Неуловимые Мстители: фальшивые блёстки

1

Двигатели заревели, самолет задрожал и взял, наконец, разбег. С опоздание на пятнадцать минут, как отметили косыми взглядами на часы окружающие бизнесмены. Одинаковая реакция – это и есть единство нации? – ухмыльнулся про себя Корф. Затем ему стало не до смеха. Оказалось, что его старым костям очень неудобно в аэрофлотовском кресле. Фридрих повертелся, устраиваясь на длинный четырехчасовой перелет до Москвы. В свои неполные 77 лет Корф сохранил достаточно бодрости, чтобы заниматься бизнесом, но обычно путешествовал по делам в пределах Европы. И вот, впервые после Второй мировой войны, он едет в Россию в компании немецких коммерсантов.

Когда-то, в 41-м, ему повезло выскочить из юзовской авантюры живым. Случай, удача вознаградили его за упорство, с каким Корф добирался до клада, завещанного отцом. Зато пришлось пожертвовать именем: гестаповец Альберт Вернер, участвовавший в захвате Юзовского гестапо, перестал существовать. А лейтенант Корф – фантом, придуманный для того, чтобы заманить партизан в ловушку, обрел вдруг плоть и кровь. Немалая часть денег ушла на то, чтобы устроиться в тылу с чистым послужным списком. Служил Корф честно, потому что за воровство расстреливали, а взятки давал из своего кармана. Война затянулась, и капитан Корф закончил ее в американской зоне оккупации уже не богатым, но еще вполне обеспеченным человеком. Основав собственное дело, Фридрих женился, чтобы было кому передать бизнес и семейную историю. Сын Алекс, названный в честь деда, стал ученым-химиком и делами отца интересовался мало.

Взлет закончился, и стюардессы стали развозить напитки. Корф взял коньяк "чтобы не поддерживать конкурентов", ведь с начала 70-х основную часть его бизнеса составляло производство водки "Корф". Последнее время дела шли не очень, а невероятная популярность в Европе водки "Горбачев" (названной, кстати, в честь какого-то царского генерала) грозила еще большими потерями. Это и послужило одной из причин, почему Фридрих отправился в Москву. Но кроме нового рынка, ему было любопытно увидеть единственную на континенте крупную столицу, куда не дошла гитлеровская армия. Где-то там же затерялись и следы Мстителей, хотя одно время Корф часто встречал в русских газетах фамилии ответственных работников Даниила Ларионова и Валерия Мещерякова. Теперь они, конечно, умерли, а с ними ушла память, ушли и все их враги, и все друзья...

2

Поспать Ксанка любила, но сегодня специально пришла в школу пораньше. Они договорились с Андреем, чтобы он помог ей по алгебре. Каждый раз она давала себе слово, что сама разберется, но и почти каждый раз ей приходилось просить помощи у друга. Ксанка никогда не видела Андрюшку над раскрытым учебником, разве что когда объяснял что-то ей, но он всегда прекрасно разбирался в уравнениях или теоремах про углы. Сама Ксанка точные науки не любила, но, чтобы попасть на конкурс, полагалось иметь хорошие оценки. Девчонка находила повод гордиться хотя бы тем, что не скатилась до простого списывания домашнего задания. Родителям она этого не говорила, так как те были инженерами и хорошая учеба для них была делом естественным. Один старый дед Даня (если точно, то Ксанке он – прадед) принимал ее сторону, заявляя, что в его время, чтобы быть "правильным человеком", образования не требовалось. Аргумент слабый, поскольку старик успел повоевать в гражданскую, но ксанкины родители старались деду не перечить с одной стороны уважая авторитет патриарха, с другой, опасаясь все еще горячего нрава. "Это Валеркина порода из вас прет," – ворчал Даниил Иванович, имея в виду, что бабушка Наташа была замужем за дедом Юрой Мещеряковым. До сих пор Ларионов-старший помнил, что его друг Валерка когда-то бросил службу в ЧК ради того, чтобы выучиться на горного инженера. Кстати, это дед Даня приучил всех звать ее Ксанкой, хотя, в отличие от прабабки Оксаны – его сестры, девушку звали Ксения.

