Несчастный случай

Леха Чебурек хотел открыть дверь как можно тише, но сначала предательски задребезжала держащаяся на честном слове ручка, а затем противно заскрипела сама дверь. Леха поморщился и решительно шагнул в палату. Это была маленькая пропахшая хлоркой комнатка с двумя койками и большим пыльным окном, выходившим в больничный сад. За садом начиналась заброшенная промзона с торчащей арматурой, серыми башнями старых заводов и ржавыми крышами цехов. Леха снова поморщился и посмотрел на обитателей палаты. Напротив входа на дальней койке под окном в ворохе одеяла лежал неопрятный дед – судя по его взгляду, он не очень понимал, где находится. Cправа же за покосившейся тумбочкой без дверцы был тот, к кому пришел гость. Маленький остроносый человечек с огромными жуткими синяками под глазами и на скулах. У постели стояло три капельницы, рука пациента свисала к полу, безвольно подчинившись игле. И хотя тот был накрыт пожелтевшим одеялом, Леха понял, что у пациента нет одной ноги. Впрочем, это он уже знал заранее. Человечек посмотрел на него тусклым взглядом и отвернулся. Ему было не интересно. Леха Чебурек стиснул зубы так, что больно щелкнула челюсть, а затем сказал как можно наглее:

- Слышь, это ты Петров?

Человечек снова перевел взгляд на гостя. Ответа не последовало. Леха Чебурек увидел за дверью у стены стул c отвалившейся спинкой. Схватил его, покачал, проверяя прочность, поставил у койки пациента и осторожно сел.

- Короче, Петров, я к тебе по делу! – выпалил Леха и покосился на деда у окна. Тот смотрел неестественно голубыми глазами на потолок и водил по воздуху с трудом поднятой рукой, словно что-то писал.

Во взгляде Петрова загорелась искорка интереса. Возможно, он начал догадываться, кто его посетитель.

Леха Чебурек помолчал, пожевал губу, нервно постучал пальцем по тумбочке. Она была липкой и воняла скисшим молоком. Леха брезгливо отдернул руку.

- Я вас слушаю! – пробормотал пациент. И насторожился, предчувствуя важный разговор.

Гость хмыкнул. Потом собрался с силами и проговорил:

- Я чего пришел – ты, Петров, почему не хочешь бабло взять? Я же нормально отваливаю. Надо как-то договариваться уже… - Леха Чебурек отчего-то поперхнулся и смутился.

Пациент Петров широко открыл глаза, что-то придало ему сил. На одной руке он смог немного приподняться и уставился на Леху.

- Так значит, - прошептал он, - это вы? Вы – виновник аварии?

- Ну, слышь, это суд разберется, - Леха глянул на него исподлобья. Петров молчал, изучая лицо Чебурека. Он смотрел как-то странно, без ненависти, без осуждения, без страха, а скорее с каким-то неприятным интересом, отчего Чебуреку стало очень неуютно. Реакция пациента ему не понравилась.

- Ты… давай подумаем, как жить дальше, - сказал он с напором, - понимаешь, нужно решать!

- Что решать? – спокойным голосом спросил Петров.

Леха осекся, поднял руки к лицу, пытаясь сформулировать мысль. Чувство беспомощности разозлило его. Он вскочил со стула и навис над Петровым.

- Петров, расклад такой, - четко и грубо начал он, - я тебе скажу откровенно: следствие не находит с моей стороны нарушений. Мой адвокат, ну, он у тебя уже был, гарантирует, что если и впаяют мне, то, максимум, условный срок. За управление средством повышенной опасности. Кто судья, мы тоже знаем – он нормальный мужик и в положение входит. Понимаешь, Петров? Я тебе сейчас последний раз говорю, бери бабло, больше не предложу.

Пациент задумчиво коснулся той части одеяла, под которой не было ноги.

- Зачем мне бабло? – все тем же ровным голосом ответил он. – Мне его тратить-то теперь некуда. – Как вас зовут? – вдруг спросил он.

Леха вздрогнул.

- Алексей!

- А по отчеству?

- Степанович. Ну, давай, как люди, можно по имени…

Петров кивнул.

- Ясно, Алексей Степанович. Вы же вроде бизнесмен известный в нашем городке?

