Неудачное попадание

Ровно две недели, как я попала в другой мир… Эти слова я повторяю каждый день, стараясь поверить в реальность своего нового существования. Мир под названием Солгас, где царят строгие порядки и живут две расы: люди и норки. Это не сказка, не романтическая история, где героини находят свою судьбу и магию. Солгас далёк от идеала, но и не так опасен, как могло бы показаться — если, конечно, быть осторожной.

Я никогда не стремилась попасть в другой мир, хотя и прочитала множество книг о таких путешественниках в иные миры. Оказавшись здесь, поняла: все эти истории о красотках и магических героях — сказки, далёкие от реальности. Я — обычная девушка двадцати трёх лет, с чёрными волосами, которые вечно лезут в глаза, несмотря на все заколки. Глаза у меня зелёные, выдающие каждую мою эмоцию, как говорили друзья. Рост — ниже среднего, но зато сколько экономии на тканях! Фигура у меня худощавая, вероятно, от постоянного таскания книг из библиотеки. Поесть я любила, а спорт — нет. Моя форма определённо — заслуга тяжёлой литературы.

Эти «романтические» истории о попаданках всегда нравились мне за лёгкость и приключения. Героини в них с лёгкостью обретали друзей, получали сверхспособности и становились избранными с миссией от богов. Да уж, не так всё у меня. Сила? Миссия? Нет, увы, не для меня. Более того, Солгас сразу отобрал и мою магию!

Просыпаюсь, значит, на открытом поле, хотя засыпала в своей тёплой кровати. Первая мысль — меня похитили. Вдруг за магию кто-то взялся? Пытаюсь прощупать магией окружающее — и ничего. Она исчезла! Это был шок. Паника, истерика, да такая, что волком выла. Вопила так, что в итоге на мои крики сбежались жители — и люди, и норки, причём только мужчины. А я полуголая! Оказалось, меня занесло к деревенским крестьянам. Они, смущённые и озадаченные, выдали мне плащ и проводили к старейшине. Тот, помявшись, отправил меня в столицу — в Нильгас, и вот теперь я здесь, живу и «учусь», если это так можно назвать.

Тогда я узнала, что девушки из моего мира здесь — не такая уж редкость. Здешние власти мне сразу всё объяснили: оказывается, Солгас периодически «втягивает» иномирянок, поскольку здесь острая нехватка женщин. Причём называют нас все исключительно «женскими особями». Да, не девушками, не женщинами, а именно так — официально и с холодным отчуждением, словно я какой-то биологический экземпляр, специально импортированный для размножения. Казалось, будто у них просто нет слова для обозначения женщины, которое звучало бы по-человечески. Спасибо, что не «самками» или сразу «инкубаторами» называли, хотя по смыслу намёк явно был.

Первый культурный шок я испытала, узнав, как тут устроены семьи. У одной женщины обычно от пяти до десяти мужей и до двадцати детей! Сначала мне это показалось дикостью, но оказалось, что продолжительность жизни здесь намного больше, чем у нас. В среднем, здешние доживают до 550 лет, а долгожители — и вовсе до 600–650. Для такой долгой жизни, конечно, много детей — это норма. Но перспектива регулярно рожать для этих здешних мужчин… да ещё и для десяти сразу! Представляю, как в старости буду объяснять внукам: «С двадцатью мужьями жизнь как сериал: один — главный герой, другой — второстепенный, а остальные — массовка, о которых забудешь до титров». Интересно, а кино здесь есть? И если есть, кто играет женские роли? Хм…

Второй удар по моей психике был связан с магией. Оказалось, что по прибытии в Солгас она покидает всех иномирянок — полностью и необратимо. Это было как утрата части себя, ведь с магией я была связана с детства.
Но что иронично, чем больше у тебя мужей, тем больше льгот от государства! Серьёзно, видимо, здесь считают, что семейное количество напрямую отражает твои «особые» потребности.