Андрей не подвел и уже ждал ее, сидя на подоконнике в коридоре на третьем этаже. Его лицо, обычно чуть флегматичное, расплылось в улыбке, которую умела вызвать только она.

– Привет, – сказал Андрей, – хорошо, что не опоздала, я все успею тебе объяснить.

Вот так: ни тебе "хорошо выглядишь", ни "рад тебя видеть"... Ксанка вздохнула и приготовилась слушать очередную лекцию, произносимую усталым тоном знатока. Стараясь сосредоточиться, она не замечала, что ее друг чаще смотрит на нее, чем в учебник, который он успел выучить наизусть.

– ...Поняла? Особенно важно, где говорится о...

– Все, все, все. Спасибо, Андрюша, мне пора.

– Но ты поняла?

– Ага, – Ксанка подхватила рюкзачок и побежала к своему классу. С Андреем они учились в параллельных, а дружили уже года два. Зато раньше, в детстве, они друг друга недолюбливали.

На втором этаже Ксанка заскочила в туалет, достала из кармашка пузырек с таблетками и проглотила две штуки, запив из-под крана. Инна ее уверяла, что таблетки эти помогли ей похудеть на три килограмма, а стоят не так уж дорого. Скоро конкурс и Ксанка, хоть и не слишком беспокоилась, решила, что еще одно средство не повредит. Тем более, что долго пить эти таблетки она не собиралась, купила всего один пузырек из Инкиных запасов. Вот Инка, та совсем на этих таблетках зациклилась – по десятку в день ест.

Вдруг Ксанка сообразила, что слышит из кабинки тяжелый рвотный звук. Она осторожно приоткрыла дверь и увидела свою подругу, склонившуюся над унитазом.

– Ларисочка, тебе плохо? Что с тобой? Ты отравилась?

– Уже хорошо, – подруга разогнулась, вытирая губы. – Просто я решила, что завтрак был слишком обильным.

– Ты же ешь только диетическое!

– Все равно, – сказала Лариса, – согласись, проиграть конкурс из-за лишнего бутерброда глупо. А потом еще укорять себя за то, что ты не сделала для победы все, что нужно.

– Ладно, пошли в класс, – поторопила подругу Ксанка, и ее голос тут же заглушил пронзительный звонок.

Лариска прополоскала рот, и подруги побежали в кабинет математики.

– А вот и наши красавицы: Мещерякова и Кравченко! – воскликнула учительница, жестом удерживая девчонок в дверях. – Все прихорашиваетесь? Только о конкурсе красоты думаете? А вы не думаете о том, что схлопочете "двойку" по алгебре или геометрии и ни на какой конкурс уже не попадете?

– Извините, Тамара Михайловна, – попросила Лариса.

– Мы думаем, Тамара Михайловна, – заверила Ксанка, потупив глаза, чтобы меньше был заметен легкий след туши.

– Значит, думаете? – ехидно переспросила учительница, – тогда прошу к доске... Кравченко.

Лариса осталась, а Ксения совершенно спокойно заняла свое место за партой. Спокойно, потому что нельзя показать особенной радости, тогда следующий вопрос достанется ей. А спокойствие Ксанки было продиктовано тем, что она лишь пару раз позволила Тамаре Михайловне заподозрить, что плохо разбирается в ее предметах. Именно благодаря этому она избегала частых вызовов к доске. И сейчас выбор пал на Ларису потому, что учительница считает ее более слабой. Ксанка одна знает, что это не верно, их способности в этой области приблизительно одинаковы, но, в конце концов, они опоздали из-за Лариски, которая совершенно не вовремя вызывала у себя рвоту.

Подружка отвечала довольно бойко, она не меньше ксанкиного старалась в последнее время получать только хорошие оценки. Даже сильнее старалась, так как теперь они больше общались в школе, чем вне ее, несмотря на то, что жили в одном доме и даже одном подъезде. Лариса, а особенно ее мама, все чаще говорят Ксении, что она занята уроками, ей некогда развлекаться. Ксанку это не слишком обижало, у нее и без Лариски друзей много.

