённое опытом, доброжелательное, взял, да и выложил ему всё, что с нами за сегодня случилось, и почему мы без снаряжения. Он ухмыльнулся и спросил, знаю ли я, кому я себя сдал с потрохами. Нет, не знаю. Я, говорит, начальник спасотряда, и по правилам должен снять вас с маршрута и отправить домой. Ложитесь спать, потом разберёмся, что с вами делать. Блин, как неудобно то получилось… Спали на голых досках, без мягких теплых вещей в качестве подушки, в тесноте и обиде. А народ всё прибывал и прибывал. Уже сонных нас кто-то толкал и даже пинал со словами, чего разлеглись как у себя дома, двигайтесь, мы тоже спать хотим. Я и представить себе не мог, сколько туристического народу бродит одновременно в одном месте!

Утром мы потихоньку свалили, никаких разборок не было. Даже где-то поели, и обратно в лес. Нашли свои заметённые снегом вещи. Полтора дня – псу под хвост! Я посчитал, поприкидывал, по всем расчётам мы даже без новых приключений никак не успеваем пройти маршрут в срок. М-да, как быть? А, не буду я больше рисковать жизнью людей, хоть они и доверились мне, и готовы идти за мной куда угодно. Бережёного бог бережёт. В общем, я объявил маршрут досрочно законченным, и поскольку на дворе 7 Ноября, будем его отмечать. На праздничный ужин решили сварить пельмени. Варка пельменей едва не закончилась, не успев начаться. Пельмени слиплись в однородную массу. Эдакий микс из теста и мяса. Пельмени почему-то неожиданно растаяли. Но не пропадать же добру! Я, например, с самого тяжёлого детства (это когда слаще морковки не кормили, деревянные игрушки, прибитые к полу и волосатые руки бабушки – Бр-р-р) привык есть всё, что в принципе съедобно. Мы отщипывали от пельменной массы кусочки и прямо в шубенках (варежках) катали из них прикольные шарики. Шарики побросали в кипящую воду. Полная антисанитария, как выразился Барыкин. Первый раз за поход очень сытно поели. Да я ещё принял спирта на грудь. Ну и начались мои песни под воображаемую гитару. Получилось, как у Высоцкого: _ «Потом мы пили, где детские грибочки. Потом не помню- дошёл до точки».

Потом я вышел из палатки за какой-то вещью в рюкзаке, ходил где-то полчаса (и это ночью в мороз), вернулся без вещи. Наконец-то угомонился и уснул. С утра – в обратный путь. Паша Барыкин меня почему-то демонстративно игнорирует. Уже на вокзале перед посадкой в поезд я достучался до Паши, дескать объясни своё демонстративное поведение. Паша сквозь зубы, т.е. не раскрывая рта, назвал меня предателем туристической традиции, которая подразумевала использование спирта в походе только в лечебных целях. Вот так рухнула дружба, едва начавшись! Да и Север оказался не по зубам. Заявлять, как категорийный поход я нашу прогулку не стал. Но «точку» мы, согласно туристической традиции, всё же отметили.

Вторая попытка.

В феврале 1985 года я «пошёл» на Северный Урал в группе Заболотных. Блин, так и не познакомился с этим парнем вплотную. Мой поход в этот раз ра-а-а-стянулся аж на один день. По-моему, это туристический рекорд! Так вот, в нашей группе был новичок – Серёжа Ефимов. Это после института он стал крупным чиновником в структуре холдинга ТГК-9. А тогда первокурсником он выглядел совершенно домашним ребёнком, маменькиным сынком. Ну т.е. совершенно незащищённым, выросшим в инкубаторе (как в фильме «Близнецы» со Щварцнеггером) человеком. Он тоже был крепким, высоким и сильным, как Шварц. Мы стартанули из Кытлыма, сразу взяли хороший темп. А он начал не то, чтобы задыхаться, но часто останавливаться и отдышиваться. Лицо его выражало вселенскую скорбь и даже отчаяние. Мне показалось, что он УЖЕ пожалел о том, что пошёл в такой трудный (2-я категория), да ещё и зимний поход. Честное слово, хотелось взять его на ручки, прижать к груди и гладить-гладить, пока не уснёт. А уснувшего его положить под своё крыло, где бы он мирно посапывал и подрыгивал ножкой. Ну в общем, эта сентиментальность меня и подвела. Короче, наконец-то он не выдержал, остановился и жалостливо заявил, что у него сильно замёрзли ноги в ботинках (шли мы на лыжах). Как быть ему, что делать?

