Неучтённый

Мы отправились на подработку на лето. Глушь, Архангельская область, почти тундра. Договорились провести инвентаризацию и небольшой ремонт в детском лагере. Из Москвы ехали на поезде. Билеты были в разных вагонах, и мы пересекались в тамбуре на перекурах — пока никто не видит.

Приехав на место, мы отправились к сторожу, в его коморку. Это было небольшое строение с большими окнами и маленькой форточкой, за которой сидел седой мужчина. Ваня постучал по стеклу. Задремавший сторож дёрнулся и уставился на нас. Потом нахмурился, нащупал очки на столе и поправил кепку.

— А ты, наверное, Ваня?
— Ага.
— Распишись в журнале сначала, потом покажу, что где, и ключи отдам.

Сторож достал толстую тетрадку, пролистал пожелтевшие страницы и открыл на нужной. Ваня подошёл и расписался первым: вписал дату, ФИО и поставил роспись. Он положил ручку на тетрадь, чтобы я тоже расписался, но сторож отодвинул её, закрыл журнал и убрал в тумбочку.

— А второму? — спросил Ваня.
— Второму? — сторож посмотрел на Ваню из-под кепки.
— Одного достаточно.

Сторож немного покряхтел, поднимаясь. Он повёл нас сначала к жилым корпусам: два кирпичных здания — для детей, деревянный барак в стороне — для вожатых. Посоветовал в детском корпусе и прописаться, если будем. Потом показал администрацию и хозсклад.

— Вроде основное — всё, — сторож вытащил охапку ключей, связанных проволокой.
— Мы тогда сегодня расположимся, а завтра с утра приступим.
— Как хотите.

Мы вернулись к кирпичному корпусу, а сторож отправился обратно в коморку. Ваня долго возился со связкой ключей.

— Давай-ка я гляну, — предложил я.
— Думаешь, у тебя получится лучше?

Он отдал мне ключи, и со второго раза мне повезло.

— Новичкам везёт.

Мы зашли в ближайшую комнату и решили в ней расположиться. Ваня кинул рюкзак на нижнюю койку, а я полез на верхнюю.

— А что, недурно. Лучше, чем наша общага. Может, тут и останемся?

Но он промолчал.

До вечера мы бродили по лагерю, оценивая фронт работы.

Утром мы начали ревизию с основного корпуса. Я пошёл на второй этаж, а он остался на первом.

В первой комнате — всё по списку: две кровати, две тумбочки, шкаф. Во второй — то же самое. В третьей всё было на месте, но номера не сходились. Я всё равно отметил: какая разница, какие там номера.

В следующей комнате кто-то оставил матрас на кровати. Я отметил и решил немного посидеть.

Разбудил меня Ваня — уже был полдень. Я взглянул на бумаги: Ваня, похоже, отметил и за меня, но почему-то мебель из третьей комнаты так и не была отмечена.

Мы пошли в другой корпус. В этот раз он отмечал, а я сверял номера.

— Двести шестая?
— Есть.
— Двести седьмая?
— Есть.
— Двести восьмая…
— …
— Уснул там?

Я обернулся на Ваню. Он навис над тумбочкой, ища номерок.

— Да мы же всё отметили.
— Нет, кажется, эту я не ставил.

Я подошёл проверить — и правда, галочки напротив номера не было.

— Я же тебе показывал номер. Чего не отметил?
— Может, перепутал. Давай заново пройдём комнату.

Я набрал воздуха в лёгкие и громко выдохнул. Со вторым корпусом мы провозились вторую половину дня.

Вечером к нам зашёл сторож, оглядел комнату и передал немного бутербродов.

— Ты главное всухомятку не ешь, а то живот болеть будет. А второй уже приехал? — поинтересовался он.
— Да, только вышел. Вы разминулись, похоже.
— С ним тогда поделись. Ладно, отдыхайте, я дальше на обход пойду.

Мы заварили чай и поужинали бутербродами в тишине. Ваня вышел на улицу, а я остался в корпусе почитать книжку.

Проснулись мы ближе к полудню. Ваня прихватил бумаги, и мы пошли к складу. Он был похож на корпус для вожатых, но без окон. На двери висел массивный замок. В этот раз нужный ключ мы нашли быстро, и замок с хрустом открылся.

Ваня прошёл первым и нащупал на стене выключатель. На потолке по очереди вспыхнули запылённые люминесцентные лампы.

— Ну что, как вчера тогда?
— Да.

Ваня заметил столик и устроился за ним с бумагами. Я пошёл к стеллажам. В помещении стоял затхлый, сырой воздух. На некоторых коробках остались жёлтые следы от влаги, так что номера на них можно было только угадывать.

— Похоже, тут был нехилый потоп. Половину номеров размыло, — сказал я, пробежавшись глазами по полкам. — Может, у сторожа спросить, что делать?
— Да много он знает, забей. Нам же главное — количество проверить.

