Несгибаемый граф-3

За окнами Зимнего дворца серое петербургское небо нависало над городом, нагоняя сумрак в кабинете императрицы. Слугам даже пришлось зажечь одну лампу, чтобы стало светлее. Екатерина сидела за секретером, барабаня пальцами по столешнице, и даже не подняла голову, когда вошёл Шешковский.

— Ваше императорское величество, — начальник Тайной экспедиции замер у двери выжидая.

— Подойди, Степан Иванович, — голос императрицы звучал необычно сухо. — Я прочитала твой отчёт. Да и без него новости сыплются аки снег в январе.

Некоторое время императрица молчала, затем вдруг задала вопрос.

— Тебе не кажется, что мы выпустили вожжи, и повозка этих фрондёров катится непонятно куда? А Шереметев будто насмехается и придумывает новые каверзы. Под благовидным предлогом, конечно. Ещё и эти дурни, засевшие в Москве, пляшут под его дудку, — наконец Екатерина совладала с эмоциями и махнула главе экспедиции рукой. — Рассказывайте, Степан Иванович.

Шешковский приблизился и остановился на почтительном расстоянии, держа перед собой папку с документами. Он давно не видел правительницы в столь расстроенных чувствах.

— Осмелюсь доложить, что граф Шереметев, Ваше Величество, человек деятельный. За последний год его Московское общество прогресса...

— Знаю я, что они сделали, — перебила Екатерина, резко вскинув голову. — Школы построили, училище открыли, больницу заложили. Водопровод в Москве затеяли. Коммунальную службу создали, какой ни в одной европейской столице нет.

— Всё так, Ваше Величество. И сие есть дела богоугодные, полезные для государства.

— Полезные? — императрица усмехнулась, откидываясь на спинку кресла. — В высшем свете только о москвичах и говорят! Понимаю, что ветреные персоны больше обсуждают последнюю театральную постановку, бал у Воронцова или нового любовника графини Толстой. Но всё это пыль и тлен. Уважаемые люди смотрят на Москву, делают выводы и собираются брать с них пример. У них на устах фамилии Шереметев, Трубецкой, Демидов и Болотов. Мол, какие молодцы! Истинные поборники идей прогресса и Просвещения! А императрица, стало быть, в сторонке стоит?

Шешковский молчал, понимая, что вопрос риторический. Ещё он знал о чудовищном тщеславии самодержицы. Сейчас ей лучше не перечить. Обида так и выплёскивалась через маску невозмутимости.

— Между прочим, это я дала волю Шереметеву, — продолжала Екатерина, немного совладав с чувствами. — Делай, говорю, добрые дела, просвещай народ. А он взял да и распоясался! И ведь граф на словах сдерживает обещания, в политику не лезет, перестал свои статейки писать, разве что сказки и стишки печатает. Только не нравится мне всё это. Слишком много Николай с соратниками воли взял.

Императрица поморщилась, словно от зубной боли.

— Граф ведёт себя скромно, Ваше Величество. Он даже перестал давать балы и приёмы, оградившись от московского высшего света. Шереметев в основном мечется между Кусково и заводами в Калужском наместничестве. Первую скрипку среди москвичей играют Трубецкой и Разумовский. Николай Петрович также ведёт переписку со многими вельможами, но она касается сугубо коммерческих дел.

— А это вы точно проверили? — сварливо спросила Екатерина.

— Самым тщательным образом, Ваше Величество. Мы читаем всю корреспонденцию графа. Также я устроил своего человека в МОП и получаю сведения через канцелярию Волконского. Ничего предосудительного, только дела коммерческие.

Степенно ответил Степан Иванович, умолчав, что никак не может подобраться к личному гонцу Шереметева. Только тот ездит в сопровождении большой охраны с обозом, и личность его неизвестна. О переписке с доверенным человеком графа в столице агент Тайной экспедиции узнал случайно. Самое любопытное, проговорившийся лакей затем исчез. Что навевает на определённые мысли, которые Шешковский гонит от себя, как надоедливых мух. Неужели его переигрывает какой-то мальчишка?

— Видите ли, Ваше Величество. Меня больше смущает другая деятельность графа, — глава экспедиции нарушил вдруг возникшее молчание. — Судоходная компания.

