Неторопливая хроника

Сухогруз «Ханса», направившийся 31 марта 1939 года из Бремена в порт Осло, шёл как ни в чём не бывало… до самой глубокой ночи. Утром транспорт должен был уже подойти к порту, но внезапно радист сообщил капитану:

- Герр Дольмар, на все наши запросы береговые радиостанции не отвечают. Более того, как будто пропало всё вещание – не только в Норвегии, но и в Швеции и даже Финляндии.

Капитан Дольмар считался на флоте бывалым моряком. Он ходил в прошлом и в юго-восточную Азию, и в западные порты Южной и Северной Америки, много раз пересекал «ревущие сороковые». Пару лет довелось ему прослужить и на линии Гамбург-Исландия. Словом, удивить этого искушённого человека, впервые ступившего на палубу учебного парусника ещё в далёком 1910 году, было, казалось бы, решительно невозможно. И всё-таки, что именно сейчас говорить радисту, он не знал.

Однако спустя несколько минут он вновь обратился к радисту, уже с более серьёзным вопросом:

- Что передают с других судов? Может быть, только нам не отвечают?

- Герр Дольмар, я сразу же проверил это. Так вот, ото всех, с кем я успел связаться, ответ один: никто не может говорить с норвежским портом по радио или даже по радиотелеграфу. Мало того, береговые станции и радиолюбители там тоже словно исчезли…

- Вот даже как…, взволнованно пробормотал капитан. Он начал мерить ногами рубку, а потом, выпустив напряжение, произнёс:

- Что бы ни произошло, мы остаёмся немецкими торговыми моряками. А это значит, что должны любой ценой доставить наш груз по назначению и забрать товар, который для нас предназначен. Поэтому предупреждаю: никаких слухов в команде не распускать, о случившемся должны знать только вы, я и старший помощник пока что!

Но также капитан распорядился – как только рассвело достаточно, чтобы можно было не опасаться столкновения с каким-либо другим судном или посадки на мель – дать полный ход. Дизель взревел, выдавая пятнадцать узлов, винт усердно запенил воду, и «Ханса», содрогаясь корпусом, полетела стремглав вперёд. Однако уже через каких-то сорок минут ход пришлось сбавить…

И нет, не из-за древних по виду парусников, которые сухогрузвстретил на пути в порт. Они были нагружены брёвнами, принайтовленными прямо к палубе. Старпом насмешливо ухмыльнулся: «эти лоханки до восьми узлов разгоняются только при попутном шквале», но за его разухабистой бравадой скрывалось нечто иное: глубокая тревога и недоумение.

На вызовы по радио они не отвечали вовсе, да и сами как будто не передавали никаких радиопередач. Когда с немецкого судна сигналили флагами, то с парусников тоже махали своими флажками, но это было явно не похоже на привычную морскую коммуникацию: как минимум полдюжины сигналов вообще не числились в международном своде.Капитан Дольмар хмурился всё более, теребил свою седеющую бороду, чего с ним не случалось уже очень, очень давно. Последний раз такой эмоциональный жест он делал… годы назад, когда шёл через ледовое поле, и требовалось постоянно маневрировать.

Но самое интересное произошло дальше. Вскоре им попался на пути военный корабль… Да, именно так – ДЕРЕВЯННЫЙ ПАРУСНИК с пушечными портами в бортах, и всё-таки действительно военный: это было сразу заметно по виду команды, по тому, как она чётко и слаженно действовала. В бинокль капитан и его помощник заметили в руках у многих моряков на паруснике пистолеты и ружья подчёркнуто архаичного вида.

- Что ж, хмыкнул Дольмар. Раз нас решили норвежцы крупно разыграть, так уж и быть, простим их сегодня, 1 апреля. Мне даже самому интересно будет узнать, откуда они такую музейную редкость, как эти парусники, откопали…

Между прочим, будь он чуть внимательнее, или окажись немного ближе, мог бы и понять, что на встреченных судах, и даже на боевом корабле его сухогруз рассматривают с растерянностью и недоумением. Причём так, что эти эмоции не сыграешь. Но немецкий капитан просто рассчитывал выполнить всё же свою задачу: доставить груз (сельскохозяйственные машины) в порт Осло, сдать их получателю и отправиться в обратный рейс.

Правда, этим намерениям не суждено было воплотиться. Уже на подходе к порту лица моряков сухогруза принимали всё более задумчивый вид. Никаких бетонных молов, нефтехранилищ им не попалось на глаза. Около порта не было признаков железной дороги.

