Неторопливая хроника: Гроза очищающая

Сообщение об атаке на Францию сначала не произвело на вейрийцев особого впечатления. Точнее, конечно, они не были ничуть рады, многие даже оказались раздражены яростью и неуступчивостью, с которой Германия преследовала свои цели. Однако истинное значение этой агрессивной выходки обнаружилось не сразу, а лишь через пару недель. В первые же дни даже многие военные рассчитывали, что в скором времени немцы потерпят серьёзные неудачи и будут прочно остановлены. После этого, дескать, и воцарится столь желанный мир.

Вечер 1 ноября 1939 года. Алвейр.

Валиман ходил по кабинету взад и вперёд.

- Ну и как же это прикажете понимать, господа генералы?

Все военачальники, как один, молчали. Ответ был риторическим – никто ничего всё равно понять не мог. Ещё два дня назад, на предыдущем заседании вейрийского генерального штаба те же докладчики уверенно говорили, что без взятия под контроль Дании и без обеспечения прочной безопасности своего тыла на востоке (хотя бы одной успешной летней кампании там) немцы ни за что не решатся ударить на западном направлении.

Английские военные советники придерживались, в целом, того же мнения. Разве что некоторые из них предполагали, что следующий удар немецкий придётся на Балканы и в Северную Африку. Но теперь становилось ясно, что все подобные ожидания рухнули. И как теперь к этому относиться, было непонятно. Поневоле закрадывалась мысль, что и все стратегические планы правительства Вейрии теперь не стоят той бумаги, на которой они записаны.

Только спустя ещё пару минут один из генералов не совсем уверенно произнёс:

- Остаётся надеяться, что в начавшихся сегодня боях голландцам хватит сил и духу остановить немецкий прорыв.

Валиман покачал головой:

- Слабая надежда. Но что нам ещё остаётся, кроме как рассчитывать на успех наших союзников?

Между тем, известия о начале войны произвели куда менее тягостное впечатление среди большинства жителей Вейрии, не посвящённых в дворцовые и военные тайны. Судя чисто по-бытовому и не имея опыта быстротечных современных войн, чаще всего люди заключали что-то вроде:

- Германия безрассудствует. Драться постоянно и наскакивать всё на новых противников очень глупая и опасная затея. Как бы ты ни был силён, всё равно нужно действовать гораздо осмотрительнее.

При этом недовольство захватническими шагами немецкого правительства было очень велико. Даже самые опытные коммивояжёры, наладившие как будто ранее сбыт промышленной продукции, столкнулись с существенным падением продаж. Желающих покупать их товары стало в несколько раз меньше, и уж точно мало кто стал бы теперь приобретать изделия немецких фабрик просто так или для украшения своего дома.

Это-то и вызывало уже глухое раздражение самих немцев. Они стали собирать чемоданы, но в глубине души рассчитывали всё же, что вернутся сюда вскоре – уже в качестве победителей, которым Вейрия и её богатства достанутся по праву сильного. И уж тогда-то – пусть попробуют гордые обитатели этой земли воротить нос от фабричного клейма Made in Germany!

Между тем, уже 3 ноября 1939 года поступили первые неутешительные известия. Голландская армия несла, очевидно, большие потери, отступала в глубь страны. И даже бравурные репортажи радиоведущих из Амстердама не могли отменить этого неприятного факта.

Впрочем, при очередной беседе Сейвра попыталась убедить Торвена, что всё хорошо, всё под контролем (теперь, с недавних пор, «под контролем» стало её любимым словечком), и что англичане и французы обязательно справятся с угрозой.

- Ведь ты же уже знаешь, как всё происходило в прошлую войну? Тогда тоже поначалу немцы бодро пошли вперёд, но затем упёрлись в стену и не смогли продвинуться далее.

Принц только отмахнулся.