— Знаю. Миних с Мильгуновым мне все уши про неё прожужжали. Когда об этом одновременно говорят президенты Коммерц- и Камер-коллегии, то просто так не отмахнёшься. Россия получила семь купеческих судов большой грузоподъёмности. Но главное, нам дали фрахт в Европе, — проговорила Екатерина, явно повторяя чьи-то слова. — Я, как государыня, должна этому радоваться. Дело действительно нужное, которое должно показать путь другим русским купцам. Ведь получается, за год держава увеличила свой торговый флот на четверть. Пусть корабли куплены у голландцев и англичан, зато экипажи на них в большинстве наши. Ещё «Русская торговая компания» начала возводить свою верфь под Петербургом. Что порадовало Адмиралтейств-коллегию. Ведь на случай войны эти мощности можно использовать для постройки боевых кораблей. Сплошной прибыток со всех сторон.

Шешковский о подобных разговорах знал, поэтому не стал никак комментировать слова императрицы. Ему важнее уточнить, какие решения правительница приняла по всем пунктам его доклада. Главу экспедиции не покидали смутные ощущения сделанной ошибки. Развитие национальной промышленности и торговли — дело хорошее. Сама Екатерина Алексеевна одобряет подобные вещи. Но…

— Как быть с так называемым «Сырьевым товариществом», Ваше Величество?

— За него упомянутый Миних, но уже совместно с Соймановым, любому глотку перегрызут. Не поверишь, я боюсь им перечить, — Екатерина впервые за день улыбнулась. — Аки дети малые, заставили меня подписать все указы. Мол, никогда русские промышленники, купцы и помещики не вкладывали столь значительных средств в переработку сырья. По словам президентов обеих коллегий, через два года Россия станет продавать европейским купцам в основном готовый продукт. Что увеличит прибыль заводчиков и казны более чем в три раза. Вроде тоже надо радоваться.

Императрица снова произнесла чужие слова, но с толикой недовольства. Шешковский прекрасно понимал мотивы главы Берг-коллегии Сойманова и примкнувшего к нему Миниха. За последние десять лет о необходимости развития собственной промышленности не говорил только ленивый или далёкий от столицы человек. Даже равнодушные к делам своих хозяйств вельможи понимают, что это дополнительная прибыль. А деньги в Санкт-Петербурге считать умеют и любят.

— Только в обеих компаниях всё поделено между членами Московского общества и ещё семью столичными богатеями. Любопытно, но в акционеры не взяли даже графа Романа Воронцова. Зато его брата Ивана приняли, — Екатерина улыбнулась, уже не скрывая злорадства. — Но это они зря. Не стоит связываться с этим сварливым семейством.

Императрица явно имела в виду свою бывшую подругу Дашкову, в девичестве Воронцову. Княгиня снова напомнила о себе, напечатав несколько статей о русском языке. Заодно находящаяся в ссылке Екатерина Романовна присоединилась к прогрессорам, и это логично. Странно, что она долго держалась в стороне. Зато сейчас втянулась в работу с утроенной силой, потянув за собой многих сомневающихся. А ещё именно Дашкова пригласила своего дядю графа Ивана Воронцова в «Сырьевое товарищество», где сама тоже приобрела немалый пай.

Всё это прекрасно известно Шешковскому. Благо акционеры не делают тайны из своей деятельности, раструбив о ней на страницах «Коммерсанта» и журнала-приложения «Экономист». Хорошая стратегия, в который раз восхитился глава Тайной экспедиции. Ведь при таком подходе легче спрятать свои настоящие цели, которые точно есть, в чём он не сомневается.

А вот обида императрицы касалась не столько Дашковой, сколько своего нынешнего окружения. Если называть вещи своими именами, то придворным дали от ворот поворот. Особенно этому возмущался Потёмкин, устроивший в свете несколько настоящих скандалов. Что вызывало массу злорадных усмешек со стороны его недоброжелателей. Ведь Гришку попросили внести пай в четыреста тысяч серебром в течение недели. По словам фаворита, он собрал нужную сумму, но ему отказали. Зная его чудовищную жадность, подобные утверждения вызывают сомнения. Шешковскому известна вся подоплёка истории, и он долго смеялся, когда Потёмкина поставили на место. Тот раздражает многих людей, не только придворных.

Дело было так. Прослышав о новом проекте, фаворит сразу обратился к представителю товарищества в столице Скавронскому. Мол, возьмите меня в пайщики. Естественно, Мартын Карлович попросил сделать взнос и в короткие сроки, ибо желающих хватает. Только Потёмкин не привык платить, поэтому предложил, что его взносом станет поддержка интересов компании со стороны Екатерины. После чего был поднят на смех генерал-аншефом и обер-гофмейстером, а по совместительству двоюродным братом покойной императрицы Елизаветы. Графу такая помощь без надобности, он сам вхож в любые кабинеты.

