Непростая работа - горшки обжигать 8

--- Багровый дворец ---

Из-за толстых монолитных, что и взрыва звук не пропустит, стен с многовековой историей слышались утробно рычащие окрики Первейшего лица всей бледно-клыкастой расы (а ведь совсем недавно он сам сетовал на излишне яростную жену и отличную слышимость во дворце. А оно вон как обернулось).

- Да!

Очередной окрик сотряс пространство.

- Нет!

И вновь звякнули в унисон доспехи стражи в багровых тонах, и вибрация та не хуже иного предупреждения говорила: «Князь не в духе». Ну, это если незадачливый проситель был слеп, глух и напрочь глуп, чтобы проигнорировать все иные знаки. Уж низкочастотные колебания хорошо воздействуют даже на неживую материю.

- Представь не оглох!

Всё сильнее (в который раз?) распалялся Сангвин, ведя беседу. Ох и незавидна же в этот момент судьба связиста. Ох и незавидна.

- Нет! Не выдумываю.

Резко спустил пар первейший вампир, и уже тише пошла беседа. И стены на сей момент со своей функцией справлялись, так что следующие сутки и шума или шороха не донеслось до бдящих, не то что до злокозненных слухачей. Последних, к слову, во Дворце почитай и не осталось — всех вернувшийся наследник извёл. Однако были и иные «ухогреи», токмо они были из своих — из служилых или гости от родственных племён.

Правда, в учёт не идут работнички ЧК и Маркграфа — этих, во-первых, пойди поймай, а во-вторых, незачем от них избавляться, ибо подозрения вызовет сие действие в тот же миг, как подумаешь о подобном. Потому на стол штатного комиссара первого ранга из Второго главного управления департамента государственной безопасности Западного округа Плана Смерти ложится как собственноручно (точнее, собранная добросовестными подчинёнными посредством опроса, наружного слежения и прочими методами) полученная информация, так и стенограммы (мнемограммы) непосредственно от участников (или от стенографиста). Безопасность превыше всего!

В общем, работа шла, а стража бдела, и вот вновь до их чуткого слуха донеслась речь Князя: «Точно! Ага! Жду!»

После чего многодневная беседа, что случайным образом перетекала то в тирады и брань, то в задушевные разговоры и братания, наконец прекратилась.

Правда, на последок стража чуть не пропустила еле слышное: «Тьфу».

Коли б это пролетело мимо их ушей, то пришлось бы им всем скопом проходить обучение под началом Графа, ибо постоянные проверки компетенций наличествующего персонала были излюбленным его делом.

А так всё обошлось. На сей раз.

--- По ту сторону стены ---

Бросив обессилевшего связиста под аккуратно пододвинутую полусонным Графом софу, старый, как сам Мир (не совсем, конечно, но ровесником считаться может за давностью лет-то), вампир вернулся к рабочему месту.

- От ведь глухая тетеря! – раздражённо плюхнулся на видавшее виды кресло Князь, и подёрнув полу давно помявшегося (пару суток походи на привязи со связистом да порукоплескай хоть чуть-чуть, так ни одна материя не выдержит) камзола. – И надо было связываться с ним? Тьфу!

С последней репликой взор его устремился на утончённого франта с ликом ужасным, коий за весь период переговоров недвижно следил за представлением. Хотя по большей части кемарил, однако окружение полнилось его вниманием.

- Сам ведь знаешь, что надо, — хрипло парировал да протяжно зевнул граф, наконец отверзнув для речи полный острых зубьев рот. Впервые за неделю. Оттого и отвыкли связки. Потому и похрипывал. — Если не пригласим на добрую драку, то обидится страшно, а оно тебе надо?

Ответом тому было лишь недовольное молчание и мимолётные гримасы в исполнении обыкновенно исполненного самоконтроля Князя. Правда, нонче его манеры давали сбой. И на то была причина.

Душа.

В самом нежном её состоянии.

После процедуры наделения души в настрое Сангвина то и дело проступали моменты эмоциональной лабильности, и он мог как явить собой пик безмятежности, так и проявиться пучиной чувств. И потому круг его общения плавно сжался до минимального — только глубоко доверенные и преданные личности, и, что самое интересное, жена в тот круг не входила. Но не от худых намерений, а из стыда — очень не хотел Князь показываться пред ней в таком состоянии. Хотя видывала она и куда худшие его моменты. Но всё же!

А ну как воспылает Гемма нежными чувствами да как пожелает оберегать да холить его? Да старика ж потом закадыка Маркграф засмеёт! Неможно так! (А вот обратное — да. Что забота о супруге, что осмеивание брата.)

Вот такой вот выверт получился у старого вампира.