В Нильгасе меня даже устроили на что-то вроде официального инструктажа. «Ты — человек? Великолепно!» — радостно объявили мне, словно это большой повод для счастья. В местной иерархии женщины миниатюрного телосложения считаются эталоном, хотя в мире без магии я, честно говоря, ощущаю себя хрупкой. Норки, в отличие от людей, выглядят как сплошные мышцы, серокожие и с каменными лицами. И всё же — те же люди, только в более «усиленной» версии.

По поводу власти. Здесь нет императора, только король, окружённый советом приближённых аристократов, которых он может заменять каждые пять лет. Никакой демократии! Всё решает монарх, а остальные — лишь для совета.

Слушая их, я ощущала полное безразличие. Успокоительные сделали своё дело, и эмоций во мне не осталось, только лёгкая тоска и угасшая истерика. Здесь всех иномирянок пичкали успокоительными, а то истерик слишком много вначале.

Меня направили в учебное заведение — академию, в которой я теперь должна была «адаптироваться» к этому миру. Настоящие занятия начинались только через полторы недели, а пока мне предстояло просто осваиваться, словно студентка, не понимающая, зачем всё это ей нужно.

Академия предстала передо мной как обетованное убежище. Она пряталась в тени высоких деревьев, окружённая безмятежными садами, и обещала покой. Но даже её красота не могла прогнать ту тень, которая окутала моё сердце.

Всё здесь выглядело идеально: зелёные парки, ухоженные дорожки, величественные здания, от которых замираешь. Но всё это будто подчёркивало, как я здесь одинока. Я ощущала, что эти каменные стены — не дом, а крепость, надёжно удерживающая меня в новом мире, ставшем для меня настоящей тюрьмой.

Скоро по этим дорожкам будут ходить студенты, будут звучать разговоры и смех, а для меня всё оставалось серым лабиринтом, из которого нет выхода. Каждый уголок этой академии казался мне чужим. Одиночество не покидало меня ни на мгновение, и каждый вечер только усиливало это чувство.

Эти полторы недели прошли под присмотром трёх профессоров, которые с отчаянием пытались адаптировать меня, словно моя жизнь зависела от каждого дня. С первых минут они твердили, что времени мало, что я должна понять и освоить основы культуры и обычаев этого мира. Словно по волшебству, я понимала их язык и даже письмо — знания, которых раньше не было, будто возникли в голове сами собой. Они рассказывали о правилах, ценностях и ограничениях, особенно тех, что касались женщин. Чем больше я слушала, тем сильнее хотелось протестовать — оказалось, для местных девушек здесь создано множество правил, но они всё равно чувствовали себя как королевы. А вот иномирянкам, таким как я, приходилось гораздо сложнее.

Во-первых, у нас не было стартового капитала, никакой поддержки от семьи, как у них. Государство обеспечивало нас только на год, а дальше — милости просим к мужу, потому что здесь, в Солгасе, главенствовало одно простое, как удар молотка, правило: женщинам запрещено работать. Здесь никому не позволят женщине работать ни за какие деньги. Единственный способ заработать без брака — это самая древняя профессия, и, как ни странно, это было единственным «исключением» в их правилах. Поначалу это повергло меня в шок, но я постаралась принять их «порядки» хоть как-то. Да, я могла понять, почему здешние мужчины хотят подталкивать женщин к созданию семьи, ведь женщин здесь и правда мало. Но что мне казалось ещё более странным — сами девушки в этом мире не стремились к работе. У них даже мыслей не возникало о профессии или карьере, и никто здесь не считал, что это им вообще нужно.

Академия преподавала студентам разные науки: математику, литературу, углублённую историю, музыку, танцы и, конечно, обязательный для местных девушек этикет. Всё, что касается искусства, в школах у них преподают лишь поверхностно, так что девушки по сути приходят в академию лишь для того, чтобы «пройтись» по танцам, музыке и истории. Я отставала практически во всём — ни в музыке, ни в танцах не имела никакого опыта, а уж о местной истории и подавно не знала ничего. Профессора намекнули, что мне нужно изучать хотя бы основы истории до начала учёбы, а остальное мне объяснят наравне со всеми.

