Неправильный монстр

Деревня Каменный Брод притаилась у подножия Серых гор, словно запуганный зверёк под сенью хищника. Ещё месяц назад здесь звучал детский смех, мычали коровы на пастбищах, а по вечерам старики травили байки на завалинках. Теперь же улицы пустели с первыми сумерками, а жители баррикадировали двери и ставни, молясь, чтобы ночь прошла без потерь.

— Уже третий раз за неделю, — хрипло проговорил староста Мирон, указывая на окровавленные останки овцы у края деревни. — Вчера Петрова корова пропала, а позавчера… — он сглотнул. — Позавчера чуть маленького Ваську не утащило. Только мать успела схватить парнишку и в дом затащить.

Собравшиеся селяне угрюмо кивали. Женщины крестились, мужчины сжимали кулаки от бессильной злости.

— Монстр под горой проснулся, — прошептала старая Агафья. — Дед мой рассказывал: живёт в горных пещерах чудище с бычьей головой и человечьим телом. Раз в сто лет просыпается и начинает охотиться.

— Довольно сказок! — рявкнул кузнец Борис. — Что б то ни было, а нам нужна помощь. Собрали мы медяков, сколько смогли. Пошлём гонца в город — может, найдётся охотник на нечисть.

Через три дня гонец вернулся с унылым лицом.

— Всех охотников разобрали богатые заказчики, — доложил он. — Одна только согласилась приехать. Говорит, что бывшая воительница, дело знает. Но… — он замялся, — это девка.

Мужчины недовольно загудели, но староста поднял руку.

— А выбора у нас есть другого? Пусть приезжает.

На следующий день к деревне подъехала одинокая всадница. Высокая, стройная, с копной рыжих волос, перехваченных кожаным шнурком, она сидела в седле с прямой осанкой. За плечами висел длинный меч в потёртых ножнах, а к седлу были пристёгнуты охотничий лук и колчан со стрелами.

— Меня зовут Алина Огнегрив, — представилась она, спешиваясь. — Слышала, у вас тут завелось что-то большое и страшное.

Голос у неё был низкий, чуть хрипловатый, а карие глаза смотрели внимательно и без страха. На руках виднелись шрамы — память о прежних битвах.

— Ты правда можешь справиться с монстром? — недоверчиво спросил кузнец, оглядывая хрупкую, на его взгляд, фигуру девушки.

Алина усмехнулась, и улыбка эта была отнюдь не женственной.

— А ты правда умеешь ковать подковы? Или у тебя руки только для того, чтобы чесать брюхо?

Кузнец покраснел, но промолчал. Что-то в её взгляде заставило его сдержать резкость.

— Расскажите подробнее о нападениях, — деловито продолжила охотница. — Время, место, что именно видели. И покажите следы, если остались.

Всё разузнав у жителей деревни, Алина отправилась в горы на рассвете. Она поняла, что это очередной неудачный эксперимент давно исчезнувшей расы. Из многочисленных подземных лабораторий до сих пор появлялись подобные монстры. В данном случае ей предстояло столкнуться с гибридом быка, который передвигался на двух ногах. По её опыту, размеры монстра следовало уменьшить в два или даже в три раза — как в случае с рассказами о рыбе: каждый «свидетель» стремился преувеличить его величину.

Узкая тропа петляла между скалистых уступов, а её верный конь осторожно ступал по каменистой почве, покрытой россыпями щебня.

Долго искала она следы чудовища, обследуя тропы и расщелины, пока на третий день не наткнулась на древние руины. Это было именно то место, о котором говорили местные. Полуразрушенные стены из тёсаного камня торчали из земли, словно рёбра погребённого великана, но монстра нигде не было — лишь ветер завывал между обломков. Либо он вовсе не выходил, либо очень хорошо заметал следы — и то, и другое выглядело странно.

Разбив временный лагерь, она приготовилась к исследованию руин: собрала необходимую провизию в дорожный мешок, проверила прочность пеньковой верёвки и потуже затянула ремень с мечом. Магический фонарик — дорогое приобретение времён её воинской службы — давал ровный белый свет, не мерцая от ветра.

Спустившись в подземные переходы руин, Алина сначала двигалась медленно и настороженно. Но час за часом пустые коридоры встречали её лишь эхом собственных шагов. Она уже потеряла счёт времени в этом каменном лабиринте и начинала злиться — неужели всё это лишь выдумки перепуганных селян? Может, никакого монстра и не существует?

Но внезапно её внимание привлекло странное несоответствие. Некоторые коридоры, в отличие от полуразрушенных входных помещений, поддерживались в безупречном состоянии. Кто-то искусно восстанавливал древнюю кладку, заменяя осыпавшиеся камни новыми, идеально подогнанными по размеру. В некоторых местах были видны подпорные балки, изготовленные из цельных стволов деревьев.

И этот кто-то обладал невероятной силой — стволы и некоторые каменные блоки в стенах весили явно больше, чем смогли бы поднять даже несколько крепких мужчин.

Заинтригованная, Алина двинулась по восстановленным коридорам. Здесь даже пол был тщательно выметен, а воздух пах не затхлостью, а свежестью и каменной пылью. Пройдя через арочный проход, она попала в просторный зал и невольно ахнула от изумления.

Кто-то превратил это место в настоящую сокровищницу, но не в обычном понимании этого слова. По всему залу были расставлены удивительные композиции из камней — некоторые действительно были драгоценными: она различила изумруды, рубины, сапфиры. Но неизвестный коллекционер явно не делил минералы на драгоценные и обычные. Вместо этого он использовал естественные цвета и текстуры породы, чтобы складывать из них поражающие воображение фигуры и целые картины.

Алина медленно прошлась по залу, чувствуя себя посетительницей какой-то фантастической выставки, скрытой в глубинах горы от посторонних глаз. Когда‑то она увлекалась изучением камней и потому без ошибки могла определить большинство из них.

Были здесь и причудливые каменные растения — лилии из белоснежного мрамора с тычинками из золотистого цитрина, розы из розового кварца с листьями из зелёного нефрита, целые заросли папоротника из тонко обработанного серпентина. А рядом с ними — фигурки животных, выполненные с поразительным мастерством: волки из тёмно-серого гематита с глазами из рубинов, олени из светлого оникса с рогами из полированного обсидиана, медведи из бурого яшмы с глазами-гранатами, которые, казалось, следили за каждым её движением.

— Эй, кто бы ты ни был, выходи! — прокричала Алина, и её голос гулким эхом отразился от сводов зала.

Тишина. Лишь где-то вдалеке капала вода, отмеряя секунды.

— Я знаю, что ты здесь! — попробовала она снова, громче. — Покажись!

Снова никого.

И тут ей в голову пришла идея, от которой самой стало немного противно. Уничтожать такую красоту было кощунством, но что ещё могло заставить таинственного мастера появиться?

— Если не выйдешь, я тут всё сломаю! — выкрикнула она, надеясь, что это всего лишь угроза.

Молчание продолжалось.

Скрепя сердцем и чувствуя себя варваром, Алина подошла к ближайшему произведению — изящной композиции, изображавшей горный ручей с рыбками из перламутра. Зажмурившись, она пнула ногой основание.

Тонкая работа рассыпалась с оглушительным грохотом. Идеально подогнанные камни, кусочки лазурита и обломки кварца разлетелись по отполированному полу со звоном разбитых надежд. В воздухе повисла каменная пыль, а Алина почувствовала, как что-то болезненно сжалось у неё в груди при виде разрушенного шедевра.

Эхо ещё не успело затихнуть, когда из глубины зала донёсся звук — не рык и не рёв, а что‑то среднее между мычанием и всхлипом. В нём слышались такая тоска и отчаяние, что у Алины мурашки пробежали по коже. Хотя, возможно, ей это просто показалось.

В следующее мгновение в арочном проёме появился он. Монстр из деревенских легенд c рогатой бычьей головой. Он был высоким — более двух метров роста, но совсем не неповоротливой горой мышц, как описывали «свидетели». Верхняя часть тела напоминала стройного воина‑мужчину и была покрыта короткой белоснежной шерстью. Но даже в его относительно изящном телосложении чувствовались невероятная скорость и мощь — мышцы перекатывались под кожей, как стальные канаты. Широкие ладони с тёмными когтями судорожно вцепились в каменные стены коридора, и Алина услышала, как крошится под этой хваткой древняя кладка.

Нижняя часть тела была покрыта более густой белой шерстью. Мощные ноги заканчивались расщеплёнными копытами, которые нервно скребли по каменному полу. Длинный хвост с кисточкой на конце яростно метался из стороны в сторону, выдавая внутреннее волнение существа.

Но больше всего поразило Алину выражение бычьей морды. В широко раскрытых голубых глазах — удивительно человечных глазах — читались шок и растерянность. Это не была ярость хищника или злоба монстра. Это была боль. Боль от увиденного разрушения, смешанная с недоумением и… предательством?

Монстр смотрел то на неё, то на осколки разбитой композиции, и в его взгляде было столько горя, что Алине стало стыдно. Она ожидала встретить кровожадного зверя, а вместо этого увидела существо, способное на такие тонкие эмоции.

Но монстр всё-таки стоял перед ней. Вероятно тот самый, который терроризировал деревню. И её наняли именно для того, чтобы уничтожить его. Какими бы человечными ни казались его глаза, какими бы прекрасными ни были его творения — долг есть долг.

Алина медленно положила руку на рукоять меча, готовясь к схватке. Она решила применить тактику, которая не раз выручала её в схватках с противниками — вывести врага из себя, затуманить его разум яростью. С хладнокровной расчётливостью она подошла к следующей композиции — изящной статуэтке лошади из белоснежного алебастра с глазами из горного хрусталя — и с вызывающей улыбкой пнула её. Фигурка рассыпалась в пыль с печальным звоном.

Эффект был мгновенным. Бык издал звук, которого Алина никогда прежде не слышала — нечто среднее между рёвом раненого зверя и человеческим криком боли. Его глаза, ещё мгновение назад полные скорби, заполнились ослепляющей яростью. Мощные мышцы напряглись, шерсть на загривке встала дыбом, а копыта процарапали глубокие борозды в каменном полу, когда он рванулся к ней.

«Попался», — промелькнуло в голове Алины, когда она легко откатилась в сторону от прямой атаки. Движение было отточено в десятках битв — перекат, разворот и меч уже занесён для решающего удара по незащищённой шее монстра.

Но удар, который должен был отделить бычью голову от человеческого тела, рассёк лишь воздух. Он двигался с грацией и осознанностью, совершенно неожиданными для монстра. Он изогнулся в немыслимом пируэте, уходя от лезвия, а затем неуловимо быстро развернулся, готовясь к новой атаке. Его копыта, которые, по всем законам природы, должны были беспомощно скользить по гладкому каменному полу, находили идеальное сцепление, словно он танцевал по знакомой до последнего камешка сцене.

«Он не просто силён — он опытный боец», — поняла Алина, перегруппировываясь для защиты. Её противник знал эти подземелья как свои пять пальцев и явно обладал боевыми навыками, превосходящими обычную звериную ярость.

В следующий момент монстр опустил голову и устремился к ней, намереваясь насадить её на свои острые изогнутые вперед рога. Алина уже видела подобную атаку в исполнении диких быков и была готова. В последнее мгновение она отпрыгнула, одновременно доставая из-за пояса свёрнутую верёвку. Молниеносным движением она раскрутила её над головой и ловко набросила петлю на шею быка.

Существо издало возмущённый рёв, когда пеньковая верёвка затянулась на его мощной шее. Когтистые пальцы, способные крошить камень, судорожно вцепились в путы, однако петля уже затянулась, врезавшись в шерсть. Его пальцы, несмотря на всю их силу, соскальзывали с пеньки, не находя надёжной хватки.

Алина уже предвкушала победу, готовясь затянуть узел потуже, когда монстр сделал нечто совершенно неожиданное. Вместо того чтобы продолжать пытаться освободиться, он резко развернулся и с неистовой мощью рванул в сторону бокового прохода, о существовании которого Алина даже не подозревала.

Верёвка, второй конец которой был намотан на её запястье для лучшего контроля, натянулась с такой силой, что женщина не удержалась на ногах. Она упала, и меч с печальным звоном отлетел в сторону, скользнув по полированному полу. Не успела Алина осознать происходящее, как бык уже несся с устрашающей скоростью, стуча копытами по запутанным коридорам древних руин.

Алина беспомощно заскользила по гладкому полу следом за ним, как тряпичная кукла, привязанная к разъярённому зверю. Её тело безжалостно ударялось о стены на поворотах, выбивая воздух из лёгких. Болезненные удары приходились то на бедро, то на плечо, то на рёбра. Она отчаянно пыталась освободить руку от накрученной верёвки, но каждый новый поворот лишь усиливал хватку пеньки на её запястье, врезаясь в кожу до крови.

Копыта монстра выбивали искры из каменного пола, а эхо их ударов многократно отражалось от стен, создавая оглушительную какофонию, заполнявшую подземелье. Алина понимала, что если не освободится в ближайшие секунды, то может не пережить эту дикую гонку по каменным лабиринтам.

Алина не могла понять, как её противник ориентируется в полной темноте. Магический светильник, приобретенный ею за немалые деньги, сейчас лишь изредка выхватывал из мрака обрывки окружающего пространства, болтаясь на её лёгкой кожаной броне. Каждый новый рывок грозил оторвать ценное устройство, оставив её совершенно слепой в этих запутанных катакомбах.

«Почему он до сих пор не задохнулся?» — мелькала мысль в её измученном мозгу, пока она пыталась придумать план спасения. Веревка всё ещё крепко обвивала шею быка, но существо, казалось, совершенно не замечало этого препятствия дыханию. Либо петля не так сильно затянулась, как ей казалось, либо его шея была намного крепче человеческой.

Внезапно каменный лабиринт расширился, и они влетели в величественный коридор, украшенный рядом массивных колонн, тянущихся по центральной оси. Алина мгновенно оценила ситуацию: монстр явно собирался пронестись между этими каменными столпами, а её тело, безвольно волочащееся позади, неминуемо размозжит о твёрдый камень. Это был бы бесславный конец для воительницы, прошедшей десятки битв.

В считанные мгновения опытная охотница приняла решение. Дождавшись, когда её плечо скользнёт вдоль стены, она собрала оставшиеся силы и резко оттолкнулась, создав дополнительный импульс. Толчок дал необходимое ускорение: она заскользила по гладкому полу и на какое‑то время перестала волочиться за монстром — теперь она двигалась с ним параллельно. Выбросив свободную руку вперёд, охотница успела сделать оборот с веревкой вокруг ближайшей колонны до того, когда чудовище пронеслось мимо.

Следующее мгновение превратилось в симфонию звуков и движений. Верёвка натянулась с устрашающим звоном — словно гигантская струна, вибрирующая на грани разрыва. Сила трения удержала её на месте, спасши руку охотницы от неминуемого раздавливания. В бычьей шее что-то отчётливо хрустнуло — звук, напоминающий треск ломающейся ветки, разнёсся по коридору. Тело монстра, движимое чудовищной инерцией, продолжило движение вперёд, но голова и шея были резко остановлены безжалостной хваткой верёвки.

Существо грохнулось на спину с такой силой, что весь коридор содрогнулся, а с потолка посыпались мелкие камешки и вековая пыль. Рывок был настолько мощным, что древняя колонна, вокруг которой обвилась верёвка, пошатнулась и начала медленно крениться.

