Неуёмный консорт (МД-8)

миры доставки

НЕУЁМНЫЙ КОНСОРТ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

3602 год, Оилтонская империя, пригород Старого Квартала.

Заметив, как со спины к моему другу подбирается мрачный тип с чёлкой до подбородка и замахивается на него стулом, я бросился к месту событий, ловко перехватил убойный предмет мебели в наивысшей точке его замаха, и заодно развернул клиента лицом к себе. Затем нанёс ему в треть силы прямой удар в солнечное сплетение. Ударил бы сильней, убил бы, а так потерпевший только поваляется в собственной не переваренной пище с полчаса, да оклемается. Зато в следующий раз будет знать, как неправильно стулом пользоваться! Раз уж тут без оружия все дерутся, пусть соответствует и не подличает.

Затем я осмотрелся, удовлетворённо крякнул от вида весело продолжающейся драчки, и с чувством выполненного долга вернулся на своё место. И сразу сходу, закинул себе в горло очередную порцию моего любимого напитка. Здорово! Давно я так не веселился!

Да и что может быть лучше настоящего, бурного, полного приключений мальчишника?! Правильно! Только мальчишник, растянувшийся на неделю! Тем более, когда он проводится с лучшими друзьями. И тем более, когда для участия в нём приходится преодолеть такие трудности, которые превышают многие подвиги. Ибо вырваться от супруги, которая ко всему прочему заведует всеми секретными службами – дело ой как непростое. Книгу можно написать, как я хитрил, изгалялся и скрытничал, но факт остаётся фактом: я здесь!

Конечно, возраст у меня уже не тот «юношеский и полный бесшабашности», почитай на десять лет старше стал со времён молодецких излишеств, да и положение обязывает быть солидным до тошноты и респектабельным до отвращения. Но тем больше хочется порой вот так беззаботно оторваться в лучшей компании, забыть про все дела, плюнуть на высокую политику и вести себя так, словно мы курсанты на втором году обучения в космодесантном училище и вырвались в короткую увольнительную.

Вот я и вырвался, хотя друзья очень сомневались во мне и не верили в моё присутствие. И я их очень понимаю! Я сам не верил до последнего момента, пока не уселся с друзьями за один стол и не выпил первую порцию моего любимого коньяка. Ну а дальше – пошло, поехало. Тем более что местечко для мальчишника Гарольд выбрал изумительное: многопрофильный кабачок-кабаре с пугающим названием «Мизантроп-3». А почему с номером три? Да по той простой причине, что это весьма весёлое заведение уже два раза выгорало полностью, но добрый хозяин проявлял настойчивость и отстраивал своё детище, с каждым разом улучшая его интерьер и осовременивая. В пригороде Старого Квартал, можно сказать в рабочем районе, но с неким оттенком аристократичности, «Мизантроп-3» имел всё, что только душа пожелает. Но самое главное, там собирались посетители, не слишком отягощённые интеллектуальными заботами, презирающие политику вообще, любящие только выпить, вкусно поесть, попеть песни, потискать девок и танцовщиц варьете, ну и подраться, соответственно. Голографические визоры они не смотрели с детства, новости не слушали, газеты не читали из принципа, и я бы не удивился, если бы на вопрос «Как зовут нынешнюю императрицу Оилтонской империи?» они бы с изумлением не ответили встречным вопросом: «Разве у нас не император на троне?»

Здесь ценился (пожалуй, выше, чем толстый кошелёк!) только крутой вид, крепкий кулак и умение держать удар. Потому это было одно из редких заведений подобного типа, где не просто разрешалось подраться и дать кому-нибудь в морду, а даже приветствовалось подобное желание. Именно поэтому в кабачок-кабаре запускали только после прохода через густую решётку многопрофильных сканеров, забирая всё, что хоть мало-мальски походило на оружие. То есть дерись, но за оружие не хватайся.

Нас всё это вполне устраивало, и мы разухарились от всей души.

Не боясь быть узнанными, я подавал пример, поэтому и все остальные расслабились и вели себя как юные курсанты. Малыш пел песни, заставляя ему подпевать не только нас, но и соседей. Наш шустрый Молния волок в пляс любую понравившуюся ему красотку, порой не интересуясь мнением её кавалеров. Гарольд во весь голос рассказывал последние анекдоты, и сам же громче всех над ними хохотал. Николя беспощадно гонял официантов, заставляя приносить на пробу лучшие алкогольные напитки и устраивая им скрупулёзную дегустацию. Ну и Армата бесшабашно выискивал с кем бы подраться и отвести душу. Кстати, ему больше всего в этом деле и повезло в конечном, суммарном итоге. Ему рассекли бровь и чуть не вырвали во время жесткого удара ухо.

Пожалуй только Алоис с Цой Танов вели себя как паиньки: забились в самый уголок, и в драчке поучаствовали только один раз, когда уже совсем деваться было некуда. Но хорошо так поучаствовали, продуктивно, чем заслужили уважение остальных завсегдатаев и парней оставили в покое. Нас остальных, хватало с лихвой.

Ну а я временами сидел, помалкивал, пил-ел, глупо улыбался и попросту любовался своими боевыми товарищами. Правда пару раз и меня в драку удалось вовлечь. Это если не считать момента, когда я спас невинный стул. Один раз на меня свалился случайно какой-то детина, и видимо от любви горячей к ближнему, стал интенсивно душить. А второй раз меня подняли из-за стола два молодчика, которые презрительно на меня посмотрели и стали издеваться:

- Уродливый дебил! Его собутыльники кулаками машут, а он тут лыбится!..

Ну и в обоих случаях я сильно не заводился, а только так, чуток прогрелся, для аппетита, как говорится. И довольно наглядно показал, что ни душить меня, ни обзывать чрезмерно улыбчивым – не стоит. Что детину, что обоих молодчиков я просто забросил в сторону метров на десять, лишний раз доказывая, что и люди летать умеют. Иногда… Как и следовало ожидать, после моих показательных «закидонов», меня никто больше не побеспокоил и я умудрился здорово упиться. Тоже стал петь, пытаясь перекричать Малыша; смеяться даже громче чем Гарольд; и стучать кулаками по столу, основательнее, чем Николя. Разве что по стопам Молнии не пошёл, и нескольких буквально принесённых специально для меня красоток, просто угостил с нашего стола чем-нибудь очень вкусненьким и щедро одарил каждую на прощание солидной банкнотой в сотню галакто.

А что, пусть девочки тоже порадуются, и потом себе купят что-нибудь приятное. Хотя как раз после такого подарка, они вдруг переставали меня бояться, глазки их загорались интересом, они пытались фривольнее расположиться у меня на коленях и начинали знакомиться более основательно. Но я не такой. М-да… И, увы, уже давно! Раз уж дал слово своей драгоценной супруге, что «ни-ни!», то приходится соответствовать. Иначе сам себя уважать перестану. Ко всему прочему, уверен, что лучше, чем моя Патрисия нет женщины во всей Галактике. Так зачем мне размениваться на иных симпатяшек?

Время от времени, я как бы отделялся от всего остального мира, и с кем-нибудь из друзей обосабливался на уголке стола. И о чём мы говорили? Если не касаться одного вопроса, в котором я окончательно назначал время, способы и место? Да вроде как ни о чём, скорее сразу обо всем, пытаясь общаться больше не словами, а тоном, мимикой, многозначащими паузами. И вроде ничего толкового друг другу не сказали, а как интересно было и познавательно!..

Гарольд…, мой друг и боевой товарищ с самого детства. Фактически сегодня, главный виновник торжества. Его бравая капитанша Нина, таки немного остыла от ностальгии по своей планете Земля, заинтересовалась проживанием на Оилтоне и согласилась оформить их сожительство официальным браком. Через неделю у них свадьба. Ужасный шрам, от края левого глаза до самого подбородка, Нине вывели в столичном госпитале, и мой друг мычал от восхищения:

- Вот увидишь на свадьбе, какая она стала красивая! Лучше чем твоя..

- Но, но! – сразу оборвал я его. – Забыл, кому служишь?!

- Ха! - не смутился Гарри. – Конечно, не забыл: Оилтонской империи я служу!

И он был очень рад и счастлив. Уж я-то своего друга знаю и вижу насквозь. Правда и некую долю тревоги в его глазах заметил, как и сумел разгадать её причины:

- Небось, переживаешь, чем в данное время твоя Нинель на своём девичнике занимается?

Гарольд отвел взгляд от сцены, где полуголые девицы кордебалета как раз лихо отплясывали какой-то танец, и скривился:

- Ну ты ж её знаешь! Если разгуляется, то…

Он махнул рукой, а я согласно кивнул. Мы всё её прекрасно знали, ибо в своё время даже попали к ней в рабство, будучи на искусственном острове Хаос, на древней планете Земля. Но всё-таки мой друг сумел приручить эту дикую, свободолюбивую и своенравную пантеру и теперь вот пополнит нашу славную когорту женатиков.

Малыш…, он же наш лощёный и напыщенный аристократ… Сейчас он сидит со мной рядом, ухмыляясь потирает раскрасневшуюся скулу, волосы торчат в стороны, выпуклые глаза горят азартом, и уж никак не напоминает одного из самых известных людей в Галактике, а уж тем более знаменитого представителя аристократии Агнера Ллойда. Да и шутки его вместе с изречениями сейчас больше соответствуют уровню деревенского рынка, чем почётного Лорда великой Оилтонской империи:

- Как говорят рыбаки: часто в воду нырять, удовольствие терять!

- Э-э-э…, - пришлось на это крепко задуматься мне. Но так и не допёр глубинного смысла: - К чему это ты?

- Ну ты, Танти, уже упился! – возмущался друг. – Больше не пей, совсем не соображаешь… А я это к тому, что чем реже я попадаю в такие компании, тем большее удовольствие получаю Ну сам посуди, раньше мы чуть ли не ежедневно жили с полными жилами адреналина. И что? Чувства притупляются, начинаешь действовать без выдумки, бой превращается в рутину: главное ударить как можно больней, а ещё лучше сразу убить… А тут – роскошествуешь! Стараешься придать нужное направление удару и высчитать заранее дальность падения противника и при этом ничего человеку не сделать… Ну не кайф ли, а?

Ему на мальчишник было податься легче всего. Его никто в данный момент не контролировал и дома на часы не поглядывал. Молодая супруга, известная всему миру как Синява Кассиопейская умчалась на самой дорогой в истории космической яхте к своему родственнику, барону Железного Потока, чтобы лично обрадовать радостной новостью о своей беременности.Естественно, Малыш тоже сильно «радовался», и две недели вынужден был носить Синяву на руках. Вначале по собственной инициативе, потом – потому что жена привыкла. Она бы и его с собой забрала на двухнедельное путешествие, но я, пользуясь своим служебным положением, и заранее зная о предстоящем мальчишнике, отмазал друга, надумав для него тысячи причин по которым он не мог покинуть Оилтон при всём желании.

Ну и имея философский склад ума, Малыш никогда не переживал о своей любимой. А когда его спрашивали, не беспокоится ли он о ней, отпуская одну порой в весьма рискованные экспедиции, он только пожимал плечами:

- Риск, конечно есть…, и большой…, для тех кто попытается обидеть Синяву! Вон, когда-то я имел глупость с друзьями захватить её яхту «Саламадра», а хозяйку пленить. Так она меня за это не просто наказала каторгой, или там штрафами обложила, а вообще на себе женила. Друзья-то разбежались кто куда, а мне теперь до конца жизни долги отдавать.

