Неправильный робот

Самым ранним и самым чётким воспоминанием Лидии была сцена, разворачивающаяся на изумрудной лужайке перед их домом. Ей было четыре, и в её маленьком мире не существовало ничего, кроме яркого солнца, тени от раскидистого дуба и её игрушечной тележки. Она везла в ней куклу, которая заваливалась на бок при каждом шаге, и это казалось ей бесконечно важной задачей.

Родители стояли на крыльце, и их силуэты были отчётливо видны на фоне светлого фасада дома. Отец курил, выпуская тонкие струйки дыма, которые медленно таяли в тёплом воздухе. Голоса были приглушёнными, но одно предложение долетело до неё так ясно, будто было сказано прямо над ухом.

«Шесть лет. Ещё ждать шесть чёртовых лет, пока её заберут».

Она не поняла смысла этих слов, но интонация врезалась в память навсегда. Сейчас, будучи взрослой, Лидия точно знала, что Корни сдают детей государству в десять лет. Таким образом, ей было четыре, и с этого момента счёт пошёл. Шесть лет, пока её не заберут, и родители смогут жить дальше, без этой обузы.

Это чувство, будто ты — нежеланный багаж, стало частью её. Лидия не понимала, почему она была другой, почему остальные дети вокруг кажутся счастливыми, их родители — довольными. У неё же было лишь смутное, постоянное ощущение вины и неполноценности.

Всё стало окончательно ясно, когда ей исполнилось десять. Экзамен. Простой тест на знание базовых вещей. Но для неё он стал приговором, который подтвердил все её детские страхи. Она провалила его. Власти посчитали, что её родители не справились со своей задачей. Как и положено, Корней отправили на курс коррекции, а её — в специальное учебное заведение. Коррекционная школа — место для «некондиционных» детей. Здесь не наказывали, но здесь не было тепла. Учителя были строги, а занятия — скучны. Они просто готовили её к жизни Светляка, к жизни без ответственности.

Её судьба была решена. Ей не суждено стать Корнем, не суждено иметь детей.

В пятнадцать лет Лидию, после пяти лет коррекционной школы, перевели в обычную. В обычных школах после пятого года обучения происходит ротация, поэтому её появление не привлекло внимания. В отличие от остальных подростков, у неё не было выбора. Её уже записали в Светляки, предрешили её судьбу и отмерили срок её жизни.

Она наблюдала, как другие обсуждают своё будущее. Они могли также выбрать жизнь Светляков, или же стать Корнями, пройдя профориентацию и выпустившись в двадцать лет специалистами начального уровня. Затем трудиться и учиться, чтобы в пятьдесят сдать Экзамен на Совершенство и стать «зрелыми» полноценными специалистами и гражданами. Корни могли либо жить до ста лет, либо же, подтвердив в семьдесят лет своё намерение жить до ста пятидесяти, снова начать обучение, чтобы стать Хранителями. После же Экзамена на Совершенство, Корни получали право и обязанность продолжать род, рожать и воспитывать детей, пока тем не исполнится десять лет. Для Корней деторождение было долгом, для Лидии — недостижимой мечтой.

А её удел? Беззаботный, но короткий путь Светляка. Государство обеспечивало её всем необходимым: социальным жильём, ежемесячными выплатами на развлечения и путешествия, различными бонусами за участие в конкурсах. Детей у Светляков быть не может, репродуктивная функция у них отключена. Близость для них — просто источник удовольствия. Жизнь, как праздник, но этот праздник всегда внезапно заканчивается. Светляки доживают до пятидесяти, сохраняя внешность двадцатилетних. И в какой-то случайный день на пятидесятом году жизни они умирают. Мгновенно, безболезненно, внезапно, будто просто засыпают.

После выпуска из школы Лидия на несколько лет погрузилась в этот мир праздника. Она перемещалась из одного временного жилища в другое, от тусовки к тусовке, стараясь не думать о пустоте внутри. Именно в одном из таких мест, на шумном фестивале на южном побережье, она встретила Викторию. Виктория была воплощением всего, что олицетворяла жизнь Светляка: она была открытой, громкой и всегда полной новых идей. Она пробивалась сквозь толпу, схватив Лидию за руку и увлекая за собой. В тот же вечер они познакомились с Камиллой, которая с очаровательной улыбкой обсуждала с Викторией свою очередную мимолётную влюблённость.

Их дружба стала для Лидии спасением. Впервые она почувствовала себя не «некондиционной», а просто частью чего-то. Виктория была заводилой, она продумывала их путешествия, выбирала клубы и шоу, которые они посещали. Камилла же, с её романтичной натурой, видела в каждом новом знакомстве потенциал для красивой истории. Лидия просто следовала за ними, смеялась над их шутками, стараясь не думать ни о чём, а просто наслаждаться жизнью.