С ужасающим скрежетом, похожим на предсмертный стон, многотонный каменный столп начал падать прямо на распростёртое тело монстра. Однако колонна рухнула в нескольких сантиметрах от его головы: разлетелась на куски и подняла облако пыли, на мгновение затмившее свет магического фонаря.

Когда пыль немного осела, Алина увидела своего противника. Бык был ещё жив, но удар верёвкой, а затем падение спиной на каменный пол оказались настолько сильными, что полностью вышибли из него воздух. Существо лежало, судорожно открывая и закрывая пасть, словно выброшенная на берег рыба, не в силах сделать спасительный вдох. Его глаза, широко раскрытые, были полны паники и невысказанной боли.

Но это была не единственная проблема. Колонна, рухнувшая на древний каменный пол, пробила в нём зияющую чёрную дыру. Плиты, казавшиеся монолитными и незыблемыми, треснули, обнажив пустоту внизу. Алина с леденящим ужасом осознала, что под ними находятся ещё нижние уровни подземелья — целые этажи, похороненные временем и забытые всеми. И теперь перекрытие между ними, ослабленное ударом многотонной колонны, начало стремительно разрушаться.

Трещины, словно жадные пальцы невидимого чудовища, поползли во все стороны от места удара. Камни, простоявшие вероятно столетия, теперь крошились и осыпались, сдаваясь под натиском высвободившейся энергии разрушения.

В отчаянии Алина дёрнула верёвку, пытаясь освободить запястье, но узел, затянувшийся от рывков и намокший от её пота и крови, лишь болезненно врезался в кожу. Она с безнадёжностью поняла, что всё ещё неразрывно связана с монстром, чья поверженная фигура лежала на самом краю расширяющейся пропасти.

— Нет, только не… — начала она, но было уже поздно.

Огромный кусок перекрытия, на котором распростёрся оглушённый монстр, издал зловещий треск, затем резко просел, как будто заколебался между прошлым и будущим, а затем с оглушительным грохотом сорвался в темноту. Куски камня, древние плиты и тело монстра — всё исчезло в чёрной пасти провала.

Верёвка на запястье Алины натянулась с такой силой, что, казалось, оторвёт руку. Она почувствовала, как её тело рвануло к разлому, словно марионетку в руках безумного кукловода. Время растянулось, как смола в жаркий день, и в эти последние секунды перед падением она успела лишь выдохнуть первое пришедшее на ум ругательство.

— Клянусь бородой Седого Кузнеца, чтоб тебя демоны… — её голос оборвался, когда она сорвалась в пропасть вслед за своей добычей.

Мир превратился в хаос из пыли, камней и темноты. Магический фонарь отчаянно мигал, выхватывая из мрака обломки древней кладки и фрагменты непонятных узоров на стенах, мелькавших с головокружительной скоростью. Алина падала, кувыркаясь в воздухе, не в силах контролировать своё тело, привязанное к массивной туше монстра, который летел где-то впереди неё.

На её счастье, падение окончилось приземлением на нечто относительно мягкое и удивительно тёплое. Магический светильник, сорванный с крепления силой удара, отлетел куда-то в сторону, и его неяркое свечение превратилось в далекую мерцающую точку, едва различимую во мраке.

Алина с трудом перевела дыхание, пытаясь осознать своё положение. Она лежала на чём-то выпуклом и пульсирующем. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: её падение смягчил сам монстр. Она распласталась прямо на его массивном животе и широкой груди. Несмотря на твёрдость его развитых мышц, подобных литой броне, это оказалось куда милосерднее, чем встреча с древними камнями.

Медленно, превозмогая боль в каждой клеточке тела, она попыталась приподняться. Всё её существо превратилось в один сплошной синяк — каждое движение отзывалось новой волной боли, отдающейся в висках пульсирующей агонией. Она провела мысленную оценку, как когда-то учили: левое плечо отчаянно ныло, правая нога словно горела огнём, спина, казалось, была сломана в нескольких местах…, но при осторожном движении стало ясно — ничего не сломано. Кости целы, хотя мышцы протестовали против малейшего напряжения.

В тусклом отсвете далёкого светильника она смогла разглядеть своего недавнего противника. Монстр был жив — его тело периодически содрогалось в безмолвной агонии. Он всё ещё не мог сделать вдох после сокрушительного падения. Удар спиной о каменные плиты и возможное повреждение шеи при резком рывке верёвки парализовали его дыхательные функции. Грудная клетка существа судорожно поднималась и опускалась, но воздух не проникал в лёгкие, а из приоткрытого рта не вырывалось ни звука.

Алина знала о живучести подобных созданий. Если она не завершит начатое, монстр скоро придёт в себя. Сейчас, когда существо беспомощно, у неё есть шанс завершить миссию — навсегда избавить мир от ещё одного опасного монстра. Контракт будет выполнен, а награда получена.

Она осторожно отползла в сторону, попыталась подняться, и, прихрамывая, начала осматриваться в поисках хоть какого-то подобия оружия. Её собственный меч остался где-то наверху, а кинжал похоже был утерян во время скольжения по бесконечным коридорам. Оставался увесистый обломок колонны — тяжёлый камень с острым краем, который мог бы послужить примитивным, но эффективным орудием.

Схватив камень обеими руками, Алина подошла к голове поверженного монстра. Её пальцы побелели от напряжения, когда она подняла импровизированное оружие над головой. Один удар — и миссия будет выполнена. Один удар — и она сможет вернуться к заказчику с доказательством убийства. Один удар…

Но её руки словно окаменели — не в силах опуститься. Что‑то глубоко внутри противилось этому действию. Она пыталась убедить себя: перед ней монстр, просто опасная тварь, которую нужно уничтожить ради безопасности других. Однако чем дольше она смотрела вниз, тем сильнее росли сомнения. Это было неправильно.

Она не видела безмозглого монстра. Он лежал перед ней, совершенно беззащитный. Его голубые глаза были широко открыты, и в них читалось что-то пугающе знакомое, что-то слишком… человеческое. Из левой ноздри сочилась тонкая струйка тёмной крови, прочерчивая дорожку по жёсткой шерсти на морде. А в глазах — возможно, от пыли, заполнившей всё пространство вокруг, — блестели слёзы.

— Ну же! Вставай! — неожиданно для себя самой выкрикнула Алина, отступая на шаг назад. — Я не могу убить беззащитного.

Последние слова прозвучали как оправдание — не столько перед монстром, сколько перед собой. Она с досадой отшвырнула камень в сторону. Тот с глухим стуком покатился груде камней, поднимая новые облачка пыли.

Раздражённо подобрав с пола светильник и закрепив его на груди, Алина наконец смогла как следует осмотреться и понять, в какой ситуации оказалась. То, что сначала казалось просто частью подземелья, оказалось идеально квадратным колодцем. Четыре стены из гладкого, отполированного камня окружали её, уходя вверх на несколько метров. Древние зодчие поработали на славу — каменные блоки были подогнаны друг к другу с удивительной точностью, не оставляя ни малейшего выступа или трещины, за которые можно было бы зацепиться.

До уровня выше казалось не так уж высоко — может быть, три человеческих роста. В обычных условиях она могла бы попытаться преодолеть это расстояние с помощью верёвки. Но как забросить её наверх? Там не было ни крюка, ни выступа, ни даже неровности, за которую мог бы зацепиться импровизированный якорь.

Алина внимательно осмотрела каждый угол их каменной тюрьмы, высвечивая потенциальные пути побега тусклым светом магического фонаря. В одной из стен виднелся проход, который, судя по всему, когда-то вёл в соседнюю часть подземелья. Но сейчас он был безнадёжно завален массивными обломками колонны и кусками перекрытия. Чтобы разобрать этот завал, понадобилась бы бригада шахтёров с инструментами, а не одна измученная охотница с голыми руками.

— Проклятье, — прошептала она, когда осознание ситуации окончательно сложилось в голове.

Это был конец. Бесславный, нелепый конец. Не героическая смерть в бою, не почётное завершение долгой карьеры, а глупая случайность. Быть погребённой заживо в забытом всеми подземелье — такая судьба казалась особенно мерзкой и несправедливой. Но от того не менее неотвратимой.

Алина тяжело опустилась на каменный пол в дальнем углу шахты, обхватив колени руками и пытаясь привести мысли в порядок. «Спокойно», — говорила она себе, — «должен быть выход». Но внутренний голос становился всё тише, тонул в нарастающем шуме в ушах. Дыхание ускорилось, сердце билось где-то в горле, а пространство вокруг, казалось, сжималось с каждой секундой.

Она никогда раньше не знала, что боится замкнутых пространств. В своей жизни ей приходилось бывать в пещерах, узких проходах, даже в саркофагах древних гробниц — и никогда это не вызывало такого первобытного ужаса. Но сейчас гладкие стены давили на сознание, заставляя её чувствовать себя муравьём, заключённым в стеклянную банку. Вдохи становились короче, а пот, несмотря на прохладу подземелья, струился по спине.

«Я не так должна была умереть», — пульсировала в голове единственная мысль, пока паника медленно, но верно завладевала её разумом.

Монстр лежал неподвижно, словно поверженная статуя. Но жизнь постепенно возвращалась в его могучее тело — дыхание, сначала прерывистое и болезненное, становилось глубже и ровнее. Однако он не спешил подавать признаки сознания. Чутьё древнего хищника подсказывало: замри, восстанови силы, не показывай слабости перед угрозой. А угроза, он знал, находилась где-то рядом — эта безумная женщина, которая осмелилась напасть на него в его собственном доме.

Он прислушивался к каждому звуку, оценивая ситуацию, собирая силы для возможного броска. Но его подвёл простой физиологический рефлекс. Пыль, взметнувшаяся во время падения, осела на его чувствительных ноздрях, проникла глубоко в носовые ходы. Он старался изо всех сил, чтобы сдержаться. Его широкий нос дёргался и кривился в отчаянной борьбе с раздражением, мускулы морды напряглись до предела.

Но неизбежное произошло.

Чихание было подобно грому в замкнутом пространстве шахты — мощное, сотрясающее всё тело. Его голова дёрнулась вперёд, а большие бычьи уши захлопали, как крылья испуганной птицы. Облачко пыли слетело с его густой шерсти, закружившись в свете магического фонаря.

Алина, погружённая в паническое оцепенение, чуть не подпрыгнула от неожиданности. Резкий звук выдернул её из спирали тревожных мыслей, словно ведро ледяной воды, вылитое на голову спящего. Пульсирующий страх перед замкнутым пространством отступил, вытесненный более острым, но понятным чувством опасности.

Теперь она сидела, прижавшись спиной к холодной стене, и неотрывно смотрела на монстра. А он, всё ещё лёжа на спине, приподнял голову и уставился на неё. Их взгляды встретились и сцепились, как клинки в поединке. В его глазах читалась смесь настороженности, боли и… угрозы? В её — решимость, страх и замешательство.

Ни один из них не двигался. Воздух между ними казался натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего движения. Ни человек, ни монстр не понимали, что делать дальше. Они были врагами, запертыми в одной клетке. Хищник и охотник, внезапно оказавшиеся в ситуации, для которой не существовало готовых сценариев.

Тишина становилась почти осязаемой, прерываемая только их дыханием и отдалёнными звуками падающих где-то камней.

Алина инстинктивно потянулась за ближайшим камнем — небольшим обломком, отколовшимся от стены при падении. Пальцы уже сомкнулись на шероховатой поверхности, когда тишину разорвал неожиданный звук.

— Камень плохой. Трещина. Сломается, — вдруг заговорил монстр.

Голос был настолько неожиданным и странным, что Алина замерла с камнем в руке. Она никогда не слышала ничего подобного — низкий, вибрирующий звук, одновременно похожий на рычание и на человеческую речь. Голос не был неприятным, скорее удивительно мощным, несмотря на очевидные дефекты произношения, связанные с необычным строением его головы и гортани.

— Что? Ты умеешь говорить? — она была просто шокирована этим открытием. Все известные ей истории описывали монстров, как способных лишь реветь и мычать.

— Мало и плохо. Редко, — он снова опустил массивную голову на камни, устремив взгляд куда-то в высокий потолок их каменной тюрьмы. Его грудная клетка медленно поднималась и опускалась с каждым вдохом.

Она не знала, как реагировать. Способность существа к общению открывала новые возможности — но о чём его спросить? Охотник за монстрами внутри неё по‑прежнему призывал к бдительности. Однако, осмотрев помещение, она ощутила проблеск надежды: возможно, это можно использовать.

Алина предположила, что при таком падении существо могло что‑то сломать — оттого и не двигается. Позвоночник? Тазовые кости? Для создания подобных размеров удар наверняка оказался крайне тяжёлым: вряд ли оно обошлось без серьёзных повреждений.

— Прости, — слова слетели с её губ прежде, чем она успела их обдумать, — но я должна была тебя убить. Незачем было нападать на деревню внизу. Сам виноват.

Бык медленно повернул голову, и теперь его взгляд был прикован к её лицу. В тусклом свете магического фонаря его глаза казались почти человеческими — с отчётливыми зрачками и радужкой, только гораздо больше.

— Не был деревня, — его слова звучали медленно, словно он тщательно подбирал каждое из своего скудного словарного запаса. — Я хожу только камни и шахта. Там шумно и пахнет.

Последние слова сопровождались презрительным фырканьем, от которого снова поднялось облачко пыли.

Алина внезапно почувствовала укол совести. Что, если он говорит правду?

Его замечание о запахе в окрестностях деревни действительно оказалось метким. Местные жители занимались не только разведением коров и овец на окрестных холмах, но и рыбной ловлей — улов шел на продажу. Река, протекающая через всю долину, служила им главным промысловым ресурсом. Это и формировало особую атмосферу запахов, к которой приезжие привыкали далеко не сразу.

Смесь ароматов свежескошенного сена, навоза и рыбных внутренностей (их часто выбрасывали прямо на берегу) создавала уникальный «букет». Его можно было уловить за много километров — и он неизменно выдавал приближение к деревне.

— Что у тебя болит? Может, я могу помочь? — предложила она, осторожно подбираясь ближе. Любопытство и странное сочувствие к этому необычному существу постепенно брали верх.

— Всё, — проворчал монстр, не отрывая своего тяжелого взгляда от девушки. — Помочь если уйдешь обратно.

Его голос, низкий и рокочущий, словно обвал в горах, отразился от каменных стен, создавая причудливое эхо. Капля крови медленно стекала по его шее, оставляя тёмный след на белоснежной шерсти.

— О, если что-то болит — значит позвоночник не сломан, — заметила Алина с профессиональной уверенностью человека, повидавшего немало травм. — А уйти я не могу. Тут нет выхода, если ты не заметил.

Она выразительно обвела рукой их каменную тюрьму. Магический фонарь на ее груди качнулся, и тени запрыгали по стенам, придавая древним камням зловещий вид.

К её удивлению, монстр вдруг решил сесть. Движение было настолько плавным, словно он и не повредил ничего. Алина невольно залюбовалась этой первобытной грацией — существо двигалось с поразительным изяществом, даже когда не пыталось её убить.