Да…, было дело… Такую яхту кроме нас во всей Галактике никто не угонял… Правда и тогда нас обстоятельства заставили пиратами стать…

Николя…

Уроженец планета Чара, с троекратной силой тяжести, еле выживший при рождении по причине отсутствия врождённой приспособленности и проживший там до пятилетнего возраста. Внешне, на первый взгляд, он просто крепыш, да и только. Но силищи немерянной. В его захват боюсь даже я попасть и Гарольд, не говоря про всех остальных. У него с его женой Зариной, вообще идеальные отношения, как нам всем кажется. Например, сегодня, уходя в нашу компанию он поставил супругу в известность обо всём, и даже выдал место нашей предстоящей дислокации. Напоследок чмокнул Зарину в губки и попросил:

- Только ты Патрисии ничего не говори.

И все мы были уверены, что Зарина таки не скажет. А если на неё надавят официально и наедут как вышестоящее начальство, то сделает круглые глаза и чистосердечно удивится:

- Ну и что в этом такого? Пусть себе мужики детство вспомнят. Меньше нам потом мозги выедать будут. – Что, в общем-то, не встречало понимания у иных женщин.

Они с Николя никогда не ругаются, не повышают друг на друга голос, доверяют друг другу безгранично, а когда встречаются, не могут смотреть друг на друга без уморительно наивной и доброй улыбки. Их в тот момент можно без ножа на хлеб намазывать…М-да, как повидло.

Армата…

Для кого-то он может показаться нудным и ограниченным, когда переходит на разговор о самом любимом в его жизни, о вооружении. Но мы всегда знаем, когда его нужно оборвать и куда дальше повернуть русло разговора. И он в иных делах тоже показывает огромные знания, могущие удивить даже узкопрофильных специалистов.

Наш оружейник отрицает в жизни только несколько постулатов. Один из них - женитьба. Нет, женщин он конечно же любит, и даже временами увлекается какой-нибудь на долгое время, скажем дня на три… Но не дольше! Потому как личную холостяцкую свободу ценит неимоверно. А когда его начинают подначивать на эту тему, всегда умеет ответить верно и с юмором. К примеру:

- Вчера познакомился с одной красавицей, и вы бы слышали, как она ругалась в мой адрес, не успев как следует глаза открыть! Представить страшно, что такое придётся выдерживать годами… Поэтому, чтобы не слышать её вопли с лужайки перед домом, где она одевалась, мне пришлось включать полную звукоизоляцию. Так что если я и женюсь, то лишь к глубокой старости. Да и то если не с кем будет в карты поиграть…

Алоис…

Наш прославленный на весь мир аналитик. Этого негра может не знают в лицо, но его несколько гениальных предвидений и подсчётов принесли ему чуть ли не легендарную славу на всю Галактику. Он не то чтобы совсем чёрный, как угольный антрацит, а скорей приятного шоколадного цвета. А уж по мастерству превращений и переодевания ему в нашей команде никогда не было равных. Умел на ровном месте и без всяких подручных средств так преобразиться, что мы его несколько раз чуть не убили, принимая за неожиданно проникшего к нам лазутчика.

Кстати Алоис, когда мы с ним уединились на краешке стола, пожаловался мне, что числиться закоренелым холостяком ему порядочно надоело. И он, дескать, в последнее время стал устраивать маленькие семейные репетиции, проживая с разными женщинами короткие сроки совместно. С кем четыре дня, с кем три, а кого не выдерживая даже суток. И вот теперь, сидя со мной на уголке стола, с расширенными от сочувствия глазами, обнимал меня и пускал скупую мужскую слезу:

- И как это вы с ними выживаете?

Что я ему мог ответить на такое участие? Только расхожей фразой:

- На войне, как на войне! – подумал чуток, и глубокомысленно добавил: - Но когда воюют все и долго, война становится позиционной и в ней начинаешь находить массу приятного. Так что…, присоединяйся!

Дальше…

Надо только присмотреться, чтобы не сбиться…

Наверное я иду в перечислении по росту, потому что следующим называю Цой Тана, уроженца Земли, который с нами сравнительно недавно, но уже зарекомендовал себя настолько преданным и многогранным товарищем, что сегодняшний мальчишник без него ну никак не смотрелся бы. В последние наши мытарства, где он и получил наши наивысшие рекомендации и дружеское расположение, Цой Тан прикрывался титулом графа, ну а когда всё закончилось благополучно, то этот титул тогдашний император и отдал в награду знатоку флоры и фауны чуть ли не всей Галактики. Разумеется, титул новоиспеченному графу достался со всеми сопутствующими дивидендами. Плюс ко всему ещё и на счетах нашей команды накопились немыслимые средства, которые мы экспроприировали у павших врагов нашей империи и моих личных недоброжелателей. А так как я командир суровый, но справедливый, то и от моих щедрот досталось каждому другу и некоторым нашим ближайшим помощникам по самое «не подавиться бы!»

Так что недавняя невеста Цой Тана, хорошо мне знакомая виконтесса Амалия Эроски не осталась внакладе, выходя замуж за безродного и нищего самозванца. Он-то ведь ей признался перед их свадьбой, что у него за душой ничего и сам он никто. Только вот красотка виконтесса все равно его с радостным визгом заволокла на брачную церемонию. Потом удивлялись оба весьма и весьма приятным дивидендам, поместьям, замку, премиальным, наградным, боевым, набежавшим суточным и компенсациям за ранения.

Пожалуй, именно Цой Тану довелось сложнее всего вырваться на мальчишник (если меня не упоминать!). Потому что Амалия, тем ещё деспотом оказалась в семейной жизни! Ревнивая, до безумия влюблённая, и вечно опасающаяся, что её супруга плохие дядьки то обидят, то нечаянно уронят, а то и похитят со всеми его положительными качествами. И не скрываясь плакала от переживаний, когда видела именно меня рядом со своим мужем, откровенно считая, что все опасности могут свалиться на её семейный очаг только благодаря моему неуёмному характеру и жажде к приключениям. Когда друг мне рассказывал, какими путями и с какими ухищрениями он умудрился сбежать на данную пирушку, я ржал как конь и в изнеможении падал под стол. Ну а когда Цой с мученическим вздохом, заявил уже перед всеми собравшимися:

- Вы не представляете, что мне придётся пережить завтра после возвращения…

Все наши ржали так, что в какой-то момент показалось: хозяин данного приятного заведения вынужден будет отстраиваться в третий раз. Настолько ходуном заходили стены и затряслись столики со звенящими бокалами. Я потом даже специально оглядывался на вывеску: «Мизантроп-3». Та хоть и перекошена была основательно, но чудом держалась на месте. Хотя чего скрывать, прицел у меня к тому времени сбился окончательно, я мог и ошибиться… Может, кабачок-кабаре всё-таки завалился…?

Кстати мы дружно решили, что нашего наивного графа, попавшего под жёсткий любовный прессинг, надо спасать. Решено было утром загрузить на улетающий куда угодно боевой корабль, и как бы подмазать к какому-нибудь важному делу. Когда проспится и вернётся через сутки, Амалия будет счастлива до недержания и даже задумываться не станет что да где.

Роберт…

Наш лучший метатель всего острого, непревзойдённый разведчик, талантливый артист и неунывающий весельчак, которого мы чаще называем более привычным, геройски заслуженным именем Молния. Он с нами прошёл и пережил очень многое, повзрослел, заматерел, но в подобной пьянке выглядит, словно молоденький оленёнок-подросток, который совершенно случайно оказался среди маститых, степенных зубров. Жениться он не спешит, наращивает боевое мастерство и скорей всего тоже метит на генеральские погоны. Но в этом ему уже и все ветра в парус! Если и становиться кому генералами, то только таким вот достойным, честным, добрым и справедливым людям.

Ах, да! Есть ещё один друг, но скорей уже лично мой, который в данный момент следит, чтобы меня никто не узнал даже случайно. Он у всех на виду, кто знает - его видит постоянно, но в наших разговорах участия не принимает, разве что изредка даст только для меня свой ехидный комментарий и снова величественно удаляется в нирвану своих размышлений. Это – Булька, разумный риптон с планеты ещё более разумных электромугов. Те когда-то подарили мне это уникальное чудо, за победу, а вернее за создание патового результата в поединке. Правда я тогда умудрился схитрить, зная один важный момент в конструкции тел электромугов, но подобные деяния не для истории, и они всегда скромно умалчиваются.

Булька мне очень помог в последние месяцы. Во многом. Можно сказать, что спасал не единожды, да и вообще без этого верного боевого товарища я бы никогда не добился нынешнего своего положения, и не смог бы совершить массу добрых и справедливых дел. Правда в последнее время мой личный ангел-хранитель стал всё больше и больше отдаляться как от меня, так и от воинской службы вообще. Но всё равно не ощущая его тяжесть на плечах, я никуда не выходил надолго, да и он, не ощущая меня и не покатавшись на мне, больше суток не выдерживал нашей разлуки. Здорово нас всё-таки скрутило в единый узел «симбионт-человек»! Но как личность самостоятельная, с независимым складом ума, Булька возмечтал стать учёным-химиком. Причём с этаким врачебным уклоном. И как только мы возвращались домой, спрыгивал с меня и как мяч скакал в выделенные ему апартаменты, превращённые в лабораторию, и уже там возился до полного отупения. Всё мечтал изобрести новые лекарства, некие панацеи от трудно излечимых болезней и так далее и тому подобное.

Уж не знаю, что у него там получалось, но отсыпался он, только катаясь на моей шее. Хорошо хоть идеально при этом выполнял все просьбы по моей надлежащей маскировке. Правда и его просьбы приходилось мне в последнее время выполнять. Связаны они были с тем, что в нашем окружении появилось ещё сразу три риптона. Ну и как старшему, самому опытному среди них, Бульке приходилось заниматься обучением, дрессировкой и привитием своим будущим коллегам определённых навыков.

Дело того стоило, но на данном мальчишнике я об этом старался не вспоминать, и так весело было. Зато он сам вспомнил, уже под самое утро, когда стал анализировать моё состояние. А когда понял, насколько я пьян, закатил мне преизрядный, нелицеприятный скандал:

«Да ты стал похож на скота! Неужели не мог остановиться? Да тебя придётся на носилках домой закатывать! Или сразу – в клинику! Под капельницы! Я сам с такой дозой не справлюсь! Или ты смерти моей возжелал?!»

«Ну и чего ты так кричишь? – кривился я, хватаясь за виски. – Когда это меня на носилках носили?..»

«Тебе весь список огласить?! Бестолочь пьяная! Я над твоим телом как ювелир работаю над алмазом, все недостатки устраняю, все шрамы вывел, а ты умудряешься до такой степени нивелировать все мои заботы!»

В это время мы встали вокруг стола, положив руки на плечи друг другу и со всей дури грянули нашу любимую: марш космодесантников. Услышав это, большинство завсегдатаев, засидевшихся до утра, и до сих пор вынашивающих планы мести за разбитые губы, выбитые зубы и рассечённые скулы, потухли окончательно и стали постепенно покидать кабачок-кабаре. Какими бы пьяными они не были, прекрасно поняли, что до сих пор мы с ними только развлекались, и уж никак не дрались по-настоящему. Слава космических десантников и наш высокий авторитет, на пустом месте не строились.

