Неправильный фанфик

Последнее, что я запомнила — боль. Это вообще-то логично. Когда транспортное средство разлетается на отдельные фрагменты — боль более чем логична. А вот в следующий момент, совершенно без перехода, я уже слышу визг. Приходится напрягать органы слуха, чтобы оценить то, что слышу. По-моему, это сирена, только какая-то не наша. Уже интересно, потому что меня покачивает, а на морде, похоже, маска.

— В сознании, стабильна, — слышу я отрывистые фразы, медленно осознавая, что варианта у меня два, так как говорят по-английски и я все понимаю.

Боль во всем теле сильная, но локализуемая, и эта боль говорит за ушиб позвоночника, черепа и неприятности для мозгов, если они у меня есть. Там, где я разлетелась вместе с «таблеткой» на атомы, никаких англичан быть не могло, а я откуда-то знаю, что это англичане. Вывод… хм… Или у меня предсмертные галлюцинации, которые бывают разными, либо я попала куда-нибудь. Куда я могла попасть?

Меня зовут Светланой Игоревной Васнецовой, я капитан медслужбы и направлялась неважно куда. Чем меня бумкнули, тоже неважно уже, кстати, потому что разницы для обеих версий нет. Так… между делом я писала фанфики по Гарри Поттеру, это сага такая, с которой визжат все кому не лень, а не лень многим. Ну и ради расслабления органов мышления я пописывала, благо это не литература с ее строгими, мне неизвестными, правилами.

— Вы слышите меня, мисс Грейнджер? — интересуется некто, потому я открываю глаза, чтобы оценить вид английской «скорой» изнутри. Никогда такой не видела, значит, вряд ли галлюцинация.

— Да, — на том же языке выдавливаю я из себя. — Что… Произошло…

Памяти девочки, кстати, нет. То есть вообще, а то, что я Грейнджер, по-видимому Гермиона, я узнала только сейчас от коллеги. Он, кстати, на меня с большим интересом смотрит, и я его понимаю. Если я — она, то девочку убили. Из этого следует два вывода: так как в каноне она отлично жила, то я в фанфике и, не дай Асклепий, в своем, а второй вывод — я закончилась, то есть изображаю говорящий труп, что коллегу не заинтересовать не может. Ла-адно.

— Вас обнаружили в туалете, — информирует меня коллега. — Вы что-нибудь помните?

— Я… хм… Гермиона? — интересуюсь я именем, ибо это наиболее важно для установления, в каком конкретно фанфике оказалась. Хотя у меня Грейнджеры парами тоже редко ходили, но имя нужно.

— Да, — кивает местный скорач. — Еще что-нибудь?

— Дважды два — четыре, — выдаю я. — Операция, сопоставляющая одной функции вещественной переменной другую, называется преобразованием Фурье. В теле человека свыше двухсот костей.

— Хм… Интересно, — соглашается коллега. — А родителей как зовут?

— Не помню, — честно отвечаю ему. — И школу не помню. А вот, например, последовательность действий при сердечно-легочной реанимации могу.

— Интересная амнезия, — доктор ошарашен, ибо я его в тупик поставила. Я бы тоже удивилась, кстати.

В этот момент машина останавливается, и меня споро, насколько я могу понять, везут в отделение. В травматологию, по идее, хотя могут и в интенсивку, настолько хорошо я историю медицины не помню. Ну, предположим. Прибежали, переложили. Бережно, кстати, а не на три счета. Подключили все, что могли, изучают. Ну пусть изучают, а я подумаю. Судя по виду конечностей и состоянию того, до чего я могу дотянуться, пубертат начинаться не собирается, то есть, возможно, и Хогвартса нет еще. Точно нет, раз меня в туалете били… За что могли бить мисс Грейнджер, уточнять не будем, там даже в каноне было за что.

Доктора убегают. Ну правильно, зачем с пациенткой разговаривать… Злюсь, конечно, учитывая, что дышать совсем невесело, правильно злюсь. Интересно, а мне что, даже рентген не положен? Вот не зря я бритов не люблю, не зря. Ладно, полежим, подождем сведений со стороны. Чего б не подождать, правильно? Докторов нет, никого нет, на консилиум убежали или прогнал кто?