А кроме них был еще троюродный брат Степан Ларионов, ее ровесник, который жил в соседнем дворе и учился в другой школе, но чуть не каждый день приходил в гости. "Вот это моя порода," – говорил дед Даня и трепал белобрысую голову подростка. Он любил рассказывать мальчишке о подвигах Мстителей и его деда Петра, а Степан любил слушать эти истории, уже изрядно надоевшие всем остальным домашним. За это Даниил Иванович показывал хлопцу именной маузер, подаренный еще Буденным и, как подозревала Ксанкина мама Ирина, возил Степку за город пострелять из редкого оружия.

Дверь решительно распахнулась и на пороге возник директор. За ним гуськом вошли двое милиционеров и один человек в штатском. Загремев стульями, школьники встали, самые хулиганистые из них недоуменно переглянулись. Не из-за потасовки же на вчерашней дискотеки такой сыр-бор?

– Извините за вторжение, Тамара Михайловна, а ты, Лариса, садись... Вы тоже... – махнул рукой директор. Класс сел. – Дело в том, что в нашей школе случилось большое несчастье, сегодня утром погибла ученица параллельного с вами класса Инна Сурикова.

По классу метнулся испуганный гул.

– Вот товарищи из милиции, они будут по очереди вас вызывать и расспрашивать. Прошу вас оказать помощь следствию и рассказать все, что знаете. После этого вы свободны, на сегодня уроки отменяются. У меня все, Тамара Михайловна.

– Владимир Васильевич, а как это случилось? Ее убили, да?

– Товарищи из милиции вам все объяснят. – Директор вышел, и слово взял штатский.

– Здравствуйте, меня зовут Карпов Николай Николаевич, я расследую убийство вашей соученицы Суриковой.

Класс ахнул.

– А как...

– Никаких подробностей о происшедшем я, в целях тайны следствия, разглашать не могу. Единственное, что скажу, преступление было совершено, когда Инна шла утром в школу. Прошу вас пока не разговаривать на эту тему, мы будем вызывать вас в соседний класс по очереди. Постарайтесь пока припомнить все, что вы знаете о Суриковой. Пожалуйста, трое человек с первых парт, пойдемте с нами.

– Тихо! – погасила возникший сразу после ухода милиционеров гомон Тамара Михайловна. – Помолчите оставшиеся от урока полчаса.

– Но Тамара Михайловна! О, другом-то можно?

– Нельзя! Хотя бы перед ликом смерти имейте совесть! – твердо сказала учительница, подтверждая и без того прочную репутацию стопроцентной дуры.

Ксанка сидела в шоке, словно попала под прозрачный, но непроницаемый колпак. Инна! Такая жизнерадостная всегда, такая веселая. Никак не верилось, что ее нет, что умерла... Еще вчера они болтали, обсуждая предстоящий конкурс красоты, Инна должна была участвовать там вместе с Ксанкой и Ларисой. Она еще дала ей эти таблетки, хоть у Ксении и не было с собой нужной суммы...

На стол перед Ксанкой упала записка. "Какой ужас, правда?"

– прочла девушка и оглянулась, узнав почерк. В Ларисиных глазах стояли слезы, сквозь которые читался неподдельный испуг. Ксения чуть кивнула и отвернулась. Перебрасываться записочками, словно из-за того, что кто-то с кем-то в кино не пошел, ей не хотелось. Случилось действительно страшное, непонятное и темное дело. Инночку, стоящую перед глазами живой и улыбчивой, было отчаянно жалко. Лариса за спиной начала тихонько всхлипывать, у Ксении от этого тоже защипало глаза.

Очередь продвигалась неожиданно быстро, и минут через двадцать к милиционерам вызвали Ксанку. Она попала на допрос к Николаю Николаевичу.

– Как вас зовут?

– Ксения Мещерякова.

Сыщик записал ее фамилию в простой блокнот.

– Вы хорошо знали погибшую?

– Да, как и все. Знакомы с первого класса.

– Вы были подругами?

– Да, но не очень близкими.

– Когда вы в последний раз разговаривали с Инной?

– Вчера.

– Заметили ли вы, Ксения, – глянул в блокнот Николай Николаевич, – вчера что-нибудь необычное?