Я умудрялся и петь, и продолжать ругаться с риптоном:

«Вот видишь: пою… И стою… Сам стою…»

«Ага! Стоит он сам! – ехидничал друг, уже усиленно начавший выводить из моей крови лишний алкоголь и вводя вместо него нечто из своих персональных разработок. - Ещё скажи, что и весь кружок этих ужравшихся весельчаков поддерживаешь!»

«И скажу… Я такой… Эй! И не смей меня отрезвлять! Удушу! Я не для этого так долго и славно веселился, чтобы домой притопать трезвым!..»

«Ну-ну! Не хочешь не надо! У меня на сегодня ещё три важных опыта запланировано, а мне только потом отходняка не хватало после твоего лечения! Ха! И кого ты душить собрался?! Ты ж меня даже нащупать не сможешь в таком вот скотском состоянии… Вот я посмотрю, как тебя кое-кто душить станет, когда ты дома окажешься…»

Угроза мне показалась в тот момент несущественной. Я ведь пока доберусь, и сам прекрасно протрезвею. Ну, может и не прекрасно, но вполне достаточно… А там посплю часик, полтора и вновь вольюсь в рутину ежедневных дел. Патрисия меня всё равно в кровати ждать не будет, у неё вылет в шесть тридцать утра на одно важное мероприятие. Я-то об этом знаю, а вот Булька – нет. Так что пусть не портит мне праздничное настроение…

Мы ещё выпили, и спели в последний раз…Чуть позже поняли, что погорячились: «последний раз» оказался предпоследним. А значит выпили и спели прощальную…

И уже только потом стали расползаться по заранее намеченным маршрутам. Мне было по пути вместе с Гарольдом, поэтому мы и добирались вместе. Причём служебные флайеры мы не использовали, ведь не на работе же! Патриотизм и порядочность не позволяла, веселиться за счёт империи. Поэтому добирались к своим апартаментам на такси.

Вот тогда и начались первые проколы. Водитель опознал Гарольда. Всё-таки пост мой товарищ занимал высочайший, и его портреты частенько мелькали в последнее время в новостях. Любой информированный, следящий за внутренней обстановкой человек, мог запомнить как выглядит начальник дворцовой охраны и шеф личных телохранителей всего императорского семейства. Вот водитель флайера и не смог скрыть своего удивления:

- О! Это для меня огромная честь подвести к императорскому дворцу знаменитого полковника Стенеси! Садитесь… Осторожней! Давайте я вам помогу…

Мы с другом были пьяны более чем изрядно, но от помощи гордо отказались и загрузились в воздушное такси сами. После чего я по-хозяйски распорядился:

- Во дворец!

- В какой конкретно? – не понял таксист, поглядывая на меня с удивлением.

- Знамо какой, императорский…, - язык у меня заплетался при последнем слове изрядно. А вот у Гарольда, ещё и сознание стало путаться, когда он с блаженством откинулся на спинку сиденья. Наверное, ему представилось, что он уже почти добрался, и вокруг него проверенные подчинённые. Потому что на уточняющее блеяние водилы «Не уточнит ли господин полковник…», вынырнул из дрёмы и раздражённо пробормотал:

- Чё те ещё надо? Сказано же тебе было его величеством, значит не спи… Дави педали…! Ха! Совсем тут распустились без меня…

Затыкать ему рот было уже поздно, да и мне в том благостном состоянии было уже всё по барабану. Только и хотелось проскользнуть к себе как можно быстрей, до утреннего построения Дивизиона. Они-то меня не узнают, пока Булька прикрывает, но мало ли что… Да и начальника дворцовой стражи подставлять не хотелось… Так что я добавил неуместных философских рассуждений, только краем сознания удовлетворённо отметив, что мы уже мчимся над столицей с максимально допустимой скоростью:

- Ну разве ты не видишь, как полковник устал после заслуженного выходного? Тем более что он тоже имеет право хоть изредка развлечься в компании ближайших друзей, расслабиться, отвести душу в пении и…, и…

Слово «мордобое» - мне показалось не слишком уместным, а вот ничего иного я подобрать не смог. Покрутил пальцами у себя перед носом, да и плюнул на это бесполезное дело. Так-то я вообще оратор хоть куда, но не в этом же «подуставшем» состоянии выступать! А вот про некоторые тонкости данного маршрута сумел сообразить:

- Ты это…, дружище…, сразу с северной стороны подруливай, и к четырнадцатому порталу подъезжай. Только тихо, без сигналов и моргания… Договорились?

Судя по тому, как часто и ревностно закивал таксист, что-то он в голову себе эдакое вбил по поводу моей личности. Но я чего-то больше озаботился не его мнением, а запоздалым осознанием моей несколько излишней осоловелости. И несколько панически стал мысленно орать:

«Булька» Спаситель ты мой! Я тут посовещался с народом и понял, что ты был прав! Поэтому разрешаю меня отрезвить! Хотя бы на четверть… А?»

И взамен услышал ехидное:

«Прекрасно помню твои утверждения: по срубленной голове не плачут, если почки отвалились!»

«Э-э-э…, что-то ты всё перепутал, - пытался я присмотреться к приближающейся громаде императорского дворца. – Не мог я такого говорить…, ну, никак не мог!..»

«Да ты и меня удушить не сможешь. Однако же грозился…, я помню…»

Несмотря на свою вредность, подлечивать он меня стал всеми имеющимися в его распоряжении умениями. Наверное, только благодаря этому, я по прибытии на место чинно рассчитался с таксистом, оставил ему отличные чаевые и резким рывком сумел выдернуть на себя из машины тушу разоспавшегося Гарольда Стенеси. Сразу прошагал с ним на плечах под арку портала и только завернул в дверь контрольно-пропускного пульта, как окаменел на месте, забыв дышать.

Дежурный гвардейский офицер и два караульных замерли, вытянувшись в струнку и пялились в подпространство, а рядом с ними стояла одетая в форму генерала десантно-космических войск моя прекрасная, но сейчас жутко строгая Патрисия. Одним только взглядом она могла отрезвить троекратно лучше, чем Булька, ну а в голосе звучало столько ёрничества, что у меня беспричинно заныли зубы:

- Надо же! Начальника дворцовой стражи доставляют на такси и заносят во дворец династии Реммингов какие-то неизвестные забулдыги! Куда катится мир!..

ГЛАВА ВТОРАЯ

Отступление первое, констатирующее.

Бытует такое мнение, что правителем быть хорошо. Особенно когда над тобой уже никого выше нет. То есть ты сам себе князь независимого княжества, президент над выбравшим тебя народом, король своего вольного королевства, а ещё лучше, когда ты – император. Да ещё и не простой император, а стоишь у руля великой космической империи.

Я-то давно знал, что правителем работать – это тяжкий и чаще всего неблагодарный труд. Как ни старайся, как ни рви жилы, надрываясь сразу во всех направлениях, никаких личных преференций не получишь, удовольствия не поимеешь, радости и счастья не испытаешь. Ну, разве что удовлетворение от честно исполненного долга перед родным отечеством будет к старости согревать сознание или подкармливать некую тень гордыни. Да и то, трудно ведь адекватно самому оценить сделанное. Разве что со стороны твои деяния станут видны как на ладони, да и то, через призму лет, лишь после твоей смерти, а то и вообще через несколько веков. Ибо только тогда твои труды адекватно оценят на фоне всей остальной истории Галактики. Не раньше!

Это я так думал раньше. А вот когда стал консортом, то есть законным мужем моей горячо любимой и обожаемой Патрисии, вот тогда я окончательно разочаровался даже в положительных сторонах беспредельного правления. Да что там говорить, я уже на второй месяц взвыл от тоски и отчаяния. Потому что мою любимую угораздило оказаться наследницей престола не какого-то там захудалого княжества, а одной из самых могущественных и независимых звёздных империй, Оилтонской, и так уж сложилось, что после смерти её отца и отречения от трона её старшего брата Януша Второго, вся полнота власти легла на её хрупкие плечи. А так как именно я стал её мужем официально, то не успел даже осмотреться, как послышался скрип и моих костей, придавленных обязанностями, этикетом, заботами, и запоздалым пониманием, что ничего сделать не успеваешь.

Как я ни старался, как я ни метался во все стороны, первые месяцы для меня превратились в сущий кошмар. Именно тогда в мелькании торжественных приёмов и званых банкетов, среди гор нужных для рассмотрения и поданых на подписи бумаг, окунаясь порой всем сознанием в самые мрачные и паскудные моменты творящихся вокруг безобразий, сталкиваясь с корыстностью, алчностью и крайним цинизмом в галактических масштабах, я окончательно осознал, что править – не моё. Ведь стезя настоящего воина, всецело отданного своему призванию – это сражение с несправедливостью. Бой! Пусть с постоянным риском для жизни, пусть с кровью на лице, но беспощадный, нелицеприятный бой. Ещё раз повторюсь: сражение! То есть когда перед тобой враг, и у тебя одна простейшая задача – уничтожить! Ну, в крайнем случае – разоружить, пленить и так далее. Именно к этому я стремился с самого детства, изнуряя себя постоянными и жесткими тренировками. Именно поэтому я смог преодолеть очень многие этапы обучения, не сломался нигде, не оступился, попросту выжил и научился свои знания использовать в полной мере.

Но быть правителем – это не воевать! И не убивать всегда и везде противника, который однозначно враг и его по всем канонам бытия следует растереть в порошок немедленно. Хуже всего в правлении – политика, двуличная дипломатия. Или, иначе говоря: созвучность и адекватность всех суммарных интересов всех слоёв населения Оилтонской империи. То есть ведёшь беседу с редкостной тварью, которую и разумным существом язык назвать не поворачивается, и вынужден улыбаться, говорить ничего не значащие слова, выслушивать словесный яд в ответ и…, и ничего! Ничегошеньки не делать! Ибо именно такое поведение в данное время диктуют интересы твоей державы. Ибо так положено. Ибо только так следует вести себя на дипломатических приёмах и прочих великосветских раутах.

Конечно, ни я, ни тем более Патрисия с совсем уж конченными ублюдками не общались, сообразительности и власти хватало подставить вместо себя обученных дипломатов. Но порой всё равно случались такие встречи, во время которых моя супруга не столько меня держала за руку, как сама искала во мне тот моральный якорь, держась за который можно было не сорваться и не натворить глупостей. Она ведь у меня тоже прошла через все этапы обучения воина: космодесантное училище, боевые практики, высшая академия и несколько специальных курсов для высшего офицерского состава. Успела в своей жизни и повоевать, и меня пленить своим умом, красотой, добротой, честностью, отвагой…, ну и всеми остальными качествами, которые я всегда мечтал отыскать в своей девушке, супруге и матери моих детей.

М-да!.. Повезло мне с Патрисией… Хотя долгие годы она умудрялась скрывать своё происхождение даже от меня…

Ладно! Не о том я думаю… А о чём? Ах, да! О тяжкой доле правителя только что вспоминал. И кстати именно моё недовольство своими обязанностями консорта и стало причиной наших первых семейных ссор. Я горячо спорил со своей любимой и доказывал, что мол мои обязанности следует пересмотреть кардинально. Хотелось оставить на своих плечах только армию, космический флот и всё что связано с обороноспособностью империи. Но! Увы! Моя ушлая императрица тоже не желала тянуть лямку самых грязных и неприятных государственных дел в одиночку. Поэтому она не просто мне возражала, или там даже спорила. Хуже! Она даже порывалась меня порой поколотить, настолько я её выводил из себя своими здравыми и логическими рассуждениями. Понятное дело, что даже такой отличнице рукопашного боя как она, с таким валенком не правиться, но она всё равно пыталась меня захватить в болевой приём. И не раз… И порой я, пытаясь сделать ей приятное (да и себе тоже) поддавался… Чего уже там! Вот такая она у меня…

Но если отбросить в сторону наши физические развлечения во время жарких споров, то я всё равно победил. А именно: я добился, что любые инспекции войск имел право проводить только консорт. То бишь, опять-таки я.