Он медленно повернул своей массивной головой во все стороны, методично изучая каждый уголок их каменной темницы. Его ноздри расширялись, втягивая спертый воздух подземелья, а уши чутко поворачивались, улавливая малейшие звуки. Потрепанная веревка все ещё болталась на его шее, похожая на нелепое украшение. При вращении шеи раздался отчетливый хруст, эхом разнесшийся по пещере, словно что-то там встало на место. Алина даже поморщилась от этого звука — она слишком хорошо знала, как болезненно бывает, когда вправляются смещенные позвонки.

Его крупные руки, увенчанные грозными когтями, мягко опустились на горы каменных обломков по обе стороны тела. В этом жесте было что-то почти медитативное, будто существо пыталось почувствовать саму суть камня через прикосновение.

— Плохо, — наконец изрек он, после долгого молчания. — Нижние ходы. Запутано здесь.

В его немногословной фразе слышалась глубокая озабоченность. Алина поняла, что существо знает об этих подземельях гораздо больше, чем она могла предположить, и эта мысль одновременно пугала и давала слабую надежду на спасение.

— Слушай. Извини меня за все это. Даже не знаю, что теперь делать. У меня такое первый раз, — попыталась оправдаться она, нервно теребя кожаный ремешок на запястье.

Впервые за свою долгую карьеру охотницы Алина чувствовала себя виноватой перед созданием, которое должна была убить. Странное чувство — смесь стыда и растерянности — было для нее совершенно новым. Она привыкла к четкому разделению: люди заслуживали сострадания, монстры — нет. Но сейчас эта граница размывалась с каждым словом, произнесенным существом напротив.

Монстр долго смотрел на нее, словно оценивая искренность ее слов. Его голубые глаза, глубокие как горные озера, казалось, видели насквозь все ее защитные барьеры. Наконец, он заговорил:

— Ты много говорить, — его слова звучали как приговор. — Мы вернёмся. Ты чинить мои камни и я хочу слушать истории. И убери это с меня.

Он поднял подбородок и указал на веревку, все еще сдавливающую его мощную шею. Алина заметила, что веревка была так плотно затянута, что оставила заметную борозду в густой шерсти, а кое-где даже натерла кожу до крови. Его толстые когти, способные дробить гранит, оказались слишком грубым инструментом для такой деликатной операции как распутывание узла.

В этом требовании было что-то наивно-детское и одновременно царственное, как будто он предлагал своего рода обмен: свобода за творческое возмещение ущерба. «Починить камни» — он говорил о разбитых скульптурах, тех самых произведениях искусства, которые она так бездумно уничтожила в погоне за реакцией.

— Ладно. Я поняла. Все сделаю, — кивнула Алина, медленно приближаясь к нему. — Сиди ровно и не делай резких движений.

Она двигалась осторожно, как при встрече с раненым хищником, каким, по сути, он и был. Ее руки сейчас должны были выполнить тонкую работу прямо на его шее. Свет магического фонаря осветил его полностью, когда она приблизилась к монстру настолько, что могла ощущать тепло, исходящее от его тела, и слышать его размеренное дыхание, шевелившее отдельные волоски на его морде.

Алина медленно обошла монстра, приблизившись к его спине. Этот простой жест с его стороны был наполнен глубоким символизмом — он подпустил охотницу к своей шее, к своему самому уязвимому месту, повернувшись спиной. В мире, где каждый из них привык постоянно ожидать нападения, такое доверие стоило дороже золота.

Его стройная спина была покрыта короткой белоснежной шерстью — мягкой на вид, словно пыль подземелья к ней и вовсе не прилипала. Массивные руки упирались в обломки камней, и Алина заметила: под шерстью проступала светлая кожа, по цвету напоминавшая кость.

Существо явно обитало под землёй и никогда не видело солнечного света. Под этой кожей, подобно подземным рекам, перекатывались мощные мышцы — живое воплощение скрытой силы и грации.

Странно, но падение на каменные обломки оставило на его теле лишь небольшие порезы, словно кожа существа обладала удивительной прочностью. Только в одном месте, чуть ниже левой лопатки, появился небольшой подтек крови, но даже он казался незначительным для такого страшного падения.

Она поймала себя на мысли, что любуется им словно живой скульптурой, высеченной из мрамора и каким-то чудом обретшей дыхание. «Соберись», — мысленно одёрнула она себя, — «надо заняться делом».

Аккуратно раздвинув густую белую гриву, спускавшуюся от головы к верхней части спины, она добралась до мощной шеи. Невольно вдыхая странный аромат существа, Алина поразилась: инстинктивно она старалась не дышать, ожидая ощутить резкий, тяжёлый животный запах, но его не было. Сделав более глубокий вдох, она уловила лёгкий оттенок чего‑то землистого, почти древесного.

Когда она добралась до узла, пропуская пряди между пальцами, его тело внезапно содрогнулось, и голова издала звук, похожий на слабое мычание — низкий, вибрирующий тон, словно далекая гроза за горизонтом. Алина замерла, опасаясь, что причинила ему боль, но потом поняла: это был звук удовольствия, почти как мурлыканье гигантского кота.

Добравшись наконец до нужного места, она принялась осторожно его распутывать. Каждое движение ее пальцев неизбежно приводило к прикосновению к его телу — то к теплой коже шеи, то к мягкой шерсти на загривке. Она ощущала, как по его телу проходят волны легкой дрожи от этих прикосновений. Под ее пальцами пульсировала жизнь — она чувствовала биение крови в его венах, размеренное и сильное, как подземные ручьи.

Наконец её ловкие пальцы справились со сложной задачей. Узел, затянувшийся от рывков, поддался, и она аккуратно сняла петлю с его шеи, обнажив красную полосу натертой кожи. В этот момент, повинуясь какому-то необъяснимому импульсу, Алина не смогла удержаться и осторожно провела кончиками пальцев по одному из его рогов.

Рог оказался неожиданно теплым и гладким, с едва заметной текстурой, похожей на древесные кольца — словно летопись долгой жизни, записанная в этом твердом материале. От основания к острому кончику проходила спираль, закручивающаяся против часовой стрелки, создавая естественный узор удивительной красоты. Прикосновение к рогу было странно приятным, словно она прикоснулась к чему-то древнему и дорогому, и Алина поспешно отдернула руку, смущенная собственной дерзостью.

— Ну вот и все. Ты свободен, — сказала Алина, отступая на шаг и бережно сворачивая веревку, словно желая загладить причиненный ею вред. — У тебя есть имя? Я Алина.

Бык медленно повернул голову, и его глаза, светлые и глубокие, встретились с её взглядом. Несколько мгновений он просто смотрел на неё, словно оценивая, достойна ли она услышать его настоящее имя.

— Алина, — наконец произнес он, и слово словно перекатывалось в его горле, как гладкий речной камень. В его исполнении её имя звучало очень странно — первый слог растянут, с вибрирующим «л», а последний короткий и отрывистый, с почти неслышимым «а» на конце. — Разум твоё тело есть. Хорошо.

Он поднял массивную руку и аккуратно, почти нежно коснулся своего рога, того самого места, где только что были её пальцы, словно пытаясь сохранить ощущение её прикосновения.

— Меня звали Эрхаш, — произнес он наконец, и в его исполнении это слово, казалось, пришло из глубины веков. В нем слышался шелест ветра в древних лабиринтах и шепот подземных источников.

Эрхаш медленно потёр шею рукой, и Алина с изумлением заметила, что красная полоска от верёвки буквально пропадала на глазах, как след на песке, смываемый приливом. Сначала она подумала, что это игра света её магического фонаря, но нет — регенерация у существа действительно была поразительной. Ткани восстанавливались прямо на глазах, заживляя ссадины и порезы с невероятной скоростью.

«Неудивительно, что он выжил после такого падения», — подумала она, наблюдая за этим удивительным процессом. — «Интересно, сколько же ему лет на самом деле? И кто назвал его этим древним именем?»

Эрхаш. Это имя казалось одновременно чуждым и странно знакомым, словно отголосок полузабытой легенды, которую ей рассказывали в детстве. Имя, в котором слышался гул подземных пещер и эхо давно минувших эпох.

Эрхаш тем временем одним текучим, грациозным движением — словно разворачивающаяся пружина — встал в свой исполинский рост. Даже в тесном пространстве подземелья его фигура казалась воплощением первобытной силы и грации.

Он сделал несколько разминающих движений — и мускулатура заиграла под кожей, будто волны. Тело издало несколько глухих щелчков, словно что‑то встало на место, а вслед за этим Эрхаш издал довольный мычащий звук.

Алина невольно залюбовалась этим зрелищем, но быстро вернулась к насущной проблеме. Её глаза оценивающе скользнули вверх, к отверстию, через которое они сюда упали.

— Слушай, с твоим ростом, ты бы мог подсадить меня, — предложила она, проверяя крепость верёвки в руках. — Я поднимусь, закреплю верёвку. И ты поднимешься?

Эрхаш медленно покачал головой, его рога прочертили в воздухе плавную дугу.

— Нет. Алина. Там пусто, — попробовал объяснить он, с заметным усилием подбирая слова. Его глубокий голос эхом отражался от каменных стен.

— Что значит «пусто»? — нахмурилась девушка. — Я же оттуда упала. Там проход в верхние галереи, а оттуда можно выбраться наружу.

— Наружу… нет, — Эрхаш сделал странный жест рукой, словно пытаясь изобразить что-то разрушающееся. — Путь… обвал. Нет дороги.

— Откуда ты знаешь? — упрямо возразила Алина. — Если упали можем и подняться? Я должна хотя бы проверить!

Эрхаш вздохнул, и этот звук был наполнен раздражением.

— Я… чувствовать, — он постучал копытом по камню. — Земля… говорить со мной.

— Слушай, я ценю твои… особые связи с природой, — Алина старалась говорить терпеливо, хотя нервы её были на пределе, — но мне нужно что-то более надёжное, чем разговоры с камнями. Я не собираюсь сидеть здесь и ждать смерти.

Эрхаш смотрел на неё с выражением, которое можно было бы назвать снисходительным, если бы оно не было таким серьёзным.

— Алина… упрямая, — произнёс он, и в его голосе слышалось что-то похожее на уважение.

— Да, я такая, — согласилась она, подбрасывая верёвку в руке. — Так ты поможешь мне или нет?

Ему было тяжело объясняться своим скудным запасом слов и тем более спорить с решительной охотницей. Он тяжело вздохнул, и его ноздри раздулись, выпуская облачко пара, заметное в прохладном воздухе подземелья.

— Хорошо. Я… показать, — наконец произнёс он, подходя к стене и жестом приглашая её следовать за собой.

— Показать что? — непонимающе спросила Алина, но всё же подошла ближе.

— Истину, — просто ответил Эрхаш, и это слово, неожиданно чёткое и правильное, заставило её на мгновение замолчать.

Эрхаш положил свою ладонь на каменную стену и закрыл глаза. Несколько долгих секунд ничего не происходило, и Алина решила действовать. Упрямство было чертой, не раз спасавшей ей жизнь.

— Послушай, — она положила руку на его предплечье, не понимая, что он делает, — я должна хотя бы попытаться. Понимаешь?

Эрхаш долго смотрел на неё, его глаза казались двумя колодцами, в которых отражались искры от магического фонаря. Наконец, он медленно кивнул.

— Хорошо. Я… помочь, — произнес он с тяжелым вздохом. — Но… как?

Алина быстро огляделась вокруг, оценивая расстояние до отверстия в потолке. Оно находилось примерно в четырех метрах над землей.

— Мне нужно, чтобы ты поднял меня, — объяснила она, показывая руками. — Как можно выше.

Эрхаш задумчиво наклонил голову, явно не совсем понимая, что от него требуется. Охотница попыталась объяснить жестами, показывая, как он должен сцепить руки, чтобы сделать для неё опору, но её странный спутник только хмурил брови, не улавливая сути.

— Смотри, — наконец решилась она. — Я встану близко к тебе, а ты обхватишь меня руками и поднимешь. Понимаешь?

— Поднять… тебя? — повторил Эрхаш, наконец уловив основную идею.

— Да, именно.

Эрхаш кивнул и сделал шаг вперед. Алина глубоко вдохнула и подошла вплотную к нему. Она никогда не стояла так близко к существу, которое еще недавно считала монстром. Теперь она могла рассмотреть каждую деталь его необычного лица: глаза со слегка вертикальными зрачками, окруженные длинными ресницами; четко очерченные скулы; небольшие морщинки в уголках глаз, придававшие бычьей морде странное выражение мудрости.

— Готов? — спросила она, стараясь унять внезапную дрожь в голосе.

— Готов, — эхом откликнулся Эрхаш.

Он наклонился и неожиданно мягко обхватил её за талию. Алина почувствовала, как плавно отрывается от земли — словно вовсе не имела веса.

Эрхаш поднял её, пока она не оказалась стоящей у него на плечах. Его руки по‑прежнему надёжно поддерживали её, сохраняя равновесие. Алина выпрямилась — теперь она могла почти дотянуться до отверстия в потолке.

— Ещё немного, держи так, — попросила она.

Эрхаш замер, подняв руки, пока Алина карабкалась выше, опираясь на них. Она ловко ухватилась за край отверстия, подтянулась и перекинула одну ногу через край. На мгновение она замерла, ощущая холодное прикосновение камня к коже, а затем перевалилась полностью и оказалась в верхнем коридоре.

Перекатившись на спину, она глубоко вздохнула и посмотрела вниз. Эрхаш стоял там, задрав голову, его рога отбрасывали причудливые тени на стены. В его позе было что-то трогательное и одинокое.

— Я закреплю верёвку и брошу тебе конец! — крикнула Алина, развязывая моток, который всё это время висел у неё на поясе. — Я вытащу нас отсюда!

Но прежде чем она успела что-либо сделать, её поразило то, что она увидела в верхнем коридоре. Истина, о которой говорил Эрхаш, внезапно предстала перед ней во всей своей неумолимой реальности.

Алина быстро поднялась на ноги и застыла в изумлении. Перед ней была не галерея, ведущая к выходу, а небольшое замкнутое пространство — по сути, просто каменный мешок без каких-либо проходов или выходов. Стены покрывали древние символы, почти стёртые временем, но сейчас ей было не до изучения артефактов. Камера была полностью изолирована — тупик, бесполезный карман в лабиринте подземелий.

Она медленно обошла крошечное пространство, ощупывая каждую стену, надеясь найти хоть какой-то скрытый проход, но каменная кладка была монолитной и непроницаемой. Осознание собственной ошибки накрыло её подобно ледяной волне.

«Он знал», — подумала она, и ощутила себя невероятно глупо. Она была уверена, что Эрхаш сейчас начнёт смеяться над её самонадеянностью, над тем, как она, «опытная охотница», проигнорировала его предупреждение и настояла на своём.

Но когда она подошла к краю отверстия и посмотрела вниз, Эрхаш просто стоял на груде камней и терпеливо ждал. В его позе не было ни злорадства, ни осуждения — только спокойное принятие ситуации.

— Прости мою глупость, — крикнула она, и эхо разнесло её слова по каменной камере. — Отныне обещаю тебя слушать. Помоги мне спуститься, пожалуйста.

— Да, — просто промычал он в ответ, и от него не исходило ни критики, ни злобы — только готовность помочь, несмотря на её упрямство, приведшее к пустой трате времени и сил.

Эрхаш шагнул ближе к отверстию и протянул свои мощные руки вверх. Его ладони, широкие и крепкие, были раскрыты, словно предлагая ей безопасную гавань. Алина опустилась на край отверстия, свесила ноги и, собрав всю свою храбрость, скользнула вниз.

