Нестрашно

Когда случается что-то, не укладывающееся в картину мира, сознание всегда защищается, пытаясь внушить, что это сон. Позже она подумает, что лучше бы этот вечер им тоже приснился. Позже. Но за пятнадцать минут до того самого момента всё ей казалось совсем чудесным.

— Ребята, подождите! — Гермиона со смехом опустилась на одно колено, чтобы завязать шнурок. От сырой травы на джинсах тут же расплылось мокрое пятно. Нестрашно. Зато вернётся в спальню, надышавшись ночным лесом и приключениями. Совсем как в детстве.

— Не спеши, — Лонгботтом поудобнее перехватил стопку бумажных корабликов, и один случайно спланировал на землю.

К нему тут же подбежала Луна и подсветила фонариком. Будто бы Невилл был не в состоянии заметить листок бумаги в футе от себя.

Гермиона широко улыбнулась.

Лонгботтома и Лавгуд хотелось столкнуть лбами и заставить уже поцеловаться, но они оба так старательно делали вид, будто друг другу безразличны, что со временем за этими играми стало любопытно наблюдать. Почти как за скачками. Чья хромоногая лошадка придёт первой? Весь Гриффиндор в своём малочисленном составе сделал ставки, когда же уже Невилл пригласит Луну на свидание. Гермиона необдуманно загадала на конец сентября и теперь проигрывала — до её окончательного поражения оставалась всего пара дней. А эти двое не сблизились ни на дюйм. Наоборот, даже слегка соприкоснувшись, они краснели, бледнели и старались держаться на расстоянии.

Гермиона замерла на секунду, раздумывая, не толкнуть ли ей "совершенно случайно" Лавгуд, да так, чтобы та, худенькая и невесомая, как пёрышко, рухнула в объятия своего рыцаря, но вновь взглянула на них и решила не вмешиваться. Луч света от фонарика Луны проскользил по замшевым ботинкам Невилла выше по ноге, обтянутой синей джинсой, и ещё чуть выше, к позолоченной молнии на ширинке. А потом резко, как испуганный световой зайчик, стыдливо убежал вниз и заскользил по мокрой траве. Лонгботтом же смотрел только на неё. И этот его взгляд казался интимнее, чем секс.

Чёртов Финниган сделал невероятно мудрую ставку — год.

Луна протянула Невиллу бумажный кораблик и смущённо улыбнулась, но тут же поправила свои длинные волосы, прикрываясь ими как занавеской. Опять спряталась. Невилл покраснел и зарылся носом в гриффиндорский шарф. Смутился. Эти двое абсолютно точно нравились друг другу, но можно было не сомневаться, что их неловкие переглядки продолжатся до глубокой старости.

Если их кто-то не подтолкнёт.

Гермиона решила, что эта ночь определённо станет волшебной. Той, в которую сбудутся все их тайные мечты. Потому что совершенно не собиралась проигрывать Финнигану свои десять галлеонов.

Она улыбнулась сама себе и, завязав шнурки, догнала ребят. Луна и Невилл, как два магнитика со знаком плюс, отмагнитились друг от друга, наверное, на целый ярд, пропустив между собой Парвати и Симуса. Спрятались за другими, словно отгородились щитами, и лишь напоследок встретились взглядами. Одна секунда, две... казалось, они вот-вот сорвутся со своих мест и сожмут друг друга в объятиях. Но, заметив, что Финниган таращится, тут же отвернулись, неловко сделав вид, что рассматривают окрестности. Их переглядки были так заметны и забавны. Словно это такое великое преступление — признаться друг другу в симпатии.

— Мерлин, кто-то скажет этим двоим, что мы все взрослые и нам уже можно? — шепнул Симус Гермионе, и она согласно кивнула ему в ответ.

— Так побудь Купидоном.

— Купи-что? — прикинувшись глухим, он на ходу скинул ботинки. — Я Дон Финниган, хозяин озера, и я приказываю всем вкусить наслаждение этого вечера!

Не останавливаясь, босиком по траве, он подбежал к воде. И, как ребёнок, бодро промаршировал по кромке берега, поднимая в воздух прозрачные брызги.

— Подойдите ближе, дети мои! — весело воскликнул он. — Какие дары вы мне принесли?

И в воздух вновь взметнулась серебристая стайка капелек-рыбок. От детского задора Финнигана в душе поднимался целый костёр необъяснимой радости. Трескучий, заражающий искренним смехом. Гермиона тоже разулась, ощутив голыми ступнями прохладный мох. Чуть влажный, но удивительно мягкий. Сентябрь ласково дышал в затылок, обнимал тёплым ветерком и игриво подмигивал яркими звёздами в ночном небе.

Она вдохнула полной грудью аромат хвои из близлежащего леса и прохладную сырость Чёрного озера. Эту ночь хотелось собрать в баночку, как летнее клубничное варенье, и сохранить для себя, чтобы никогда больше ничего не менялось. Чтобы всегда было тепло, чтобы друзья шагали рядом. Раздражал только тонкий, неприятно-прелый запах, доносившийся непонятно откуда. Хотя это даже не удивляло — ещё весной Хогвартс пережил масштабную битву и за пару месяцев вряд ли здесь успели бы навести полный порядок.

Гермиона подошла к кромке озера и дотронулась кончиками пальцев. Вода оказалась холодной, словно натаяла из ледника. Если бы не осень, то можно было раздеться и проплыть до самого края лунной дорожки. Пока мышцы не загудели бы от приятной усталости, а мысли не стали чистыми, как стекло. Но всё, что позволила себе Гермиона, — немного зайти в воду. По щиколотки. Лонгботтом и Лавгуд тоже сняли ботинки и встали с ней рядом, демонстративно не глядя друг на друга. Только если чуть-чуть. В половинку глаза. Что было заметно, как огонь маяка в море. Симус тем временем уже набрал полные карманы мелких камушков и пускал «блинчики» по воде. Одна Парвати не принимала участия в общем веселье. Хрупкая, почти потерявшаяся в темноте фигурка. Она сжимала лист бумаги и, казалось, не знала, какое желание отправить вплавь по озеру.