И это дало мне хоть немного возможности вздохнуть полной грудью и заняться теми делами, которые и следовало делать профессиональному военному. И я постепенно, тайно от супруги стал проводить, готовить и курировать некие нужные Оилтонской империи операции, а порой и сам в них с огромной радостью, под иными именами и под иной внешностью участвовать.

Вот с того всё и началось, что для одной важной во всех отношениях операции, мне пришлось собирать старых и подбирать новых членов боевого отряда. А пользуясь возможностями консорта, такие мероприятия мне доставляли некую радость уже на раннем этапе организации. Так что лишь тогда я в некоторой степени порадовался своим неограниченным возможностям, которые давало мне нахождение на самой вершине власти. Хотя итоговый путь к победе всё равно оказался невероятно сложным, политым потом и кровью.

Но буду всё-таки придерживаться хронологии исторических событий.

Всё началось с предварительного разговора, который я провёл с каждым из друзей во время такого памятного мальчишника. А уж потом стал подбирать остальных исполнителей. Тем более что задуманное дело так просто, с наскока не решалось.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

3602 год, Императорский дворец династии Реммингов.

Ещё одна сложность предстоящей операции, заключалась в том, чтобы о ней раньше времени не узнала императрица. Ну да, та самая Патриссия Ремминг, которая сейчас нам с Гарольдом загораживала проход, и пыталась сделать вид, что меня не узнала.

От звука её голоса, Гарольд несколько протрезвел, и тут же сполз с моих плеч. Вполне так себе крепенько встал на ноги, постарался шире приоткрыть щёлочки чуть припухших глаз и нисколько не тушуясь, пробормотал:

- Осмелюсь наполнить вашему императорскому величеству, что сегодня у меня выходной.

- Да я в курсе, Гарри, - близкая дружба между нами всеми нисколько не скрывалась ни от народа, ни тем более от проверенной в лояльности дворцовой стражи. – Только вот почему тебя пытается пронести контрабандой как-то премерзкий и подозрительный тип?

- А-а, этот что ли? – начальник стражи одной рукой почесал себе затылок, пытаясь включить соображалку, а второй панибратски похлопал меня по плечам. – Да мы этого парня используем для специальных заданий по наружному прикрытию дворца. И сегодня как раз проверяли одну из наработок… А что это ваше императорское величество не на месте предстоящего совещания?

Моё умение менять внешность, да и вся информация о самом существовании риптона – считались одной из высших государственных тайн. И о моём друге-симбиоте до сих пор знали только мои друзья с супругой, Синява Кассиопейская, Зарина, барон Зел Аристронг и его сын Артур…, да и всё, пожалуй. Даже мои недавно отыскавшиеся родители, не ведали о наших с Булькой умениях в трансформации.

Как следствие, легенд и наработок для сокрытия моих свойств хамелеона, имелось предостаточно. А в данную секунду мне ничего кроме язвительного тона и многообещающих взглядов от моей любимой не грозило. Другой вопрос, что начальник стражи сразу понял самое важное: раз императрица не на запланированной встрече, значит, случилось что-то важное. Не тот уровень, чтобы по причинам банальной ревности или подозрений в измене моя дражайшая супруга стала бы устраивать засады на загулявшего мужа.

Так оно, по сути, и оказалось:

- Ночью умер министр энергетики, - пояснила Патрисия, только одним движением пальчика дав сразу две команды: «Пропустить!» - это гвардейцам, и «Следуйте за мной!» - это уже полковнику Стенеси вместе с его «наружным агентом». – Ну а так как предстояло совещание по его ведомству и с его непосредственным участием, то…

При произнесении этих слов она уже двигалась по коридору вглубь дворца, нам же оставалось с должной вежливостью на наших помятых физиономиях двигаться за ней следом.

И так понималось, что без министра совещание пришлось в любом случае отложить как минимум на сутки, а то двое. Но сразу же начинались сомнения в самой смерти. Уж слишком мы тут все привыкли во всякой неприятности выискивать двойное, а то тройное дно.

Поэтому Гарольд покосился на меня и деловито поинтересовался:

- И какова причина смерти?

- Предварительный вывод врачей – инфаркт. Умер он в своей постели, рядом с женой, и та обнаружила отсутствие дыхания у супруга совершенно случайно. Охрана была на месте, контуры безопасности не потревожены. На место выехал сам Энгор Бофке.

Ну раз лучший в нашей империи следователь туда отправился, можно было не сомневаться в действенности расследования. Недаром этому пожилому дядьке, кстати моему старому наставнику и приятелю, давно приклеили прозвище Рекс. Уж такая у него имелась бульдожья хватка, из которой никто не вырывался… Кроме меня, естественно… Но тогда я действовал против Энгора Бофке не совсем честно, пользуясь его тайнами, а сам прикрываясь своими умениями хамелеона. Кстати наш прославленный Рекс в последние месяцы буквально на пену изошёл, пытаясь выведать у меня самыми разными путями: кто мне помогал, и как это я так менял собственную внешность и голоса во время попыток собственной реабилитации. Причём настолько строго пытался выведать, что вначале прежнему императору пришлось его своей властью заставить «притихнуть», а потом уже и усевшаяся на трон Патрисия, пожурила Энгора довольно нелицеприятно:

- Не стоит копаться в высших государственных тайнах империи, господин Бофке!

- Даже мне?! – возмутился тогда легендарный следователь.

- Для вас должная информация будет предоставлена в нужное время! – ледяным голоском отчеканила Патрисия. Она умела поставить на место любого подданного, не хуже своего покойного отца. И старому служаке больше ничего не оставалось, как молча проглотить пилюлю, заодно расписываясь в своей некоей некомпетентности. Ну как же, получается, что не раскрыл косящего под преступника консорта! Позор на его седины!

И как я подозреваю, он так и продолжил тайно собирать на меня компромат и пытался раскрыть мои тайны.

Но, возвращаясь к неожиданной смерти министра энергетики, у меня по этому событию тоже возникли вопросы. И убедившись, что нас никто не видит и не подслушивает, я поинтересовался:

- Как-то я сам упустил этот момент, но кому бы была выгодна смерть данного министра?

Прежде чем ответить на этот вопрос, Патрисия тоже незаметно оглянулась и ответила вполголоса:

- Меньше надо пьяных на себе таскать, агент, а больше работать! Тогда бы ты не забыл, что именно министр энергетики участвует непосредственно в приеме заказов на стахокапус, подписывает главные торговые договора и принимает предварительные оплаты. А уж про сумму этих оплат ты и сам знаешь прекрасно…

Да, уж! Стахокапус! Сколько мы за него пролили пота и крови! И если бы только чужой крови!..

Уже несколько месяцев вся Галактика стоит на ушах, обсуждая появление на космическом рынке этого таинственного, живого растения, которому даже приписывают частичную разумность. Стахокапус, все средства массовой информации уже записали на шестую строчку после чуда создания изолирующего гравитацию притана, прибора связи крабера, Способа Телепортации Вещества, разработки «омолодителей» последнего поколения да нейтронно-кварцевых двигателей вкупе с Лунманским прыжком. А некоторые вообще ставили появившееся на рынке растение на первое место. Да и не настолько они казались неправыми.

Можно сказать, что в единочасье Оилтонская империя стала самой богатой, самой перспективной и наиболее независимой государственной структурой в Галактике. Потому что только первые суммы авансов от многих соседей на поставки стахокапуса, враз превысили суммарные официальные прибыли всё той же Доставки. Новое растение мечтали получить все. А уж за возможность покупки патента и технологий выращивания - начались настоящие дипломатические сражения. Да иначе и быть не могло, любой соображающий человек сразу понимал астрономические выгоды.

К примеру, я дословно помню, как Малыш мне в своё время обрисовал главные положительные качества данного растения:

«…Стахокапус представляет собой уникальное растение, способное аккумулировать в себе перепады температуры. И самое главное свойство-умение: потом отдавать накопленное в регулируемом режиме. То есть ели Стахокапус поместить на год в полярных областях планеты с нормальной атмосферой и запредельно низкой температурой, то он потом в течении трёх, четырёх лет может поддерживать в экваториальном помещении объёмом почти ста кубометров температуру в двадцать пять градусов тепла. Это притом, что в обычном случае в данном помещении стоит жара до пятидесяти градусов. И наоборот: если продержать Стахокапус с десяток месяцев в раскаленной пустыне, то он впоследствии будет поддерживать тепло в доме полярника несколько лет. Ты только вдумайся в эти цифры! Это же революция в мире техники, быта, дизайна, экономии драгоценных металлов, газа, ресурсов….. Да всего!..»

И тогда ещё и сам Малыш не осознавал значимости сказанного им слова «всего». Ведь как бы ни облагораживали планеты, как бы ни делали климат мягким и отрегулированным, в любом случае в большинстве миров и пустыни оставались, и полярные шапки изобиловали льдами и пугали низкими температурами. То есть бесценные в иных местах холод или жара пропадали втуне. Тогда как стахокапусы давали возможность создать нужную атмосферу в любых частных и общественных постройках без оснащения оных холодильниками, котельными, охлаждающими установками, батареями и так далее и тому подобное. Да пусть удивительное растение обойдётся в три раза дороже чем вся система инсталляции охладительной или нагревательной аппаратуры, и то нововведение будет намного предпочтительнее, удобнее, чище и целесообразнее. Причём несомненным плюсом было, что живые аккумуляторы разных по полярности температур, брали из атмосферы для своего питания втрое больше углекислого газа, чем кислорода, и в сумме выдавали кислорода в полтора раза больше. Ну и плюс там выделяли не влияющие на экологию капельки азота, озона и ксенона.

И в итоге получалось, что все сложности были связаны с взращиванием стахокапуса и его дальнейшей перевозкой с места на место. Жизненный возраст пока определить точно не было никакой возможности, но создатели, во главе которых сейчас стоял отрекшийся от престола в пользу сестры принц Януш, утверждали:

«…Наши расчёты однозначно указывают на возраст от сорока, до шестидесяти пяти лет!»

И никто в его словах не сомневался. Все просто тупо хотели купить патент и первые партии выдаваемых в мировую торговлю стахокапусов.

Вот министр энергетики и занимался вопросами общения с основной массой покупателей. И если разобраться, был такой фигурой, которая могла либо кому-то резко и помочь, либо кому-то страшно помешать своим отказом или нежеланием сотрудничать.

Так что участие великого Рекса в расследовании, шаг более чем рациональный и необходимый. Хотя мне тут же в голову хлынули дурные предчувствия, касающиеся моих секретных планов и моего ближайшего окружения:

«Как это не вовремя он умер! Теперь и нам тут всем придётся лишний раз напрягаться, недосыпать и мудрствовать лукаво. А если ещё и смерть наступила не по естественным причинам, то придётся корячиться не на шутку».