Только одно мучило меня — как я буду «блистать» на их занятиях по танцам, ведь единственное, что я умела, это вальс. Представляю себя, неуклюжую и растерянную, в их танцевальном зале, где всё будет выглядеть совсем не так, как в наших залах. Музыка, инструменты — всё другое. Петь я, кстати, тоже не умею — надеюсь, позволят выбрать инструмент, иначе будет очень стыдно провалиться на всём сразу.

У парней вместо танцев и этикета стояла боевая подготовка. Магии здесь не было, и мужчин учили драться, владеть оружием и быть физически сильными — это было здесь в порядке вещей. Учёба в академии длилась всего год, что по меркам моего мира казалось ничтожно коротким сроком, но, видимо, для них этого достаточно. Я предполагала, что мужчины после обучения продолжат образование в других местах, но мне никто об этом не рассказывал, видимо, сочтя это лишней информацией для такой, как я. Всего лишь «женская особь». Мне даже становится немного смешно от этого — неужели я и правда буду теперь так называться?

Сегодня был последний день моего одиночества в академии, и завтра сюда съедутся все студенты. Кто-то, может, приедет уже сегодня. Вчера я спросила, почему не вижу здесь других иномирянок, и мне ответили, что завтра должны прибыть ещё две. Одна из них уже несколько месяцев в этом мире и вышла замуж за троих мужей, поэтому обучалась на дому. Вторая предпочла не появляться до начала учёбы. Это известие меня даже ошеломило: как можно так быстро обзавестись тремя мужьями? Вряд ли мы с ней найдём общий язык, она мне кажется слишком ветреной. А вот со второй, возможно, я подружусь.

На дворе стояло тёплое, даже жаркое лето, и я шла по территории в лёгкой форме: синяя футболка с белой полосой по подолу юбки. Это местная форма, и, если честно, она мне даже нравилась — мне выдали несколько комплектов с разными вариациями, и все выглядели вполне современно. Я ожидала средневековой туники, но, к счастью, ошиблась. Единственное, что портило всю картину, — это красная метка на запястье, как тёмное напоминание о моём происхождении. Всех иномирянок здесь помечают такой меткой, и она остаётся на всю жизнь. У каждого свой серийный номер. У меня — А.Д. 156. Смотрится как бирка на домашнем скоте, и каждый раз, когда я вижу её на своей коже, настроение портится.

На часах уже было послеобеденное время, и я, закончив занятия, направилась в столовую. Сказали, что сегодня она будет работать весь день, ведь могут приехать студенты, а в остальное время мне приносили еду прямо в комнату, три раза в день. Кормили так, будто я — деревенская невеста на выданье, которую обязательно нужно откормить перед замужеством. Настроение было более-менее спокойным, и мне хотелось покушать, а затем погулять в парке, пока не появились остальные.

За это время я выучила здесь всё, каждую тропинку, и каждый вечер мне становилось всё более одиноко. Учёба не особо привлекала меня, а сама академия — ещё меньше, но мир за её стенами манил. Здесь всё казалось чужим, странным, загадочным и по-своему прекрасным: цветы, животные, звуки, запахи, даже воздух был другим. Я хотела бы изучать не столько местные книги, сколько сам Солгас. Время от времени я могла застыть, разглядывая что-то совсем обычное, словно погружённая в собственные мысли, и, наверное, со стороны это выглядело забавно.

Я замечталась. В очередной раз увлеклась мыслями и не заметила, как натолкнулась на настоящую стену из мышц. Как можно было не увидеть эту громадину у себя на пути?!

— Ой! — вскрикнула я, потирая ушибленный лоб. Подняла глаза — и растерялась. Норков я встречала только один раз, когда попала сюда, в тот первый, сумбурный день в деревне. Но этот был даже больше, чем я запомнила.

— Прости, я тебя не заметила, привыкла, что здесь одна.