А ведь впереди ещё аналогичная процедура, но для Княгини. И что будет с их Дворцом, было неясно никому, ибо наиболее уравновешенный в их паре Сангвин порой мог так отчебучить, что весь комплекс строений ходуном ходил (а кое-где и ремонтные работы организовал). Про Гемму же и говорить не стоит — она хоть внешне и холодна, но в бытность «душевной» жгла напалмом аки глаголом, а в словесных баталиях (и как следствие в мастерстве хитровыдуманного словоплетения) она давала фору всякому, но не гнушалась и рукоприкладством. Вот и опасались за будущее. И не безосновательно.

К слову, именно из-за нестабильности поведения реципиента в момент приживания и укоренения тонкого тела отказались от одновременного наделения четы: вначале на одном испытают, а потом со всем тщанием и усердием перейдут к Княгине. Чтобы вреда не было. Как ей, так и окружающим. А то, что Князь может пострадать, пока ухаживать за ней будет, так то пустое — не в первой. Знали бы вы, как оно раньше было... У-у-у-у. Из палат белокаменных ЛПУ зовущимися не вылезал по несколько месяцев, особливо после внезапных вспышек любвиобильности со стороны пассии. Придворные лекари так наловчились было в те времена лечить переломы, травмы и повреждения органов абдоминально-генитальной области, что снискали широкую известность в кругах медицинских. И не только.

Впрочем, не о том разговор...

- Ещё и Раф кругами ходит, — продолжил Сангвин, нервно подёрнув щекой. — Воду всё мутит. Вынюхивает что-то. Вот что ему надо?

- Ему по профессии положено, — принял внук новые заскоки деда и просто пропускал их мимо себя. Подумаешь, всего-то парочку столетий потерпеть... Бывало и хуже. Оттого и не страшно. — А нужно ему, как и всем остальным.

- Вот именно! — шарахнул по столу да со всей дури старый вампир, аж связист подскочил испуганно, но был тут же уложен обратно ловким движением графа. — И ладно бы! Вынюхивал бы себе. Крамолу бы искал. Никто не против. Так ведь нет!

Снова пришёлся на многострадальный стол (крепкий, однако. Не смотри, что из кости да дерева. Держится) удар. И снова подскочил ужаленным связист. И снова был упокоен третьим участником сего действа, пока караульные изображали из себя статуи.

Им уже прилетело от Князя, и вновь испытывать его гнев они не хотели. А зла они не держали — понимали, что родоначальник всех кровососущих сейчас малость не в себе (читай «болен»), потому относились, как ко всякому блаженному... снисходительно.

- Голыши вон тоже активизировались, — всё продолжал бухтеть Сангвин, понемногу успокаиваясь. — Уже с десяток раз ненавязчиво так интересовались: «А вы, дорогой наш князь, не желаете ли поделиться причинами собственного негодования? Может, мы чем поможем?». Ага! Знаю их помощь. Как облупленных давно изучил: придут всей оравой да сметут всех ворожин и спрашивать не будут. А как потом нам быть?

- Ну, — чуть смутился Носферату, ибо ответа на последний вопрос быть не могло. — Потомки Герцога — ребята до боли простые да прямые, как рельса.

- Вот именно! — всплеснул руками князь. — Они же практичные — как рубанут со всего плеча, так сразу святых выноси. А то как же: «Лучшие сыны Константина»!

Последняя реплика была давно избитой шуткой всея нежити.

Ну вот просто посмотрите: низшая нежить — это самая многочисленная страта населения Плана Смерти. Главенство в сей группе периодически переходит то к трупам, то к костям (призраки и прочая мелочёвка плетутся далеко позади — разрыв между 2-м и 3-м местом гигантский). И как-то так повелось, ещё с первых времён, что в умах пусточерепных да лишённых мяса прочно закрепилась одна единственная мысль: «Костя создал нежить по образу и подобию своему, а мы (читай «скелеты») наиболее приближены к Его облику, и поэтому именно мы являемся лицом, честью и достоинством всей немёртвой братии. Значит, к нам и требования выше, и спрос жёстче. Посему не посрамим же высокого доверия!»

Оттого голыши отдают всего себя (и требуют того же от других) любому делу. И так повелось, что ими (как и их вечными конкурентами) была занята ниша рабочей, крестьянской и солдатской сферы. Причём в самом трудном и жёстком её проявлении. То есть там, где необходимо трудиться не покладая рук, в поте лица и 24/7/365, так ещё и с серьёзными рисками для своего существования (про здоровье у нежити говорить смешно). А скелетам того и надо, ибо ограничений плоти они лишены (выносливость близка к бесконечной, всё портит только запас прочности тушки, а так бы трудились и трудились) и мотивированны сверх меры.