Пока я так вот опечаленно размышлял о начавшихся треволнениях, наше трио дошло до личных покоев императрицы, ну и моих, естественно. К тому времени я уже выглядел в моем привычном обличье, и с помощью Бульки чуточку протрезвевшим. Поэтому соображал намного лучше и шёл гораздо ровнее. Там уже Патрисия опять перешла на официальный тон, хотя громкость голоса не позволяла стоящим на посту гвардейцам расслышать каждое сказанное слово:

- Мы прощаемся с вами, полковник. И очень хочу надеяться, что хотя бы к вечеру вы сможете вернуться в строй и заняться возложенными на вас обязанностями!

Мой друг Гарольд Стенеси согласно клюнул носом:

- Несомненно, ваше императорское величество! – несколько неловко развернулся и двинулся прочь ну почти строевым шагом. Я тоже, входя в дверь старался не шататься и состроить как можно более умное выражение на лице. Но так как Булька мне помогать не стал, а как только дверь закрылась за ними, то он вообще спрыгнул на пол и ускакал словно демонический мячик, то у меня, похоже, вышеупомянутое выражение не показало достойно присущий мне ум. И судя по вздымающейся груди моей любимой, ей тоже моя мимика не понравилась. Зато я успел первый вставить нужное мне слово:

- Я так устал, дорогая, с ног валюсь. Пойду ка я пару часиков вздремну…

Ну и раздеваясь на ходу, отправился в нашу спальню. Там под пристальным взором Патриссии разделся догола и потопал под душ. Вот там меня и начало третировать её императорское величество. Вначале она резко отключила горячую воду, добавив холодной и вместо приятного тёплого душа, меня ошпарило леденящей стужей. Выпрыгнул я быстро, и ругнулся сгоряча всего-то несколькими словами:

- Что б руки отвалились этим…, водопроводчикам! Краны какие-то поломанные устанавливают!

Опять отрегулировал воду и встал под душ, но уже лицом к супруге и не сводя с неё глаз. Та этим осталась удовлетворена:

- Вот, вот! В глаза мне смотри, в глаза! И честно рассказывай, где был?

- Что за допрос?! – попытался я разыграть возмущение. – Вины за мной нет и женской помады на мне - тоже!

- Помада – это не вопрос, - равнодушно наморщила носик любимая. – Остаться вдовой не страшно, я не настолько страшная и противная, чтобы не найти следующего мужа.

- О-о-о-о! – затянул я многозначительно, зная, как Патрисия жутко не любит этого моего «оканья». – Вот она значит, какая твоя ко мне любовь?

- Ну ты и наглец! – сладкий голосок стал переходить на крещендо. – И ты смеешь такое заявлять? Каждый минуту моего распорядка ты знаешь досконально, а сам пропадаешь на целую ночь неизвестно где? Да ещё и водишь за нос наших телохранителей, подводишь к наказанию, за то, что они не знают, как от них скрылся и где теперь находится их объект охраны!

- Неправда! Они получили от меня жесткий приказ меня не сопровождать, - стал и я сердиться. – Тем более что бывают порой дела, о которых никто знать не имеет права.

- Ах, какой деловой, только посмотрите на него: еле языком ворочает и ноги подламываются! Позор! И не забывайся, кому ты о своих правах заявляешь! Я должна знать всё! Так что отвечай немедленно, где был?

Так как я чувствовал себя гораздо лучше, то обиделся:

- Зря ты насчёт языка и ног наговариваешь, милая, я в полном порядке. А свои секреты, как главный куратор по армии и флоту я не то чтобы скрываю, а просто не хочу загружать твою прекрасную головку лишними проблемами… Оно тебе надо? Просто поверь мне на слово: у меня всё под контролем, можешь лечь и расслабиться…

- Расслабиться?! – ярилась моя любимая, - Да мне выспаться некогда! А тут вместо того чтобы в кои веки позавтракать со своим мужем и напомнить ему о своём существовании, я вынуждена метаться по всему дворцу в его поисках! И хуже всего, что никто даже понятия не имеет, куда он спрятался!

- Точно! – я в некотором озарении выскочил из-под душа, и поспешно вытираясь полотенцем, забормотал: - Как же я мог забыть?! Как же у меня из головы-то вылетело?! То, что у меня есть, в сто раз лучше завтрака!

Заинтригованная Патриссия смотрела на меня с подозрением:

- Ты о чём?

- Извини, моя принцесса, просто у меня от выпивки чуток соображение запаздывает, потому сразу и забыл. Идём, сейчас всё сама увидишь!

И схватив её за руку, потянув в нашу спальню. Когда мы уже пересекли порог, любимая стала о чём-то догадываться и притормаживать. Но я уже набрал нужные обороты, подхватил её ловко на руки и в два прыжка забросил на кровать. Дальше, невзирая на яростные вскрики, взвизги и сопротивление, принялся осыпать любимое лицо поцелуями и освобождать желанное тело от неуместной на данном ложе формы.

- Да что ты себе позволяешь?! Животное! Сюда могут прийти с докладами!

Хотя я-то прекрасно видел, что сопротивление оказывается мне скорее для проформы, и крики звучат довольно приглушенно, чтобы ненароком стража там чего не подумала и не бросилась слишком резво в императорские покои.

Да и я продолжал сыпать убедительными аргументами:

- Я ведь с вечера побоялся тебя беспокоить, зная, что ты с самого утра встаёшь и тебе надо выспаться. А сейчас-то, сейчас! Мы можем и имеем полное право хоть раз спокойно заняться личными любовными удовольствиями! Это и в самом деле безобразие, то мы в поездках и разъездах, то валимся от усталости… А тут такой случай…Ну как его упускать-то?..

- Скажи вначале, где ты шлялся всю ночь? Иначе ничего не получишь…! – делала Патриссия отчаянные попытки хоть в такой вот ситуации подтолкнуть меня к покаянным признаниям. Ха! Не на того напала! Тем более что во время последних своих действий я усилил боевой натиск, закидав любимое тело не только страстными объятиями, а ушки возбуждающими обещаниями ласк, но и пламенными признаниями на тему моей пылкой влюблённости. Женщины часто страдают странным склерозом на эту тему, поэтому надо им иногда напоминать, кто и за что их любит.

Ну и, вполне естественно, что её императорское величество не устояло против такого бурного натиска. А когда через час мы вместе подались в ванные комнаты, она интересовалась моей ночной отлучкой уже не с таким пристрастием как до того:

- И всё-таки, дорогой, где это вы с Гарольдом так изрядно «накушались»? И по какому поводу? – да и я уже, осчастливленный близостью вне расписания, не видел большого смысла скрывать некоторые тайны:

- Через неделю у Гарольда свадьба, вот мы и решили устроить нечто вроде мальчишника. Этакую пьянку-воспоминание по боевой молодости…

- Да? А во дворце вы себе зал подходящий не могли для этого дела отыскать?

- Принцесса! Ну как можно сравнивать? – фыркнул я от такого непонимания. – Это всё равно, что заядлому рыбаку предлагать не сидеть с удочкой на берегу водоёма, а каждый раз покупать свежую рыбу в магазине.

- Не вижу никакой разницы. Главное чтобы в итоге была рыба на столе.

- Ага! И как ты себе это представляешь? – недоумевал я. - Сидим мы, значит с Гарри, ведём своим мужские разговоры, а ты через каждые полчаса заглядываешь и посматриваешь за нашим поведением? Так что ли?

- Ну и что здесь такого? – чистосердечно удивлялась моя любимая, агрессивно выталкивая меня из-под струй воды. – Зато все спокойны и не надо никуда никого уносить. И не позорюсь, несясь как дура к тому месту, где в запретную зону вокруг дворца вторглось какое-то постороннее такси.

Ну что с ней делать? Я имею ввиду женскую логику! А вернее, её полное отсутствие вот в таких вот простейших житейских вопросах!

Хорошо, что я уже предвидел следующий, весьма неудобный для меня вопрос и заблаговременно сделал решительных ход на опережение событий:

- Ничего ты не понимаешь в мальчишниках! Поэтому и никаких весёлых подробностей не дождёшься! А станешь на меня давить, буду врать тебе напропалую.

Скользкая от воды Патрисия вывернулась из моих объятий и поступила нечестно:

- Зачем тебя давить? Если достаточно только потянуть и ты расскажешь всё без утайки…

- Ай! Что же ты творишь?! – мне и в самом деле было больно.

- Да ничего страшного, пользуюсь своим положением. Помнишь, когда я была у тебя в отделении, ты как командир ставил меня по стойке смирно и, пользуясь моей подчинённостью, целовал часами?

- Часами?! Да мы только на десять минут максимум наедине оставались!

- Ты не возмущайся! Не то будет ещё больней… А лучше сразу рассказывай где вы были и в каком количестве?

- Где – не помню, уже туда изрядно подвыпившими приехали. Ну и собралось нас там человек восемьдесят… Уй! Ты так без детей останешься…

- А ты не ври мне! Танцовщицы были?

- Увы! Садалиний заказать не удалось. Они теперь без своей высокопоставленной ученицы не выступают…

Так и продолжался мой допрос, при котором я говорил только правду. Причём моя супруга верила мне на сто процентов, в этом её уникальную женскую интуицию не провести. Но в то же время кривилась от смутных предчувствий, что я всё-таки нечто недоговариваю. А мне-то что? Пусть кривится! Даже если раскопает того таксиста, и узнает про кабачок-кабаре «Мизантроп-3», и даже заставит взять показания у сидевших у меня на коленях девушек, компромата на меня не отыщет. Самый главный секрет наших с друзьями договорённостей она в любом случае не раскроет.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Отступление второе, историческое.

Предыстория начатой мною секретной операции, уходит корнями в период десятилетней давности. Тогда мы ещё молодые, романтически настроенные выпускники, поступили в космодесантное училище. Причём поступили не только мы с Гарольдом, мечтающие об этом как минимум пять последних лет обучения в школе-интернате. Мы ещё и обманом завлекли на армейскую службу нашего третьего друга, Романа Бровера. Казалось бы этот парень, выглядевший как худой, длинный заяц, и имевший прозвище Заяц, ну совсем непригоден деятельности военного. Но с нашей помощью он и поступил, и выдержал первые, самые тяжкие месяцы адской муштры.

Кстати туда же с нами прорвалась и наша одноклассница, Клеопатра Ланьо. Вредная, заносчивая стрекоза, которая меня в школе выводила из себя только одним своим видом. Мы все трое были в шоке, когда увидали её на приёмных экзаменах. Дальше правда начались чудеса с превращение Ланьо из гадкого утёнка в мою любимую девушку, которую я уже целовал и носил на руках к концу первого курса. Причём Клеопатра ещё долгие годы потом умудрялась скрывать своё истинное имя и истинное происхождение.

Но мои влюблённости к данному делу относятся только самым краешком. А именно: как раз моя любимая и познакомила нашего пускающего слюни при виде любой девочки Зайца, со своей подругой, которая уже обучалась на втором курсе. Ну и нашего Романа Бровер так тряхнуло разгоревшейся любовью к Магдалене, что он стал вытворять престранные вещи. Добился для неё совместной с нами практики, во время которой нам повезло совершить кучу подвигов и геройски спасти Януша Второго, который тогда официально считался наследным принцем. Это он уже гораздо позже, после подлого убийства его отца вынужден был взойти на престо и стать императором. А когда я женился на Патрисии, Януш, с которым мы и так прекрасно ладили и дружили, стал мне шурином и быстренько отрёкся от трона в пользу своей единственной сестры. То есть уже тогда некие могучие силы нам помогали в некоторых безвыходных ситуациях, а наши боевые награды или внеочередные звание никогда не задерживались.