— Ничего, — отозвался он, смотря на меня с холодным интересом. Его лицо резко сдвинулось в некое выражение — недовольное и… отталкивающее. Казалось, моё присутствие ему явно не понравилось.

— Свободна! — вдруг резко выкрикнул он, как приказ.

Я замерла. Внутри закружились растерянность и злость. Почему он так груб? Я думала, что к девушкам здесь относятся с уважением!

— Что? В смысле, что ты имеешь в виду? — смотрю на него, хлопая ресницами и надеясь, что эта уловка — мои большие, испуганные глаза — сработает. Но, кажется, он из другой породы: не реагирует совсем.

— Говорю, свободна! Нечего мне глаза мозолить, чужачка. Иномирянок я даже не рассматриваю. Знаем все ваши штучки, проходили! — его грубое лицо кривилось в насмешке, и он скалился, словно наслаждаясь моей реакцией. Как будто не хватало мне того, что он и так не красавец, так ещё и кривится. Брр…

— И куда ты, позволь спросить, меня должен «рассматривать»? Я, между прочим, направлялась в столовую, чтобы покушать, а не для того, чтобы тебе тут на глаза показываться. Так что будь любезен, свали с дороги, урод! — не сдержалась от оскорбления. Вывел, наглец, вот не удержалась!

— Хм, ну с манерами у тебя, вижу, всё плохо, — фыркнул он. — Я бы преподал тебе урок этикета, да не хочу марать руки о такую грязь, как ты! — Он отступил в сторону, лениво оперся спиной о стену, скрестил руки на груди и продолжал испепелять меня своими яркими синими глазами. Глаза, к слову, красивые.

— Псих! — бросила я, заливаясь краской. Рванула по коридору в столовую, распираемая обидой и непониманием. По пути я пыталась успокоиться, но мысли путались. Уже у самой столовой мельком заметила, что он шёл за мной… Странно. Я была уверена, что он шёл как раз из столовой. Неужели собирается отомстить за оскорбление? Или просто испортить мне обед?

Войдя в столовую, я увидела раздачу еды и вполне дружелюбного повара. Меня потряхивало от недавней встречи, но я старалась держаться. Кажется, мои нервы скоро потребуют ремонта. Я взяла поднос и выбрала себе овощи на гриле и тушёное мясо, затем добавила к этому местный кофе и маленький кекс. Улыбнулась повару, поблагодарив за еду, а тот немного смутился, пожелав мне приятного аппетита. Вот нормальный мужик! Оглянувшись, я снова поймала взгляд нахального норка — он смотрел на меня, насупив свои густые брови. Ну что опять не так? Вздохнув, я двинулась к дальнему столику у окна. Вроде бы отличный вид и воздуха побольше с открытого окна.

Устроившись, я аккуратно расставила еду и вдруг заметила, как у меня слегка дрожат руки. На душе становилось всё тоскливее. Наверное, это всё одиночество, эта адаптация, эта череда мелких и крупных потрясений… Скорее бы прибыли другие иномирянки.

— Это мой стол! — громло раздалось прямо у меня над ухом.

Я вздрогнула, едва не расплескав кофе. Руки затряслись ещё больше, и… отчего-то накатывали слёзы. Серьёзно? Неожиданно для себя я осознала, что мне страшно. Этот тип буквально выбил меня из колеи.

— Он не подписан, и я первая села за него, так что будь добр, свали! — я посмотрела ему в глаза, и он увидел мои, где блестели злые слёзы. Наверное, зря я их показала. Его лицо вдруг переменилось, и на мгновение он растерялся. Мне не хотелось показывать слабость перед ним!

— Ты чего? — он казался уже не таким злым, скорее озадаченным.

— Я ничего, а ты чего?! — выпалила я, ощущая себя глупо. Этот норк сбивает меня с толку, и я совершенно не понимаю, почему.

— Прости меня. Я не хотел тебя пугать. Ты первый раз видишь норка?

— Нет, не первый, — пробормотала я, мысленно добавив: и хотелось бы, чтобы последний.