Его руки поймали её, словно пёрышко. Она почувствовала, как его пальцы осторожно сомкнулись вокруг её талии, обеспечивая устойчивость, и не причиняя ни малейшего дискомфорта. Когда ноги надежно встали на плечи, Алина легко оттолкнулась и спрыгнула на каменный пол. Всё-таки годы тренировок не прошли даром — её подготовка позволяла прыгать с такой высоты достаточно грациозно. Она приземлилась, слегка согнув колени, и тут же выпрямилась, поправляя пояс.

— Какой план теперь, силач? — спросила она, стараясь скрыть смущение за шутливым тоном.

Эрхаш, не обращая внимания на прозвище, повернулся и указал своей когтистой рукой на дальнюю стену, где обломки перекрытия завалили то, что когда-то, видимо, было проходом.

— Я копать тут, — сказал он с неожиданной уверенностью в голосе.

Алина подошла ближе к указанному месту. На первый взгляд, это был просто ещё один участок стены, но приглядевшись, она заметила, что камни здесь выглядели иначе — не как монолитная кладка, а скорее как нагромождение обломков, за которыми могло что-то скрываться.

— Ты уверен? — спросила она, всё ещё сомневаясь, но уже понимая, что в этот раз стоит прислушаться к его интуиции.

Эрхаш кивнул, и его рога прочертили в воздухе уверенную дугу.

— Там… — он сделал паузу, подбирая слово, — путь. К свободе.

Алина поверила ему. Возможно, впервые за их короткое знакомство она полностью доверилась его суждению, и это чувство было одновременно странным и удивительно правильным.

Эрхаш подошел к завалу и без промедления приступил к работе. Его крупные руки с поразительной точностью выбирали камни, которые нужно было убрать первыми, словно он видел невидимый для Алины порядок в этом хаосе обломков. Камень за камнем, он методично освобождал вход, каждое движение было рассчитано и эффективно.

Его мускулы вздувались под шерстью, образуя рельефные линии вдоль рук и спины. Вены проступили на его предплечьях и шее, пульсируя в такт усилиям. При этом он работал молча, ни на что не жалуясь, только его дыхание стало глубже и ритмичнее, как у хорошо отлаженного механизма. Иногда глухое фырчание вырывалось из его ноздрей, выбрасывая в воздух смесь пара и каменной пыли, что в мерцающем свете магического фонаря создавало вокруг его головы подобие мистического ореола. И Алина просто смотрела, как зачарованная за этим зрелищем силы и упорства.

— Извини, но я не знаю, как помочь, — наконец произнесла она, чувствуя себя бесполезной в этой ситуации. Камни, которые он поднимал одной рукой, ей бы с трудом удалось сдвинуть с места.

Эрхаш прервал свою работу и обернулся, смахивая каменную крошку с головы. В его голубых глазах, когда он посмотрел на неё, отражался свет фонаря, но создавалось впечатление, будто там горит свой внутренний огонь.

— Историю. Хочу услышать, — сказал он, и это прозвучало не как просьба, а скорее как предложение — способ, которым она могла внести свой вклад в их общее дело.

И Алине показалось, что вся эта ситуация не доставляет ему неудобств. В его глазах не было ни напряжения, ни раздражения — скорее напротив, у него явно было очень хорошее расположение духа. Словно тяжелая физическая работа была для него естественным состоянием, даже своего рода удовольствием.

— Историю? — переспросила Алина, невольно улыбнувшись. — Какую историю ты хочешь услышать?

Эрхаш на мгновение задумался, затем вернулся к работе, но его уши чуть повернулись в её сторону, показывая, что он внимательно слушает.

— Любую, — ответил он просто, поднимая очередной валун с такой легкостью, словно тот был сделан из пробки.

Алина прислонилась к стене, погружаясь в раздумья. Какую историю рассказать существу, чья собственная жизнь, вероятно, полна тайн и событий, о которых она могла только догадываться? Может, рассказать о том, как она стала охотницей? Или о своем первом задании? А может, поведать древнюю легенду, которую слышала в детстве от бабушки — о лабиринтах и существах, их населяющих?

Алина глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Какую бы историю она ни выбрала, это будет шаг к лучшему пониманию не только для него, но и для неё самой.

Наконец, она решилась рассказать про последнего монстра, который действительно нападал на людей. История казалась подходящей — возможно, так она сможет объяснить свои действия и мотивы, хотя бы отчасти.

— Прошлой зимой меня наняли жители деревни Ледяной Ручей, — начала Алина, поправляя растрепанные волосы. — В их лесах появилось существо, которое они называли Ночным Жнецом. Оно охотилось по ночам, утаскивало скот, а потом… начало нападать на людей.

Голос Алины изменился, став более профессиональным, когда она перешла к описанию существа:

— Это была тварь размером с небольшую лошадь, также двигалась она на четырех конечностях, каждая из которых заканчивалась тремя загнутыми когтями, острыми как бритва. Кожа серая, словно выдубленная, покрытая наростами, похожими на каменные шипы. Но самым страшным была голова — вытянутая, без глаз, только огромная пасть с тремя рядами зубов и множеством щупалец вокруг, которыми она ощущала мир вокруг.

Алина жестикулировала, когда он с интересом повернулся. Она показывала размеры и форму, её голос выдавал профессиональный интерес к предмету разговора:

— Я выслеживала его две недели. Оно было умным, но не разумным — просто хищник с отличными инстинктами. Каждую ночь оно меняло маршрут, но всегда возвращалось в одно и то же логово — пещеру под корнями старого дуба.

Она увлеклась рассказом, описывая, как устроила ловушку — яму с кольями, замаскированную ветками и приманкой из свежего мяса.

— Но оно почуяло подвох. Обошло ловушку и атаковало меня со спины. — Алина подняла рукав, показывая три длинных шрама на предплечье. — Я едва успела увернуться от второго удара. Мой меч не мог пробить его шкуру, и тогда я применила огненное масло — дорогую смесь, которая горит даже в воде. Это сработало…, но я до сих пор слышу его крики.

Она замолчала, внезапно осознав, что с таким увлечением рассказывает об убийстве существа существу, которое само могло быть целью подобной охоты. Но продолжила:

— Жители деревни были спасены. Они назвали меня героиней. Заплатили золотом и устроили пир. Но знаешь… — она встретилась глазами с Эрхашем, — я до сих пор задаюсь вопросом: что привело это существо к людям? Может, его лишили естественной среды обитания? А ещё каждый монстр уникален. Таких больше не будет. Последний в своем роде.

Эрхаш, внимательно слушавший, отвлекся от разбора завала и посмотрел на неё с проницательностью, которая заставила её внутренне съежиться.

— Я понял. Нравится охота монстры. Вижу твои глаза увлечение, — произнес он, и в его голосе не было осуждения — только констатация факта.

Алина почувствовала, как краска приливает к её щекам.

— Нет, я помогаю людям, — возразила она быстро, но затем добавила более честно: — Хотя, ты, наверное, прав. Мне нравится сражаться. Преодолевать трудности. Побеждать.

Эрхаш наклонил голову, изучая её лицо, и затем задал вопрос, прямолинейность которого поразила Алину:

— А я монстр? Ты хотеть убить монстр?

Этот прямой вопрос поставил её в тупик. Слова застряли в горле, и она замерла, глядя в его светящиеся глаза, где не было ни обвинения, ни страха — только искреннее любопытство и, возможно, легкая грусть. Как ответить честно, не ранив того, кто сейчас работает не покладая рук, чтобы спасти их обоих? Как объяснить, что люди, которые отправили её на эту «охоту», возможно, обманули её, описав Эрхаша как кровожадное чудовище, не обладающее разумом?

Но больше всего её смущал тот факт, что она не могла дать однозначный ответ даже самой себе.

— Думаю, все определяет наше поведение, — наконец ответила Алина, тщательно подбирая слова. — Ты не ведешь себя как монстр. А вот я, наверное, да. Завалилась в твой дом и устроила погром. Чуть не убила

Эрхаш пристально посмотрел на неё, его взгляд стал нечитаемым. А потом его губы дрогнули, и он неожиданно захохотал. Это был самый необычный и странный смех, который она когда-либо видела и слышала — глубокий, раскатистый, с фырканьем и низким рокотом, который, казалось, шел из самой глубины его могучей груди. Его массивные плечи тряслись, а кончики рогов описывали в воздухе замысловатые узоры. Эхо разносило этот звук по каменному залу, создавая почти музыкальное многоголосие.

Алина не могла не улыбнуться. Было что-то заразительное в этом искреннем проявлении веселья — оно делало его ещё более человечным, несмотря на бычью голову, рога и копыта…

— Подожди! У тебя же копыта! Когти на руках, но ты ходишь на двух ногах. А в деревне… Внизу — только следы когтей. — Осознание больно ударило её. — Там другой монстр!

Его выражение лица внезапно стало серьёзным — слова Алины мгновенно прервали его веселье. Он опустил взгляд на свои ноги, совершенно обычные для него, но теперь словно увиденные заново.

— Там деревня есть монстр? А ты здесь застряла, — произнес он, и в его голосе проскользнула нотка беспокойства, которая удивила Алину. Его заботили люди, которых он никогда не видел?

Алина потерла переносицу, ощущая укол стыда и профессиональной досады.

— Значит так. Это только моя вина. Я повела себя крайне непрофессионально, — признала она с тяжелым вздохом. — Нужно было изучить все следы, и искать, куда они ведут. А не доверяться первой наводке.

Она качнула головой, разочарованная собственной поспешностью и небрежностью.

— Надеюсь, ничего не случится. Будет мне хороший опыт.

Эрхаш вернулся к работе, но теперь она заметила, что его движения стали еще более энергичными и целеустремленными. Словно весть о потенциальной опасности для деревни придала ему дополнительных сил.

— Мы выбраться, — сказал он, поднимая особенно большой камень и отбрасывая его в сторону. — Потом ты помочь деревня.

Алина удивленно смотрела на него. В его словах не было ни упрека, ни осуждения за то, что она пришла убить его за то, чего он не делал. Вместо этого он без колебаний предлагал помочь ей выполнить её истинную миссию — защитить людей. Эта благородная простота заставила её почувствовать смесь благодарности и стыда.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила она, не в силах сдержать любопытство. — После всего… почему ты не злишься?

Эрхаш на мгновение приостановил работу, словно обдумывая ответ. Его голубые глаза встретились с её карими, и она увидела в них явную озадаченность этими вопросами.

— Не знаю, — ответил он с простотой, которая делала его слова еще более глубокими. — Не умею злиться. Умею работать.

Затем он вернулся к разбору завала просто и спокойно. А Алина осталась стоять, потрясенная до глубины души. Она пришла в эти подземелья охотиться на монстра, но вместо этого получила урок человечности от создания, которое даже не было человеком.

Эрхаш довольно фыркнул, выдув из ноздрей облачко пыли. В следующее мгновение, отбросив последние камни, он нагнулся к откопанной им дыре, которая казалась слишком узкой даже для человека, не говоря уже о его массивной фигуре. Однако, к удивлению Алины, он опустился на живот и с неожиданной грацией протиснулся внутрь, заставив её ещё раз удивиться своей гибкости.

Его хвост напоследок забавно попрощался, махнув белой кисточкой, словно прощальный жест перед тем, как исчезнуть в темноте прохода.

Алина осталась одна в полутёмном зале. Магический фонарь освещал пустое пространство, где только что трудился Эрхаш, и узкий лаз, в который он скрылся. Какое-то время ничего не происходило, и она даже начала переживать, что он бросил её здесь, оставив на произвол судьбы.

Её сердце начало биться быстрее. Что если это была его месть? Заманить её в ловушку, а потом оставить медленно умирать от голода и жажды? Или, может быть, за этим узким проходом его ждали сородичи, и сейчас они готовятся к нападению? Боязнь замкнутых пространств накатывала с новой силой, перерастая в панику.

— Алина, — вдруг позвал он изнутри, его глубокий голос эхом разнесся по проходу, — застряла?

Простота этого приглашения — почти наивная и граничащая с глупостью, без тени угрозы или хитрости — моментально вернула её в реальность. Она закрыла глаза, чтобы не видеть узкий проход, и опустилась на колени перед лазом. Магический фонарь Алина убрала под рубаху, стараясь не повредить, а затем, приложив некоторое усилие, начала протискиваться внутрь.

Проход был тесным, стены грубыми и неровными. Каменная крошка впивалась в ладони, а холодный воздух с запахом древности обволакивал лицо.

— И как ты тут пролез? — пробормотала она, продвигаясь по-пластунски. — И как ты что-то видишь? Тут темно как в ж… Ой.

Её возглас удивления оборвался на полуслове, когда короткий лаз внезапно закончился, и она, чуть не кувыркнувшись, оказалась в просторном коридоре. Это был уже не обвалившийся проход, а настоящий тоннель с неровными стенами, высеченными, казалось, самой природой. Потолок был достаточно высоким, чтобы Эрхаш мог стоять почти выпрямившись, а ширина позволяла идти вдвоём бок о бок.

Алина поднялась на ноги, отряхиваясь от пыли и каменной крошки. Её магический фонарь вновь освещал тоннель на несколько метров вперёд, отбрасывая причудливые тени на стены, испещрённые какими-то древними символами технического назначения.

Эрхаш стоял чуть поодаль, его силуэт выглядел внушительно в мерцающем свете. Он повернул голову, и его глаза на мгновение отразили свет фонаря, сверкнув голубым блеском.

— Хороший путь, — сказал он, указывая когтем вдоль тоннеля на символы. — Там выход.

Алина осмотрелась, поднимая фонарь выше, чтобы лучше рассмотреть окружение. Это был не просто природный коридор — она заметила следы обработки на стенах, древние знаки, стёртые временем, но всё ещё различимые.

— Вот это да! Что это за место? — воскликнула Алина, осматриваясь по сторонам с нескрываемым восхищением.

— Здесь все ходы моих создателей. Искали редкий камень очень давно, — ответил Эрхаш, его глубокий голос эхом отражался от древних стен.

Он уверенно пошел вперёд, его копыта издавали мерный стук по каменному полу. Алине, чтобы за ним успевать, приходилось иногда переходить на бег, свет её магического фонаря плясал по стенам, создавая причудливые тени.

— Я так и знала. Работа загадочных разумных, — проговорила она, переводя дыхание. — Они много где накопали, но их никто не видел никогда. Исследователи говорят, что ушли столетия назад.

Внезапно она остановилась, осознав, что он сказал.

— Погоди! Ты сказал создатели? Тебя создатели?

Эрхаш замедлился, его силуэт выделялся светлым пятном на фоне серого тоннеля. Он повернул голову, рога отбросили причудливую тень на потолок. В его глазах читалась задумчивость, он снова подбирал слова, пытаясь объяснить сложные концепции своим ограниченным словарным запасом.

— Угу. Нас создали помогать работать. Нам не надо отдых. Не надо одежда. Не надо обувь, — наконец произнес он.

Он остановился и приподнял одну ногу, показывая свои мощные копыта, которые действительно не стирались о камень, несмотря на долгие годы хождения по твердым поверхностям. В тусклом свете магического фонаря они выглядели прочнее железа, с естественными бороздками, обеспечивающими сцепление даже на скользкой поверхности.

— Я чувствую камень, — добавил он.

Эрхаш поставил копыто на пол и резко ударил им, демонстрируя, как от этого движения по тоннелю разошлась вибрация. Алина почувствовала, как земля слегка задрожала под её ногами.