Сегодня был редкий вечер, когда они решили провести время дома. Лидия, погружённая в свои мысли, сидела на диване и смотрела, как Виктория и Камилла что-то обсуждают на кухне, жестикулируя и тихо посмеиваясь. Они выглядели так, будто что-то задумали, и Лидия гадала, что это могло быть. Поездка на фестиваль на другой конец света? Погружение с аквалангом к затонувшему кораблю? Поход в горы?

— Лидия, у нас для тебя сюрприз! — крикнула Виктория, выходя из кухни. Камилла следовала за ней, обе заговорщицки улыбались.

Лидия нахмурилась, но прежде чем она успела что-либо сказать, раздался звонок в дверь. Виктория, не дожидаясь ни секунды, бросилась открывать. За дверью стоял молодой Корень, в строгой форме сотрудника службы доставки, а за ним, словно два огромных металлических жука — два робота-носильщика. Между ними был прямоугольный ящик почти в человеческий рост.

— Виктория, верно? — спросил доставщик, его взгляд медленно, но с явным интересом скользил по ней.

Виктория, ничуть не смутившись, приняла из его рук планшет для подписи.

— Да, это я, — ответила она, а в её голосе звучала игривость.

Доставщик улыбнулся, немного прищурившись.

— Какие планы на завтрашний вечер?

— А что такое? — Виктория подняла бровь.

— Хочу пригласить вас на концерт новой группы.

— Нравится тусить со Светляками? — её вопрос был невинным, но в нём читался намёк на социальный разрыв.

— Признаться, обожаю, — он усмехнулся, его уверенность ничуть не поколебалась. — Особенно такими, как вы.

— Тогда звоните завтра. Мой телефон вы знаете, — Виктория поставила свою подпись и вернула планшет служащему.

Роботы, плавно и бесшумно, внесли ящик в гостиную, аккуратно поставили его посреди комнаты и удалились. Служащий на прощание подмигнул Виктории, и та закрыла за визитёрами дверь. Лидия, теряясь в догадках, смотрела то на подруг, то на ящик.

— Что это? — наконец спросила она.

— Твой подарок, — ответила Камилла, её глаза весело блестели. — Открой, тебе понравится.

Лидия медленно подошла к ящику. Она открыла защёлки, распахнула крышку ящика, как дверцу шкафа, и вздрогнула.

Внутри, закреплённая специальными фиксаторами, стояла девочка. Не просто кукла, а невероятно реалистичная копия живого ребёнка. На вид ей было семь или восемь лет. Её закрытые глаза были обрамлены́ длинными ресницами, а золотистые волосы до плеч уложены в аккуратное каре.

Лидия отступила на шаг, её сердце сжалось от боли. Она узнала её. Роботы, имитирующие детей разных возрасто́в, использовались при прохождении Корнями, подавшими заявку на деторождение, пятилетнего курса родительского мастерства. Перед ней была модель «Апрель 2». Лидия видела её в рекламе. Эти роботы использовались на заключительном этапе обучения родителей. Они были рассчитаны на двадцать лет эксплуатации, и когда у Корней появлялся ребёнок, они оставались в семье, как няньки. Когда ребёнок вырастал и родители сдавали его государству, то если в семье не было других детей, роботы «Апрель 2» могли продолжать служить в качестве ассистента или компаньона. "Какая лапушка" — сказала тогда Лидия, а Виктория и Камилла принялись шутить. Для Светляков такие роботы были бы бесполезным предметом роскоши.

Лидия захлопнула крышку ящика.

Виктория и Камилла подошли к ней.

— Ты в порядке? — озабоченно спросила Камилла, — Это же та самая. Мы еле достали её.

— Смотри, она совсем как настоящая. Почти не отличить от живой, — Виктория снова открыла ящик. — Милая, мы же твои подруги, и знаем, чего ты на самом деле хочешь. Мы же видим, как ты смотришь на се́мьи Корней с детьми. Да и хотя бы на этих же роботов в рекламе. Ты хочешь ребёнка. И жалеешь, что не стала Корнем сама.

Лидия не могла дышать. Вся пустота, которую она так старательно прятала от себя, вдруг вырвалась наружу. Подарок, который должен был принести радость, стал для неё ужасным напоминанием о её неполноценности. Это было так же больно, как тот робот-котёнок, которого ей подарили родители, когда она мечтала о настоящем.

Она повернулась к подругам, но не нашла слов. Просто закрыла лицо руками и, не сдержав слёз, бросилась в ванную. Она заперлась там, оставив их в полной растерянности.

— Что это с ней? — прошептала Камилла, улыбка медленно сползла с её лица.

— Она просто в шоке, — неуверенно ответила Виктория. — Ей нужно время, чтобы прийти в себя.