— Тогда что с тобой? — он уставился на меня удивлёнными глазами, так что теперь сам выглядел почти невинно.

— Ты на меня накинулся, нагрубил, а теперь пытаешься согнать со стола. Не противно тебе после такой «грязи», как я, здесь сидеть? — выпалила я с вызовом.

— Ну, во-первых, ты первая на меня налетела, сделав вид, что не видела. А во-вторых, грубости ты мне сама выдала предостаточно! А насчёт грязи — проверю наглядно, придётся сесть рядом! — и он, не дожидаясь ответа, сгрузил свой поднос напротив меня и нахально уселся, с улыбкой вываливая перед собой еду.

— Ты совсем охренел? Тебе что, других мест мало? И откуда вообще взял, что я специально на тебя наткнулась?

— Мне нравится сидеть у окна и с видом. — Он улыбнулся преувеличенно бодро. — Да ладно, не притворяйся, что не знаешь, кто я.

— С чего бы мне это знать? И какое мне до этого дело?

— Значит, тебя не интересует, кто я. Должен признать, это что-то новое. Иномирянки обычно всех аристократов знают наизусть, — в его взгляде мелькнуло недовольство, когда он всматривался в меня с явным укором.

— Я здесь всего две недели. И, как видишь, пока не успела вдолбить в голову здешнюю аристократию. — Я пожала плечами, ощущая себя неуютно.

— Понятно, — он изучающе смотрел на меня, словно проверяя, говорю ли я правду, и только потом потянулся за вилкой и приступил к стейку.

— Ты так и не ответила. Как ты относишься к норкам?

— Ты первый, с кем мне удалось пообщаться, и, скажем так, впечатление не лучшее. — Я бросила на него насмешливый взгляд. — А как ты относишься к иномирянкам?

— Бывало хуже, но думаю, с вами не всё потеряно, — ответил этот гад, нахально скалясь.

— Ну что ж, большая честь для здешнего общества, наверное. А мне всё равно. И я надеюсь, что больше пересекаться нам не придётся! — я бросила на него взгляд, полный раздражения, но, если быть честной, его синие глаза начинали действовать мне на нервы в хорошем смысле.

— Видимо, судьба нас не пощадила. Мы одногруппники, так что привыкай. Кстати, может, познакомимся нормально? Меня зовут Эрик Афгэн.

— Ты всегда так начинаешь знакомство — с грубости, а потом пытаешься всё «закончить на хорошей ноте»? — я улыбнулась, ощущая странную лёгкость от разговора. — Меня зовут Анриэль Деф-Ли. И приятно с тобой познакомиться мне совершенно не было!

— Посмотрим, что будет дальше. Знаешь, как здесь относятся к таким, как ты, особенно такие, как я? Если станешь посговорчивее, поделюсь секретами, — сказал он, очень хищно улыбнувшись. У меня необъяснимым образом всё скрутило внизу живота, и я, кажется, покраснела… По крайней мере, уши горят. И что мне ответить этому наглецу?

— Давай через полчаса встретимся в парке у озера и поговорим нормально, ммм? — не хочу конфликтов или ссор с ним, очень устала морально за эти две недели. Да и поговорить с местным жителем всё же надо было.

Эрик посмотрел на меня с той же наглой улыбкой, скользнув по мне взглядом, словно разглядывал не собеседника, а предмет интерьера. Я бросила на него опять недовольный взгляд и, сделав глубокий вдох, взялась за вилку.

— Так, ты говорил, что можешь поделиться секретами, — сказала я, приподняв одну бровь. — Что ж, поделись. Какими такими тайнами ты обладаешь, которых я не знаю?

— О, у меня множество секретов, которые могут сделать твою жизнь… — он сделал эффектную паузу и ухмыльнулся, — интереснее. Вот, например, ты знала, что здесь всегда нужно кланяться старшим по рангу?

Я закатила глаза, демонстративно не торопясь с ответом.