Обидевшийся Потёмкин сначала побежал искать защиту у правительницы, где получил полную поддержку. Но Гришка хотел ещё денег на взнос, в котором ему было отказано, так как в казне не оказалось денег. Так и остался фаворит без пая в «Сырьевом товариществе».

Иная история приключилась с Романом Воронцовым, прозванным в народе «Большой карман». Воровал граф при Петре III просто бессовестно, отчего и получил такую кличку. Воронцова хотели принять в товарищество акционеры компании, чему воспротивился Шереметев, узнавший о мздоимстве графа. Затем ещё пришло предупреждение от Сената, считай императрицы, что Роман Илларионович находится в ссылке и ему запрещено вступать в любые общества без высочайшего дозволения. Удивительно, но здесь неугомонный Шереметев и императрица выступили на одной стороне.

Сам Шешковский одобрил подобный подход. Если вельможи действительно задумали благое дело, то нечего там делать откровенному ворью. Другой вопрос, как ему контролировать столь масштабный проект? Ведь таких людей, как Разумовский, Скавронский или Трубецкой с Демидовым, не запугаешь. На их защиту сразу встанет половина русской аристократии. Да и сама императрица побоится лишний раз трогать столь влиятельную компанию.

Тем временем Екатерина продолжила задавать вопросы, сверяясь с его докладом.

— Я не сомневаюсь в верности трону большинства вельмож, ставших пайщиками двух коммерческих обществ. Наоборот, такие предприятия и объединение капитала принесут России только пользу. Надо только казне выкупить паи, дабы отслеживать происходящее путём назначения своего человека в управление, — вдруг произнесла императрица, предложив необычный ход, и добавила, улыбнувшись: — Надеюсь, мне они не откажут? Даже проекты со школой и приютом, изрядно взбаламутившие общество, признаны мной полезными. Многие неравнодушные люди из столицы и ещё пяти городов решили последовать примеру москвичей. Даже комиссия по образованию зашевелилась.

Императрица сделала небольшую паузу, будто собираясь с мыслями, и продолжила.

— Плохо, что за всем этим стоит один человек, несмотря на молодость, добившийся огромного влияния на разных людей. Скажи кто два года назад, что Разумовский вместе с Прокофием Демидовым начнут строить больницу для черни, то его бы подняли на смех. То же самое касается акционерных компаний, где собрались недоброжелатели и даже откровенные враги. Понимаю, что их объединила жажда наживы. Но меня не покидает образ Шереметева-кукловода, управляющего марионетками, будто в театре. Что на самом деле в голове Николая Петровича, никому не известно. С виду он весь такой правильный, честный и радеет за благо страны. Однако чутьё подсказывает, что ничего хорошего от него лучше не ждать. А ведь есть ещё земледельческий проект на юге и разговоры о необходимости заселять его свободными людьми. И на этот вопрос нам придётся отвечать, ведь граф с Демидовым уже выделили более миллиона рублей. Например, казна в ближайшее время себе таких трат позволить не может. Значит, именно Шереметев с соратниками первым доберётся до земель Новороссии, начав устанавливать там свои правила. Естественно, под благовидным предлогом. То есть за полтора года граф проник во все важные сферы государства, как общественные, так и экономические. Теперь он ещё металлургические заводы скупает. Сделка с Мосоловыми сделала Николая Петровича крупнейшим производителем металла к западу от Волги. Это вы понимаете, Степан Иванович?

Глава экспедиции слушал правительницу и удивлялся. Она редко произносила столь длинные и насыщенные речи. Обычно императрица старалась больше слушать, подводила людей к нужному решению, бывало, гневалась, но редко. И, конечно, награждала по-царски. Потому чиновничий люд и придворные пытались ей угодить, признавая лёгкость нрава и щедрость. Сейчас же самодержица всероссийская если не боялась, то опасалась. Хотя Шешковский не разделял переживаний Екатерины Алексеевны. Графа можно прихлопнуть одним ударом в любой момент. А его соратники будут делать то, что им прикажут. Другой вопрос, что пострадает дело, должное принести державе немало пользы. Он всё-таки верный сын Руси и радеет о её усилении. Плохо, что с Шереметевым действительно не договориться. Однако его люди землю роют и уже нащупали слабые стороны излишне беспокойного аристократа.