Только в одном месте, где находилось сооружение, в котором признали домну, поднимался сплошь чёрный дым. В остальных точках города лишь лёгкий дымок из печных труб. В гавани стояли десятки деревянных парусников. Не то что пароходов или теплоходов – даже стальных парусников, которые строили задолго до прошлой войны, тоже не наблюдалось. Дома, насколько хватало биноклей их рассмотреть, были максимум трёхэтажными, лишь в паре мест увидели более высокие постройки. Сразу обращало на себя внимание отсутствие радиомачт, линий электропередач. Да, радиостанции скандинавских стран также хранили молчание по-прежнему…

Подходя ещё ближе (причём «Хансе» пришлось следовать самым малым ходом, чтобы не оторваться далеко от сопровождающего их корабля), когда можно было уже увидеть прибрежную часть города невооружённым глазом, команда сухогруза оказалась поражена ещё больше. Общий вывод оказался вполне очевиден:

- Это что угодно, но не Осло…

В самом деле, открывшийся перед ними ландшафт никоим образом не напоминал норвежскую столицу, знакомую каждому матросу по прежним рейсам. Дома располагались не по чётким линиям улиц, как привычно, а в каком-то своём, неведомом порядке. И всё же за кажущимся беспорядком угадывалась своя логика. Далеко не сразу появилось понимание: застройка не преодолевает естественный рельеф, а как будто приспосабливается к нему, и оттого здания словно вырастают на склонах гор и в ложбинах между ними.

Старпом опомнился первым:

- Герр Дольмар, это уже совершенно точно не розыгрыш. Никто не будет – да и не сможет – за одни сутки в такой степени перестраивать город, просто ради одной шутки...

Капитан угрюмо кивнул:

- Согласен с вами, старина Шульце. Прикажите немедленно дать радиограмму в нашу компанию в Гамбург.

Окончательно поверили в то, что это не иллюзия, не мистификация, только через несколько минут. С сопровождавшего их фрегата спустили шлюпку, и дюжие матросы налегли на вёсла. Со стороны они выглядели как типичные жители большинства европейских стран, и капитан даже отметил:

- Этаких молодцов любой флот с радостью бы принял…

Тем временем, ещё до момента, когда шлюпка ткнулась носом в деревянный пирс, и из неё выскочили туда, к берегу уже потянулись местные жители. Старпом задумчиво сказал:

- Похоже, наше прибытие стало для горожан сенсацией…

И в самом деле, на сухогруз глазели, как на восьмое чудо света. Толпа всё прибывала, отдельные горожане пробовали залезть на деревья, чтобы разглядеть его получше, а остальные с явным интересом расспрашивали, что же они этакое увидели.

Наконец, спустя минут двадцать, к причалу подкатила карета. На вид простая, без каких-либо украшений, и вылезшие оттуда были одеты в униформу – пусть и не без декоративной вышивки, но явно выглядевшую строго и лаконично. Они сразу же, ничего ни у кого не спрашивая, перебрались в шлюпку и сами направились к «Хансе».

- Ого, господа таможенные или пограничные чиновники такое значение нам придают, что не гнушаются сами за вёсла взяться – с иронией произнёс один из матросов.

Переговоры сразу не заладились. Ни одна из сторон не знала языка друг друга. Новоприбывшие, сверх того, с огромным, почти детским интересом, рассматривали корпус корабля, немецких матросов и расположенные на борту механизмы. Однако же от предложенных им продуктов не отказались, и даже сделали несколько жестов, долженствующих, видимо, обозначать расположение и признательность.

- Что же происходит? – задумчиво бормотал капитан Дольмар, наблюдая эту картину.

Всё то же полнейшее непонимание не позволило и проверить судовые документы. Возникло подозрение, крепшее с каждой минутой, что и получатели груза, буде таковые найдутся, тоже не знают ни немецкого, ни норвежского, ни британского языка.

Измученный неопределённостью капитан отбил ещё пару радиограмм с изложением происходящих событий и требованием чётких инструкций.

- В конце концов, пусть директора тоже немного пошевелятся, не всё мне одному выкручиваться, думал он, уходя из радиорубки и возвращаясь к себе в каюту. Сейчас сухогруз стоял на якоре на рейде, барометр и не думал падать, так что можно было дожидаться указаний от судовладельца.

Однако менее чем через час после этого капитан «Хансы» был внезапно разбужен тормошившим его за плечо судовым врачом. Тот смотрел на него с выражением, в котором перемешались растерянность и заинтригованность одновременно.

- Ну что ещё стряслось? – раздражённо прорычал Дольмар.

- Герр капитан, япроизвёл беглый осмотр этих чиновников. Потом, с разрешения вашего помощника, съездил на берег, там проверил ещё нескольких матросов, пару десятков зевак… Если мой стетоскоп не врёт, то сердце и лёгкие у них всех поменяны местами.