Нет и не будет

Сюжет этой книги я придумала во сне. И еще мне приснилось, что я рассказываю его сыну и спрашиваю, как лучше сделать, и мой сын дал мне во сне отличный совет. Я проснулась, рассказала все сыну, и мы продолжили сочинять уже наяву. Признаюсь, без его помощи я бы не справилась.

Леша, спасибо тебе, это было ужасно интересно!

Также благодарю мою дочь Полину, чья поддержка мне очень помогла)

Как

Пусто в душе

Без миражей,

Без волшебства.

Би-2

День первый

Портрет мистера Родерика – вот первое, что я увидела, войдя в свой новый дом. Портрет висел в холле точно напротив входа. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть его.

Это была довольно большая картина и весьма искусно написанная, насколько я могу судить о живописи. Богатая рама добавляла ей внушительности.

Я рассматривала мистера Родерика с любопытством – это был очень красивый мужчина. Выглядел он лет на тридцать. Все линии его тела, начиная от черт лица и заканчивая пальцами рук, были вытянутые, удлиненные. Черные ухоженные волосы падали на лоб небрежными волнами. Мистер Родерик был изображен одетым в приталенный костюм и светлую сорочку с распахнутым воротом таких фасонов, которые давно вышли из моды. Во всем его облике было видно благородство. Я пытливо вглядывалась в его глаза, стараясь определить, какого они цвета, когда вдруг поняла, что и он смотрит на меня – всматривается так же внимательно. Я отпрянула от портрета и только тут услышала, что мой поверенный, пан Матеуш, о чем-то говорит мне.

- … являлся первым владельцем этого дома. После смерти мистера Родерика дом перешел по наследству его родственникам, и какое-то время они его передавали друг другу, потом продали, и таким образом их семья утратила связь с этим имуществом. Впоследствии хозяева дома многократно менялись, однако никто из них тут долго не жил. Так продолжалось до тех пор, пока Ваш дядя не купил его и не завещал Вам.

Я бросила взгляд на портрет – мистер Родерик по-прежнему смотрел на меня.

- Почему же никто из прежних владельцев не снял портрет? – спросила я.

- Хм, видите ли, - пан Матеуш смущенно кашлянул, - он не снимается.

- В смысле – не снимается?

- Ну-у… - пан Матеуш смутился еще больше, - собственно, это могут быть только слухи. Но так говорят.

Я подошла к портрету, взялась руками за раму и попробовала подвигать картину из стороны в сторону. Это был мой дом, и все в нем было мое, и я могла делать со всем этим, что хотела. Картина держалась, как прибитая. Тогда я потянула ее на себя, пытаясь оторвать от стены – безрезультатно.

- Наверно, она приклеена, - предположила я. – Ничего, разберемся.

Я снова посмотрела на мистера Родерика – в его взгляде явственно читалась насмешка.

- Можем обойти и осмотреть весь дом, - предложил пан Матеуш.

И мы пошли в обход по дому. Итак, на первом этаже моего нового жилища сразу при входе располагался холл – просторный и уютный одновременно. Стены его были обтянуты какой-то шелкографией, что очень мне понравилось, мебель тоже была в моем вкусе – не смотря на винтажный дизайн она не выглядела тяжелой и мрачной, потому что была из светлого дерева. По обе стороны от входной двери были окна, сквозь которые в изобилии лился на портрет мистера Родерика нежный апрельский свет. Мистер Родерик определенно был этому рад.

Направо из холла была кухня, налево – что-то вроде кладовки, посередине – лестница на второй этаж. На втором этаже обнаружилась комната, которую я сразу решила считать своей спальней, и еще что-то вроде библиотеки и кабинета.

- Почему же никто из прежних жильцов тут долго не жил? - спросила я, с удовольствием оглядывая свое внезапное богатство. – Ведь это просто прекрасный дом!

Пан Матеуш снова смутился.

- Даже не знаю, что Вам ответить, сударыня. Согласен с Вами, что дом прекрасный. Знаю только, что он был построен по заказу мистера Родерика. И что Ваш дядя герр Юрген купил его для Вас, понимая, что скоро умрет.

Мне показалось, что пан Матеуш не договаривает, как будто у него были на этот счет некоторые соображения, которые он не захотел озвучить.

Потом мы вышли из дома, чтобы осмотреть мои земельные владения.

- Земельный участок небольшой, но расположен чрезвычайно удачно, как Вы можете видеть, - говорил пан Матеуш. – Фактически это смотровая площадка, отсюда открывается прекрасный вид на озеро, – он обвел широким жестом окрестности.