- Ну да, - небрежнее чем хотел, ответил Леха, - у меня чебуречные, на набережной вон там и на Углах еще.

- Знаю такую, - снова кивнул Петров, - мы туда ходили с дочкой. На набережную. Очень приличное заведение.

Какой-то комок подкатил к горлу Лехи. Очень хотелось скорее уйти из палаты и больницы вообще. Запах хлорки стал совсем невыносимый.

- А теперь, Алексей Степанович, мне не с кем ходить в ваши чебуречные. И не на чем, если честно.

Он похлопал рукой по одеялу.

Леха Чебурек хлопнул по тумбочке ладонью так, что дед у окна вскрикнул, но затем продолжил водить пальцем по воздуху.

- Петров, давай вот без этого. Мы сейчас перетрем это как люди, по-деловому. Тебе деньги нужны? Или не нужны?

Пациент молчал, о чем-то напряженно думая.

Леха заметно нервничал. Отчего-то ему было страшно. И страх был иного рода, такой, который он никогда ранее не испытывал. Не очень понимая свои эмоции, он прикрикнул:

- Ну что я с тобой вожусь? Ты меня сам позвал, юриста моего упрашивал о встрече. Мне вообще нельзя с тобой балакать, а я еще и навстречу иду, помочь тебе хочу!

Он наклонился к Петрову и, изобразив на лице бешеный взгляд, каким обычно запугивал конкурентов и партнеров по бизнесу, произнес:

- Слышь, Петров, я тебе помочь хочу, понимаешь?

Человечек на койке грустно улыбнулся и сказал:

- Алексей Степанович, вы мне действительно можете помочь. Но не так. Не деньгами.

Леха Чебурек опешил.

- Чего? – переспросил он.

Петров еще раз улыбнулся.

- Дело в том, Алексей Степанович, что вы – убийца.

Леха дернулся.

- Подождите, не нервничайте, - слабое движение руки пациента произвело странный властный эффект.

- Вы – убийца, - повторил Петров. – Вы убили мою жену и дочь… на том шоссе.

- Следствие так не считает, понял? – рявкнул Леха.

- Сядьте, Алексей Степанович, - неожиданно повысил голос Петров, и Чебурек плюхнулся на стул.

- Следствие пусть считает как угодно. Главное, то, что вы – убийца, ясно нам с вами с абсолютной точностью. Это не изменить и не исправить. Ни мне, ни вам, ни суду, ни деньгам. Ни Богу…

Он поправил пластырь на руке, под которым пряталась игла капельницы.

- Более того, Алексей Степанович, я, к сожалению, порчу вам жизнь. Вы не мне помочь хотите, а пытаетесь смягчить решение суда. Это я понимаю, можете не переспрашивать.

- Это был несчастный случай, - с добавлением матерных междометий, но как-то неубедительно перебил Леха.

Дед у окна вдруг захихикал тоненьким голоском, глядя в потолок.

Петров и Чебурек недоуменно посмотрели на соседа.

- Он не в своем уме, - помолчав, сказал Петров, - галлюцинации третий день, хорошо, что тихий. Ему вот тоже недолго осталось.

- В смысле, тоже? – растерялся Леха.

- Я к этому и веду, - повернулся к нему Петров.

- Моя просьба, мое предложение по урегулированию конфликта очень простые, Алексей Степанович. Вам необходимо закончить начатое.

- Что? – не понял Чебурек.

- Вы - убийца. Вам нужно меня убить. Или добить. Это не важно, как вам удобнее.

- Что? – Леха оторопело глядел на Петрова. Тот молчал, ожидая, пока гость начнет соображать.

- Как это убить? – плохо понимая сказанное, переспросил, наконец, он.

- Пожалуйста, закончите начатое, - терпеливо сказал Петров, - будьте последовательны!

- Зачем? - тихо прошептал Леха. – Как убить, каким образом?

Пациент усмехнулся.

- Ну, переехать меня автомобилем вы вряд ли сейчас сможете, но способы умерщвления этим не заканчиваются.

Чебурек отшатнулся.

- Да иди ты на хер! Больной!