Ваня нахмурился, но спустя пару секунд расслабился.

— Ладно, как скажешь.

Он вернулся к столику и разложил бумаги. Я открывал коробки по очереди, пересчитывал содержимое, а Ваня отмечал в списках. Закончив с нижними полками, я потянулся к верхним. Там коробки совсем размокли.

Что-то порвало коробку и упало. Ваня что-то крикнул.

Очнулся я на своей кровати. В ушах стоял звон. Ваня сидел напротив, с бинтом на голове, и пил чай. Заметив, что я проснулся, он спросил:

— Чай?
— Давай. Потом обратно на склад?

Ваня махнул в сторону стола. На нём лежали бумаги. Я прищурился — картинка расплывалась, но галочки в списках я всё-таки разглядел.

Ваня включил чайник и кинул пакетик в кружку. Я спустился и подошёл к столу ближе. В бумагах он даже отметил, где остались номера, а где — только количество.

Чайник забурлил и щёлкнул выключатель. Ваня налил кипяток в кружку, придерживая пакетик за хвостик. Комнату наполнил терпкий запах чёрного чая.

— Что там у нас ещё осталось?
— Администрация, медпункт, прачка и покраска вывески на воротах.
— Покраску тогда напоследок?
— Ага. С бумагами сначала закончим.

Допив чай, мы пошли в административный корпус. Ваня открыл замок и дёрнул за дверцу, но она не поддалась. Он дёрнул сильнее, и дверь со скрежетом открылась. Мы вошли внутрь.

— Что у нас тут по списку?
Ваня посмотрел в бумаги.
— Мебель, сейф, остальное — по мелочи.

В первой комнате он отметил мебель. В третьей стоял большой сейф у стены. Я дёрнул за ручку — не открылся.

— Крепкий. Интересно, что там внутри.
— Думаю, ничего интересного.

Ваня поставил галочку напротив сейфа. Мы обошли всё здание и перешли к следующему.

В прачечной стояли две большие машины и закрытая дверь. На полу остались разводы от воды с порошком, и Ваня чуть не поскользнулся.

— У тебя нет ключа от этой двери?
— Думаю, нет. Тут по списку мы закончили, пошли дальше.

Последним был медпункт. Внутри пахло пылью и чем-то аптечным. Шкаф, кушетка, накрытая плёнкой, и небольшой холодильник для лекарств. Ваня всё отметил, пока я разглядывал надписи на пустых баночках.

— Тут тоже закончил.

Он свернул бумаги и направился к выходу. Я пошёл за ним.

— Покраску тогда завтра?
— Да, напоследок оставим. На сегодня закончим.

На следующий день мы занялись покраской. Принесли краску со склада. Ваня полез на стремянку снимать буквы, а я придерживал лестницу.

Пока он возился с болтами, я наблюдал за сторожем. Тот откинулся на стуле и накинул кепку на лицо, закрываясь от солнца.

— Фёдор.
— …
— Михалыч!

Он дремал и не обращал внимания, и я не стал продолжать.

— Вань, может, помощь нужна?
— Не, я тут сам.

Он снял буквы, и мы перетащили их на траву. Старую облупившуюся краску соскоблили шпателем. Он открыл банку, и в нос ударил резкий запах краски. Кисточка была одна, и Ваня взял её первым. Я придерживал буквы, чтобы они не елозили по траве.

Краска плохо ложилась на металл, и Ване пришлось проходить по нескольку раз. Закончив с последней буквой, он вытер руки тряпкой.

— Сойдёт. Вроде нормально.
— Подождём, пока высохнет?
— Так повесим, всё равно высохнет.

Мы прикрутили буквы на место. Краска начала стекать, оставляя подтёки. Одна капля собралась у края и медленно растянулась, плюхнувшись передо мной. Ваня заметил её и затоптал.

Он закрыл банку и подобрал шпатели, направляясь обратно на склад. Я пошёл следом.

Утром мы собирали вещи. В корпусе было свежо. Ваня проверил бумаги перед уходом. Я предложил помощь, но он только закрыл папку и убрал её в рюкзак.

Мы пошли к сторожу. Он сидел в своей коморке, телевизор был выключен. Сторож поднял голову, увидел Ваню и кивнул.

— Закончил?

Он достал журнал, пролистал его и пододвинул к окошку, положив рядом ручку. Ваня расписался и положил ключи на журнал.

— Ничего не оставил?
— Вроде нет.

Сторож кивнул и убрал журнал с ключами в ящик.

— Давай. Ни пуха тебе.

Мы вышли за ворота. Ваня закинул рюкзак на плечо и посмотрел в сторону дороги.

— Пора.

Он пошёл первым. Я остановился у вывески и посмотрел на неё. Краска уже не блестела.

Ваня не обернулся.

Теперь ты сам.