— О, нет уж, прошу прощения, ваше высочество. Я так и представила, как падаю перед тобой в реверансе.

Он усмехнулся, взяв кусок стейка.

— Ладно, реверанс я приму позже, когда увидишь, насколько ты обязана мне за столь любезное знакомство, — продолжал он, явно наслаждаясь нашим обменом колкостями.

Я едва сдержала смех. Внезапно поняла, что, несмотря на его нахальство и явно острый язык, эта перепалка развеяла мою тоску.

— Понятно, — фыркнула я. — Ну, скажем так, не всякий спаситель в облике громилы с лицом кирпичом.

— Эй! Мой облик ещё ни разу не мешал мне в общении, — сказал он с улыбкой. — А ты, если честно, первая иномирянка, которая предпочла угостить меня сарказмом вместо благодарности.

— Взаимно, — буркнула я, откусывая кусочек кекса. — Кстати, тебе не кажется, что громила должен уметь хотя бы немного уважать чужие личные границы?

Эрик посмотрел на меня с весёлым вызовом в глазах.

— В этом мире мы привыкли видеть всех женских особей рядом с их, так скажем, защитниками. Так что непривычно видеть ту, которая так отчаянно пытается сама отстоять свой столик.

— Это ты тут о каких защитниках? Мне ни один громила не нужен, спасибо! Справлюсь и сама, — ответила я, ощущая, как от раздражения у меня снова горят уши.

— Вот оно как? Ну что ж, посмотрим, как долго ты продержишься в одиночку, — сказал он, довольный моим раздражением. Казалось, ему нравилось выводить меня из себя, а меня — уколоть его в ответ.

Так мы продолжали наш, возможно, самый странный обед в моей жизни, и в какой-то момент я даже расслабилась, ощущая, что эта словесная дуэль была самым живым и настоящим моментом, который я испытала за всё время в этом мире. Улыбка сама собой появилась на моём лице, но потом я покачала головой, отгоняя эту мысль. Ничего хорошего с этими здешними у меня быть не может, и не стоит привязываться к их нахалам.

Когда, наконец, я доела, поняла, что мне пора уходить. Поднялась, оттолкнула стул и с вежливым, но слегка вызывающим взглядом посмотрела на Эрика.

— Благодарю за «приятный» обед. Надеюсь, это наш последний такой разговор.

— О, а я, наоборот, надеюсь, что это только начало, — ухмыльнулся он, явно наслаждаясь моим возмущением.

Повернувшись, я ушла, ощущая его взгляд у себя на спине. По пути к комнате я пыталась успокоиться, но мысли путались. Добравшись до моей обители, я закрыла за собой дверь, облокотилась на неё и выдохнула. В груди всё ещё что-то щемило от напряжения, но на душе было легче. Острая перебранка неожиданно пробудила во мне азарт, которого я давно не ощущала. Губы сами сложились в улыбку, но я быстро прогнала эту слабость, покачав головой. Глупо искать тепло среди чужаков, особенно среди таких нахалов — лучше не обольщаться.

Отойдя от двери, я подошла к шкафу и задумалась, что надеть. Этот дурацкий стандартный наряд уже надоел, и мне хотелось надеть что-то более удобное. Выбрав лёгкую юбку, я с облегчением переоделась. На мгновение мне показалось, что я вернулась домой — настолько естественным это ощущалось.

Я посмотрела в зеркало. В отражении меня встретили мои собственные зелёные глаза, слегка уставшие и немного грустные, но при этом с искрой живости. «Ну что, Анриэль, новая встреча с норками — новое приключение? И в кого ты там собралась влюбляться, в синеглазого скалу?» — подумала я с усмешкой. Нет уж!

Выбравшись из мыслей, я подошла к окну и выглянула наружу. Закат окрасил небо в мягкие оттенки, и тёплый свет ложился на здания академии. Мир за окном казался спокойным и красивым. Я задумалась — всё-таки здесь, в этом чужом и странном мире, несмотря на грубость, нахальство и местные порядки, что-то влекло меня.