Какой глупый вопрос. Ведь правда же? Это же ЗИМНИЙ поход, а не летний. Мы хором предложили ему одеть валенки. – А где их взять? – Так в своём рюкзаке. – Я не взял с собой валенки, мне никто не говорил, что надо брать валенки.

Не, ну это явный промах старших опытных товарищей. Действительно, откуда новичок может знать, что надо брать с собой в зимний поход тёплые вещи в двойном экземпляре (варежки, свитера, колготы и трусы с начёсом), что валенки могут спасти жизнь/конечности, что надо иметь с собой кружку, ложку, тарелку, туалетную бумагу/газеты, вилку, нож, топорик, коврик, спальник, пилу, нитки, иголки, тетрадь для записей, «картину, корзину, картонку и маленькую собачонку», фотоаппарат, гитару, пианино, виолончель…Так стоп, виолончель, пожалуй, слишком громоздка. Её можно не брать.

Тут все стали чесать репу, а я, сама радушность и МЧС, предложил ему свои валенки, которые ему, к сожалению, подошли. - А как же ты сам? – А я, когда замёрзнут мои ноги, просто отберу у тебя свои валенки. Проблема-то решаемая. Весь оставшийся день я постоянно контролировал ощущения от ног – мёрзнут-не мёрзнут, пора-не пора одевать валенки. Ноги, как в рот воды набрали, никаких сигналов о помощи. Ну, нашим легче, пора уже спать.

Ночью я проснулся от дикой боли в ступнях. Снял носки (с большим трудом, потому что любые действия со ступнями были болезненными), а там – короче, ожог ступней 2-ой степени! Откуда взялся ожог? Так ожог бывает как горячий, так и холодный. Тем более, что ровно год до этого я эти самые ступни обварил в общаге, когда в первый раз в жизни варил пельмени.

Тогда тоже старшие товарищи (четверокурсники) поручили мне (второкурснику) сварить пельмени, но не посвятили в тайну технологии приготовления. Сказали, что надо бросить их в воду, и варить 5 (пять) минут. Я полностью соответствовал услышанному рецепту – налил в кастрюлю холодную воду, высыпал в неё пельмени, включил электрическую плиту…Вода упорно не хотела закипать! Ни через 5 минут, ни через 10, ни через 15. Да что с ней такое? Я же её посолил, даже без озвученного рецепта. А, надо сказать, что я ещё перед приходом товарищей помыл с пристрастием пол в комнате. И как апофеоз, положил мокрую тряпку изнутри у дверей, чтоб значит, входящие вытирали ноги, а не растаскивали пыль и грязь по всей комнате, по которой я хожу босиком. Через продолжительное время вода в кастрюле всё-таки закипела. Сообщил эту радостную новость товарищам. Они очень обрадовались (уже почти всю бутылку выпили без закуски), сказали, чтоб через 5 минут торжественно внёс блюдо на стол. Но опять же, не посвятили меня в тонкости технологии завершения варки пельменей. Как оказалось, это самое главное – правильно завершить приготовление пельменей. Я опять, в точном исполнении выданной устно инструкции, выключил плиту, взял кастрюлю, полную кипящей воды и пельменей, и понёс в комнату. Ногами открыл дверь в комнату (потому что обе руки были заняты кастрюлей), переступил порог и … сам же попал в ловушку, которую невольно подстроил. Я поскользнулся на мокрой тряпке, и, падая, вылил содержимое кастрюли себе на ноги! Не нарочно, конечно, так получилось. Пельмени, сочные, жирные, разбухшие, живописно разбросались на лужайке. Пардон, на мокрой тряпке. Я произнёс фразу, которая в переводе на русский язык, означала, что мы остались без ужина. Гы-ы-ы! Старшие товарищи категорически сказали, что нифига они не наелись этой фразой, чтоб я собрал пельмени с тряпки и таки подал праздничный ужин на стол. Что я с сильными сомнениями, высказанными вслух о заражении пельменей всяческой заразой, в итоге и сделал. Опытные товарищи сказали, что для обеззараживания пельменей у них есть самое верное средство – водка (!), и что они охотно поделятся ею со мной. Это были самые вкусные пельмени в моей жизни!!! Как результат поедания пельменей - ожог ступней ног второй степени.