— У нас рога прочнее гора.

В доказательство своих слов он повернулся к стене и демонстративно мотнул головой. Его мощный рог соприкоснулся с каменной поверхностью, высекая искры и с легкостью отколов внушительный кусок породы, который с грохотом упал на пол. Эрхаш обернулся к Алине с выражением, которое можно было расценить как гордость.

— Нам надо мало еда и плохо уставать, — закончил он свое объяснение.

Было очевидно, что он получал явное удовольствие и гордость от рассказа о себе и небольшой демонстрации своих способностей. В его осанке появилось что-то почти величественное, как будто он наслаждался возможностью показать, для чего он был создан.

А Алина была поражена до глубины души. Все её представления о мире, о древних расах и существах переворачивались с ног на голову. Перед ней оказался удачный эксперимент? Не просто разумный монстр из легенд, а живой древний артефакт, созданный загадочной расой для вполне практических целей. Её профессиональное любопытство охотницы и исследовательницы разгорелось с новой силой, и десятки вопросов теснились в её голове, ожидая своей очереди.

— Да. Я читала об этом, — произнесла Алина, её голос дрожал от волнения. — Исследователи полагают, что монстры — это неудачные эксперименты ушедшей цивилизации.

Она запнулась, осознавая всю глубину своего открытия, и внезапно расхохоталась, звук её смеха эхом разнесся по древнему тоннелю.

— Ха! Но никто не видел удачный эксперимент! Ты ведь очень удачный эксперимент! Невероятно!

Алину было уже не остановить. Её глаза сверкали от возбуждения, она жадно рассматривала Эрхаша, словно видела его впервые — не как монстра, а как удивительное свидетельство древнего гения, живое наследие исчезнувшей цивилизации. Она обходила его, разглядывая каждую деталь его телосложения с научным интересом.

— И с такой белой шерстью тебя хорошо видно в темноте. А подожди…

Она вдруг замерла, вспомнив нечто важное. То странное свечение в его глазах, и когда он копал в тени. Ей показалось тогда, что она видела лёгкое свечение вокруг его головы.

С внезапной решимостью исследователя, стоящего на пороге открытия, она погасила магический фонарик. Тоннель погрузился во тьму.

И тут она ахнула, звук удивления невольно вырвался из её горла.

По мере того как её глаза привыкали к темноте, она начала различать удивительное зрелище. Тело Эрхаша излучало приятное голубоватое свечение, мягкое и одновременно достаточно яркое. Вернее, светились не всё тело, а сеть точек, уходящая от головы через шею к спине, груди и рукам. Эти светящиеся точки образовывали причудливые узоры, напоминающие созвездия на ночном небе или сложную схему кристаллической решётки.

По мере того как глаза привыкали к свету, свечение становилось отчётливее. Оно освещало пространство вокруг достаточно ярко, чтобы разглядеть стены тоннеля, пол под ногами и даже мелкие детали рельефа.

В этом мистическом свете лицо Эрхаша казалось ещё более древним, почти волшебным. Его глаза излучали тот же голубой свет, придавая ему облик существа из древних легенд.

Алина стояла, завороженная этим зрелищем, не в силах произнести ни слова. Всё, что она знала о мире, о монстрах, о древних цивилизациях, переворачивалось в её сознании, складываясь в новую картину, намного более сложную и удивительную, чем она могла себе представить.

— Невероятно, — выдохнула Алина, не в силах оторвать взгляд от светящихся узоров на его теле. — Это просто невероятно!

Эрхаш лишь пожал своими мощными плечами, словно речь шла о чём-то самом обычном, вроде дождя или восхода солнца. Для него это свечение было столь же естественно, как дыхание.

— Можем дальше идти? — спросил он, поворачивая голову в сторону уходящего вглубь тоннеля.

Алина кивнула, но не стала зажигать магический фонарик. Ей хотелось ещё насладиться этим зрелищем, рассмотреть причудливые узоры, которые украшали тело существа. В этом голубоватом сиянии древний тоннель казался не мрачным подземельем, а каким-то волшебным царством.

Когда Эрхаш двинулся вперёд, её внимание привлёк его хвост. Светящиеся точки усыпали его по всей длине, но ярче всего сияла кисточка на конце. Она и без того была заметной в темноте благодаря белой пушистой шерсти, а теперь светилась особенно интенсивно, словно маленький факел.

Алина шла следом, наблюдая за движениями хвоста, и вдруг заметила нечто странное. Кисточка совершала определённые движения, явно не связанные с поддержанием равновесия. Хвост описывал в воздухе чёткие фигуры, повторяющиеся через определённые промежутки времени. Круг. Взмах влево. Два коротких подёргивания вверх.

— Эрхаш, — позвала она, ускоряя шаг, чтобы поравняться с ним. — Твой хвост… Он двигается странно… Ты что-то показываешь?

Эрхаш замедлился и обернулся к ней. На его морде отразилась задумчивость, словно её вопрос заставил его впервые осознать то, что он делал инстинктивно всю жизнь.

— Не знаю, — наконец произнёс он медленно. — Это как язык. Да язык. Попробую слова.

Он продолжил идти, но теперь пояснял каждое действие. Его хвост приподнялся, и светящаяся кисточка замерла в воздухе на уровне примерно её груди. Кисточка описала плавный круг.

— Это безопасно, — пояснил Эрхаш.

Затем хвост резко дёрнулся вверх и замер в вертикальном положении, напряжённый как натянутая струна.

— Это опасность.

Кисточка опустилась и сделала три коротких взмаха из стороны в сторону.

— Стой.

Хвост вытянулся горизонтально влево, кисточка указывала чётко в этом направлении.

— Туда идти.

Затем хвост согнулся, кисточка мелко подрагивала.

— Не понимаю.

Два резких взмаха кисточкой вниз.

— Важно.

Плавное покачивание из стороны в сторону, словно маятник.

— Хорошо. Спокойно.

Алина шла позади него, наблюдая за этими движениями, и не могла сдержать тихого смеха. Он был удивительным. Всё в этом теле было функциональным, продуманным до мельчайших деталей. Даже хвост оказался инструментом общения, чтобы не кричать в бесконечных коридорах, в которых в свое время, вероятно, было очень шумно. Его создатели явно были гениальными инженерами, сумевшими воплотить в живой плоти совершенный механизм для работы в подземельях.

Но восхищение быстро сменилось более тяжёлыми мыслями. Чем дальше она узнавала об Эрхаше, тем отчётливее понимала всю трагичность его существования. Его создали не как личность, а как инструмент. Совершенный, но всё же инструмент.

— Слушай, — её голос прозвучал глухо в тишине тоннеля. Она старалась держать его ровным, хотя внутри её переполняли эмоции. — Тебя создали? Тебя использовали как раба?

Эрхаш не обернулся, продолжая идти вперёд, но его хвост дёрнулся, образуя знак вопроса.

— Здесь есть ещё такие, как ты? — продолжала Алина, чувствуя, как сжимается её горло. — И куда все ушли? Твои создатели, другие… работники?

Тишина затянулась. Только мерный стук копыт по камню нарушал её. Светящиеся узоры на спине Эрхаша слегка потускнели, словно отражая его внутреннее состояние. Он задумчиво почесал голову между рогами, движение было настолько человеческим, что Алина невольно улыбнулась. Он казался погруженным в воспоминания, словно пытался вспомнить, как давно это происходило, пересчитывая годы или даже века своего существования.

Она снова зажгла свой магический фонарик, но установила его на минимальную яркость, понимая, что после темноты и его собственного мягкого свечения, яркий свет может быть неприятен для его глаз. Голубоватые узоры на его теле стали менее заметны, но всё равно проступали сквозь белую шерсть.

— Раб? — переспросил Эрхаш, и в его голосе звучало недоумение. — Не знаю слово. Создатели мудрые. Не знаю куда ушли.

Он сделал широкий жест рукой, охватывая пространство тоннеля.

— Я исследовать далеко, когда кончился нужный камень, и завал, — продолжил он, и в его простых словах Алина уловила нотки грусти. — Много лет под завал. Вылез когда все ушли. Может ушли копать другое место.

Алина пыталась что-то понять из этих отрывочных фраз, и её сердце сжалось от внезапного сострадания. История Эрхаша была одновременно удивительной и трагичной. Его создали как разумное существо для работы в шахтах, наделили способностями и интеллектом, а затем, когда месторождение истощилось, создатели просто ушли, забыв здесь?

И теперь он потерял смысл существования. Вот откуда такая причудливая коллекция камней и фигурок, которые он собрал в своём жилище — это были не просто сокровища, а способ продолжать выполнять своё предназначение, исследовать и собирать. И вот почему он никуда не уходит из этих мест — возможно, он как-то привязан создателями к этим шахтам, или же это единственный дом, который он когда-либо знал.

— Мне так жаль, — сказала она тихо, и в её голосе прозвучала искренняя боль.

Эрхаш остановился и обернулся. Его светящиеся глаза с недоумением смотрели на неё.

— Что жаль? Не понял.

— Ну что тебя забыли тут одного, — объяснила Алина, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Все ушли, а ты остался.

Эрхаш помотал головой, его светящиеся точки прочертили в воздухе замысловатые узоры.

— Не забыли. Большой обвал, — он ткнул пальцем куда-то вверх и в сторону. — Меня никто не слышать. Я не помню… долго спать в завал. Восстанавливаться долго и потеряли.

Его хвост совершил несколько неопределённых движений, не складывающихся ни в один из знаков, которые он показывал ранее. Словно он сам не знал, как выразить то, что чувствовал по этому поводу.

Алина поняла, что ему не очень нравится эта тема. Он отвечал неохотно, запинался больше обычного, явно не мог подобрать нужных слов или просто не хотел вспоминать. Она чувствовала, как напряжение исходит от его фигуры, как потускнели светящиеся узоры на его теле.

Решив не мучить его дальше, она переключила внимание на окружающие их стены. В голубоватом свечении, исходящем от Эрхаша, камни вокруг приобретали особенный вид. Она различала слои разных пород, прожилки кварца, вкрапления каких-то минералов, которые поблёскивали в мягком свете.

— О! Это криомарит! — воскликнула Алина, присев и подняв с пола небольшой камень.

Она повертела минерал в руках. Камень переливался бледно-голубыми и серебристыми прожилками при свете её приглушённого фонаря. Криомарит был редким, и находка такого экземпляра в обычных условиях могла бы считаться удачей.

— А это иниголит. Очень красивый, — добавила она, поднимая ещё один камень, тёмно-зелёный с фиолетовыми вкраплениями.

Эрхаш наклонился, рассматривая её с явным любопытством. Его глаза теперь выражали ещё большее непонимание.

— Ты давать имена камень? — спросил он, слегка наклонив голову, отчего голубоватые узоры на его шее стали более заметными.

— Нет, — засмеялась Алина, и её смех звонко разнёсся по древнему тоннелю. — У каждой породы есть свои названия. Это очень интересно. В твоей коллекции я видела десяток знакомых мне минералов. Странно, что ты не знаешь.

Эрхаш продолжал с интересом изучать её, словно она была такой же загадкой для него, как и он для неё. В его взгляде читалось нечто, похожее на уважение к её знаниям.

— У вас сложный общение, — произнёс он наконец, его голос эхом отражался от стен. — Много слов. У всего своё слово.

В его простом наблюдении было что-то глубоко философское. Алина задумалась. Для него, существа, созданного с конкретной целью в сознательном возрасте, человеческий способ познания мира через бесконечное именование всего вокруг должен был казаться странным и избыточным.

— Подожди. А как общались создатели? У них ведь был какой-то язык, — спросила Алина, внезапно осознав важный аспект истории Эрхаша.

Он замедлил шаг, его копыта замерли на каменном полу. Эрхаш явно задумался над её вопросом, рога слегка наклонились вперёд, а светящиеся узоры, кажется, стали пульсировать чуть интенсивнее, словно отражая процесс его размышлений.

— Они передавать образ, — наконец произнёс он, медленно подбирая слова. — Не объяснить. Сразу вся смысл голова.

Он коснулся своей головы между рогами, словно пытаясь продемонстрировать процесс, о котором говорил.

— Невероятно, — выдохнула Алина, её глаза расширились от удивления. — Слышала, маги так могут, но очень редко, кто так умеет.

Она погрузилась в размышления. Телепатическая передача образов и мыслей — это была не просто способность общаться, а совершенно иная форма коммуникации, намного более прямая и эффективная, чем словесная речь. Если создатели монстров обладали такой способностью, это объясняло многое в поведении Эрхаша, его ограниченный словарный запас и в то же время глубокое понимание сложных концепций.

Это также бросало новый свет на саму природу его создателей. Не просто искусные ремесленники или мудрые инженеры, но существа с психическими способностями, значительно превосходящими человеческие. Таинственная раса становилась в её глазах ещё более загадочной и могущественной.

— Как думаешь, они вернутся когда-нибудь? — спросила Алина.

Её голос звучал задумчиво и слегка грустно, отражаясь от древних стен тоннеля. Она думала не только о судьбе Эрхаша, но и о том, какие открытия и знания могли бы принести эти таинственные существа миру.

— Не знаю, — ответил он после недолгого молчания. — Они не хотеть общаться с другими эта земля. Не хотят смертей. Изучать скрытно.

В его словах Алина уловила оттенок древней мудрости и, возможно, горечи. Эта могущественная раса, способная создавать разумных существ и общаться мыслеобразами, предпочла избегать контактов с людьми и другими обитателями этих земель. И, возможно, не без причины.

— Разумно, — согласилась она с невесёлой улыбкой. — Это мы сначала нападаем, потом думаем.

В её словах звучала ирония, она отвечала не только за себя, но и за весь человеческий род в целом, за его извечную привычку страшиться неизвестного и стремиться уничтожить то, что не понимает.

Между тем тоннели постепенно шли под уклоном вверх. С каждым шагом воздух становился немного свежее, а пространство — просторнее. Наконец, они вышли в то, что Алина ранее назвала «лабиринтом» — сложную систему залов и комнат, соединённых коридорами.

Здесь архитектура заметно отличалась от грубо высеченных шахт. Стены были качественно выложены каменными блоками, тщательно подогнанными друг к другу. Своды поддерживались колоннами с искусной резьбой, на стенах местами сохранились барельефы с непонятными символами и изображениями. Вероятно, в этих комнатах и залах таинственные создатели отдыхали, исследовали находки, работали или занимались чем-то, о чём Алина могла только догадываться.

И теперь Алина с удивлением заметила, что сами древние коридоры тоже обладали своим собственным свечением — тонкие линии вдоль стен и пола мягко пульсировали приглушённым светом, приятно обозначая границы пространства. Невероятно, но даже спустя столько веков, возможно тысячелетий, эта древняя технология продолжала работать.

Светящиеся узоры на теле Эрхаша, казалось, резонировали с линиями на стенах, становясь ярче или тусклее в определённых местах, словно между ними существовала какая-то связь. Это наводило на мысль, что он был создан как неотъемлемая часть этого комплекса, гармонично вписанная в его архитектуру и функциональность.

— А откуда ты знаешь эти слова? — начала Алина, нарушая тишину коридоров. — Ты общался с местными?

— Давно приходить да. Угощать едой. Учить слова, — Эрхаш провёл рукой по стене, и узоры под его пальцами вспыхнули ярче. — Потом перестали.

