Неудачник

Глава 1

День начинался обыденно и не сулил ничего, кроме выпивки и тянучки в виде игры в буру за пустой болтовней. Металлический гараж, который на заре индустриализации хозяин, канувший в небытие, умудрился приткнуть на маленьком пятачке отделённом полоской берёзок от городской свалки, зиял раскаленной пастью. Внутри, за видавшим виды журнальным столиком, обливаясь потом, сидели великовозрастные оболдуи. Их было трое . Четвертый стоял привалившись к распахнутой створке ворот и глубокомысленно взирал на окрестные дали. Если и можно было назвать членов товарищества благородными, то исключительно по отношению друг к другу. Раздел добычи ни разу не подмочил свою репутацию горячим спором. Кроме подпирающего ворота, каждый носил засапожный нож и ко всему имел дурную привычку пускать опасный предмет в ход. Об этом красноречиво свидетельствовали многочисленные раны густо истыканной столешницы. Разбойники были склонны к суеверию. Поэтому перед дележом всё оружие демонстративно вонзалось в игровое поле. После этого обряда каждый старался быть вежливым и держал нервы в кулаке.

Местечко было выбрано неслучайно. Здесь отсутствовало время и внешние факторы, меняющие человеческую сущность. Кроме пустого, на проектно-технической базе иногда возникали весьма бурные разногласия при ковке захватывающих планов. Но выгодный вариант подброшенный одним из поваров преступной кухни всегда усмирял надвигающуюся катастрофу.

Уже месяц, как гастролёрам ничего не подворачивалось под руку, а Управление единственным в городке банком увязло в глубочайшей депрессии. Наемный караул предпринял исключительные меры по охране сотканных из городского бюджета вкладов, а дежурная смена ретиво соблюдала выученные на зубок инструкции. Ко всему из соображений собственного благополучия Минфин решил, что населению будет намного сподручнее влачить нищенское существование нежели иметь приличный облик и отпустило инфляционные вожжи. Поэтому население городка таяло, как мартовский снег на лужайке, а налетчики из-за катастрофического дисбаланса между спросом и предложением рынка пожертвований свои душевные переживания топили в карточной игре. Турнир был настолько отчаян, что ни клубы никотина, ни подпольный алкоголь не могли остудить запал сражавшихся.

Собравшиеся вокруг столика не были друзьями. В компанию их свела жажда хорошей жизни, наглость и мастерство на всякие выходки, которые так не любит закон. Ко всему трое проходимцев слыли виртуозами избранной профессии, о чем красноречиво рапортовал судебный архив темных делишек, числившийся за каждым персонажем. Это были импрессионисты жизни и их неудержимо влекло в тюрьму. Если бы им знать, что жизнь можно ухлопать, как это отчебучил Рене Магритт, есть большая вероятность, что они расстались бы со своей специальностью и подались в монахи

Четвертый ольдермен не походил на остальных. Малый, носящий тревожное именное клеймо "Чиж", явно портил гонконговский антураж концерна. Он не был игроком. Тонкий стан и улыбчивость по детки чистого лица навели на облик Чижа неизгладимую печать простака. На руках отшельника не водилось чернильных меток и его речь была чиста. Никто и никогда не видел среди его амуниции финки или чего подобного. И никто не помнил, чтобы с той стороны, где он находился хоть раз прогремел выстрел.