Прибежали, куда-то поволокли вместе с кроватью. Неужто на рентген? Обалдеть! Со мной никто не разговаривает, между собой они общаются, но кровать дергают так, что дышать временами сложно, так и прокляла бы, если бы знала, как. Ничего, и на нашей улице перевернется что-то веселое, и тогда посмотрим. Ты смотри, действительно рентген. Ты куда меня поволок, ослоух винторогий?! Ах так, тогда буду кричать!

На мой крик прибежали еще врачи, столпились. Я кричу в свое удовольствие, аж задыхаюсь. Причем как только пытаются подойти, еще громче кричать начинаю. Хорошие легкие, развитые. Мне нравится.

Во-от, с этого надо было начинать. С объяснений, но уже поздно, потому что я произношу только «больно» и кричу. Докторов становится больше, намного больше. Приходит, по-видимому, главный. Спокойно осматривает, гладит ласково, отчего я кричать забываю. Ничего, сейчас отдышусь и опять поору, мне понравилось.

— Петерсон, вы двигали ребенка? — интересуется главный.

— Рентген же стоя… — пытается что-то сказать очень нехороший и тупой человек.

— Вы уволены, — спокойно информирует его главный. — Кто еще не знает, как делать рентген пациенту с подозрением на перелом позвоночника?

— Как перелом… — тот, который дергал кровать, смеясь, когда входил в поворот, резко бледнеет.

Мной, наконец, занимается адекватный доктор. Это уже хорошо, ибо очень мне интересно, что конкретно со мной произошло. Вот ему приносят снимки, он их вешает на негатоскоп и, заметив мой интерес, подкатывает кровать поближе, уперевшись взглядом в молочно-белую панель. Я вглядываюсь в снимки, сразу же ощутив себя не очень хорошо. Голову не пробили, но ушиб качественный, ну и сотрясение того, что в черепе плещется. Далее перелом обеих ног, причем не самый хороший, как палкой били, ну и состояние позвоночника… Вывод: ближайшие полгода прямохождение не светит, а светит мне корсет и гипс, если повезет. Еще есть вероятность, что будут переломы править оперативным путем… Тут от страховки зависит и от родителей. Точнее, от того, канонные родители или же мне еще и тут не повезло.

— Якобсон, полицию вызовите, — пожилой «главный» просит своего коллегу, значит, выводы у нас совпадают. — И родителей ребенка.

Ну, скоро наступит момент истины, я узнаю, люди у меня родители или как в моих фанфиках. Хорошо бы хотя бы не в свой фанфик попасть…

***

Глядя в равнодушные глаза совершенно незнакомой мне женщины, я понимаю, что фанфик, скорей всего, мой. Ничего на нее не откликается, совсем ничего. Уважаемый коллега рассказывает ей о необходимости длительного лечения, восстановления, а на меня смотрят совершенно равнодушные глаза. Или это посторонний человек, а родители Гермионы канули в Лету, или она заколдована, но факт есть факт.

— Мы оплатим ее лечение, — с брезгливой миной произносит женщина, только что узнавшая, что «ее дочь» ходить не может. И не факт, что сможет когда-нибудь.

— Где-то так я и предполагал, — вздыхает доктор. — Пойдемте.

— Ты совсем не удивилась, — негромко произносит медицинская сестра, обнаружившаяся рядом с кроватью.

— На нее ничего не откликается, — спокойно объясняю я, потому что время для истерики еще придет. И для истерики, и для осознания. — Ни узнавания, ни даже страха, посторонний человек, а это значит…

— Странно, что ты это понимаешь, — задумчиво произносит она. — А если я тебя возьму, согласишься?

Вот тут я удивляюсь. Я смотрю на молодую женщину, предложившую мне такое, широко раскрыв глаза, и киваю, потому что слов нет. От англичанки я такого не ожидала. От наших, скажем, тоже, но у нас встречаются такие, а здесь… Протянув руку, она гладит меня по голове, а реакция тела мне говорит о многом. Об очень многом мне говорит то, как я реагирую, да и ей тоже.