— Сделка с семейством промышленников закрылась ещё в апреле. Сенатская комиссия, созданная по требованию Антипа Мосолова, находится под давлением Берг-коллегии. Сойманову нужно железо, а не разбирательства. Думаю, решение примут в пользу Шереметева, заключившего договор по всем правилам и сразу рассчитавшегося с покупателями, — Степан Иванович начал описывать щекотливую ситуацию, упомянутую императрицей. — Положение усугубляется тем, что в стане Мосоловых нет единства. Шереметев предложил им вернуть полученные деньги и компенсировать расходы на реконструкцию Мышегонского завода. Остальные три предприятия наш герой пока не трогал. Его мошна тоже не бездонная. Только покупатели уже истратили весомую часть полученных средств и просто не смогут найти более четырёхсот тысяч серебром. Тем более что Алексей, Иван и Иван-младший Мосоловы приобрели два завода на Урале.

— Которые уже разрушены или судьба их неизвестна, — кивнула Екатерина, показывая свою осведомлённость.

Значит, ищущий справедливости Мосолов уже получил аудиенцию или передал императрице челобитную через секретарей. Ситуация действительно удивительная, требующая ещё более серьёзного отношения к деятельности Шереметева.

— Хитёр! Он для того и набрал в долю акционеров, понимая, что не потянет все проекты, — нахмурившись, произнесла правительница. — Зато теперь через своих компаньонов граф способен контролировать всё. Думаю, акционеры этого не понимают, находясь под очарованием грандиозности начатого и банальной жадности. Тем временем Шереметев выкупил все заводы, снабжающие металлом Тулу и армию в Новороссии, заодно прижал Евдокима Демидова, снизив цену на чугун. Промышленник позавчера прибегал жаловаться. Мол, жизни нет несчастному, душит его соседушка, поэтому попросил привилегии. И это Шереметев пока не развернулся, используя только мощности трёх старых заводов. Что будет дальше? Ещё сделку он провернул аки чародей. Это надо же, убедить Мосоловых продать якобы убыточные заводы, чтобы сосредоточиться на уральских предприятиях. Вот они и повелись на посулы, вроде денег заработали, но по факту остались в убытке. А ведь бунт Емельки Пугачёва тогда уже полыхал. Может, он чего знал?

Вопрос был задан с улыбкой, от которой невозмутимый глава Тайной экспедиции поёжился. В сделке с покупкой четырёх заводов в Калужском наместничестве действительно много странного. Договор был подписан за два месяца до известий о перекидывании восстания на уральские заводы. Получилось, что Мосоловы остались с деньгами, но у разбитого корыта. Восстановление уничтоженных производств потребует гораздо больше средств, чем выручка от продажи. Казна же им помочь не сможет. После затратной войны с турком и свалившегося как снег на голову бунта, денег ещё долго не будет. Ведь есть ещё сотни помещиков, лишившихся своих имений и крепостных. И все они ринулись в столицу искать защиту и правду, то есть просить компенсацию.

Неожиданно Степана Ивановича посетила мысль, заставившая похолодеть. Он читал жалобу Евдокима Демидова, но пропустил несколько важных строк. Представитель великой династии опасается не только снижения цен. В конце концов, у него долгие связи с армией, закупающей металл для своих нужд. Промышленник писал, что опасается поглощения своих калужских заводов соседом, так как тоже временно лишился уральских владений. Шереметев же, наоборот, наращивает объёмы и через два года сможет купить половину Урала. Конечно, утверждение аллегорическое, но не отменяет очевидного. Граф со временем намеревается захватить русскую металлургию. Он уже начал прицениваться к Камским медеплавильным заводам тех же Мосоловых, пока ответивших отказом.

Посмотрим, что будет через два года. У Шереметева есть главное — регулярный приток порядка семисот тысяч рублей в год, и это только с крепостных. Прибыль от мануфактур и различных промыслов посчитать сложно. И в отличие от большинства дворян он предпочитает денежки копить, а не пускать на ветер. Опасный человек!

Тут ещё пошли разговоры о необходимости создания коммерческого банка, начатые Болотовым на страницах «Коммерсанта». В отличие от большинства дворян и чиновников глава Тайной экспедиции понимал, что такое настоящий банк. Ему пришлось изучать состояние финансовой системы Англии и Голландии. Если Шереметев хочет создать такое финансовое предприятие, то он опасен втройне. Это вам не обычный ростовщик, промышляющий при дворе. Граф мыслит совершенно иными категориями.