- Я - не больной, Алексей Степанович. Я – ваше незаконченное дело. Пожалуйста, завершите случившееся, и все будут счастливы. И вы, и я, и следствие.

- Как это я буду счастлив? – язвительно произнес Чебурек. Дед у окна снова хихикнул тоненьким детским смешком.

Петров устало вздохнул, поправил одеяло. Пахнуло лекарствами и немытым телом.

- Дело в том, что я возьму вину на себя, от следственных процедур вас это, конечно, не спасет, но наказания вы избежите.

Леха Чебурек открыл рот, не зная, что сказать. Впервые жертва не защищалась, а предлагала помочь.

- Слушайте внимательно, - продолжил Петров, - ваш следователь уже приходил, но разговор тогда не заладился: я еще был слишком слаб. Теперь он придет в субботу. И получит показания, что в тот день я не выспался, что клевал носом за рулем, превышал скорость, чтобы скорее доехать до дома. И вылетел на встречную полосу тоже я, как вы с адвокатом и полагаете, ведь ваш видеорегистратор не работал, не так ли?

Леха обнаружил, что прикрывает рот руками. Спохватился.

- Слышь… - попытался вставить он.

Потерпевший сделал жест рукой: подожди.

-Тут-то вы и появляетесь, Алексей Степанович. Я вам скажу название одного препарата. Купите его в обычной аптеке. Утром мне принесут капельницу. В десять утра вы придете меня навестить и с помощью шприца добавите в капельницу это вещество. В десять тридцать придет следователь, и я выполню свою часть нашего с вами плана…

Леха обалдело смотрел на Петрова, в мыслях что-то встало поперек и мешало соображать.

- Петров, ты это… - пробормотал он, - зачем… надо как бы жить дальше!

Пациент поднял глаза к потолку:

- Жить? Ради чего? Вот вы бы жили, Алексей Степанович? У меня не осталось ничего в этом мире. А жить ради мести, ради справедливости я не хочу, потому что месть и справедливость ничего не исправят. Комедия окончена, пожалуйста, прошу, опустите занавес.

- Какой занавес? - не понял Чебурек. – Что ты несешь, Петров?

Человечек вздохнул и немного повысил голос:

- Алексей Степанович, соберитесь! Вы должны купить лекарство и ввести его в мешок моей капельницы. После этого я перестану быть проблемой и для себя и, что важнее, для вас.

Леха схватился за голову.

- А если… если я впрысну не то? – выдавил он из себя.

- Я увижу по реакции, что вы введете. Там будет специфическое кратковременное изменение цвета. Вам будет сложно меня обмануть.

Леха Чебурек нервно задергался, снова вскочил со стула.

- Я не буду этого делать! – заявил он. – Ты, Петров с головой не дружишь.

Лежащий спокойно и внимательно смотрел на гостя.

- Алексей Степанович, - все так же тихо произнес он, - я вас не принуждаю. Я прошу вас подумать на тему того, убийца ли вы. Насколько ваши действия перед… аварией… будут отличаться от действий, которые я предлагаю вам свершить. На мой взгляд, разница не существенна.

- Несчастный случай! – пролепетал Леха Чебурек, чувствуя, что не может скрыть свои сомнения.

- Ну, что же вы, Алексей Степанович, - вдохновенно продолжил Петров, - я вас не осуждаю, наоборот, я хочу, чтобы вы мне помогли. Моя жизнь закончена, но по вашей вине – не завершена. Будьте убийцей до конца, не мучайте свою жертву. И я в долгу не останусь, помогу выкрутиться из передряги. Вам адвокат, наверное, сказал, что несколько людей собирают петицию в Сети, чтобы дело не спускали на тормозах? Оно вам надо? Лишние расходы и нервотрепка, бизнес пострадает. А вещество, которое я прошу купить, даже стоит совсем недорого, копейки...

Казалось, аргумент о материальных выгодах помог Чебуреку снова мыслить рационально.

- Слышь, Петров, ты же меня кинешь! Я это лекарство, или что там ты просишь, вколю, а ты следаку настучишь, скажешь, мол, приходил обви…. подозреваемый и покушение устроил. Что я лох какой?

Петров вздохнул.

