Нет ничего реальнее сна

Нет ничего реальней сна.

Если бы Джона спросили, готов ли он пойти на убийство человека, он с кристальной честностью ответил бы нет. Но, ведь, герой романа не человек? Не реальный человек из плоти и крови, разве можно его действительно убить?

Конечно же нет, скажет любой человек, использующий ум, хотя бы по праздникам. Впрочем, Джон считал точно так же. Потому не дрогнула его рука, когда выведен был пером судьбоносный эпизод — смерть героя его многотомного романа.

Несмотря на то, что книжные герои не имеют материального воплощения, не стоит недооценивать привязанность к ним, она как раз вполне реальна. А люди же в свою очередь не любят терять то, к чему привязаны. Джону стоило это учесть, но авторская идея всегда стоит выше чувств читателя!

Стоит лишь взглянуть на те произведения, чьи авторы пошли на поводу, чтобы убедиться — ничего хорошего из этого, увы, не вышло.

Джон знал сюжет наперёд, и смерть героя для него была отнюдь не внезапной, а давно спланированной и неизбежной.

Но вот он уже сидел напротив яркого экрана ноутбука, на котором чётко виднелись гневные комментарии любимых читателей. Похвалы резко сменились негодованием, оскорблениями и даже угрозами.

«Угрожать из-за смерти несуществующего человека? Это же бред,» — проносилось в голове у Джона.

В некоторых его мыслях можно было даже ухватить ноты ревности, ведь, как же так, этот герой был ближе всего к нему: он его придумал, создал развитие и всю его жизнь. Уж кто имеет право возмущаться его смертью, так это он сам!

Изрядно потерзав себя нелестными речевыми оборотами, Джон захлопнул ноутбук и принял решение отправиться спать.

Он вышел из кабинета, и уже почти дошёл до спальни, как услышал звук, похожий на чьи-то нетерпеливые шаги где-то зале…

По спине пробежал холодок.

«Может показалось,» — подумал Джон и медленно направился к источнику звука.

В зале до сих пор оставался включен свет, потому, как только Джон шагнул туда, его глаза встретились со взглядом неизвестного…

Неизвестный стоял, опершись на подоконник, и смотрел на Джона с явной претензией во всей своей мимике. Джона успела охватить паника, пока до остатков не испуганного разума дошло, что человек перед ним, на самом деле был ему знаком.

— Это ты?.. — пытаясь убедить самого себя, проронил Джон.

— О, право, как любезно! Я уж думал, не узнаешь, — с насмешкой ответил парень у окна.

Джон схватился за голову и немного попятился назад:

— Но как ты… ты же… умер..., то есть… — Джон принялся трясти руками, будто это помогало собрать разбегающиеся мысли. — То есть, не умер… Тебя не существует!

Джон резко указал на юношу, но тот и не собирался рассеиваться, как раскрытое приведение. Он лишь усмехнулся:

— Да. Да. Да, чёрт возьми! — развёл руками и ударил по подоконнику. — Но, что же тогда я делаю тут, скажи-ка мне, а! — Джон замялся. — Чего молчишь? Ты же меня видишь.

— Д-да…

— Значит, я существую, — с раздражением констатировал появившийся из ниоткуда.

— Нет… У меня похоже начались галлюцинации от переработок…

— Ой-ой, не начинай, — отмахнулся. — Заработался он, б-е-дный, — парень язвительно протягивал гласные. — Да самое тяжёлое, что ты сделал, так это убил меня!

Джон чуть не упал от резкого крика. Заметив это, «собеседник» продолжил:

—Тц, иди и сядь уже, — указал на диван возле стены, — на тебя смотреть больно.

Джон мелкими шажками добежал до дивана и уселся, принимая правила игры. Он уже точно понимал, что перед ним никто иной, как Берт — его герой. Оставалось лишь выяснить, что это всё значит. Могли ли так внезапно начаться галлюцинации, да к тому же такие реалистичные…

Как только Джон оказался на диване, Берт продолжил:

— Итак, начнём с того, что я. Не. Твоя. Галлюцинация, — парень отчеканил каждое слово, будто объяснял умалишённому.

— Что тогда, по-твоему, ты такое? Тебя же не существу-

— Не продолжай, — перебил Берт. — Очевидно, что я здесь, только потому, — снова указал на Джона, — что ты соизволил убить меня.

Джон смотрел на него самым грустным взглядом, на который был способен:

— И позволь, в связи с этим спросить, — парень тяжело вздохнул. — За что?