Только Шешковский не стал делиться с императрицей своими подозрениями. Их надо ещё проверить. А Екатерина Алексеевна иногда бывает излишне импульсивной. По крайней мере, в момент расстройства чувств.

— Он не колдун, это точно, — произнёс глава экспедиции. — Просто мыслит не как русский аристократ, а как голландские купцы, у которых всему и научился. Многие не могут понять подобного подхода, а он очевиден. Граф владеет небольшими долями в проекте, неподъёмными в одиночку даже для него. Зато такая позиция позволяет ему захватывать другие сферы, как правильно заметило Ваше Величество. Однако подобная ситуация о двух концах. Чем больше заводов подмял под себя Шереметев, тем сильнее он зависит от сбыта. Его основные покупатели — это казна и англичане. Государство может спокойно задушить его, отказавшись приобретать продукцию, и таможенными пошлинами. А через два-три года недостаток металла покроют восстановленные уральские заводы.

— Так, да не так, — с акцентом ответила Екатерина. — Чугун с медью необходимы стране как воздух. А англичане поднимут крик, и я буду вынуждена удовлетворить их претензии. Уральский же металл доставляется до Тулы примерно год, а то и полтора. Казна просто вынуждена приобретать продукцию шереметевских заводов. Более того, если он мыслит аки голландский бюргер, то ещё поднимет цену и заставит рассчитываться по предоплате. В результате страна проиграет, а наш герой обогатится и купит ещё несколько заводов. Тогда Николай точно начнёт выкручивать нам руки и будет со всех сторон прав. Он не обязан работать бесплатно, а по закону частное лицо имеет право скупить хоть все российские заводы. Нет такого запрета. Хотя теперь я подумываю обязать Сенат его разработать.

В кабинете повисла тишина. Вдруг императрица встала и подошла к окну. Шешковский, стоящий чуть ли не по стойке смирно, повернулся вслед за ней.

— Наша ошибка в обычном подходе. Ты прямо открыл мне глаза, указав, откуда идёт непохожесть Шереметева на поведение аристократа, — тихо произнесла Екатерина, водя пальцем по запотевшему стеклу. — Только он также ошибается, мысля, как бюргер. А русское общество сильно отличается от европейского. А что в Москве говорят? На чьей стороне Волконский?

— Михаил Никитич, Ваше Величество, вполне доволен нынешним положением. Общество помогает ему налаживать городские дела. Он там, как герой ходит, хотя дел особых не делал, — произнёс Шешковский, на что императрица усмехнулась. — К тому же князь стал акционером «Сырьевого товарищества» и открыл собственную компанию.

— Как интересно! — воскликнула Екатерина и повернулась к гостю. — И чем же занялся генерал-губернатор, доселе неизвестный склонностью к делам экономическим?

— Князь со своим свояком Петром Долгоруковым купил землю, построил там три шахты и начал добывать уголь. Ходят слухи, что вскоре москвичам, а далее жителям других городов губернии запретят топить дровами. Мол, леса уничтожают с невиданной скоростью, а угля много и он дешевле.

— Ловко! — одобрительно рассмеялась императрица. — И ведь не подкопаешься. Я издала указ о необходимости беречь леса, а также запрете металлургических производств, расположенных ближе ста вёрст от Москвы. Дай-ка угадаю. Идею нашему князюшке подкинул граф?

Шешковский только поклонился в знак согласия. А вот следующие слова правительницы снова заставили его насторожиться.

— Видишь, как тонко он всё оборачивает. Мы запретили ему обсуждать вопросы крепостного права, так Николай за полгода сколотил такую коалицию, что впору задуматься. Ещё этот прохвост привлёк Наталью к работе Попечительской комиссии. Значит, и моего сына тоже перетянули на ту сторону. Уж больно он привязан к жене и слушает каждое её слово.

— Шереметев всё продолжает жить с крестьянской девкой? — Екатерина вдруг перевела тему разговора.

— Так точно! Граф сожительствует с Анной Ивановной Алмазовой, вольноотпущенницей княгини Лобановой-Ростовской, — сразу ответил Шешковский.

— Тем лучше. Продолжайте следить, Степан Иванович. И не только за Шереметевым, но и всеми его ближайшими соратниками, вроде Трубецкого и Демидова. А я пока подумаю над одной интригой, — недобро усмехнулась императрица.

Шешковский поклонился, принимая поручение.

От автора

Кланы, интриги, развитие Рода, грозная инквизиция и тайное правительство Земли. КЛАЦ сюда: https://author.today/reader/296484/2694989 - и будет вам счастье.