- Зачем мне это, Алексей Степанович? – спросил он. – К тому же вы сами сказали, что следствие принимает вашу версию событий, разве я смогу убедить кого-то, что меня пытаются убить? Вы, наверное, кино насмотрелись.

Человек на койке грустно улыбнулся.

- Алексей Степанович, вам еще жить и работать, чебуреками да пирогами город кормить. Пользу людям приносить. А мне хочется, чтобы вы закончили со мной и больше не возвращались к нашему инциденту. Я прошу немного взамен вашего спокойного будущего.

Что-то внутри Лехи содрогнулось. Какая-то неправильность была во всем этом.

- Вы за этим же и пришли, Алексей Степанович, - продолжал давить пациент, - вы пришли порешать проблему. И решение обойдется вам дешевле, чем вы надеялись.

На соседней кровати дед вдруг опустил руку и произнес пискливым тонким голоском:

- Так и что такого-то?

Договаривающиеся испуганно повернули головы к окну. Вряд ли дед хоть как-то обращал на них внимание – он продолжал водить рукой в воздухе, уставившись голубыми глазами в потолок.

Петров кивнул на соседа по палате:

- Действительно, и что такого-то? – повторил он для Лехи Чебурека.

- Ты… ты больной! - отозвался тот. – Так нельзя!

- Да почему же, Алексей Степанович? – всплеснул слабыми руками Петров. – Никто не в претензиях. Вас что, совесть мучает? Вы ж пытаетесь избежать наказания – где тут совесть? Пусть совесть живет отдельно! Мне ваше наказание совсем не нужно. Я другого хочу.

- Я устал, Алексей Степанович, - проговорил он, - сил у меня мало. Идите отсюда. Вот, возьмите листок с веществом и идите. Вам думать до субботы. Ваше будущее в ваших руках. Идите, убийца, я буду вас ждать и надеяться.

Повернулся на бок, лицом к стене, словно истощенный до предела, отчего принял совсем жалкий вид.

Леха Чебурек почувствовал подступающую к горлу тошноту. Хотел что-то сказать. Машинально взял листок бумаги с кровати возле Петрова. Леху немного трясло, отчего, что он сам понять бы не смог. Посетитель попятился задом, задев одну из стоек для капельницы – та с грохотом закачалась. Нащупал ручку двери и, шепча себе под нос что-то невразумительное, открыл дверь. Потом вдруг остановился на пороге и спросил:

- Петров, слышь? А откуда ты про вещества знаешь? Ну, какие тебе надо для…

Потерпевший слегка повернул голову, тихо ответил:

- Я учитель химии в школе. Работал… Детей химии учил…. Идите, Алексей Степанович, идите, пожалуйста.

Леха Чебурек осторожно закрыл дверь и, стараясь не глядеть в глаза встречающимся по пути персоналу больницы и пациентам, покинул учреждение.

Вечером Леха Чебурек был замечен у адвоката, которому, конечно, не стал рассказывать о предложении Петрова, но осторожно поинтересовался о перспективах дела в случае, если потерпевший возьмет на себя вину.

- Это было бы очень хорошо, - объяснил адвокат и рассказал, что местные энтузиасты – то ли ученики, то ли близкие, поднимают шум в соцсетях, привлекая внимание к происшествию, и есть большая вероятность, что в Город приедет съемочная группа федерального телеканала или журналист крупной газеты: - А они, сами понимаете, раздуют историю так, что заинтересуются наверху, возьмут под «личный контроль», тогда все сильно усложнится.

Леха Чебурек задумчиво похмыкал, а адвокат отметил необычное отсутствие агрессии у клиента. Никто никогда не видел Леху таким растерянным.

Вечером его заметили в одном из центральных ресторанов, где он необыкновенно молчаливо сидел с графинчиком водки, напряженно размышляя. Официанты даже получили нагоняй от старшего, который решил, что самого дорогого посетителя обидели. Ночью Чебурек где-то шлялся, о чем могла бы свидетельствовать жена, которая, впрочем, особо не удивилась, полагая, что муженек как обычно кутит. Но после закрытия ресторана в полночь вряд ли бы кто вспомнил, что встречал Алексея Степановича в злачных местах.

Утром в пятницу Леха появился в своем офисе в более помятом, чем все привыкли, виде. Под глазами его чернели круги, а на одежде были видны следы возлежания на земле, которые шеф сегодня почему-то не замечал.