Конечно, в их логике технично избегается один немаловажный факт, что Смерть предстаёт пред живыми (немёртвые видят Константина в том лике, что Он примерил и проецирует вовне. Истинного лика не видели уже давно, ибо даже нежити его выдержать трудно, чего уж говорить про иные расы) в том облике, коий те хотят видят или им внушили. Вольно или невольно (масс-культ, религия и так далее). Также опускается нюанс многотелесности Извечного, где представлены все и вся племена и рода (в основном через Аватаров, но и клоны тоже не все друг на друга похожи). Но да, первыми появились именно скелеты (к слову, третьими были вампиры). И потому их притязания уместны.

- Мы всегда можем разыграть карту внутривидовой гражданской войны, — как вариант предложил Фер. — Никто и пикнуть не посмеет — вон, помнится, те же скелеты так в прошлом и поступили, когда с кончиной Герцога Саггитар начал активную кампанию по перехвату власти с молчаливого согласия Протеуса (который на самом деле не первое, а второе, но в теле создан был первым, а пред ним был сам План Смерти, который и будет первейшим из Творений, но как повелось, так и кличут, оттого, кстати, План стал нулевым, подобно «нулевому пациенту»). Тогда к ним никто не полез.

- То-то да, но ведь они могут зайти через угрозу государственности, — указал дед на главный из слабых моментов такой позиции. — Чего не было в их случае, и потому, подключив (читай: «убедив») Костю, смогут влезть в наши семейные разборки, которые раз «семейные», а вся наша нация — это одна большая семья, то и им, значит, можно. Кстати, — вспомнил тут он внезапно. — Какие вести от нашего новичка есть? Узнали чего полезного?

- Узнать-то узнали, — слету понял о предмете разговора внук, ибо из всех новичков интерес представляли максимум дюжина, но Князю был важен только один, и это очередной внук (двоюродный брат Носферату, что моложе его на полторы Эры). — Но мало, и информация та второстепенна.

- Мхм, — пожевал губы Князь. — Значит, остаётся только к брату идти на поклон... А он ведь, как пить дать, за помощь выпросит то же, что и голыши.

- И отказать ему будет нельзя, — с тяжёлым вздохом заключил граф. — Не поймут.

- Да. Через что создастся прецедент, — продолжил за ним глава всего кровососущего племени свои рассуждения. — И уже кости смогут вполне себе резонно вопрошать: «А чому так?»

- Ситуация, — задумчиво протянул собеседник.

- Не то слово, — вторил ему знатный царедворец.

Из каких только передряг он не выходил без ущерба для себя (хотя обратное было чаще. Ох и задавали же ему трёпку одноверцы порой. Правда, забугорным противникам так и не удалось хоть раз взять у него триумф), а тут «нате вам». Крепко думать нужно, чтоб и рыбку съесть, и при своих остаться.

- А что наш Млодый Аватар? — за неимением лучшего и чисто из практических соображений по типу «лучший отдых — это смена деятельности» да с надеждами на внезапное озарение граф перевёл разговор в новое русло. К тому же неловкость затянувшегося (почитай с час молчком сидели — думам предавались) стала давить на него.

На что получил закономерное: «А что с ним?» в исполнении старика.

- Как же?! — удивился столь индифферентному ответу внук. — Мы хоть и получили от него информацию, кстати, как она оказалась у него — это вопрос важный, — акцентировал внимание на ещё одном моменте он. — Но не главный. Не суть, в общем. Так вот, чем он сейчас занят? Полки, расквартированные в его лакуне, вроде недвижны, суеты предбоевой нет — всё как было, так и осталось. Как так?

- Во-первых, — спокойно отозвался Князь, — догадываюсь, откуда у него сведения, ибо очень уж просил за бывших своих родственничков.

- Маркграф? — часть вопросов отпала сама собой, но некая их компонента всё ещё оставалась. — Но почему?

- Ты ещё спрашиваешь? - снисходительно посмотрел на него Сангвин и только не заумилялся от его недогадливости. - Опять он, наверно, мутки свои мутит. Интриган недоштопанный. А во-вторых, то, что ты не видишь, не означает, что того нет. Приготовления идут и дюже серьёзные. Правда, с привлечением сил со стороны, но в качестве наёмников, отчего мне всё сложнее отказать скелетам. А ведь те могут разыграть ту же карту, что и Раф! И уже тогда все потуги будут тщетны!

- Это какую ещё? Сегодня промахи графа на поприще умозаключений были плохи, отчего он тихо корил себя. Но ему-то было простительно — долгий сон и такая же по длительности оторванность от общества никогда не проходили бесследно. Не думаю, что у них есть информация более полная, нежели у дядьки, что б поторговаться ею.

- Эх. Ответ прост: родство, — подсказал тому старый вампир, но, видя так и не сошедшийся пазл в голове собеседника, продолжил наводить того на нужную мысль (О — Обучение). — Герцог у нас кем был?