Кажется, я немного отвлёкся. Так вот, сильнейший ожог со всеми вытекающими. Блин, таки отморозил ноги! Серёжа Ефимов сожалеючи пожал плечами, дескать, это не он виноват, это я сам предложил ему валенки.

Заболотных спросил: - Сам да Кытлыма дойдёшь? А то нам..(ну типа мы не можем тебя нести. У нас же рюкзаки и лапки) – Дойду, куда деваться. И валенки мне теперь не нужны…

Дальше были травмопункт, гангрена, больница № 7, смена Генсека (Горбачёв), начало Перестройки, Томск.

Как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя.

Третья попытка.

В апреле 1986 года я «пошёл» на Северный Урал в группе Алексея Бегунова. Только он в группе не был ни кандидатом, ни бойцом Романтика. Мы стартовали из Каквинских печей. Да, поход считался лыжным, но мы (или только я) воспользовались ими только в первый день. Да и то шли в лыжах по лужам и пересекали талые ручьи. В остальное время несли лыжи на загривке. Снега не было. Где-то через 2 дня пути вышли на избушку на речке Шегультан. По сравнению с палаткой избушка представляла из себя номер Люкс. Тут тебе и полати (лапника не надо), и даже что-то по хозяйству: может быть соль, спички, дрова, сухари на первое время. Наверное, это была хата для беглых зеков.

И тут, впрочем, как всегда на Северном Урале, на меня неожиданно напала хворь – открылась язва, и я стал истекать кровью. Как конкретно уводилась кровь из организма, я, пожалуй, умолчу. Мало крови – низкое давление. Низкое давление, как результат – не могу не только сам подняться в полный рост, но поначалу даже голову поднять не мог. Сразу в висках начинали стучать молотки, в глазах темнело, и я почти терял сознание. Вот подарок то группе. Сразу весь график и маршрут похода были смазаны и скорректированы. Парни совершали радиальные набеги на Главный Уральский Хребет, а две девушки (Лена Виеру и Вера Шабовта, кстати, каламбур – Вера и Виеру) оставались со мной. Слушайте, так приятно, когда за тобой «ухаживают» девушки! Они поили меня чаем из кружки, они кормили меня с ложечки, они согревали меня с двух боков. Я хоть и был чуть подвижней бревна, но в голове крутилась, не переставая, песня: - Если б я был султан, я б имел трёх жён, и тройной красотой был бы окружён…- А здесь было всего две девушки. М-да, маловато будет! Когда я спал (а что ещё делать неподвижному человеку), они сидели тихо, как мышки под ковром. Правда, в туалет я пытался ходить сам. То ещё зрелище: я на четвереньках выползал из избушки, и дальше… сплошные мучения, которые я описывать не буду. А парни в это время покоряли Главный хребет, как Суворов Альпы, судя по фотографиям. Возвращались довольные, возбуждённые, спрашивали, сколько я ещё буду притворяться больным. А я думал, смейтесь-смейтесь. Человек из здорового, местами даже брутального (если поставить к стенке спиной) легко превращается в обузу. Врагу не пожелаешь.

Меня, кстати, очередная поруха нисколько не удивила, всё было, как всегда. Я и до этого попадал на приключения (вспомните рассказ про «Чудесницу»), так и после этого похода. Одно удивляло, почему именно Северный Урал меня не пускает к себе? Я же ходил на Южный Урал, был в альплагере в Домбае на Кавказе (после него стал панически бояться высоты, пришлось завязать с альпинизмом). Я купался в Байкале и Севане (Армения, самое высокогорное озеро в мире). Кстати, не рекомендую там купаться – вода очень холодная, а в Байкале просто капец (!) какая холодная. Представьте, заходите в воду, и в вас вонзаются и пронзают (по ощущениям) миллионы холодных иголок, наступает спазм дыхания и сводит мышцы. Если неглубоко, то можно спастись, а если наоборот, то очень чревато.

По опыту, я умудрялся порушить своё здоровье, даже не покидая пределов Втузгородка. Однажды я пришёл в гости к девчонкам в общагу факультета технологии силикатов, в комнату с Надей Чипеевой. Ну и предложил постричь меня, на халяву. Вызвалась стрич одна. Так споро взялась кромсать, что располовинила мне ухо ножницами. Конечно, не глубоко, не до стадии упадка в обморок, но всё равно прикольно и страшно. Потекла кровь, девчонки переполошились, нашли где-то целую упаковку бинта, и всю её использовали на обматывание моей головы. Я получился похожим на героя Гражданской войны Щорса. Помните из детства песню: - Голова повязана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве… - Пришёл в травмопункт, там бинт сняли и заклеили мне ухо, стыдно сказать, канцелярским клеем БФ-6. Потом пластырем приклеили ухо к голове. И всё, гуляй, Вася! Конечно, пластырь от волос сразу отклеился. Спасибо Боре Штрикману, он пластырем покрыл место пореза. Так и ходил на занятия. На вопрос, что случилось, отвечал, что это бандитские пули.