Он позвал одного из курьеров службы доставки по имени Усмон и попросил его сбегать в аптеку, купить лекарство, указанное на бумаге – Леха напечатал название на принтере, никаких записей от руки. Курьер не очень хорошо говорил по-русски и некоторое время Леха втолковывал ему, что и как нужно сделать, и, главное, никому не рассказывать о покупке. Усмон, молодой улыбчивый парнишка, кивал и соглашался. Потом он скрылся за дверьми. Через несколько дней за ним придут из миграционной службы и отправят домой на юга – об этом уже позаботились. Чебурек умел принимать меры предосторожности.

Посидев несколько секунд в тишине, Леха взял со стола четки и стал их нервно перебирать. Напротив стола висела репродукция иконы Владимирской Богоматери, которую Леха заказал в одном далеком, но пафосном монастыре. Однако в текущей ситуации Чебуреку было не до икон. Несколько голосов, составляющих личность Лехи Чебурека, сражались в его голове, то и дело перетягивая правоту на себя. Он изо всех сил грохнул кулаком по столу и грязно выругался.

- Гребаный Петров!!! – Леха кинул взгляд в окно, откуда было видно крыло больницы над общипанной рощей городского парка. Затем откинулся на спинку роскошного кресла и закрыл глаза. В дверь постучали.

- Начальник, твое лекарство принести! – на пороге стоял Усмон.

- Давай сюда, молодец! – Леха движением руки пригласил курьера войти. – Сдачу бери себе. Это мне, понимаешь, брат, от головы. Голова болит.

- Болит? – переспросил Усмон с улыбкой, которая показалась Лехе ухмылкой.

- Иди, всё, иди!- крикнул Леха Чебурек, чувствуя, как злость подступает откуда-то из груди к шее. Он вскочил и закрыл дверь за курьером. Нервы шалили так, что перехватывало дыхание. Он посмотрел на упаковку – обычное маркетинговое название – достал инструкцию, пробежал глазами. Действующее вещество он не смог бы даже выговорить. Само лекарство предназначалось для сердечной деятельности. Большего из описания Леха понять не смог. «Детям до 10 лет и беременным применять запрещено» - прочитал он и положил листочек инструкции на стол. Потом спохватился, смял и бросил в урну, почему-то оглядевшись. От двери на него смотрели только невозмутимые всепонимающие глаза Богоматери.

- Поговорить то не с кем! – прошептал Леха.

Потом подошел к окну. Внизу во дворе Усмон с земляками заигрывали с молодой бухгалтершей, которая не очень настойчиво отбивалась от их предложений.

- Что я трепыхаюсь-то? – спросил Леха еле видное отражение в окне. – Терпила я что ли какой-то или вправе прикрыть свой зад?

В ответ где-то на крыше каркнула ворона.

– Пусть совесть живет отдельно! – вспомнились ему слова. Причем тут совесть? Выдумки слабаков. Он никогда не считался с совестью. А сейчас что-то мешало отмахнуться, требовало не игнорировать, а совершить сделку. Чебурек горестно вздохнул. Взял со стола пузырек с лекарством сунул в карман. Затем хлопнул себя по лбу:

- Шприц не купил!!!

И быстрым шагом выскочил из офиса.

В субботу утром Леха нарисовался возле больницы. Сначала он походил вокруг, заглядывая в окна. Долго высматривал в прохожих ментов или стукачей. Но время поджимало. Поднялся на второй этаж провинциальной больницы словно на его плечах лежал мешок с цементом. Пытаясь выглядеть естественно, он еще больше обращал на себя внимание. Впрочем, здесь не обитали счастливые люди, поэтому никому до него не было дела, никто его не узнал.

Без препятствий Леха Чебурек прошел в отделение в верхней одежде – толстая санитарка на посту вычитывала молоденькую медсестру с длинными искусственными ресницами. Невыносимый запах хлорки щипал глаза. Подойдя к двери нужной палаты, Леха не выдержал и трусливо оглянулся. И тут же выругал себя за это.

В палате было душно, воняло чем-то кислым. Изнеможенный Петров поднял взгляд на вошедшего и оживился.