— Меня зовут Вера, — произносит медсестра. — И я чувствую в тебе что-то близкое.

— Спасибо, — только и отвечаю я, едва поймав себя за язык. Кто знает, что это за Вера, здоровую паранойю никто не отменял.

И тут начинается шевеление. Кивнувшая мне медсестра уходит, приходит лечащий мой, явно пытающийся найти слова. Я его понимаю — рассказать уже разок остановившейся девочки, что родители ее предали, непросто. Повреждения у меня, можно сказать, критические, если бы я не знала о магии, что может их излечить. Если фанфик мой, то мне предстоит не только Хогвартс, но и Гарри Поттер, постоянно составлявший со мной пару. Канонная пара мне не нравится, всякие попытки спарить меня в фанфиках то с Малфоем, то с не к ночи будь помянутым Снейпом — тоже, вот и остается… С другой стороны, о спаривании мне думать рано, спешить некуда, а если магия меня исправит, то и будем разбираться. Вот что делать, если нет, я пока не знаю.

Пока что мне предстоит лежать пока здесь, ибо перевозить меня пока нельзя. Интересно, конечно, но логично. Поэтому я прошу какую-нибудь книгу, чтобы было не так скучно. Книгу мне не дают, отговорившись тем, что она в больнице отсутствует. Ладно, запомним, хотя смысл этого от меня ускользает. Мне сейчас десять лет, на дворе у нас май, что непринципиально. Согласно канону, Маккошка появится в сентябре, хотя что она именно в это время у меня забыла, непонятно. Хотя, может, это и не по канону было…

— Через неделю я тебя заберу, — сообщает мне медсестра Вера, будя во мне здоровую подозрительность.

— Хорошо, спасибо, — киваю я, пытаясь понять, с чего вдруг такая спешка.

Понять пока не получается. Как было с черной трансплантологией в девяностых я не помню, ибо было это давно, но как вариант учитывать надо. Если я права, то меня попытаются всесторонне обследовать, а как у меня, кстати, руки себя ведут? А руки у меня слабые, но шевелятся. Значит, в крайнем случае, что-то сделать смогу. Интересно, тетеньке нужно, чтобы я ей доверяла или же все закончится в медтранспорте? Такой я человек — ищу гадости во всем.

Мысль о том, что она от чистой души, в голове не приживается. Не верю я в чистую душу у англичан. Я у них, положим, вообще в душу не верю, а это значит — нужно будет защищаться. Хотя если усыпят, то защититься не успею, просто стану конструктором и все. Хотя у меня в фанфиках прям до такого не доходило, но вдруг фанфик не мой? Может ли такое быть?

Вот не знаю я, может или нет… Мыслей на эту тему, почитай, никаких, но с какого… Почему эта самая Вера хочет меня взять, да еще и торопится так? Оружием надо озаботиться, а потом еще и в Гринготтс съездить. Если фанфик мой, то будут приятные сюрпризы.

Вот я еще подумала — а если мне не мою мать показали? Ну, кого-то другого, а мои родители меня разыскива-а-ают… В Лондоне девяностых. По-моему, смешная версия. Все же, что этой тетеньке может быть от меня надо? Я же неходячая, за мной уход нужен, а она очень быстро все организовала. Это по-до-зри-тель-но! Вот подозрительно, и все.

— Очень быстрое заживление, — ловлю я фразу лечврача. Именно она заставляет меня задуматься.

Первый вариант: он говорит правду, а меня лечит магия. Тогда все здорово и скоро я смогу сама что-то делать. Второй вариант: он врет, чтобы обеспечить прикрытие медсестре. Тогда у нас глубокая-глубокая… Не при мне будь сказано, какая. Хорошо, это можно определить по ощущениям. Как лежачему больному понять свое состояние, не желая нанести себе вред?

Произведя простые действия, обнаруживаю, что слова коллеги похожи на правду — боли нет, а должна быть. Подняться я сама не смогу — это логично, ноги не отвечают — это нормально. Но вот руками я что-то сделать смогу, а это значит, что нужно заныкать хоть что-нибудь. Хоть ножницы, хотя я бы секционный нож… но где его тут возьмешь?

Ладно, посмотрим…