Наконец, они вышли в большой зал с высоким сводчатым потолком, украшенным замысловатой каменной резьбой. Это был тот самый зал, где Алина разрушила несколько прекрасных скульптур и где состоялась их битва. Теперь, при мягком свечении стен и узоров Эрхаша, она могла лучше рассмотреть нанесённый ущерб и ощутила острый укол совести.

Осколки каменных цветов лежали разбросанными по полу, словно останки чего-то живого. Фигурка лошади из белоснежного алебастра превратилась в груду обломков. Алина присела рядом с одной из композиций и постаралась хоть как-то собрать разбитые части вместе, но камни не складывались в прежнюю гармонию. Её пальцы неумело перебирали осколки, пытаясь вспомнить, как именно выглядела композиция до разрушения.

— А почему перестали? — спросила она, не поднимая головы от работы. — Что случилось?

Эрхаш медленно перевёл взгляд с разбросанных камней на неё. Его глаза светились изнутри в полумраке зала, два голубых огонька на задумчивой бычьей морде.

— Не знаю, — ответил он, пожимая плечами жестом, который выглядел удивительно человеческим. Он снова посмотрел на разрушения, но сейчас его взгляд был спокойным, без тех бурных эмоций, которые он проявил при их первой встрече. — Они были маленькие люди, потом больше, потом ещё больше. Потом никто не пришёл. А я ходил внизу.

Алина подняла голову, вглядываясь в его лицо. В его словах слышалась не обида, а скорее простая констатация факта.

— Дети, — задумчиво произнесла Алина, внезапно понимая. — Они выросли, у них появились свои дела, конечно.

Она представила деревенских детей, которые, преодолевая страх перед таинственными пещерами, приходили сюда, возможно, из любопытства или на спор. И находили не чудовище, а одинокое, странное, но не враждебное существо. Они приносили ему еду, общались, учили словам, и Эрхаш становился частью их тайного мира, скрытого от взрослых. Возможно, это они научили складывать фигурки, собирать камни. Но дети выросли, появились новые заботы, кто-то переехал в город.

Это объясняло, почему о нём в деревне ходили лишь смутные легенды, почему никто не помнил о нём ничего конкретного. Возможно, последние дети, которые общались с ним, давно стали стариками или ушли из этого мира. А сам Эрхаш, созданный для долгой жизни, просто продолжал исследовать бесконечные коридоры, собирая эту коллекцию.

— А что ты вообще ешь? Какую еду тебе приносили? — спросила Алина, внезапно осознав, что совсем не представляет, чем питается такое существо, как Эрхаш.

В ответ он широко открыл свою пасть, и этот неожиданный жест заставил девушку в страхе отпрыгнуть на несколько шагов назад. В тусклом свете она увидела устрашающую картину: у Эрхаша был набор зубов, сочетающий острые клыки хищника с широкими жевательными зубами травоядного. Мощный, длинный, мускулистый язык тёмного цвета пробежался по губам, словно само упоминание о еде пробудило в нём древние хищные инстинкты.

— Всё… — довольно ответил он, и это слово прозвучало так, что по спине Алины пробежал холодок, будто перед ним прямо сейчас стоял его обед. Но затем его тон изменился на более мечтательный. — Приносили картошка. Вкусно очень. С землёй и камушками. Давно не приносили.

Он закатил глаза, словно смакуя воспоминания о давно забытом вкусе, и в этом жесте было что-то настолько человеческое и комичное, что напряжение Алины начало рассеиваться.

— Картошка с землёй и камушками? — переспросила она и не смогла сдержать смех.

Это было самое странное описание блюда, которое ей доводилось слышать. И при этом Эрхаш произнёс это с таким гастрономическим восторгом, что она почти могла представить, как деревенские дети приносили ему немытые, только что выкопанные из земли клубни, а он с удовольствием поглощал их вместе с прилипшей почвой и мелкими камешками. В его исполнении это описание звучало так аппетитно, что она почти была готова попробовать сама.

Её смех эхом разнёсся по древнему залу, отражаясь от стен и создавая странную, но приятную мелодию в этом молчаливом месте. Было что-то глубоко ироничное в том, что существо с такой пугающей внешностью восторгалось простой картошкой, словно это был величайший деликатес.

— А знаешь что? В деревне полно картошки. Я тебе принесу. Но сначала. Сначала надо её спасти от настоящего монстра.

— Много картошка хорошо, — серьезно кивнул он, как будто представляя целую гору своего любимого лакомства.

Алина решительно подошла к оружию, наклоняясь, чтобы поднять свой меч с пола. Клинок тускло блеснул в полумраке зала. Во взгляде Эрхаша пробежало некое беспокойство при виде оружия, но он, казалось, понимал, что она больше не намерена причинять ему вред. Она аккуратно убрала меч в ножны, жестом показывая, что не представляет угрозы.

— Ты обещаешь вернуться? Починить камни, принести картошка и рассказать истории, — произнес Эрхаш, и в его голосе звучала настоящая просьба.

В его взгляде Алина увидела странную смесь эмоций — просьбу и тоску одновременно. Она вдруг осознала, насколько одиноким должно быть это существо.

— А давай пойдем вместе, — предложила она импульсивно. — Победим монстра. Найдем старосту, и поговорите?

Её идея была смелой, даже рискованной, но Алина верила, что личная встреча могла бы развеять предрассудки деревенских жителей лучше любых рассказов.

Эрхаш заметно напрягся, его светящиеся узоры на теле пульсировали чаще.

— Я не могу уйти, — ответил он с неожиданной твердостью в голосе. — Страх свет, страх воздух, нет стен, шумно и плохо пахнет.

Алина сначала хотела рассмеяться — она сама испытывала страх замкнутых пространств, спускаясь в эти подземелья. Но впервые она слышала о ком-то, кто боится открытых пространств. Но пришедшая мысль вернула ей серьезное выражение лица.

«А что если создатели сделали это намеренно?» — подумала она. — «Внедрили в его сознание этот страх, чтобы он не мог покинуть комплекс? Создали существо, идеально приспособленное для жизни под землей и неспособное выйти наружу…»

Эта мысль вызвала у неё смешанные чувства — жалость к Эрхашу и возмущение его создателями, которые ограничили его свободу таким образом.

— А знаешь что? Страхи можно побороть, — сказала она с неожиданной убежденностью. — Я думала, что умру там внизу, но ты мне помог.

Она вспомнила свою панику в тесном тоннеле и то, как присутствие Эрхаша, как ни парадоксально, успокоило её.

— Короче, показывай ближайший выход. А там посмотрим.

Эрхаш посмотрел на неё вопросительно, его хвост совершил неуверенное движение, не складывающееся ни в один из знаков. Его глаза и даже уши выражали смесь страха и неуверенности, но также и доверие к этому странному человеку, который не убил его, даже имея такую возможность. Без лишних вопросов он развернулся и направился в один из коридоров, ведущих из зала.

Его высокая фигура двигалась с удивительной целеустремлённостью, а светящиеся узоры на теле, казалось, становились ярче по мере их продвижения, словно реагируя на его внутреннее волнение. Копыта выбивали мерный ритм по каменному полу, эхо множилось в пустых коридорах.

Алина следовала за ним, наблюдая за тем, как меняется его осанка. В движениях появилась некоторая скованность, не свойственная ему прежде. Его хвост то поднимался, то опускался, выдавая внутреннее беспокойство. Она понимала, что для него это было непросто — впервые за долгие годы кто-то действительно хотел помочь ему преодолеть страх, заложенный в него сотни лет назад неизвестными создателями.

Они миновали несколько развилок, прошли через низкий арочный проём, где Эрхашу пришлось наклонить голову, чтобы не задеть рогами свод. Наконец, они добрались до пролома в стене древнего комплекса — того самого, через который Алина попала внутрь. Вечерний свет золотистыми лучами проникал в тёмный коридор, создавая резкую границу между миром подземелий и внешним миром. Эрхаш застыл на этой границе, как вкопанный, инстинктивно прикрывая глаза когтистой ладонью от непривычной яркости.

— Ладно, пошли, подземный житель, — мягко сказала Алина.

Сама не веря своей храбрости, она взяла его руку — массивную, удивительно тёплую и покрытую сверху мягкой короткой шерстью. Она ощутила под пальцами тонкие светящиеся линии узоров и легко потянула Эрхаша за собой. К её удивлению, она не почувствовала сопротивления, которого ожидала. Эрхаш просто шёл следом, доверчиво позволяя вести себя к неизвестному. Стук его копыт по каменному полу подстраивался под её скорость, создавая странный, но гармоничный ритм их совместного движения.

Она вышла на свежий воздух и вздохнула полной грудью, наслаждаясь ощущением свободы после долгих часов в подземелье. Затем повернулась назад, чтобы увидеть, как Эрхаш справляется с этим новым опытом.

Зрелище, представшее перед ней, было одновременно забавным и впечатляющим. Эрхаш стоял в лучах заходящего солнца, которые золотили его силуэт и высвечивали удивительно стройную, почти благородную физиологию его тела. Рука по-прежнему закрывала глаза от непривычно яркого света, но постепенно он начал осторожно раздвигать пальцы, позволяя себе привыкнуть к новому уровню освещения.

Вечерний ветер, лёгкий и свежий, играл с его гривой и белоснежной шерстью. Длинный хвост с пушистой кисточкой на конце, похожий на львиный, казалось, пробовал подстроиться под движения воздуха, которого существо никогда прежде не ощущало. Светящиеся узоры на его теле больше были не видны.

Эрхаш медленно опустил руку и впервые по-настоящему посмотрел на мир за пределами своего подземного убежища. Его ноздри расширились, втягивая новые запахи, уши поворачивались, улавливая шелест листвы и пение вечерних птиц. На его лице застыло выражение такого неподдельного изумления, что Алина почувствовала комок в горле.

Это был момент рождения — не физического, но духовного. Существо, тысячелетиями ограниченное стенами лабиринта, наконец вышло на свет и столкнулось с простором мира, о котором, возможно, даже не подозревало. В его глазах отражалось небо, окрашенное закатом в оттенки золота и пурпура, а на губах медленно формировалась неуверенная, но искренняя улыбка.

Алина молча стояла рядом, не желая нарушать словами этот священный момент открытия. Она лишь крепче сжала его руку, давая понять, что она рядом и что в этом новом, пугающем, но прекрасном мире он не один.

— Как тебе? — спросила Алина, наблюдая за его реакцией на открывшийся мир.

Эрхаш повернул к ней голову, его выражение было трудно прочитать — смесь благоговения, замешательства и тревоги.

— Дом лучше, — ответил он после паузы. — Нет пол. Нет стен. Не знаю куда идти.

Алина засмеялась, но не насмешливо, а с теплотой. Несмотря на его слова, она видела, что с ним всё хорошо — в его глазах было больше любопытства, чем страха, а поза стала менее напряжённой.

— Да, мир огромен, — согласилась она, глядя на простирающийся перед ними лес, переходящий вдали в холмистые поля. — Но ты всегда можешь вернуться назад.

Она хотела успокоить его, дать понять, что никто не лишает его безопасного убежища. Это была лишь первая прогулка, первое знакомство с миром снаружи.

Эрхаш помолчал, словно обдумывая её слова, затем решительно мотнул головой.

— Не сейчас. Показывай путь, — произнёс он с неожиданной твёрдостью в голосе.

Теперь они поменялись местами. Алина шла впереди, указывая путь. Сначала они остановились у её временного лагеря, где она взяла запасной клинок вместо утраченного. Эрхаш с интересом следовал за ней. Ей приходилось часто оглядываться, чтобы проверить, как он справляется, и эти моменты наполняли её сердце неожиданной нежностью.

Шёл Эрхаш забавно, с осторожностью и любопытством ребёнка, делающего первые шаги. Он пробовал своими раздвоенными копытами новые поверхности, словно испытывая их на прочность. Аккуратно вступал на траву и мох, явно удивляясь их мягкости и упругости после твёрдого камня шахт. Его когтистые пальцы бережно трогали поверхность деревьев, изучая текстуру коры, иногда он останавливался, чтобы разглядеть какое-нибудь растение или насекомое. С особым интересом он раздвигал ветки кустарников, словно открывая для себя концепцию гибкости живой природы.

Иногда, когда новый запах или звук особенно удивлял его, Эрхаш громко фыркал, отчего с ближайших деревьев с шумом и возмущённым щебетом разлетались птицы. В первый раз это так напугало его, что он застыл на месте, подняв голову к небу и следя за их полётом с выражением абсолютного изумления. Постепенно, однако, он стал получать удовольствие от этой игры, специально фыркая громче, чтобы увидеть, как крылатые создания взмывают в воздух.

Свет начал меняться, становясь более мягким и золотистым по мере того, как солнце клонилось к закату. Тени удлинялись, а воздух наполнялся вечерними звуками леса. Алина заметила, что световые узоры на теле Эрхаша начали светиться ярче в ответ на угасающее дневное освещение, как будто компенсируя его, хотя здесь это и не было нужно.

Она поймала себя на мысли, что эта странная прогулка — одно из самых необычных и волшебных переживаний в её жизни. Наблюдать, как странное существо открывает для себя простые чудеса природы, видеть мир заново через его глаза — это было нечто, чего она никогда не ожидала испытать, отправляясь на поиски монстра с мечом наперевес.

Они спускались по лесистому склону всё ниже, и вскоре начали появляться первые признаки человеческого присутствия — протоптанные тропинки, следы от телег, иногда встречались метки на деревьях. В этих местах деревенские уже ходили в богатые леса на охоту и за ягодами.

Эрхаш внезапно остановился у одного из молодых деревьев. С интересом осмотрел его, затем решительно оторвал небольшую веточку с зелёными листьями. Не задумываясь, он начал её жевать, с явно довольным видом перемалывая листья и молодую кору своими мощными жевательными зубами.

— Эх, хорошо тебе. Можешь есть всё подряд, — с лёгкой завистью заметила Алина, наблюдая за его трапезой.

Эрхаш задумчиво пожевал ещё немного, словно гурман, оценивающий новое блюдо.

— Лучше корень. Хуже картошка, — наконец заключил он, сравнивая с известными ему эталонами вкуса.

Алина улыбнулась, представив, как корни деревьев, пробивающиеся в ходы лабиринта, долгое время служили ему основной едой. Неудивительно, что картошка казалась ему таким деликатесом.

— Приятного аппетита, — сказала она. — Кстати, вон там вдалеке наша деревня.

Они вышли к открытому пространству, где лес уступал место возделанным полям. Вдалеке виднелись крыши деревенских домов, а ближе к ним располагались пастбища. Они оказались как раз у окраины, где, по словам местных, и происходили нападения на скот.

Эрхаш внезапно прикрыл нос рукой, его ноздри раздувались от явного дискомфорта. Для его чувствительного обоняния, привыкшего к однообразному воздуху подземелий, смесь запахов скота, навоза, дыма и человеческих поселений была, очевидно, отвратительной.

Алина хихикнула, наблюдая эту реакцию. Она присела, изучая следы на земле.

— Здесь произошло последнее нападение, — пояснила она, оглядывая местность. — Нам нужно найти следы настоящего виновника.

Она начала внимательно осматривать землю вокруг, ища отпечатки лап, следы борьбы или другие признаки, которые могли бы указать на присутствие хищника. Эрхаш, несмотря на дискомфорт от запахов, тоже включился в поиски, используя свои обострённые чувства.