- Доброе утро, Алексей Степанович! Вы все-таки решились? Восхищаюсь вашей стойкостью!

Леха промолчал и осмотрелся. К его удивлению дед у окна сидел на постели в трусах, свесив костлявые похожие на детские ноги, и ел из жестяной тарелки кашу. Гостя он словно и не видел.

- Этот дед меня удивляет, - сказал Петров, - вчера умирал, а сегодня наворачивает перловку. Но не беспокойтесь, он ничего не понимает. Я проверял.

- Слышь, Петров, - резко ответил Леха, - не буду я ничего делать! Бери деньги или не бери! Я в твои игры не играю.

- Ладно, - сказал безногий, - мне очень жаль, вы так и останетесь убийцей с незавершенным делом.

- Да ты задрал со своим убийцей! – разъярился Чебурек. – Заладил, убийца, убийца! Похер! Такова жизнь! Звезды сошлись! Кто-то умер, кто-то пошел жить… дальше, кто-то остался на обочине. Чо ты мне тут волынку затянул!!!- он зачем-то вытащил из кармана лекарство и шприц и швырнул их в постель.

- О, вы купили, - удивился Петров, его удивление задело Леху. – Вижу, здесь нужная доза. Быстрый укол вон в тот пакетик, и вы свободный, Алексей Степанович. Я не понимаю ваших метаний.

- Сам вколи! – нервно ответил Леха.

- Я еле руками то двигаю, шприц не удержу и пару секунд. Да и суть моей последней просьбы лично и исключительно к вам. Все-таки вы должны это сделать, а не я или кто-либо другой. Если бы предполагаемое сейчас совершил я, это все равно не отменит того факта, кто вы есть, и даже усугубит. Вы будете не просто убийца, а трусливый убийца. Ох, как это мерзко выглядит, Алексей Степанович! Я бы хотел надеяться на вас, и мое отношение к вам зависит от вашей решимости идти до конца. Еще раз прошу, даже умоляю: закончите начатое и живите с этим, но не бросайте на полпути. Это не в вашем стиле!

Дед у окна доел кашу, громко рыгнул и, когда Петров и Чебурек на него озадаченно посмотрели, вдруг сказал:

- Несчастный случай! – затем икнул и добавил назидательным голосом: - Надо помочь!

В его ясных глазах словно просвечивало заоконное небо, яркое, голубое и пустое.

- Ку-ку! – сказал дед игриво и лег, где продолжил водить пальцем в воздухе, то ли рисуя невидимые фигуры, то ли записывая происходящее.

- Время торопит, - спохватился Петров, - с минуты на минуту придет следователь, лучше бы он вас тут вообще не видел. Давайте же, Алексей Степанович, делайте то, что должны. Я – в небытие, вы - к своим чебурекам. Кто от этого проиграет?

Чебурек сделал нерешительный шаг к постели.

- У меня чувство, что вся проблема в недоверии, Алексей Степанович, - продолжал Петров, - вы просто боитесь, что я вас обману, но это не так, мои намерения абсолютно искренние. Только не говорите, что вас смущает мысль о совершаемом. Вы же взрослый уверенный в себе человек, вы ведете бизнес, где только жестокость, амбиции, поступание принципами помогают достичь цели. Такие как вы препятствие устраняют, а не спотыкаются.

- Давай же, трус! – вдруг закричал он, отчего дед у окна замер и удивленно уставился куда-то в стену.

- Ах ты сука, - выругался Леха, - подскочил к кровати, распотрошил шприц и упаковку, достал пузырек, судорожно начал набирать лекарство.

Закончив, Чебурек со шприцом в руке навис над Петровым.

- Я это сейчас вколю в того деда, а ты пошел в жопу! – крикнул он чересчур громко. Кто-то заглянул в палату, привлеченный шумом, но не зашел. Леха трусливо спрятал шприц под рубаху.

- Вы убийца, а не идиот, Алексей Степанович. И надеюсь, что вы продолжите жить убийцей, а не идиотом! Выбирайте, - Петров от волнения начал задыхаться, слова давались ему с трудом, - выбирайте, как выбрал я, и закончим с этим!