— Возьми, этим удобнее, — Гермиона протянула серебряную ручку, которую ей перед отъездом в школу подарил отец и которая теперь всегда лежала в кармане. Гладкий металл блеснул в свете фонариков, и она невольно им залюбовалась.

Последствия Обливиэйта удалось отменить. Всё стало как прежде. Родители вновь провожали её на вокзале, а папа протянул дорогой футляр. Страшно представить, сколько стоил подарок. Но даже если бы это оказалась обычная пластиковая ручка за шиллинг, для Гермионы она в любом случае была бы бесценной.

«Держи, волшебница, пусть этот год станет для тебя самым чудесным», — отец улыбнулся, как ребёнок, своей маленькой игре слов, а Гермиона — ему. Всё действительно будет чудесно.

Ночь. Озеро. Стрекот сверчков.

Парвати стояла бледная и всё не решалась ничего написать на бумаге. Она подняла взгляд на Невилла, тот кивнул и отвернулся, проявив уважение к её личным тайнам. Патилл покрутила чудесную ручку в пальцах и неуверенно приложила кончик к листу. Гермиона задержала взгляд на её руках. Ногти Парвати выглядели неровными, обломанными, будто бы даже изгрызенными. А раньше у неё хранилась самая огромная коллекция лаков в Хогвартсе… Гермиону это так удивило, что она забыла отвести взгляд и замерла, бесцеремонно таращась на записку.

«Пусть сестра вернётся…»

Парвати быстро сложила листок и запустила кораблик. Гермиона поспешно отвернулась, сделав вид, будто не заметила написанного. Слишком личное. Поговаривали, что Падма решила не возвращаться в Хогвартс, а её сестра никак это не комментировала: ходила непривычно мрачная, замкнутая и хранила молчание. Поэтому они и затеяли эту небольшую ночную вылазку — поднять немного настроение, оставить прошлое позади и загадать желание о том, как всё непременно станет хорошо. Начало нового учебного года. Начало новой жизни.

Гермиона получила назад свою ручку и задумчиво покатала её между ладонями. А чего бы хотелось ей самой? Спроси кто на первом курсе — загадала бы отличные оценки. Через пару лет уже попросила бы удачи для Гарри и Рона. В прошлом году она хотела бы победить и чтобы всё вернулось в прежнее русло.

И вот они победили, Хогвартс почти отстроен, и остальные мечты обязательно сбудутся. Друзья, родители, учёба. Кажется, можно просто жить и просто радоваться каждой мелочи: капелькам росы на траве, красивому отражению полной луны на спокойной глади Чёрного озера… Решив, что у неё уже всё есть, Гермиона написала короткое «влюбиться» и отправила кораблик в плавание по воде.

Крохотный огонёк свечки качнулся над тёмной гладью и медленно поплыл к остальным, догоняя бумажную флотилию. Маленькие белые пятнышки с самыми сокровенными надеждами на чёрном зеркале неизвестности. Только чей-то один кораблик зацепился за траву у берега.

— Ну уж нет! Я твёрдо намерен получить новый Нимбус! — Симус, видимо, очень сильно хотел, чтобы его желание сбылось, и решил взять всё в свои руки.

Гермиона усмехнулась, подумав, что застрянь его посланец даже на середине озера, Финнигана это точно не остановило бы. Он проплыл бы, растолкал всех зубастых русалок и заставил кораблик продолжить путь вместе с остальными.

— Ребята…

Голос Симуса прозвучал вдруг странно-тревожно. Гермиона напряглась.

— Лонгботтом, уводи девочек!

Невилл же, не поняв, что происходит, наоборот, двинулся к Финнигану. И Гермиона пошагала вслед за ним.

Сквозь заросли камыша и траву даже издалека виднелся странный предмет. Белый, как бумажный кораблик, но слишком чудной. Неестественный. Его можно было бы принять за ветку дерева, если бы не крохотное ярко-фиолетовое пятнышко… Ноготь. Один. Остальные отсутствовали.

Ещё не осознавая до конца, что за находку обнаружил Симус, Гермиона подошла ближе, едва не наступив на то, что можно было бы назвать мантией, а по сути — просто мокрую тряпку среди сырой глины берега.

Когда происходит что-то, не укладывающееся в картину мира, сознание всегда защищается, пытаясь внушить, что это сон.

Ей тоже показалось, что произошло нечто глупое и нереальное. Вот сейчас из камыша выпрыгнет Северус Снейп в тонком кружевном белье и пропоёт глупую песенку, а с неба спикирует фестрал в позолоченной сбруе и заговорит человеческим голосом.

Фестрал.

После битвы за Хогвартс они все видели фестралов. А если кто-то из них ещё не видел умерших своими глазами, то сейчас это точно случилось. Перед ними лежал труп. Распухший, как губка, вобравший в себя воды Чёрного озера. Изъеденный рыбами. Без волос. Сложно сказать, какого пола был когда-то этот человек. Возможно, женского? Фиолетовый лак… Но раздувшееся лицо не напоминало ни девочку, ни мальчика. Скорее, просто кусочек пористого коралла. Рыхлое, с водорослями и дырочками. Боже, его жрали рыбы! Гермиона судорожно вздохнула и прижала руки ко рту, ощущая тошноту. Кожа утопленника местами отслоилась и слезла, как чешуя со змеи.

Труп.

Парвати закричала.