Может именно тогда, на просьбы геройского Романа Бровера и обратило внимание высшее командование. Ибо Заяц вбил себе в голову, что бегая с автоматом и натирая мозоли от бронежилетов, до генерала не скоро дослужишься. И будучи неплохим аналитиком, обладая уникальной памятью и умениями разобраться в любом виртуальном информационном пространстве, решил переметнуться во внешнюю разведку. То есть предложил отправить себя вместе с супругой куда-нибудь в тыл врага, где заниматься любой деятельностью по усмотрению главного управления.

Дело всегда нужное, и подобные молодые кадры, как раз и лучше всего приспособлены к глубокому внедрению в любые структуры возможного противника. Начальство за таких добровольцев всегда хватается мёртвой хваткой и старается использовать на полную катушку. Да и хохотушка Магдалена, неожиданно для нас всех согласилась отправиться вместе с Романом хоть в преисподнюю.

Вот друга от нас и оторвали на втором году обучения. А куда отправили, и где он продолжал служить Оилтонской империи, мы даже права не имели спрашивать. Только и вспоминали иногда в узком кругу нашего бесшабашного Зайца, который получил секретное прозвище Коршун, и прикидывали, до какого звания он уже дослужился. Всё-таки подобным агентам, а то и резидентам, каждый год засчитывался за три, не говоря уже об утроенной зарплате и прочих, связанных с досрочной пенсией льготах. Правда уже сейчас, оглядываясь на свою карьеру, и на карьеру того же Гарольда, который тоже пару месяцев назад стал полковником, начинали сомневаться, что Броверы дослужатся до генеральских погон раньше нас.

Но всё дело в том, что нашего друга с его женой отправили внедряться в промышленные структуры королевства Пиклия, где до сих пор на троне находился злейший враг Оилтона, продажная и мерзкая сволочь Моус Пелдорно. Именно с этим узурпатором в последние годы были связаны главные кровавые потери Оилтонской империи, смерть отца Патрисии, и гибель очень многих дорогих, и близких нам людей.

Но и этого мало. Благодаря нашему наивысшему допуску, который мы получили несколько лет назад, уже будучи командиром Дивизиона (речь обо мне) и его заместителем (конечно же Гарольд!), нам стало известно о провале всей нашей агентурной сети в Пиклии. Моусовцы использовали уникальных людей с удивительными возможностями, предательством некоторых наших чиновников, подкупом парочки военных, и как следствие все потуги и наработки нашей внешней разведки в той области Галактики пошли прахом. По основным данным, все наши агенты были попросту уничтожены во время арестов, или казнены после многомесячных пыток и издевательств.

Понятное дело, что мы поклялись отомстить за своего друга, как только представится первая возможность. Увы! Нам тогда так тяжко пришлось, что до сих пор поражаемся: каким чудом сами выжили. Но зато именно в тот тяжкий период мы тоже со своей стороны накрыли огромную сеть моусовской агентуры, которая раскинула свою паутину на Оилтоне. А захватив в плен одну очень коварную даму, которую называли Горгона, вот именно у неё мы и выяснили много трагичных деталей о печальной кончине наших агентов. Эта самая Горгона как раз и участвовала в раскрытии и ликвидации именно наших товарищей, которые работали непосредственно с Романом и Маргаритой Бровер. Но! Именно она, а потом и её подельники в один голос утверждали, что резиденты, под именем которых работали друзья, так и не были ни найдены, ни арестованы. То есть пропали куда-то бесследно, словно в воду канули.

И у нас появилась надежда, что ушлый и пройдошный Заяц, а правильнее говоря Коршун, придумал нечто такое, что помогло ему с женой спрятаться так глубоко и конспиративно, что его ни моусовцы отыскать не могут, ни с нами на контакт выйти не удаётся. Да вдобавок и выбраться оттуда у парочки никак не получается.

Время нас конечно не щадило. Причём не в смысле седины на висках, или дополнительными наростами на сломанных костях, а именно своей острой нехваткой. Ну никак у нас не получалось несколько месяцев заняться этим вопросом. Вначале свои шкуры спасали, потом порядок внутри империи наводили с должным усердием. Но как только вздохнули с некоторой (так и хочется скорбно уточнить это слово «некоторой»!) свободой, как дал распоряжение начать работать в этом направлении нашему лучшему аналитику. Ну и при современных своих возможностях, когда у него в подчинении имелась жуть какая огромная мощь всего аналитического аппарата Оилтона, Алоис развернулся в полной мере. Из, казалось бы кучи совершенно разобщённых, и никак не связанных между собой фактов, он по крупицам собрал некую мозаику своего предположения, и выдвинул единственно возможный вариант событий.

По нему получалось, что всего за несколько дней до провала всей нашей агентурной сети, Роман как-то догадался, а может и аналитически высчитал предстоящий крах и близкую гибель. А так как банально бежать из того места дислокации у него с женой не имелось малейшей возможности, он быстро, решительно и что важней всего радикально сменил внешнюю окраску своей деятельности. И сделав несложные манипуляции с документами, и чуток подправив свою внешность, стал одним из местных преступников, которые как раз в те дни устроили кровавые разборки между собой. Кстати диктатура Моуса и с негативными элементами подобного толка в своем королевстве боролась весьма эффективно. Припрятавшиеся остатки банд были арестованы, сопротивление жестоко подавлено, а тех, кто выжил в кровавой мясорубке бандитских разборок и следственной волокиты, быстро и безжалостно отправили на каторгу. Причём на одну из самых знаменитых и тяжких, где еле выживающие каторжане не имели малейшей возможности к побегу.

То есть, если наш друг Роман и хохотушка Магдалена каким-то образом спаслись, то сейчас они влачат жалкое существование. И сами вырваться со страшной каторги никак не в силах, и весточку как раз оттуда тоже передать невозможно. А кто им может помочь? Правильно, только мы! И только нелегальным способом. Потому что намечавшееся, и довольно справедливое возмездие моусовскому режиму, которое готовилось весьма интенсивно в последние месяцы, опять пришлось отложить на неопределённое время.

И не по нашей вине! А по вине всё той же Доставки, которая со странной настойчивостью поддерживая узурпатора на троне, раздула при этом настолько жуткий вой на всю Галактику в защиту своей марионетки, что наш космический флот был вынужден оттянуться на свои стратегические рубежи и внешнекосмические базы до выяснения обстоятельств.

Конечно, существовали и иные рычаги давления на Пиклию. Хотя бы те же финансовые, к примеру. Хлынувшие на империю реки галакто, при появлении на рынках стахокапусов, могли помочь нам свергнуть любые неугодные Оилтону режимы возле наших границ без единственного выстрела. Вся беда таких надёжных методов заключалась в одном: страшная медлительность!

Вот потому и было мною решено, а Гарольдом горячо одобрено собрать срочно команду, разработать должные планы, и в самое ближайшее время, тайно прошерстить нужную нам каторгу. А уж такое дело для нас казалось вполне выполнимым. Оставалось только всем незаметно и разными дорогами покинуть Оилтон, а потом точно так же по одному собраться уже в нужном месте королевства Пиклия.

Как раз на мальчишнике я и раздал каждому из друзей, его долю предстоящих действий. А что? И тайну сохранили, и гульнули превосходно! Думаю, если Роман Бровер когда-нибудь и узнает о нашем веселье, то одни сутки опоздания нам простит. Он такой…

Лишь бы сам продержался и Магдалену сохранил…

ГЛАВА ПЯТАЯ

30602 год, королевство Пиклия, планета Элиза, системы Красных Гребней.

Тупая, однотонная работа.

День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем, втекающие в мрачные, без просвета надежды годы.

Тонкое зубило, под осторожными ударами молотка, откалывает кусочки спекшегося и спрессованного тысячелетиями песчаника. Главное, не отколоть слишком большой кусок, тем самым нарушив целостность возможно находящегося в пласте палеппи. Но даже когда в свете нашлёмного фонаря мелькнёт краешек этого природного чуда, ещё не факт, что удастся добыть уникальную ракушку без повреждения. Одно неосторожное или неправильное движение, и единый в своей целостности волнистый корпус природной драгоценности будет нарушен. Тонкий поверхностный слой палеппи пропустит воздух на внутренние ткани, и начинается необратимое разрушение. После этого ракушку уже не спасти.

Но, даже вынув палеппи из спекшегося плена, ещё не факт что удастся её довести до сдаточного совершенства. Вначале надо пинцетом удалить все крупные, налипшие песчинки. Потом промыть трофей в нескольких растворах. Затем подержать ровно три минуты в цементирующем отвердителе и как можно быстрей на две минуты засунуть в камеру с жидким фтором. Тут даже малейшая ошибка в две секунды сказывается. Объект может либо покрыться сетью мелких трещин, либо потерять насыщенный, так высоко ценимый перламутровый цвет. Но если всё проходит с выдерживанием временных параметров, то напоследок ракушку на несколько часов оставляют в фиксирующем растворе. Это уже проще всего.

И в итоге получается ювелирное изделие, сравнимое по себестоимости с ценнейшими минералами, и которое после соответствующих украшений, огранки и компоновки с себе подобными покупают во всей Галактике за немалые деньги. Продажа палеппи – это одна из весьма прибыльных ветвей экспорта королевства Пиклия и работы по добыче этих ценнейших ископаемых ведутся только с двумя выходными в месяц круглый год.

История возникновения…

Как вообще природа создала такое чудо? Большого труда догадаться исследователям не составило. Вулканические острова и песчаные пляжи вокруг них. Весьма питательные моллюски, которые обитают в неглубоких заливах, и служат пищей для океанских рыбок, называемых утконосами. Рыбки выедают моллюсков своими изогнутыми клювами, красочные ракушки падают на песок. За год, два, их заносит слоем песка. Время от времени вулкан извергается, и льющаяся в море лава, пропекает песок с ракушками до нужной температуры. И опять наносится следующий слой песка, и опять утконосы поедали аппетитных моллюсков. Через тысячелетия эти слоёные пироги песка, лавы и ракушек просели вниз на несколько километров и там добавочно подверглись длительному воздействию давления и горячих вулканических температур. А ещё через десяток миллионов лет, какие-то ретивые геологи-исследователи добрались до глубин в толще океанов, и достали на поверхность природное чудо, которое кто-то назвал по имени своей дочери Палеппи.

Чудо быстро разрушилось, но состав был определён: нечто весьма похожее на натуральный жемчуг, но с прозрачными свойствами и с яркой перламутровой насыщенностью внутри. Тогда же быстро определили, что требуется сделать с палеппи, чтобы они сохранили все свои прелестные свойства и стали транспортабельны в виде украшений.

И пошла добыча…

А вот с добычей, особенно в производственных количествах, сразу возникли большие сложности. Со временем шахты в должных местах, сделали и на суше, что позволило не использовать дорогостоящие подводные купола на большой глубине. Но и в недрах оказалось несладко. Давление сказывалось, повышенная температура раздражала, частые смены рабочих в течении суток страшно поднимали себестоимость добычи, и непрерывное мотание клетей вверх-вниз приводило к неоправданным жертвам.

По причине повышенного давления и температуры, нельзя было и поднимать породу на поверхность большими пластами, что несомненно, могло бы решительно сказаться на резком увеличении добычи. Ракушки опять-таки трескались и разрушались, если не проходили внизу полного процесса своей очистки и окончательного затвердения. Вот потому и приходилось старателям корячиться только внизу, на глубинах.