Вид, и правда, открывался прекрасный. Мой земельный участок находился прямо на берегу озера, совсем недалеко от воды – наверное, так близко, как только позволяло водоохранное законодательство. В этот момент я поняла, что счастлива. Мое воображение немедленно нарисовало мне бесчисленные закаты, рассветы, прогулки и купания. Мой дядя герр Юрген помимо дома оставил мне еще некоторое количество денег, поэтому я впервые могла себе позволить не работать где-то так примерно год и просто радоваться жизни.

- У мистера Родерика был отличный вкус, он выбрал чудесное место для постройки дома, - сказала я.

Мы пошли по дорожке вокруг дома, и тут мне бросилась в глаза большая клумба, выложенная по краю камнями с золотистыми искорками. Клумба находилась поблизости от входа в дом. Было очевидно, что половину этой клумбы когда-то пытались засадить цветами - остатки этих посадок пробивались сквозь сорняки – но только половину, словно на вторую половину сил почему-то не хватило. Мне сразу же захотелось высадить там какие-нибудь веселенькие анютины глазки.

Мы вошли в сад. Было видно, что за садом давно никто не ухаживал, но сейчас, в пору цветения деревьев, это было не важно – все вокруг благоухало. Я присмотрелась – здесь, вероятно, были вишни, яблони, черемуха, может быть, еще слива. Я снова поняла, что счастлива.

Мы обошли вокруг дома и вернулись на дорожку, которая вела к калитке. Здесь пан Матеуш со мной попрощался, и я вернулась в дом.

Мистер Родерик встретил меня приветливым взглядом.

- Пойду приготовлю чай, - сказала я ему. Он был не против.

Кухня мне тоже понравилась – в ней все показалось мне устроенным красиво и удобно. Прямо под кухонным окном цвела вишня, за садом виднелось озеро. Я заварила чай с травами и с наслаждением допивала его, когда в дверь позвонили.

- Кто бы это мог быть? – спросила я мистера Родерика, проходя через холл. Взгляд мистера Родерика ничего мне не подсказал, и я открыла дверь.

На пороге стоял незнакомый мужчина, чья черная ряса не оставляла сомнений в том, что передо мной – представитель церкви. Это был человек лет пятидесяти, невысокого роста, седой.

Здороваясь со мной, он приветливо мне улыбнулся и представился:

- Отец Бенедикт. Пришел совершить обряд освящения сего жилища.

Я тоже поздоровалась и растерянно сказала:

- Это большая честь для меня, что Вы меня посетили, но тут, должно быть, какая-то ошибка. Я не приглашала священника, я вообще только что приехала.

- Вот именно поэтому я и пришел, - ответил отец Бенедикт. – Годы научили меня, что абсолютно все жильцы этого дома на второй день посылают за священником. Поэтому я теперь сразу прихожу сам, - он снова приветливо улыбнулся.

Тут я сообразила, что невежливо держать отца Бенедикта столько времени на пороге.

- Пожалуйста, проходите, - пригласила я.

Отец Бенедикт вошел и остановился перед портретом.

- Мда, - сказал он сам себе, рассматривая мистера Родерика, - глядя на него, я осознаю, сколько лет прошло. Как бежит время, и как мало сделано.

- Вы его знали? – догадалась я.

- Не то, чтобы близко, но да, был знаком. История сего чада Божьего довольно поучительна.

- Что за история? – немедленно спросила я.

- А Вы не знаете?

- Нет.

- Тогда, если Вы не торопитесь, я Вам расскажу. Но должен предупредить, что рассказ будет не из приятных.

Я заверила отца Бенедикта, что не тороплюсь, предложила присесть на диван, сама расположилась в кресле напротив и приготовилась слушать.

- Дай Бог памяти, когда же это произошло, - начал отец Бенедикт. – Наверное, лет тридцать назад. Или больше? Я тогда был молодым священником, присланным в наш благословенный город, дабы помочь отцу настоятелю местного прихода, ибо тот был уже в летах преклонных. Отца настоятеля звали Иоаким. За многие годы служения в сем приходе он приобрел всеобщую любовь и почтение. Отец Иоаким очень любил всех своих прихожан, и они очень его любили. Никто и представить себе не мог, что однажды с ним может случиться нечто ужасное. Одним ноябрьским утром мы обнаружили отца Иоакима мертвым. И не просто мертвым – убитым! Отца Иоакима зарезали, всюду кровь… Это случилось прямо в храме. Мы, конечно, вызвали полицию. Началось следствие. Выяснилось, что убийство было совершено хирургическим скальпелем, каковой скальпель был обнаружен на месте преступления. У этого скальпеля была одна особенность – это такой специальный инструмент, какие применяются только в стоматологии. В нашем небольшом городе был в ту пору только один хирург-стоматолог – мистер Родерик. Когда к нему пришли из полиции, оказалось, что его нигде нет – ни дома, ни на работе. Конечно, объявили розыск, но это ничего не дало: мистеру Родерику удалось скрыться где-то на чужбине. Мы уже думали, что ничего о нем больше не услышим, когда спустя два года пришло известие о его смерти.