Грязно, но шепотом, ругаясь, Леха развернулся, вынул шприц и всадил иглу в капельницу. Но еще не надавил на поршень.

- Так, сука? – прошипел он, глядя в глаза Петрову, находящемуся на грани агонии. – Так ты хочешь?

- Давайте, все правильно! Вы – молодец! – калека дернулся как от сильной тошноты. – Скорее же, давите…

Взгляд бешеных глаз Лехи прыгал с предмета на предмет. Кривой стул, трухлявый в потеках стол, ржавая раковина в углу, утка под кроватью, трещина на стене, пятна от раздавленных тараканов, лампа кварцевания из прошлого тысячелетия. Здесь можно и нужно убивать, - подумал Чебурек с какой-то новой для себя иронией. Он вспомнил свой недостроенный коттедж под городом, внебрачного сына, который поступает в ВУЗ за границей, вспомнил одного из конкурентов, которому лично проломил голову ломиком, отчего тот стал заикой на всю жизнь, потом на ум пришли школьные воспоминания, как он сколотил банду и вымогал деньги у младшеклассников. «А еще я денег много отвалил городскому храму в прошлом году», - напомнил в голове кто-то с краешка воспаленного сознания, - «и на прошлой неделе вместе беженцев обустраивали по просьбе губернатора».Столько дел было и будет, между которыми этот несносный и жалкий Петров с его больной идеей… Еще бы подумать чуть-чуть, ну, хоть бы минуточку…

Снова скрипнула дверь, с порога раздался строгий мужской голос, пререкающийся с медсестрой на тему бахил.

- Я из полиции! – грозно убеждал голос, пытаясь прервать непрерывный бубнеж санитарки.

- Поздно! – разочарованно вздохнул Петров. – Какой же вы болван!

Леха Чебурек на мгновение замер, паника накрыла и отступила, собрав в кучу все мысли и ресурсы. С ненавистью, взглянув на Петрова, он быстро надавил на поршень шприца и кивком головы привлек внимание лежащего.

Зрачки Петрова расширились. Он наблюдал, как жидкость в пакете быстро покраснела, а затем начала бледнеть, возвращаясь к прежнему цвету.

- Убийца! – прошептал он удовлетворенно. Весь его вид выдавал нескрываемое пугающее торжество.

Времени на размышление не было: дверь начала открываться, и Леха метнулся к кровати деда, встал спиной к выходу.

- Здравствуйте, - громко оповестил всех следователь, изучая помещение и присутствующих. Может быть, он бы и внимательнее присмотрелся бы к Чебуреку, но положение Лехи исправила медсестра. Она ворвалась в палату, бесцеремонно отодвинула следователя за дверь со словами «так, у нас капельницы», загородила подступ к Петрову своими большими телесами и начала колдовать над рукой пациента, нарочно игнорируя посетителей. В этот момент дед снова перестал водить рукой по воздуху и, продолжая беззаботно улыбаться, внезапно подмигнул Лехе. Чебурек понял, что это шанс. Произнеся что-то невнятное не своим голосом, он спешно, бочком, пробрался мимо санитарки и вывалился в коридор отделения. Не веря удаче, он чуть ли не побежал к выходу.

После признания Петровым своей вины и его скоропостижной смерти уголовное дело развалилось. Леха Чебурек не только не понес никакого наказания, но даже был реабилитирован общественностью. Бизнес его забегаловок пошел в гору, и впереди маячила прекрасная возможность открыть большой ресторан в центре города.

Однако все, кто общался с Лехой, отмечали перемену в его характере. Чебурек помрачнел, закрылся от всех и предпочитал сидеть у себя в офисе с бутылкой коньяка. На рабочих качествах это не сказывалось, но кутить он совсем перестал. Иногда вздрагивал от громкого шума и часто впадал в задумчивость, а жена, с которой он, между прочим жил раздельно, рассказывала подругам, что муженек страдает от ночных кошмаров. Окружающие списывали настроение Чебурека на произошедшее и терпеливо ждали, когда его отпустит. Но Леху не отпускало. Однажды заключая с городской школой контракт на поставку пирожков, он заметил в коридоре большую доску с фотографиями из жизни школы и ее учеников. На одной фотографии под витиевато нарисованными словами «Учитель года» сияло лицо Петрова. Совсем другого улыбающегося Петрова в окружении детей, резко отличающегося от лица того калеки в больнице. В непонятной панике Леха скорее покинул здание.