Правда со временем выяснилось, что если пожить внизу больше месяца, то организм человека проходит странную трансформацию, как бы начинает привыкать к условиям жизни на глубине. Большинство работников переставало пользоваться защитными скафандрами с усиливающим экзоскелетом, у них улучшалось зрение, становилась для них привычной жара и условия существования делались, чуть ли не комфортными. Наверное по этим признакам в определённый период, стало бытовать мнение о некоей пользе пребывания внизу и разнеслись непроверенные слухи об излечении некоторых болезней у шахтёров. Не у всех, конечно, а у тех, кто соглашался оставаться внизу на месяц и более.

Понятное дело, народ уловку работодателей раскусил, и ни в какие лечебные свойства глубинных шахт не поверил. Да и клаустрофобию никто не отменял!! Какой дурак согласится торчать на глубинах долги месяцы? Станешь богатым, зато превратишься в пускающего слюни дебила? Желающие подобного обогащения путём умопомешательства, перевелись быстро.

Тогда правящий в то время король, забрав должный материк под власть короны, переименовал вольные прииски палеппи в тюрьму строгого режима, а точнее говоря в принудительную каторгу, и стал засылать в шахты разгильдяев, преступников, да противников своего правления. Вот с тех пор и пошло, что прибыльная статья экспорта Пиклии держится на подневольном труде уголовного сброда и политических противников. Над ними внизу стояли мастера, они же оценщики сдаваемых ценностей да регистраторы рабочего времени. Ну и довольно малое количество надсмотрщиков, жёстко следящих, чтобы уголовники не перебили друг друга и не вздумали эксплуатировать один другого с позиции силы. Мастерам и надсмотрщикам, которых меняли раз в две недели, помогали боевые роботы и настроенные должным образом камеры наблюдения. За всю трехсотлетнюю историю каторги, с неё ни разу не сбежал, ни один узник.

Кстати, попытки заменить людей роботами, предпринимались не раз и не два. Но какую только уникальную, точнейшую технику не опускали вниз, и не пытались откалибровать окончательно на месте, ничего с этой затеи не получалось. Использовать людей оказалось и продуктивнее и несравнимо дешевле.

Именно поэтому каторга на планете не просто выживала во все времена и считалась хорошо себя окупающей, а медленно и неуклонно разрасталась. Хорошо ещё, что геологами были определены окончательные запасы залежей палеппи. По их расчётам добыча могла продлиться ещё тридцать, максимум пятьдесят лет, если не отыщется новое «слоеное поле». Именно поэтому разрастание тюремно-исправительного объекта не форсировалось, и никто, даже нынешний узурпатор трона Моус Пелдорно, не настаивал на резкой добыче перламутровых украшений.

Так что тем, кто попал на природный прииск с пожизненным сроком, переезд на новое место не светил. Как ни улучшалось здоровье внизу, как ни привыкал организм к запредельному существованию на глубинах, всё равно всплывал моральный фактор и люди, получившие пожизненные сроки, угасали, прожив максимум двадцать, двадцать пять лет. Имеются в виду те преступники, которые получали пожизненные сроки. Последний рекорд был установлен совсем недавно: некий знаменитый вор прожил на Донышке, как сами называли свою юдоль скорби заключённые, двадцать семь с половиной лет. Огромный срок! Причем, по мнению большинства, такой временной отрезок лишний раз подтверждал, что неоспоримый факт, что семейные пары вытягивают намного дольше.

Это уже давно заметили и содержатели каторги. Поэтому процентное соотношение женщин и мужчин всегда поддерживался как шестьдесят к сорока. Вдобавок женщины лучше чувствовали с годами породу, и именно они чаще всего работали с молотками зубилами на окончательно стадии выемки ценности из породы. Тонкая, филигранная работа! Создание семей, как и наличие имеющихся – только приветствовалось. Хотя и проживание в ранге холостяка никто не запрещал. Или, к примеру, жить сразу с двумя жёнами не возбранялось.

Причём не всегда, так называемая семейная ячейка образовывалась на тяге представителей разных полов к сексуальной близости. Порой между ними была только чисто платоническая дружба, чувство взаимоуважения, и некое родство душ, позволяющее им делить вместе все тяготы здешнего существования.

Большинство же заключённых попадали сюда с определёнными сроками каторги. И если такие счастливчики доживали до конца своего срока и отправлялись на поверхность, это считалось настоящим праздником и добавляло остальным проблески житейского оптимизма. Ещё чаще в истории упоминались случаи, когда на поверхность поднимали невинно осуждённых, дела которых были пересмотрены, апелляции признаны основательными, и невиновного освобождали от каторжного труда. Были и такие случаи, когда после апелляции со стороны начальника каторги дело лучших добытчиков пересматривалось и срок тяжкого исправительного труда сокращали. Такое случалось даже чаще, чем само наступало благополучное окончание срока, но верили в подобную счастливую звезду для себя, все без исключения. И рвались к трудовым рекордам изо всех сил.

Все, кроме двух каторжан. Один - это парень, высокий, худощавый, и на первый взгляд вроде как нескладный, неловкий и рассеянный. И вторая – это его родственница, этакая ловкая, неунывающая женщина и блестящими от задора и оптимизма глазами. Имена они имели вполне обычные, как для подданных пиклийской короны: Си Га Лун и Ве Да Лисса.

Мало того, в первые месяцы своего становления на Донышке, эта странная парочка всеми силами скрывала свои опасения, что вдруг за ними явится надсмотрщик, в сопровождении боевого робота и скомандует:

- С вещами, на выход! За вами послана клеть!

Это означало бы, что поспешный и не совсем чистый обман с документами вскрыт, и судьи загорелись желанием выяснить, кто это вдруг так настойчиво скрывается под именами весьма и весьма нехороших уголовных элементов. Потому что под именами выживших при разборках уголовников, скрывались резиденты оилтонской разведки Роман и Магдалена Броверы.

А тот факт, что Си Га Лун и Ве Да Лисса чего-то опасались, опытный бы аналитик высмотрел в нескольких мелких деталях и в линии поведения. Парочка ни разу не пожаловалась на свою долю, не проклинала жестоких судей и только в случае крайней необходимости, что-то там вякала насчёт своей прошлой жизни. Они сразу стали довольно вежливо, с уважением относиться к мастерам и надзирателям; ровно и без эмоций к коллегам; и без огонька – к своему каторжному труду. А почему без огонька? Да потому что передовики, пахавшие всё свободное время, выделялись, фиксировались мастерами в первую очередь. Им предоставляли для жительства более лучшие стационарные модули, выдавали усиленные пайки, вплоть до деликатесов и сладостей, и самое главное, они могли подавать апелляции наверх, чтобы их дело пересмотрели, и срок каторги хотя бы скостили. За таких продуктивных старателей, мастера стояли горой, помогали во всём и порой по собственной инициативе будучи на поверхности старались разобраться в делах своих любимчиков и как-то им помочь.

Вот такой «ненужной помощи» влипшие в неприятности резиденты опасались больше всего. Первые год, полтора. Потом немного успокоились. Всё-таки понимание наивысшей опасности, угрозы гибели в них превалировало над желанием хоть как-то вырваться из жутких условий существования.

Другой вопрос, что такое существование, в конце концов, и самых отчаянных оптимистов, сведёт в могилу. А значит, следовало жить хоть какой-то надеждой. А надежда была одна, и та весьма чревата. Во-первых, были жуткие сложности с возможностью передать нужную весточку на свободу. Каждого каторжанина, которому повезло выбраться наверх, тщательно допрашивали под воздействием домутила. Выискивали при этом все контакты с поверхностью и перепроверяя их пятикратно. Так что, даже отыскав надёжного и доверившегося во всём товарища, ещё нельзя было быть уверенным, что условная фраза в рекламном объявлении или знак нарисованный в общественном месте дойдут до высшего руководства.

Мало того, Роман Бровер довольно сильно сомневался и в компетентности самого командования. Ну появится в газетах и информационных форумах объявление, обозначающая для грамотных людей: «Мы живы. Сидим в узилище» (имелся и такой сигнал на всякий случай), а толку? Естественно, что командование пошлёт неких, скорей всего желторотых и новеньких агентов разбираться. Те начнут копать, как и куда делись такие-то. Попросту ходить, выискивать свидетелей, дотошно их выспрашивать и рыться в секретной информации. А подобные действия для опытных моусовских контрразведчиков, что красная тряпка для быка. Их, местный шеф, правая рука Моуса, граф Де Ло Кле, отлично вымуштровал. Живо и самих агентов зацапают, а там и до лживых каторжан доберутся.

Поэтому семейной паре, а точнее говоря отважным разведчикам из Оилтона, ничего не оставалось, как ждать и надеяться только на две вещи: некий счастливый случай или на разгром, полное уничтожение моусовского кровавого режима. И если уж так разобраться, то шансов у них получалось немало: в любом случае Оилтонская империя будет делать всё, чтобы устранить с политической арены своего главного и непримиримого врага.

Правда годы шли, Моус продолжал здравствовать, и даже злодействовать, а каторжане так и работали ежедневно на страшных, уже порядком им осточертевших глубинах.

Одно и то же…

Тонкое зубило, под осторожными ударами молотка, откалывает кусочки спекшегося и спрессованного тысячелетиями песчаника. Главное, не отколоть слишком большой кусок, тем самым нарушив целостность палеппи.

День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем, втекающие в мрачные, без просвета надежды годы.

Тупая, однотонная работа…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

3602 год. Столица Оилтонской империи.

Мне всё-таки было позволено высшей императорской милостью поспать пару часиков после такой бурной ночи и не менее бурного утра. Патрисия умчалась по своим делам, коих у неё в любое время дня и ночи имелся вагон и три тысячи маленьких тележек. А я как сибарит пороскошествовал на нашей внушительной по размерам, хотя почему-то всё равно называющейся двуспальной, кровати.

Потом встал на удивление бодрый, посвежевший, и в отличном настроении отправился в сторону столовой, в надежде чем-нибудь поживиться. Завтрак уже давно прошёл, но наши повара привыкли, что я могу появиться ну в совершенно неурочное время и не удивлялись, когда я им вместо лёгкого завтрака мог заказать плотный, со всеми сменами блюд ужин.

На этот раз я не мудрствовал лукаво, попросив лёгкий перекус, и вскоре уже с наслаждением делал первый глоток ароматного, горячего кофе. Но долго мне поблаженствовать не дали. Первым, кто мне сегодня испортил настроение и нагрузил проблемами, оказался Энгор Бофке, наша немеркнущая величина в мире имперского сыска. Оправдывая своё прозвище, Рекс воровато заглянул в столовую, грозно ощерился, смешно принюхался к запахам кофе и целеустремлённо двинулся мою сторону. Говорить начал уже издалека:

- Танти, надо поговорить!

Я сделал вид, что его и не услышал, и не увидел, даже когда он уселся за столом напротив. В целях надлежащего воспитания, решил проучить затаившего на меня вселенские обиды следователя. И только по истечении минуты, наткнулся как бы на него взглядом и с душевными нотками в голосе воскликнул:

- О! Господин Бофке! Какая неожиданная встреча! Доброе утро! Присаживайся, дружище! Как тебе сегодняшняя погодка?