- Что-то мне кажется, что всё не так просто. Ведь в Берлине тоже не дураки сидят. Там должны предусмотреть подобное развитие событий! Более того, раз им что-то помешало в прошлый раз, то ведь как раз разумно это что-то учесть, основательно подготовиться и более в подобные несчастья не попадать. Боюсь, что они смогут даже полностью разгромить своих противников.

Тут уже пришло время сделать игнорирующий жест Сейвре.

- Я ведь ознакомилась с тем, что могут англичане и французы. У них много прекрасного оружия, превосходная разведка, очень хорошие фабрики…

Торвен вспылил:

- Послушай, кто из нас, в конце концов, лучше разбирается в военных делах – я или ты? Я же не учу тебя, как шить твои чёртовы платья или как блистать в них на балу? Вот и ты не лезь туда, где ровным счётом ничего не понимаешь!

Принцесса только раздражённо прошелестела:

- Ты совсем уже закис в своих офицерских собраниях. Не видишь, как всё поменялось и не готов совсем учитывать, что происходит вокруг нас. Только и умеешь, что кичиться своими кавалерийскими навыками!

Они разошлись откровенно недовольные друг другом – но раздражённые и самими собой, что не сумели сдержаться.

События же развивались своим чередом, несмотря ни на что.

Утром 6 ноября 1939 года Лирвен явилась к Валиману внезапно и без приглашения. Прежде она никогда не поступала так, не входила в королевский кабинет, если заранее не договаривалась об этом. Но сейчас ситуация выглядела куда хуже, чем когда-либо прежде, и оттого поступок королевы был хотя бы отчасти извинителен.

Валиман что-то такое и предполагал, ожидал, поэтому он не стал гневаться, а просто тихо пробурчал:

- Кажется, я знаю, что привело тебя сюда…

- Естественно, знаешь. Ведь только что пришло точное подтверждение – всё благодаря этому проклятому радио, отнимающему у людей сон и покой – что Голландия сдалась. Такого даже в прошлую войну не было, тогда голландцев вообще не тронули!

Король сощурился.

- Ведь не ради только одной этой тревожной новости ты пришла? Конечно, Нидерланды жаль, но они сами выбрали свою судьбу, не обеспечив вовремя безопасность для себя.

Лирвен сразу стала серьёзной и собранной.

- Вот в том-то и дело, что мы тоже, как мне кажется, не находимся в безопасности. У нас и близко нет собственных военных сил, какие были у голландцев, а полагаться всецело на английскую добрую волю не совсем разумно…

- И что ты предлагаешь? Переметнуться в немецкий лагерь или рассчитывать на то, что германские войска умрут от смеха, глядя на то, как мы с нашими мушкетами и парусниками пытаемся встать у них на пути?

Королева мягко улыбнулась:

- Конечно же, нет. Я не настолько наивна, чтобы полагаться на подобные иллюзорные шансы. Просто… пора ещё о чём-нибудь подумать, какие-нибудь иные пути поискать. Должен же найтись выход, даже если британцы нас бросят и оставят один на один с врагом!

Валиман пожал плечами:

- Подумать, конечно, никогда не лишнее дело. Вот только в каком направлении ещё искать выход – я не представляю. Одно скажу твёрдо: раз уже оказались на противоположной от немцев стороне, то её же и стоит держаться. Иначе нас попросту перестанут все уважать.

Лирвен примирительно произнесла:

- Это очень правильный подход. Раз у нас нет большой силы оружия, значит, остаётся полагаться только на принципиальность. Это та вещь, которая не продаётся, зато делает своего обладателя многократно дороже. И будь уверен – если мне придётся тебя сменить… всякое ведь может случиться сейчас – я скорее соглашусь, чтобы меня разорвали на куски, нежели поддамся немецким посулам!

Валиман ободряюще подмигнул в ответ:

- Нимало в этом не сомневаюсь. Как и в том, что большинство честных подданных наших также не собьётся с ранее начатого пути.

Однако в тот момент никто ещё не знал – не исключая и самых информированных лиц в Вейрии – на краю какой пропасти оказалась их страна, и каких усилий будет стоить её выживание…