Так, опять отвлёкся. Вернёмся к Северному Уралу. Что с ним не так, или что не так со мной? Сейчас, когда я стал старо-мудрым, и даже пытался делиться в Ютубе накопленными сакральными знаниями, я понял, что не так с этой местностью. По поверьям, т.е. это не я придумал, до прихода большевиков к власти на Урале проживал народ Чудь. После они всем народом ушли жить под землю. И ходы в их подземелья скрываются в пещерах и скальных разломах. Народ Чудь не хочет, чтобы люди с экстрасенсорными наклонностями (даже не развитыми) преднамеренно или случайно нашли эти ходы, и тем самым нарушили их благополучное существование в гармонии с природой. Ну и устраивают некоторым человекам ловушки и подлянки (опять же вспоминаю пещеру «Чудесница»), либо нагоняя на них хворь, либо забирая их навсегда в своё подземелье! Я где-то читал одну из версий гибели группы Дятлова, что в группе были не простые студенты, а люди со сверхспособностями, шедшими с определёнными целями. Может эти цели подразумевали нахождение ходов в подземный мир Чуди?

Опять Остапа понесло! В общем, решили выбираться из леса к жилью. Всё-таки мне срочно требовалась медицинская помощь. Спасибо, что забрали у меня все вещи. Представляете, кто-то нёс аж две пары лыж. Передвигались так – основная группа отходила на 300-500 метров, останавливалась и ждала меня, когда я до них дойду. С моей ходьбой была просто беда. По прямой я ещё как-то двигался, под горку мог даже переходить на марафонский шаг, а в гору, ну ни в какую. Ноги не идут, хоть тресни. Но не только я забавно шёл, но и девчонки. Они не останавливались с основной группой, а продолжали идти вперёд. На предложение остановиться и отдохнуть, раз уж представился случай, они отвечали, что если они остановятся, то дальше пойти не смогут. Потому что тяжело, а остановки их только расхолаживают. Вот так, с шутками-прибаутками, мы достигли жилья и цивилизации.

По возвращению в родную общагу я столкнулся с почти неразрешимой проблемой. Я жил на 5 этаже, а лифт за 5 лет включали раза три. Я, наверное, полчаса поднимался себе в комнату. И с ужасом представлял, что мне же надо ещё и как-то в столовую сходить, которая располагалась на первом этаже. Из травмопункта меня на скорой увезли в горбольницу № 7. Началось лечение. После вливания в меня 2 литров крови, я почувствовал такое воодушевление, тако-о-о-й подъём сил, что сразу понял, зачем спортсмены перед соревнованиями вместо допинга используют переливание крови. Это же легальный допинг!

Меня в больнице навещала Вера. Я посетовал ей, что здесь кромешная скука. Нет ни бильярда, ни тенниса, ни карт, ни библиотеки, ни даже завалящего телевизора. Вообще, не клиентоориентированное заведение. И что вы думаете, Вера проявила чудеса доставания чего-либо в эпоху тотального дефицита, и притаранила мне портативный телевизор! Я до этого момента даже не знал о существовании таких. Переносные телевизоры ещё встречал, а вот портативные… никогда. Совсем не понимаю, где их можно было использовать, и тем более достать? Экран размером со спичечный коробок. Что там можно увидеть? Но ничего, пообвыкся, и с удовольствием смотрел всё подряд. Особенно новости. А там – Чернобыльская катастрофа. Героическая операция по минимизации последствий аварии. Студенты физтеха изъявили желание участвовать в ликвидации аварии, даже отправился туда их отряд. Столько новостей! Блин, а у меня до сессии осталась всего неделя! Я еле отпросился покинуть больницу, с клятвенными уверениями, что после сессии я обязательно вернусь обратно долечиваться. Ну правда, эта клятва была сродни клятве жениха носить невесту всю жизнь на руках. В лучшем случае жених делает это в день свадьбы, и то до кровати…В общем, я не вернулся в больницу.