Так, ни больше ни меньше - случайно прибившийся теленок к стае волков. И только редкий опытный взор, к большому своему удивлению, мог обнаружить в парне скрытного и опасного соперника, обладающего всем арсеналом бойца. Выглядеть недотёпой Чижу было даже выгодно. Поэтому отсутствие жалости, выносливость, изворотливость, твердость характера и волю он и не выпячивал. А после последнего освобождения эта маска стала необходимым атрибутом.
Первый срок, кроме кликухи "Чиж" и записи в реестре судимостей, ничего не дал юноше и никак не отразился на его характере. Это была недолгая рядовая ходка на зону. Ее он почти не заметил. Просто оттарабанил от звонка до звонка и всё. А вот вторая оказалась дамой капризной и со всеми присущими лагерям фокусами.
Красную линию перешёл бугай по кличке Втыка. Незаматеревший зека допустил оплошность, непозволительную для утвержденного блатными Устава поведений. Прокисшая однообразием братия уличила Чижа на какой-то мелочи. Подлянку, в паутину которой угодил малый, устроил Филин. Скользкий тип увивался при блатных, которые руки не марали, но развеять тоску были не против.
Судили Чижа ночью. Четверо скрутили нарушителя, а Втыка, ухмыляясь с ехидством Сатаны, пудовыми кулаками отшибал ему внутренности. О подобном обращении Чиж был наслышан, но не ожидал, что это коснется его. В лазарете, куда доставили бездыханного Чижа, бедняга отходил целую неделю. Но молодой организм легко справился с внутренним кровотечением, ушибами и переломами ребер, а боль обидчикам не простил.
Став осторожнее, Чиж более полугода вынашивал план мести. Поначалу ему не терпелось утолить жажду вендетты. Но на зоне все было на виду, а несправедливость Чиж собирался ответить жестоко. Поэтому, вняв благоразумию, возмездие было отложено до освобождения. И малый затаился, играя роль фалалея, который воспринял подставу, как заслуженное наказание. За время отсидки мститель выпытал, кто и когда из обидчиков окажется на свободе, где могут чалиться и где их отыскать.
Уже спустя полгода, после того, как справка об освобождении оказалась у него в кармане, он посчитался с двумя из державших его во время экзекуции. Из отрывочных данных известно, что для приведения приговора в исполнение Чиж отмахал на перекладных около трехсот километров, пересеча два областных центра. Этот маршбросок повлек за собой две беспричинные смерти и не оставил у путешественника угрызений совести.
Ещё три месяца спустя надо же было по "малинам" пронестись слушку о том, что некто по кличке Филин вышел по УДО и наслаждается волей. А кто не ошибается? Под благовидным предлогом, мол захворал и нужно "отлежаться у знакомой марухи", Чиж на четверо суток исчез из поля зрения дружков. А вскоре воровской мир всколыхнула весть, что Филину по самую рукоять всадили в сердце стилет прямо на входе одного из респектабельных кабаков Золотого кольца. Свидетелей расправы не оказалось.
А вот Втыке повезло больше. Его билет невезения был выписан с открытой датой. Прошло уже два года, как Чиж трепал за холку волю. В поисках удачи он менял регион за регионом, пока не очутился у металлического гаража. Здесь он и бросил якорь. На жизнь хватало, но настоящее дело не подавало признаков жизни. По отсутствии ответственной работы легче всего перекантоваться позволяла курортная полоска страны. Медоносный сезон работал на жуликов всех мастей, как благотворительная касса взаимопомощи. В выборе стола Чиж был не промах, а привередливый аппетит к наживе не давал права пропустить Великого кормчего сквозь пальцы, особенно в разгар плодоношения.

Автовокзал Ростова-на-Дону в буквальном смысле кишел. В этой-то толчее Чиж нос к носу и столкнулся со своим заклятым врагом. Оба сделали вид, что не узнали друг друга. Но, то ли как ни старался Чиж, а страшное во взгляде упрятать не смог, то ли урка обладал сверхъестественной чуйкой и усёк неладное, а, может, был наслышан о скоропалительном решении Филина махнуть на небеса, но уже через минуту, как они разминулись, Втыки и след простыл.

Четыре месяца Чиж упорно по крохам собирал отрывистые сводки о негодяе. И всё-таки настиг врага. Осенний Армавир стал немым свидетелем завершения погони кровавой эпитимией. Схватка была короткой. Чиж сполна посчитался за обиду. Правда живодёр успел полоснуть мстителя ножом по предплечью. Но обошлось и на этот раз. Следы смыл проливной дождь. И, хотя смерть была зафиксирована, как насильственная, ни улик, ни причин, ни свидетелей не оказалось. Версия убийства, как месть за старые грехи рассматривалась, но Чиж в поле зрения не попал. Оснований не было.
Теперь должок числился за двумя последними. И Чиж не оставлял надежд, что они когда-нибудь попадутся ему на узкой дорожке. Прощать он не собирался.

Глава 2

Хотя опубликованные грехи Чижа и получали весьма высокую оценку судебной коллегии, о таких говорят: - Выбивается из общей колеи.
Костяк злодейского ансамбля считал его случайным и малопригодным к разбою залётным. В воровском деле ему больше не везло,чем везло и он был воспитан. Чего не скажешь об остальных канальях.