Отец Бенедикт умолк.

- Но зачем? – в недоумении спросила я. – Зачем он это сделал? Он что, был сумасшедший?

- О нет, не думаю. У него был мотив, о котором знали многие. Дело в том, что мистер Родерик очень хотел жениться на одной девушке, сеньорите Виолетте, а отец Иоаким не дал благословения на этот брак. Однажды я стал свидетелем довольно неприятной сцены: мистер Родерик на повышенных тонах обсуждал этот вопрос с отцом Иоакимом. Отец Иоаким отличался поистине ангельским терпением, за что его все и любили, а мистер Родерик вышел из себя и говорил значительно громче, чем это допустимо.

- Почему же отец Иоаким не дал благословение на брак?

- Сложно сказать. Возможно, отец Иоаким уже тогда видел в душе мистера Родерика что-то, чего не видели мы, и как добрый пастырь хотел уберечь сеньориту Виолетту, как знать…

Я с негодованием посмотрела на мистера Родерика и не увидела в его взгляде ничего, кроме благородства. И пока я рассматривала его, отец Бенедикт достал молитвенник и приступил к обряду освящения дома.

Потом мы вышли в сад. Здесь по-прежнему светило солнце, но я уже не чувствовала себя тут так безмятежно, как прежде, когда мы гуляли с паном Матеушем.

- Отец Бенедикт, мне сказали, что в этом доме после мистера Родерика никто подолгу не жил, - сказала я. Мне хотелось спросить, что все это значит, но я даже не знала, как сформулировать свой вопрос.

Отец Бенедикт остановился и посмотрел на меня участливо и доброжелательно.

- Если Вы хотите мой совет, - сказал он, - то я советую Вам не думать об этом. Теперь это Ваш дом. Я его освятил. Живите в нем спокойно.

Я поблагодарила отца Бенедикта, добавив к благодарности небольшую сумму в лирах, проводила его до ворот и вернулась в дом.

- Это чудовищно, - сказала я, подходя к портрету. - Вы же доктор, Вы клятву давали!

Но мистер Родерик вовсе не выглядел чудовищем.

- Вы же должны были спасать людям жизнь, а не отнимать ее! - продолжала я. - И это было очень глупо, ведь все сразу поняли, что это Ваш скальпель.

Мистер Родерик смотрел на меня все с тем же благородством. Он вовсе не выглядел глупым.

- И еще это было абсолютно бесполезно, ведь все уже знали, что отец Иоаким не дал благословения на брак. От того, что отец Иоаким умер, ничего не изменилось. Даже если бы никто не узнал, что это Вы убили, сеньорита Виолетта все равно не вышла бы за Вас. Если только Вы убили его из мести?

В облике мистера Родерика появилась теплота. Он совсем не выглядел мстительным.

- Как я буду теперь жить с Вами под одной крышей? И еще, блин, не снимается… - я опять обхватила раму руками с двух сторон и попробовала расшевелить – она держалась, как прибитая.

Вызову мастера, пусть снимает, решила я.

Я не знаю, что обычно делают люди, когда они только въехали в новый дом. У меня никогда не было своего дома. Всю свою жизнь я прожила с тетей Камиллой в ее небольшой квартире. Наверно, в день переезда люди первым делом распаковывают вещи, вытирают повсюду пыль. Я же отправилась гулять на озеро.

Озеро мне понравилось сразу. Как только я спустилась с высокого берега к воде, покой, наполняющий это место, спустился на мою душу. Я ходила по берегу, пока не насмотрелась на всех уток, рыб и стрекоз и не посидела на всех лавочках. Я обнаружила рядом пиццерию, где продавали восхитительную, только испеченную сырную пиццу и вкуснейшее какао, и я все это радостно съела и выпила. Потом купила мороженое с собой и отправилась домой смотреть на закат.

Еще днем я сообразила, что с балкона моей спальни должен быть отлично виден закат, и теперь мне хотелось это проверить. Я расположилась там с мороженым и ожидания меня не обманули. Я долго смотрела, как небо играет всевозможными оттенками розового, сиреневого и золотого, пока солнце неторопливо опускается за горизонт, а по озеру бежит к солнцу сияющая дорожка. И глядя на все это, я пыталась представить себе, как человек, построивший этот дом, чтобы смотреть на эти закаты, убил настоятеля храма хирургическим скальпелем.