Джон только открыл рот, чтобы ответить, как Берт резко продолжил:

— Нет, даже не так. О, да. За что нам мир такой лучше скажи?

— Мир?.. А что, по-твоему, не так?.. — Джон с недоумением смотрел на Берта, вспоминая сюжет собственного романа.

— Что не так?.. — Берт снова начал переходить на крик. — Он ещё спрашивает, что не так?! Да ты издеваешься!

Джон дёрнулся. Берт уловил это движение, но не сбавил тона:

— Хорошо… хорошо! Тебе не напомнить, что до того, как я умер, я лежал в агонии три дня! Да нет, чего это я! — Берт активно размахивал руками в недоумении. — Начну издалека. Мы жили в постапокалипсисе, нас истребляли люди, превращённые в монстров, каким-то вирусом. А потом и вовсе начался почти ледниковый период, — последовал тяжёлый вздох. — Да, я даже не знаю почему! У этого вообще есть объяснение?! — Берт с треском ударил по подоконнику.

Джон долго смотрел на озлобленное лицо Берта, не понимая, с чего начать. Берт молча продолжал сверлить писателя взглядом.

— Что ж… — начал Джон, — понимаешь… жанр постапокалипсиса довольно популярен... да и мне был по душе, поэтому я решил выбрать его… Зима у вас началась, потому что сюжет должен был развиваться, и я подумал, что хорошей поворотной точкой будет безвыходное положение персонажей… вот как это объяснить, я и сам, если честно, до конца не понимаю…

С каждым словом Джон замечал, как на лице Берта появлялась непонятная ему эмоция.

— Тебя же я убил… — Берт вопросительно вскинул бровь, — потому что ты был одним из важных и популярных персонажей, и твоя смерть бы подтолкнула других к развитию и вызвала бы реакцию со стороны читателей…

Джон закончил говорить и потупил взгляд, ожидая ответа Берта — вернее, его нового крика — но тот уставился в пол.

— Сюжет… — тихо проронил Берт, голос отдавал хрипотцой. — Ха, я что же был прав?..

— Ч-что ты имеешь в виду?

— То, что ты и сказал. Выходит, я персонаж твоей книги?

Берт поднял взгляд, тогда-то Джон понял, что видел в его глазах ничто иное, как страх и отчаянье.

— Да, я думал, раз ты здесь как-то появился и начал предъявлять мне… то, ты знаешь, что ты… — Джон замялся.

— Ты веришь в Бога?

— Чего?.. — Джон опешил от внезапного вопроса. — А какое это отношение сейчас имеет?

Берт взглянул на него, будто на идиота:

— Самое прямое. Так да или нет?

— Да…

— И какие же вопросы ты бы ему задал?

— Что? Кому?..

— Тц, да Богу, я же про это говорю. Если бы ты его встретил, чтобы ты спросил?

Джон глубоко задумался и, кажется, начал понимать, к чему клонит Берт.

— Я бы спросил, почему наш мир такой какой он есть…

— Какой? — сухо спросил Берт.

— Несправедливый, — ответил Джон и увидел грустную ухмылку Берта.

— Понимаешь?

— Да, — послышалось словно эхо в ответ.

— Если понимаешь, так скажи мне… почему… почему, когда ты создавал мой мир, ты сделал его таким… таким… мерзким?.. — Берт проговаривал слова, словно пытался избавиться от чего-то вязкого во рту.

Джон впервые за долгое время почувствовал, как сдавливает горло, и он не мог избавиться от этого мутившего ощущения. Почувствовал, как руки тронулись холодом, а сердце теперь стучит бесшумно.

— Прости… я никогда не думал, что это может оказаться таким реальным… И, если честно… я не хотел тебя убивать. Я просто…

— Не думал, что это важно?..

— Да…

В зале повисла тишина. Джон слышал, как мерно тикают часы. Слышал своё дыхание. Слышал дыхание Берта.

Он погряз в мыслях: стоило ли вообще становиться писателем? Если это правда, выходит ли, что все придуманные миры реальны?..

Тишину прервал Берт:

— Это всё, что я хотел узнать…— проговорил парень.

Это стало последними словами, которые донеслись до Джона, когда его пронзило громким звуком. Звук, словно возникший в голове.

Сердце резко забилось. Джон проснулся напротив яркого экрана ноутбука.

Он не помнил, что ему снилось, но в голове крутился один единственный вопрос: «а наш создатель знает, что наш мир реален?»