Раз он меня только в официальных случаях называет положенным титулом, то и я не собираюсь выказывать к нему слишком уважительное или трепетное отношение. Времена его наставничества в далёком прошлом, смею надеяться, что во всех ситуациях у меня и без него знаний хватит разобраться в хитросплетениях следственных тонкостей. Дружить он со мной не желает, значит, буду к нему относиться как к любому иному следователю, подвизающемуся в службе имперской безопасности.

Кофе я ему не предложил, на что он с ехидностью попытался меня подначить:

- Спасибо, я уже пообедал.

- Ну, тогда расскажи, как дети твои поживают? – в тон ему продолжал наглеть я. И мне удалось своего собеседника разозлить:

- Слушай, Ветер! (под этим кондовым псевдонимом я во время последних пертурбаций много кровушки попил с Рекса!) Я на службе!

- Везёт же некоторым! – выдал я с завистью. – Отработал своё – и домой, к детям… А я вон даже ночью, в кровати – и то считаюсь на службе. Дети появятся – тоже работа: будущих наследников и принцев воспитывать… Ненормированный, круглосуточный рабочий день…

Бофке понял, трепетного внимания к своей особе он от меня уже в который раз не добьётся, поэтому решительно перешёл к делу:

- Что это такое?! – и припечатал к столу то, чем наверняка пытался меня ошарашить. Тогда как я, не спеша доел круасан, запил его остатками кофе, и только потом стал отвечать:

- Ну, если применить особые дедуктивные методы, которыми меня когда-то пытался обучить некий дядька Энгор, то понять легко: перед нами полиэтиленовый пакетик, а внутри него записка на небольшом клочке бумаги…

- Не юродствуй! – оборвал меня следователь. – Ты писал?

Самое интересно, что писал и в самом деле я. Только вот когда это было, и кому я эту записку передал, никак не мог припомнить. На стандартном квадратике плотной бумаги, которые всегда использовали на всех совещаниях внутри дворца, было написано явно моей рукой всего несколько слов:

«Не слишком ли много ты требуешь?»

Расценивать написанное можно было как угодно: от дружеского вопроса по поводу заказываемой на ближайшую вечеринку выпивки, до смертельной угрозы во время какой-нибудь торговле о миллионах. Всё зависело от того где эту записку отыскали и при каких обстоятельствах. А зная, куда ранним утром отправился Рекс по долгу своей службы, нетрудно было догадаться, с чем это всё связано.

Поэтому отставив неуместный для ситуации тон, я стал посильно оказывать помощь в расследовании:

- Пока не могу припомнить: кому и когда написал нечто подобное…, - и как консорт, тут же воспользовался своим правом знать всё остальное – Где это нашли?

Энгор скривился. Всё-таки вопросы привык и страшно любил задавать только он. Да только и он до конца наглеть не стал, соображал прекрасно, какая у меня власть и догадываясь о моих скрытых возможностях.

Поэтому со вздохом стал рассказывать:

- Этой ночью умер от инфаркта министр энергетики…

- Знаю.

- …И смерть вполне здорового человека от инфаркта вызвала у нас небезосновательные подозрения. Уже сейчас патологоанатомы утверждают, что остановка сердца произошла слишком странно, хотя до причины так и не докопались. Обыск ведётся везде и со всем тщанием. И на рабочем столе покойного, в его деловом календаре, на позавчерашнем дне лежала эта записка. Твой почерк мы опознали и без экспертов, они только дали официальное заключение.

Рекс замолк, а я перешёл на сухой официальный тон:

- И какие выводы вы сделали, господин Бофке?

Тот пожал плечами:

- Пока мало данных, для предварительных выводов. Но если хотят подставить консорта, - уголок его гуда дёрнулся в насмешке, - То делают это слишком топорно. Одной такой запиской, забравшегося на подобную вершину власти человека – не свалишь. Другой вопрос, если самые смелые предположения и догадки вдруг окажутся правдой…

- В каком направлении будет дальше двигаться следствие?

Энгор с явной язвительностью развёл руками:

- А это всё зависит от желания сотрудничать со следствием каждого заинтересованного лица. Но что я могу обещать с полной гарантией, так это обязательное возмездие от богини правосудия любому человеку, какой бы высокий пост он не занимал.

Я-то этому профи доверял на все сто, в его лояльности и честности можно сказать, что не сомневался, а вот он мне всё никак не мог простить скрытности, из-за которой никак не мог понять и свести воедино всю картину происходящих недавно грандиозных событий. Может чуть позже, в интересах всё того же следствия придётся Энгору поведать о некоторых тайнах, да и о Бульке тоже, но пока я не видел в этом малейшего смысла. Пусть ветеран сам корячится в расследовании, может чего и достигнет без лишнего вмешательства.

Поэтому я только с этаким барским пафосом одобрил:

- Похвально! Весьма похвально твоё стремление добиться справедливости. Со своей стороны я тоже обещаю помочь всем, что в моих силах. А конкретно: надёюсь что вспомню, когда я это писал и кому. Единственное, что могу утверждать со стопроцентной гарантией: данный вопрос не был обращён к покойному министру. И записка никак не могла быть написана в последние шесть, а то и семь месяцев. Скорей всего она появилась ещё до моего неожиданного отъезда на планету Земля. Или в тот трёхмесячный период, когда я пропал из Старого Квартала, но ещё не улетел на Землю.

Рекс задумчиво убрал завёрнутую записку в карман, и продолжил, словно рассуждая вслух:

- Попробуем сделать экспертизу, может для определения возраста и хватит… И всё равно, Танти, такая попытка тебя очернить, смотрится несколько несуразно. Допустим, когда тебя моусовцы держали в плену и пытались вырвать государственные тайны, они всё равно на тебя ориентировали свои некоторые, далеко идущие планы. Ну и могли тебя заставить писать сонмы разных записок на все случаи жизни. В том числе и для попыток компрометации некоторых чиновников, или для попыток их шантажа или подкупа. Но тогда получается, что в нашем окружении остаётся человек, а то и несколько, ниточки от которых как раз и ведут в те самые для тебя печальные три месяца? Возможно ли такое?

Ну раз он сам, да ещё и вежливо приглашает меня поделиться своим мнением, то я никогда не откажу подобающе оформленной просьбе:

- Вряд ли в наших рядах остались моусовцы, или даже шпионы Доставки. Скорей здесь уже стали действовать иные силы, которые просто использовали доставшееся им от наших врагов так называемое «культурное наследство». Уверен, что результаты моих допросов, видеозаписи и оставшиеся документы хранились где-то далеко, в нейтральном месте. Но это ведь не значит, что в том месте не пересекались интересы иных разведок. И сейчас, когда началась подковёрная война за покупку патентов, и за приобретение первых партий стахокапуса, некогда нейтральные нам силы могли стать если уж не врагами, то уж точно недоброжелателями. И не тебе ли не знать, Энгор, что добрая половина обитателей галактики душу дьяволу заложит, союзника утопит и папу продаст, как только появляется возможность заработать парочку миллионов галактов…

- А вторая половина обитателей, - в тон мне продолжил Бофке, - Если появится возможность заработать больше парочки миллионов, ещё и маму родную пристроит рабыней на плантации.

Я тут же деловито поинтересовался:

- А ты к какой половине относишься?

Глаза моего собеседника, блеснули угрозой:

- Мне повезло. Я – то исключение, которое призвано заставить любого обладателя миллионов жить с оглядкой и бояться справедливого возмездия за свои прегрешения.

Уж слишком серьёзная у него была физиономия, и я не удержался от ёрничества:

- Коллега! Что же ты раньше молчал?! Я бы подсказал Ветру, и он бы принял тебя в свой отряд. Ты бы тогда сразу таких предателей как генерал Савойский вылавливал и иже с ними! Ты ведь помнишь, как он мне помог восстановить доброе имя? Вот! И тебе бы он помог, если бы ты был с ним более открытым и дружелюбным…

- Обойдётся и без моего дружелюбия, - проворчал Рекс.

Вспоминать о своих просчётах в работе он не любил страшно. А таких просчётов у него, которые я к счастью успевал ликвидировать со своими друзьями, оказалось немеряно. Припомнить хотя бы тот момент, когда заговорщики пленили императора Януша Второго и уже вводили ему домутил, желая выведать главные тайны о стахокапусе. Тогда положение спас Николя, положивший парализующим выстрелом всех скопом в кабинете первого человека империи, но и себя отключив на несколько часов отдачей. Ну и мой своевременный звонок Энгору помог справиться с ситуацией, жёстко повязать банду Соляка. Следователь тогда со стаей своих подручных успел вовремя, хотя от быстрого бега по коридорам дворца чуть инфаркт не получил.

Вот и сейчас он встал, и уходя буркнул вместо прощания:

- Танти, надеюсь, что ты отнесёшься к этому делу серьёзно!

Да так и ушёл, ни приятного аппетита не пожелав, ни спокойной ночи.

А раз я не сплю, то пора и остальных на ноги поднимать. Я достал крабер, и набрал номер Алоиса. Когда кто-то хрюкнул мне в ответ, я начал с максимальным воодушевлением в голосе:

- О, юный мавр! Надеюсь, ты уже бодр и полон сил! Поэтому не станешь мне плакаться, что ты больной, старый негр и тебя уже все достали?

- Не стану…, - согласился друг. – Потому что ещё сплю-у-у…

Затихающая гласная в конце слова, показала, что он и крабер вот-вот выронит из рук, проваливаясь обратно в сон. Пришлось выбить частую дробь ногтями пальцев у себя по зубам, подавая знак «Наивысшее внимание!». Старая привычка, и может кому-то из посторонних покажется глупой и неуместной, но в нашей команде она действовала выше всяких похвал:

- Что случилось! – уже целиком проснувшимся голосом отозвался Алоис.

- Умер министр энергетики. Есть подозрения, что ему помогли уйти в мир иной. Ещё и меня пытаются подставить.

И я пересказал всё, о чём мы поговорили с Бофке.

- А я ведь предупреждал, что с этими стахокапусами официальный Оилтон ещё намучается, - напомнил наш аналитик о своих экскурсах в ближайшее будущее. - Следовало для этого дела подвязать специально созданный отдел.

- Ага! Умник выискался! Тебя ведь уже спрашивали: из каких шишей этот отдел создавать и кого там поставить у руководства? И что ты ответил?

- И сейчас отвечу: не моего ума дело. Есть там всякие начальники по кадрам, командиры Дивизионов, консорты и прочие. Вот пусть у них голова и сохнет. Мне и так выспаться не дают. А ведь в кои веки себе выходной выбил! Знал, как после вашего мальчишника чрезмерные дозы алкоголя скажутся на старом, израненном…

- Ну всё! Хватит плакаться, а то прямо сейчас отправлю в «омолодитель»! Поднимай свою чёрную задницу, и за работу! Отыщи мне всех и вся, что может вывести нас на недавнего обладателя этой странной записки. Мне кажется это единственный стоящий след. Причём не обязательно, что к возможным убийцам министра. Вполне возможно и к тем, куда ведёт ложный, отвлекающий след.

- Не волнуйся Танти, отыщу! – чувствовалось, что Алоис уже встал с кровати и разговаривает на ходу. – Наших ребят будешь подключать к этому делу?

- Нет. Пусть постепенно и вразнобой выдвигаются к точке нашего предстоящего рандеву. Уже больше никак нельзя откладывать попытки по розыску и спасению Броверов.

И закончив разговаривать с Алоисом, стал названивать остальным членам нашей боевой команды.