— Там, — внезапно сказал он, указывая на участок примятой травы недалеко от опушки леса.

Они направились к указанному месту. Здесь земля была изрыта, трава примята и местами окрашена тёмными пятнами засохшей крови. Алина присела, рассматривая следы, но Эрхаш, с его превосходным зрением и обонянием, оказался лучшим следопытом.

— Когти, — произнёс он, изучая отпечатки на мягкой почве. — Ноги. Большие.

Он провёл рукой над землёй, не касаясь её, словно чувствуя присутствие существа, оставившего эти следы.

— Запах. Фу. — фыркнул он, и в движении его хвоста Алина прочитала беспокойство.

Она склонилась, изучая отпечаток.

— Эти идиоты приняли какого-то медведя-переростка за тебя? — рассмеялась Алина, внимательно разглядывая глубокие когтистые отпечатки лап на мягкой земле.

Однако, изучив следы более внимательно, она поняла, что это был не обычный медведь. Судя по размеру и глубине следов, это было нечто гораздо крупнее и тяжелее самого большого медведя, какого она когда-либо видела или о котором слышала. Возможно, какой-то мутировавший монстр, вышедший из тех же древних катакомб.

— Хотя, откуда им знать, — добавила она задумчиво. — Для этого меня и наняли. А я оказалась полной дурой.

Она перевела взгляд на Эрхаша, который с интересом изучал следы, низко наклонившись и принюхиваясь к земле. Сейчас, сравнивая размеры следов с размерами Эрхаша, она осознала масштаб опасности.

— Слушай, он раза в полтора больше тебя. Это опасно, — сказала она с внезапной тревогой. — У тебя даже оружия нет. Я не могу просить тебя остаться.

Эрхаш фыркнул, прервав её на полуслове. В его глазах горел неподдельный интерес и, как ей показалось, нечто похожее на азарт.

— Ты не смочь убить меня мой дом, — произнёс он, выпрямляясь во весь свой впечатляющий рост. — Я сильнее и быстрее. Я помочь.

Алина невольно улыбнулась его уверенности, хотя внутренне всё ещё беспокоилась за безопасность своего нового друга.

— Да, но у тебя там стены и колонны мне помешали. И дыры в полу размером с замок, — попыталась оправдаться она, но затем кивнула. — Хотя, ты прав. Против такого большого монстра в одиночку не ходят. Но обещай, что будешь аккуратным и не будешь делать глупостей.

Эрхаш задумался, его лицо приняло необычно серьёзное выражение. Для него охота на монстров была чем-то совершенно неизвестным, новым опытом. Алина могла только догадываться о том, что происходило в его голове. Возможно, во времена создателей обо всех опасностях и нарушениях он должен был сообщать специальным охранникам с оружием, и даже это, вероятно, никогда не происходило в его мирной подземной жизни.

— Сначала говори что делать, — наконец ответил он рассудительно. — Я буду обещать тогда.

Алина оценила его подход — не давать обещаний вслепую, а сначала понять, чего от него ожидают. Это говорило о разумности и осторожности, качествах, которые могли оказаться жизненно важными в предстоящей охоте.

— Справедливо, — кивнула она. — Вот план: мы идём по следу, держимся вместе. Если найдём логово или встретим зверя, не бросаемся сразу в атаку. Оцениваем ситуацию. Ты сильнее меня, но я опытнее в охоте на монстров. Так что слушай мои команды. Если скажу отступать — отступаем, если скажу атаковать — атакуем вместе, координированно.

Она вытащила из-за пояса небольшой клинок и протянула его Эрхашу.

— Вот, возьми. У тебя есть рога, когти и сила, но дополнительное оружие не помешает.

Эрхаш осторожно взял нож, который в его крупной руке выглядел почти игрушечным, совершенно не понимая, что с ним делать.

— Я обещать, — наконец сказал он, взвесив всё услышанное. — Вместе сильнее.

Алина кивнула, удовлетворённая их договорённостью, и указала в направлении, куда вели следы.

— Тогда вперёд. Держись рядом и будь начеку.

Они двинулись по следу, углубляясь в лес. Солнце уже почти село, и в сумерках светящиеся узоры на теле Эрхаша стали ярче, обеспечивая им некоторое освещение. Это было необычное партнёрство — охотница на монстров и тот, кого она совсем недавно считала монстром, объединившиеся для защиты деревни от настоящего чудовища.

— Зачем мне этот кусок железо? — спросил Эрхаш, с любопытством поворачивая нож в руке.

Лезвие и правда выглядело скромно по сравнению с его собственными когтями на всех пальцах.

— Когти — это хорошо, — пояснила Алина, наблюдая за тем, как он изучает оружие, — но этот металл зачарован против монстров.

Это была не совсем правда — на ноже не было никаких магических рун или заклинаний, но Алина знала, что даже обычная сталь может оказаться эффективнее когтей против некоторых существ. К тому же, она хотела, чтобы Эрхаш чувствовал себя увереннее.

— А ещё, его можно метнуть издалека, — добавила она. — Ты ведь умеешь метать?

Эрхаш задумчиво посмотрел на маленький предмет под другим углом, словно переоценивая его полезность.

— Я умею кидать камень точно в дырка, — ответил он с неожиданной гордостью в голосе.

Алина представила, как он, возможно веками, развлекался в своём подземном лабиринте, бросая камни в отверстия или щели, оттачивая меткость.

— О, вот видишь, — улыбнулась она. — Тут то же самое. Только не выкидывай его раньше времени.

— Я обещать, — серьёзно кивнул Эрхаш, аккуратно зажимая нож между пальцами, как будто примеряясь к будущему броску.

Они продолжили путь, следуя за массивными отпечатками. Чем глубже они продвигались в лес, тем тише становилось вокруг. Не слышно было ни птичьего щебета, ни шороха мелких животных — только шелест листвы под их ногами.

— Смотри. Чувствуешь? Лес совсем пустой, — тихо заметила Алина, напряжённо вглядываясь в сгущающиеся тени между деревьями. — Оно опустошило здесь всё и теперь переключилось на деревню.

Она покачала головой, словно это подтверждало её худшие опасения.

— Типично для монстров. Они всё уничтожают и растут. С каждым разом им надо всё больше и больше, — в её голосе звучал опыт многих охот. — Эх. Если вовремя их не убить, то потребуется целая армия.

Эрхаш фыркнул, в его глазах читалось непонимание такого неразумного поведения.

— Это глупо, — заключил он после некоторых размышлений. — Много есть чтобы ещё много есть. Оно сломано.

В его простой логике было глубокое понимание экологического равновесия, которое существовало задолго до того, как люди придумали для него научные термины. Он, живший столетиями в своей замкнутой экосистеме, инстинктивно осознавал бессмысленность неконтролируемого потребления.

— Зато нам не придётся его искать, — усмехнулась Алина. — Оно само решит нас сожрать.

В её смехе звучала нервозность, но и уверенность опытного охотника, знающего, что иногда лучшая стратегия — позволить добыче самой прийти к тебе.

Лес становился всё гуще, а следы — свежее. Они приближались к логову зверя или, что более вероятно, к его новой территории охоты. Светящиеся узоры на теле Эрхаша пульсировали ярче, словно реагируя на близкую опасность, создавая вокруг них призрачный голубоватый ореол света.

Внезапно Эрхаш остановился, поднял голову и глубоко втянул воздух. Его ноздри расширились, а глаза сузились.

— Близко, — прошептал он, указывая рогатой головой вперёд. — Оно ждёт.

Алина напряглась, крепче сжимая рукоять меча. Их планы изменились — не они выслеживали монстра, а он их. Земля задрожала под их ногами, и даже опытная Алина почувствовала, как волна первобытного страха поднимается внутри. Эрхаш стоял неподвижно, только его копыта нервно постукивали по земле, ощущая вибрации приближающегося чудовища.

Деревья впереди начали трещать и ломаться, словно тростинки. Тяжёлое дыхание и рык приближались с пугающей скоростью. Алина выхватила меч, приняв боевую стойку — одна нога чуть впереди, центр тяжести низко, клинок готов к встрече с противником.

Эрхаш рядом с ней закрыл глаза на мгновение, его светящиеся узоры пульсировали в ритме сердцебиения. Он пытался использовать свою мысленную связь — ту самую, что позволяла ему общаться с другими созданиями лабиринта и, возможно, с самими Создателями. Но в ответ была лишь пустота. Это существо никак не было связано с теми, кто создал Эрхаша и его мир.

— Стой! Надо говорить! — вдруг прогрохотал Эрхаш, переходя ко второму известному ему способу коммуникации — звуковому.

Алина невольно улыбнулась этой наивной попытке дипломатии перед лицом надвигающейся смертельной угрозы. Но времени на объяснения уже не было.

Монстр услышал голос и, словно разъярившись ещё больше, с оглушительным рёвом развернулся для атаки именно на Эрхаша. Огромная туша, напоминающая медведя, но в полтора раза крупнее и с какими-то жуткими наростами по бокам, сломала последнее дерево на своём пути и вылетела прямо на него.

Но Эрхаш, несмотря на свой растерянный от происходящего вид, всё еще обладал удивительной грацией. Он плавно ушёл от удара, словно от внезапного камнепада шахт, в сторону, так что когти монстра рассекли только воздух.

— Я Эрхаш! — прокричал он, оказавшись за спиной чудовища. — Не будешь говорить, будем нападать!

Зверь развернулся с неожиданной для своих размеров скоростью, и Алина увидела его полностью. Это действительно был медведь, но… не совсем. Шерсть клочьями, местами обнажающая кожу с язвами и странными светящимися прожилками. Глаза — красные и налитые кровью, а пасть… о боги, пасть выглядела так, будто в ней могла поместиться целая овца.

— Эрхаш, не церемонься с ним! — крикнула Алина, бросаясь в атаку.

Началась битва, которую местные барды потом воспевали бы в легендах, если бы увидели.

Алина двигалась с грацией и точностью, выработанными годами сражений и охоты на чудовищ. Она скользила между деревьями, используя их как щиты и опоры, нанося быстрые колющие удары в уязвимые места зверя, когда представлялась возможность. Её меч, выкованный специально для борьбы с большими монстрами, оставлял дымящиеся раны на шкуре существа.

Эрхаш же был воплощением первобытной мощи, но не бездумной, а рассчитанной. Он использовал свои рога как таран, когда монстр бросался на него, встречая его атаку лоб в лоб и отбрасывая назад с силой, удивившей даже Алину. Его когти на одной руке и клинок в другой, рвали плоть чудовища, когда ему удавалось подобраться ближе.

— Слева! — крикнула Алина, видя, как монстр-медведь готовится к новому броску.

Эрхаш среагировал мгновенно, но вместо того, чтобы уклониться, он принял удар на рога и уперся ногами под углом, используя инерцию атаки монстра, чтобы перенаправить его движение. Зверь, потерявший равновесие, пролетел мимо, врезавшись в толстый дуб с такой силой, что дерево затрещало.

— Не уверен ты понимать, но я не хотеть драться! — прокричал Эрхаш, словно всё ещё надеясь на мирное разрешение конфликта, даже когда его шерсть уже была испачкана кровью чудовища.

Монстр взревел в ответ, показывая, что единственный язык, который он понимает — это язык ярости.

Алина тем временем выполнила серию молниеносных перекатов, оказавшись позади зверя, и нанесла глубокий рубящий удар по задним лапам. Существо взвыло от боли и ярости, развернувшись к ней с такой скоростью, что она едва успела отпрыгнуть.

— Эрхаш! Нож! — крикнула она, понимая, что монстр сейчас сосредоточился на ней.

Эрхаш, увидев, что его новый друг в опасности, сжал подаренный нож со всей силой. Он прицелился, как делал это бесчисленное количество раз, бросая камни в отверстия своего подземного дома, и метнул клинок с впечатляющей силой.

Нож полетел точно в цель…, но не той стороной…

БОНК!

Тупая рукоять ножа ударила монстра прямо в лоб, издав звук, похожий на стук деревянной ложки о пустой котелок. Зверь на мгновение замер с совершенно ошарашенным выражением на морде, словно не мог поверить в такую наглость.

Эрхаш выглядел не менее озадаченным. Хвост описал что-то непонятное, и он поднял руки в жесте, который можно было бы перевести как «Упс, так получилось».

— Я не очень понимать ножи, — извиняющимся тоном произнёс он.

Но этот комичный момент дал Алине драгоценные секунды. Воспользовавшись замешательством монстра, она совершила невероятный прыжок, оказавшись прямо на его спине. Её меч глубоко вонзился в загривок существа, туда, где, как она знала из опыта, должен быть уязвимый узел нервов.

Монстр взревел и попытался сбросить её, но Алина держалась крепко, проворачивая клинок. В этот момент Эрхаш, видя, что тактика с ножом не сработала, решил вернуться к проверенным методам. Он разогнался и, используя всю силу своих мощных ног, совершил таранный удар рогами прямо в грудь монстра.

Комбинированная атака сработала — зверь пошатнулся, издал булькающий звук и начал заваливаться на бок. Алина ловко спрыгнула с его спины, перекатилась по земле и оказалась рядом с Эрхашем, готовая к продолжению боя, если потребуется.

Но чудовище уже не поднялось. Оно билось в конвульсиях несколько секунд, затем затихло, и странное светящееся вещество, циркулировавшее под его кожей, начало тускнеть.

— Мы… победили? — неуверенно спросил Эрхаш, всё ещё стоя в боевой стойке.

Алина осторожно подошла к туше, держа меч наготове, и пнула её ногой. Никакой реакции.

— Да, — выдохнула она, наконец позволяя себе расслабиться. — Мы победили. Вместе.

Она повернулась к Эрхашу, и на её лице расцвела широкая улыбка.

— Хотя твоя техника метания ножей нуждается в… некотором совершенствовании.

— Нож глупый, — фыркнул Эрхаш, но в его глаза выражали явное удовлетворение. — Рога лучше.

И они оба расхохотались, стоя над поверженным чудовищем, объединённые адреналином битвы и радостью победы.

— Думаю, стоит подождать до утра, прежде чем возвращаться в деревню, — предложила она, вытирая лезвие меча пучком травы. — В темноте тащить эту тушу не слишком разумно, да и жители могут перепугаться, если мы заявимся посреди ночи с таким… трофеем.

Эрхаш согласно кивнул. Ему, существу, большую часть жизни проведшему в подземелье, ночной лес, когда не видно далеко, казался не таким уж страшным. Особенно после того, как они справились с главной угрозой.

Алина принялась собирать хворост, а затем умело разложила его небольшой пирамидкой. Эрхаш с интересом наблюдал за её действиями, наклонив голову набок. Особенно его внимание привлекло кресало, которым она высекла искры, и то, как маленькие огоньки постепенно разгорелись в настоящее пламя.

— Наконец-то отдых, — с облегчением выдохнула она, усаживаясь у костра и вытягивая ноги поближе к теплу. — Мои ноги просто гудят.

Эрхаш осторожно сел рядом, стараясь не потревожить кострище своими массивными копытами. Его большое тело излучало приятное тепло, и Алина с удивлением поймала себя на мысли, что его компания кажется очень уютной и успокаивающей.

— Это было… интересно, — подобрал слова он, задумчиво глядя на пляшущие языки пламени. Светящиеся узоры на его коже заметно потускнели, почти погасли за ненадобностью — костёр давал достаточно света.