- Эм-м-м, — откровенно забуксовали мысли графа, да с прямой подачей того состояния на лице. Но вовремя нашёлся: — Костяным драконом.

- Верно, — мягко произнёс князь и дальше продолжил плавную подводку. — А главное слово в том словосочетании знаешь какое? — спросил он и, не дождавшись ответа, сказал: — Дракон. А кто в детках-то у нашего Принца водится? — тут уже оставил без ответа, ибо только глупец не догадается, а глупцом внучек не был. И вот уже на лице обозначенного персонажа прояснилось, и многое для него стало понятным, что не могло не радовать стариковское сердце. — То-то и оно.

И наперёд, пока родич не нашёл контраргументы, продолжил объяснение.

- И, как ты понимаешь, на прямую линию крови в этом случае всем будет плевать, — тут граф был вынужден согласиться, так как в самом деле что-то подобное может произойти, когда надо примазаться к чему-либо. — Скажут: «Наш родоначальник всем драконам пращур был, так что Эрегос хоть и дальний, но родич». И логика в их мыслях будет, однако сова зенки-то пучит на глобусе. Дальше — больше: так как отпускать юного дракона без надлежащей охраны нельзя, то организуют для него почётный караул как минимум из десятка полнокровных корпусов. И как ты думаешь, сколь скоро удастся голышам разрешить вопрос о собственном участии в баталиях как инструмент сынка Млодого? А то как же! Ему, дракону то бишь, столько лет, а ратных подвигов до сих пор не имеет. Не порядок! Как он блюсти родовую честь будет!?

- Но дракон не боец, — подметил важный момент Фер. — Его, конечно, обучали азам, но опыта боевого не имеет от слова совсем.

- Ой, да кого это остановит, – отмахнулся Сангвин. – Посадят в паланкин да на плечах унесут на фронт, ещё за честь такую баталию не одну промеж себя проведут. А там «копьё» али «магию» пустит дракончик в сторону вражин, и всё – шито-крыто, битва объявлена. Его армия будет «обязана» вступить в битву. И не подкопаешься, ибо практика стара как мир. К тому же, – припомнил давешние отчёты он, – Кондратий потихоньку, но начал озадачиваться сим упущением в программе подготовки юных дарований, тренировки в натурных условиях проводятся.

- Слушай, — вдруг пришла идея в голову графа, хотя до того хотел раскритиковать сравнение тренировок и реального боя. Ну да пёс с ними. — Раз так, то давай феникса себе заберём. Вперёд всех, так сказать. Думается, и у неё родичи среди наших тоже отыщутся, и они так же захотят принять участие в грядущей потасовке. К тому же знатный удар по Владу будет.

Князю эта идея пришлась по душе, ведь сынок его мятежный старался поддерживать близкие отношения с роднёй жены, которая была фениксом, — вон даже весь его стиль пестрит отсылками к птичьему роду. Но как бы то ни было, а пернатые держали его на расстоянии, за некоторым исключением, и определённая часть их народа лучше займёт нейтральную позицию (или вовсе перейдёт на сторону противника), когда у противной стороны окажется их родич, причём кровный, самостийный, нежели протянет руку пришлому. К тому же у Князя с пепловозрождающимися были куда как более тёплые отношения (с пращуром огненных птиц даже братался и на крови с огнём клялся, оттого и уважаем), а то как бы он умудрился оженить своего охламона на их кровиночке. Так-то.

И посему как бы Влада апоплексический удар не хватил (может, и табакеркой). Это ж какая пощёчина и подрыв авторитета. Ох и внесёт сумятицу такой фортель. И потому идейка была взята на вооружение.

- Ну так что? — после долгих и упорных дум вернулся-таки Фер к основной их проблеме. — Будем соглашаться на помощь других Родов или дождёмся, когда они через Кондрашку примут участие?

- Эх, — в который раз за прошедший год вздохнул Сангвин. — Лучше, конечно, самим с проблемой справиться, но не получится. Так что, как там говорилось: «Не можешь противостоять — возглавь».

С такими думами князь да с помощью гемомантии подтянул к себе вмиг очнувшегося (магия крови же. И не такое может) связиста, через которого напросился на связь с Маркграфом.

А пока связь устанавливалась да сеанс обговаривался, поинтересовался у внука:

- Слушай, всё забываю спросить, как там птенец наш?

- Какой? — был ему ответ и тут же уточнение. — Силами одного небезызвестного тебе принца птенцов у нас на тысячелетие вперёд припасено.

- Не юродствуй, — осуждающе зыркнул на того Князь. — Недавно ж только про него спрашивал.

- Ты про братца-то моего, кузена, то есть? - уточнил граф. - У него всё в порядке - попал к "Искупителям"...