Он попытался заняться благотворительностью и меценатством и смог впечатлить город новым аккуратным сквером почти в центре, который вместо официального названия «сквера мира» так и сохранил народное – Чебурековский. Леха попробовал набожность, но иконы угнетали его, а работники клира обходились с ним, как с дорогим гостем, что его до бешенства раздражало. Происходящее с ним он и сам не мог объяснить. Вот он устроил ДТП – и Чебурек отдавал себе в этом отчет – погибли люди, но он был готов сражаться и защищаться. После этого проклятого Петрова что-то сломалось. Что-то пошло не так. В своем ежедневнике он обнаружил листы исписанные фразой «нет никакой разницы», Леха не помнил как начирикал это, возможно, в один из моментов задумчивости, в которые он впадал все чаще. Как и все вокруг, бизнесмен надеялся, что время лечит, что однажды наступит день, когда ужас того страшного года покроется пылью и не будет мучить воспоминаниями хотя бы так сильно, так изнуряюще.

Это случилось через пару лет осенним днем, когда ветер сдувал последние листочки с голых деревьев, пахло морозом и дымом из печных труб, а с ночи на лужах появилась тонкая ледяная пленка. Леха Чебурек на своем джипе возвращался в офис со своей секретаршей, про которую говорили, что она не только коллега. Настроение у него было препротивное, и ни с того ни с сего, а скорее обычное ежедневное. За окном тянулись серые панельки домов, перемежающиеся с косыми избами частных кварталов. Вдруг он резко нажал на тормоз так, что завизжали колеса, а пассажирка чуть не улетела через стекло на капот.

- Не может быть! – сказал Леха, уставившись на улицу.

На тротуаре перед автомобилем стоял старичок. Легко одетый для морозного денька, заложив руки за спину, он смотрел на уличное движение знакомо ясными голубыми глазами. И широко улыбался, выдавая свою определенную невменяемость.

- Не может быть! – повторил с матом Леха и, бросив машину прямо посреди улицы, выскочил на тротуар.

Подлетев к деду, он потряс его за плечи, удивленно что-то спросил. Секретарша Лехи, рассказывая потом эту историю много раз, могла поклясться, что старик узнал его, заулыбался еще сильнее и вдруг обнял Лёху за плечи, шепнул ему в ответ. Чебурек отстранился, его взгляд изменился навсегда. Он пятился от старика, а тот, по-прежнему душевно улыбаясь, что-то повторял ему вслед. В какой-то момент секретарша расслышала, что дед повторяет тоненьким голоском одно и то же слово, но какое – разобрать не смогла. Чебурек забрался в машину, трясущимися руками включил зажигание и, ничего больше не говоря, поехал в офис.

Вот и все, что можно рассказать об этой когда-то нашумевшей, но быстро забывшейся истории. Некоторое время спустя, Леха Чебурек как будто бы пропал. Во всяком случае о нем перестали говорить, перестали видеть на улицах и в ресторанах. Его забегаловки по-прежнему радовали жителей города горячими чебуреками, бизнес процветал. Те, кто вспоминал Леху, рассказывали, что он уехал в столицу, или сбежал за рубеж, или ушел в монастырь. Говорили даже, что его убили в перестрелке с мафией, а труп утопили в местном ручье, но, честно говоря, в ручейке, текущем через город, даже ноги было сложно намочить. Кривотолки сочиняли с удовольствием – много ли развлечений у зевак маленького городка? В общем, никто ничего точно не знал. Однако тот факт, что Чебурек пропал, вполне может способствовать всяким отвлеченным рассуждениям. Это если кто-то захочет поразмышлять о категориях добра и зла, правды и справедливости, о преступлении и наказании. Или о совести, что живет отдельно. Кстати, дед этот - известный на районе дурачок, ничего сверхъестественного из себя не представляет. Ходит по кварталу и в жару и в холод, улыбается прохожим и повторяет за ними обрывки фраз, просвечивая людей своими голубыми глазами. Какие-то старушки кормят его и провожают до комнатки в бараке за пустырем.