— Да, — согласилась она, доставая из маленькой походной сумки завёрнутый в вощёную ткань свёрток. Развернув его, она извлекла несколько полосок тёмного сушёного мяса. — Знаешь, это была одна из самых необычных охот в моей жизни.

Алина отломила кусок и отправила его в рот, с наслаждением пережёвывая жёсткую, но питательную пищу. Затем, заметив, как Эрхаш с любопытством наблюдает за ней, отломила ещё один кусок и протянула ему.

— Хочешь попробовать? Это вяленое мясо. Долго хранится и не портится в дороге. Идеальная еда для путешественников и охотников.

Эрхаш осторожно взял предложенную полоску своими массивными пальцами, с удивительной деликатностью. Он поднёс её к носу, принюхался, а затем аккуратно положил в рот. Его жевательные зубы медленно начали перемалывать жёсткое мясо, а на лице появилось выражение задумчивой сосредоточенности.

— Это… — начал он после нескольких мгновений дегустации, — очень похоже на еда, которую давали Создатели.

Алина удивлённо подняла брови.

— Правда? Создатели тоже давали вам сушёное мясо?

Эрхаш кивнул, его глаза блеснули воспоминанием.

— Да. Они брать с собой еда похожая. Они говорить… — он помедлил, подбирая слова, — говорить, что это удобно для долгая работа.

Алина покачала головой, поражённая этим совпадением.

— Невероятно, — проговорила она, глядя на огонь. — Столь разные цивилизации пришли к одному и тому же решению для питания в походных условиях.

Она усмехнулась и протянула Эрхашу ещё один кусок мяса, который тот с удовольствием принял.

— Возможно, некоторые вещи просто универсальны, независимо от того, кто ты — человек, Создатель или кто бы ты ни был, — добавила она задумчиво. — Например, потребность в пище, которая не испортится в дороге, или… — она бросила взгляд на Эрхаша, который с явным удовольствием жевал второй кусок, — или желание поделиться едой с тем, кто сражался рядом с тобой.

Эрхаш перестал жевать и посмотрел на Алину. В его глазах отражался огонь костра, придавая им необычное тёплое сияние.

— Создатели тоже делиться с нами еда, — сказал он. — Но они никогда не… сражаться со мной рядом.

В его простых словах Алина уловила глубокое одиночество, которое, должно быть, он испытывал веками, охраняя пустые коридоры лабиринта, давно не зная настоящего товарищества.

— Что ж, — она улыбнулась, — теперь у тебя есть кто-то, кто сражается рядом и делится едой.

Эрхаш медленно кивнул, и на его лице появилось выражение, которое Алина не видела раньше — нечто похожее на улыбку, неуклюжую и непривычную для его лицевых мышц, но от этого не менее искреннюю.

Они сидели у костра, уютно устроившись рядом, когда внезапно боковое зрение Алины уловило какое-то движение слева от неё. Что-то светлое мелькнуло на периферии. Годы охоты на монстров и постоянная готовность к опасности выработали в ней молниеносные рефлексы — её рука метнулась вперёд и схватила неизвестный объект прежде, чем мозг успел осознать, что происходит.

Только когда её пальцы сомкнулись вокруг чего-то тёплого и мускулистого, а Эрхаш издал удивлённый звук, она поняла, что схватила его хвост. Подвижный, с мощными мышцами и увенчанный элегантной белой кисточкой, этот хвост спокойно покачивался рядом с ней, пока Эрхаш расслабленно сидел у костра.

— Ой! Извини! — Алина мгновенно разжала пальцы, её лицо залилось румянцем смущения. — Я не… это было… рефлекс.

Она не знала, считается ли прикосновение к хвосту Эрхаша каким-то нарушением его личного пространства или, может быть, даже оскорблением. В конце концов, что она вообще знала о культуре работников древних шахт?

Но Эрхаш, казалось, не был ни оскорблён, ни раздражён. Он с любопытством наблюдал за её реакцией, и его хвост, освобождённый из её хватки, продолжил своё размеренное покачивание, словно ничего не произошло.

— Если ты хотеть смотреть, — сказал он с ноткой удивления в голосе, возможно, от того, как сильно она смутилась. — Можно смотреть.

Алина помедлила, всё ещё чувствуя себя неловко, но искреннее предложение Эрхаша и отсутствие какого-либо дискомфорта с его стороны успокоили её. Кроме того, профессиональное любопытство исследователя и охотника взяло верх — ей действительно было интересно узнать больше о физиологии Эрхаша, существа, которое было создано загадочной цивилизацией.

— Если ты не возражаешь… — нерешительно начала она, и когда Эрхаш кивнул, осторожно протянула руку.

Она бережно коснулась хвоста, на этот раз не хватая его, а лишь легко проводя пальцами по короткой, гладкой шерсти. Хвост был тёплым, с ощутимыми под шерстью мышцами, и реагировал на её прикосновение лёгким подёргиванием, словно имел собственную волю.

— Удивительно, — пробормотала она, не скрывая искреннего восхищения. — Он такой… живой. И эта белая кисточка на конце — она особенная?

Эрхаш, казалось, был доволен её интересом. Его хвост слегка изогнулся, предоставляя ей лучший обзор белоснежной кисточки.

— Полезный, ты видела. — Пояснил он, наблюдая за тем, как Алина осторожно изучает его хвост. — Для равновесия… — он замялся, подбирая слова, — и общения с другими.

— Другие? — уточнила Алина с возрастающим интересом. — Так вас было много? Как много?

Эрхаш кивнул, и в его глазах промелькнула тень — то ли воспоминание, то ли печаль.

— Да много, — сказал он тихо. — Очень давно.

Алина почувствовала укол сострадания. Он, вероятно, был последним из своего вида, столетиями живущим в одиночестве в древнем лабиринте. Не удивительно, что он так быстро привязался к ней — первому существу за долгое время, проявившему к нему не враждебность, а интерес и дружелюбие.

— А это? — Она осторожно указала на светящиеся узоры на его хвосте, которые сейчас были видны в его тени. — Расположение точек имеет какой-то смысл?

Эрхаш склонил голову, словно никогда раньше не задумывался об этом.

— Не знаю, — сказал он после паузы. — Я всегда думать что только для свет.

Он поднял руку, и узоры на его предплечье слегка вспыхнули, реагируя на его внимание.

— Создатели… — добавил он, немного застенчиво, — говорить, что так красиво, звезды в темнота.

Алина улыбнулась, представив, как древние маги — или кто бы они ни были — создавали этих существ. Наверняка они намеренно добавили эстетический элемент к своему, по сути, функциональному творению.

Эта деталь говорила о них куда больше, чем любые руины или артефакты: не просто изобретатели и экспериментаторы, но и творцы, ценившие красоту наравне с пользой.

— Они были правы, — искренне сказала она. — Это действительно красиво.

Она осторожно отпустила его хвост, и тот вернулся к своему спокойному покачиванию.

— Ой. А это что? — она заметила на его боку, почти у самой границы перехода от человеческого тела к бычьему, небольшой узор, отличающийся от остальных светящихся линий. Он был более геометрическим, похожим на какой-то символ или письмена.

Эрхаш повернулся, чтобы взглянуть, и его лицо приняло задумчивое выражение.

— Это, — сказал он после паузы. — Моё… обозначение. Каждый из нас иметь своё.

— Что-то вроде клейма? — нахмурилась Алина, неприятно удивлённая этим открытием.

— Не знаю слова, — покачал головой Эрхаш. — Имя. Его Создатели делать сразу, когда мы… появляться. Чтобы знать, кто есть кто.

Алина прикоснулась к символу кончиками пальцев, ощущая, как он слегка пульсирует теплом под её прикосновением.

— И это значит… Эрхаш?

— Да, — кивнул он. — На языке Создателей это значить… — он задумался, подбирая слова, — «тот, кто слушает камни» или «слышащий глубину». И еще символы без значения для порядка кто есть кто.

Алина улыбнулась — имя идеально подходило ему. И теперь между ними словно возникла новая нить понимания и доверия — тонкая, но прочная.

— Спасибо, что позволил мне… узнать тебя немного лучше, — сказала она, и в её голосе звучала искренняя благодарность.

— Спасибо, что хотеть узнавать, — просто ответил Эрхаш.

Они сидели у костра до глубокой ночи, продолжая свой разговор о прошлом и настоящем, о мирах людей и Создателей, незаметно создавая мост через пропасть времени и различий. И когда Алина, наконец, уснула, прислонившись к тёплому боку Эрхаша, ей казалось, что она прикоснулась не просто к уникальному существу, а к новому другу, с которым её связала судьба самым неожиданным образом.

* * *

Предрассветные часы окрасили небо в нежные оттенки розового и лавандового. Ночной холод начал отступать, а птицы робко пробовали первые ноты своих утренних песен. Алина проснулась, обнаружив себя прислонившейся к тёплому боку Эрхаша, который, казалось, не спал всю ночь, молчаливо охраняя её сон.

— Доброе утро, — сказала она, потягиваясь и пытаясь размять затёкшие мышцы.

— Утро доброе, — эхом отозвался Эрхаш, внимательно наблюдая за тем, как она выполняет свой утренний ритуал — умывается водой из фляги, затягивает ремни доспеха и проверяет оружие.

Закончив с приготовлениями, Алина решительно направилась к туше поверженного ими монстра. Её взгляд был сосредоточен и деловит — охота завершалась не только победой, но и доказательством этой победы.

— Голову нужно будет взять с собой, — пояснила она, оценивающе глядя на огромную тушу. — Это доказательство для деревни и… часть моей работы. И это очистит твое имя.

Эрхаш кивнул, хотя в его глазах промелькнуло что-то похожее на непонимание такой необходимости.

Алина обнажила меч и приступила к работе. Лезвие с трудом входило в жёсткую плоть монстра — его шкура была удивительно прочной. Ей потребовалось несколько минут методичной, тяжёлой работы, чтобы наконец отделить массивную голову от туловища.

— Уф! — выдохнула она, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Какая тяжёлая и неудобная.

Она обошла вокруг отсечённой головы, пытаясь найти удобный способ захвата. Огромные клыки, торчащие из пасти, делали эту задачу ещё сложнее.

— Как нам тебя дотащить? — рассуждала она вслух, скорее обращаясь к голове, чем к Эрхашу.

Он наблюдал за её попытками с нарастающим интересом, слегка наклонив голову набок. Наконец, просто сделал шаг вперёд.

— Дай я пробовать? — предложил он, и в его голосе звучала искренняя готовность помочь.

Алина с благодарностью отступила, давая ему возможность подойти к трофею. Она заметила, как Эрхаш на мгновение заколебался, его ноздри слегка расширились от неприятного запаха, исходящего от мёртвой плоти.

Превозмогая явное отвращение, Эрхаш внимательно осмотрел голову, его взгляд методично изучал каждую деталь, словно он искал решение сложной головоломки. Через несколько секунд его пальцы нашли костяные выступы у основания черепа — естественные рудиментарные рога или гребни, которые создавали своеобразные выступы. Он схватил голову за них и легко поднял её, словно она ничего не весила.

Эрхаш сделал несколько пробных шагов, держа голову в одной руке, вытянутой подальше от себя, чтобы не испачкаться сочащейся из неё тёмной жидкостью.

— О! А ты хорош! Удобно? — с искренним восхищением воскликнула Алина, не скрывая облегчения. — Я уж думала тащить это верёвкой.

Её план, очевидно, был куда менее элегантным и гораздо более трудоёмким — соорудить примитивные носилки и волочить их по земле.

Эрхаш издал довольное фырканье, явно польщённый её похвалой. Несмотря на отвращение к своей ноше, он, казалось, был рад возможности продемонстрировать свою полезность и силу.

Алина быстро затушила костёр, методично заливая угли водой из фляги и засыпая их землёй, чтобы не допустить лесного пожара. Она тщательно уничтожила все следы их ночлега — привычка, выработанная годами странствий в недружелюбных местах.

— Готово, — сказала она, оглядывая поляну. — Теперь в деревню. Думаю, жители будут… удивлены.

В её голосе проскользнули нотки неуверенности — она впервые привела бы в человеческое поселение существо, которое большинство считало монстром. Но выбора не было — она должна была продемонстрировать доказательство.

Они отправились в путь, Алина впереди, указывая дорогу, Эрхаш чуть позади, без видимых усилий неся их кровавый трофей. Утреннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, создавая на лесной тропе причудливую мозаику света и тени.

По мере продвижения Алина замечала, как лес постепенно становится более живым — появились птицы, мелкие грызуны шуршали в подлеске, издалека доносился стрекот насекомых. Природа возвращалась на территории, освобождённые от присутствия настоящего хищника.

— Скоро выйдем к опушке, — сказала она, оглянувшись на своего необычного спутника. — Оттуда уже будет видна деревня.

Эрхаш кивнул, его взгляд был одновременно настороженным и любопытным. Для него это было путешествие в неизвестность — в мир людей, о котором он, вероятно, знал лишь из обрывков информации, полученной от неё и редких гостей с картошкой.

— Они будут… бояться меня? — спросил он неожиданно, и в его голосе Алина уловила нотку беспокойства.

Она замедлила шаг, чтобы поравняться с ним.

— Возможно, поначалу, — честно ответила она. — Но они увидят, что ты помог уничтожить настоящего монстра. И что ты со мной. Это… должно помочь.

Она не стала приукрашивать реальность — первая встреча могла быть непростой. Но она верила, что жители деревни, особенно после избавления от угрозы, смогут преодолеть первоначальный страх и увидеть в Эрхаше не чудовище из легенд, а разумное существо, ставшее их неожиданным спасителем.

— К тому же, — добавила она, — если хочешь есть картошку, то тебе придётся учиться общаться с ними. Но не переживай. Я здесь задержусь. Я обещала. Заодно научу тебя чему-нибудь интересному.

— Правда? — обрадовался он, и его хвост совершил быстрое движение, которое она ещё не видела — нечто похожее на виляние довольной собаки.

— Ну конечно правда. Идём.

Лес постепенно редел, и вскоре они достигли опушки. Перед ними открылся вид на небольшую долину с широкой рекой, где уютно расположилась деревня — десяток домов с соломенными крышами, окружённых возделанными полями и садами. Тонкие струйки дыма поднимались из труб, свидетельствуя о том, что жители уже проснулись и начали свой день.

Эрхаш остановился на границе леса, его глаза широко раскрылись при виде человеческого поселения — первого, которое он видел так близко за свою долгую жизнь.

— Красиво, — произнёс он с искренним восхищением. — Так… сложно… И запах привык почти.

Алина улыбнулась, внезапно увидев привычный пейзаж новыми глазами — глазами существа, для которого простор неба и открытые пространства были чуждыми и удивительными.

— Да, красиво, — согласилась она. — И теперь, благодаря нам, оно будет в безопасности.

Она сделала глубокий вдох, собираясь с духом перед предстоящей встречей, которая могла изменить жизнь не только жителей деревни, но и её собственную, и жизнь удивительного создания, стоящего рядом с ней.

— Идём, — сказала она, и в её голосе звучала решимость. — Покажем им, что мы сделали. И кто ты на самом деле.

Они вышли из-под сени деревьев и направились вниз по склону, к деревне, странная пара — охотница и белошёрстный великан с бычьей головой, несущий голову чудовища, — объединённые общей победой и зарождающейся дружбой, которая предвкушала новые приключения.