– Нет.

– Инна не волновалась, не высказывала никаких опасений? К ней никто не приставал?

– Нет.

– О чем вы говорили?

– О конкурсе красоты.

– Это самая популярная тема последнего времени, как я понял?

– Да, мы обе должны были в нем участвовать.

– Значит, вы были конкурентками?

Ксения пожала плечами.

– Я как-то не задумывалась. Всего участниц будет около двадцати, от нашей школы – двое. Моя лучшая подруга Лариса Кравченко и я. Инна считалась как бы запасной, будет ли она принимать в конкурсе участие должно было решиться перед самым его началом.

– Знаете ли вы еще что-то, что может представлять для следствия интерес?

– Нет, ничего особенного я не знаю.

– Спасибо вам, Ксения, до свидания. Но если что-нибудь вспомните...

– Обязательно сообщу. До свидания.

3

Ксанка не помнила, как дошла до дома, не отвечая на вопросы деда, она прошмыгнула в свою комнату и упала на диван. В одиночестве слезы нашли выход, и девушка разрыдалась.

Поглядев через полуприкрытую дверь на худенькую спину, вздрагивающую от приступов плача, дед Даниил решил, что дело плохо, и вызвал на помощь любимого правнука. Сам он никогда не умел утешать, да и в молодости его народ был покрепче. Наверняка все эти трагедии из-за какой-нибудь ерунды. Хоть бы и так, а плачущую девчонку все равно жалко.

Степан примчался через десять минут, еще минуту пытался отдышаться, ловя ртом воздух, а потом, осторожно постучавшись, вошел в комнату.

– Ксанка!.. Ксаночка... Что случилось? – брат положил руку на плечо. – Что-нибудь с конкурсом?.. Так ты наплюй.

– Инну... убили! – прорыдала девушка.

– Кого? – растерялся Степан. – Убили?

– Да!..

– Не плачь, пожалуйста. Дать тебе водички?

Ксанка отрицательно помотала головой.

– Спасибо, мне уже лучше... Ты откуда взялся?

– Дед Даня позвонил... Расскажи все по порядку. Убили твою подругу?

– Инну Сурикову – девочку из параллельного класса. Мы с ней знакомы с детства, дружить особенно не дружили, но часто разговаривали. Она очень хорошая была... Я сегодня пошла в школу пораньше, дела были, потом начался урок алгебры. Прошло минут пятнадцать, вдруг входит к нам директор, с ним трое из милиции. Директор говорит: уроки на сегодня отменены, потому что сегодня по дороге в школу погибла Инна Сурикова.

– Может это просто несчастный случай? Погибла – не значит убита. Может, под машину попала?

– Да какие там машины, она у нас во дворе живет, мы в школу с третьего класса сами ходим, она же рядом. Да не в этом дело. Потом нас по одному вызывали в другой кабинет и там допрашивали: не боялась ли чего Инна? какое настроение было? не преследовал ли кто ее?.. Понимаешь?

– Значит, убийство получается, – кивнул Степан.

У Ксанки снова навернулись слезы.

– Мне кажется, – поспешно сказал парень, – я ее не видел.

– Видел как-то на моем дне рождении, – Ксения приподнялась и села. Одной рукой она пригладила растрепавшиеся волосы, а другой взяла с письменного стола альбом.

– Вот фотография с новогоднего вечера. Это Инна. А здесь мы вместе – на чьем-то дне рождения. – Девушка стала перелистывать страницы назад, все дальше погружаясь в прошлое. Там не было никаких смертей, на фотографиях все были счастливы и веселы. Слезы просохли.

А Степану хотелось еще раз посмотреть на последние фотографии, но он боялся, что Ксанка снова примется плакать. Он женских слез не любил (да и кто любит?) и утешать не умел, хоть дед его и вызвал.

– А Инна на тебя похожа, – осторожно сказал Степа, опуская глагол "была".

– Очень, – кивнула Ксения, – нас в детстве даже путали, если мы в одной компании были. Теперь, конечно, нет, но тип лица, волосы. Даже фигуры, потому что Инна в последнее время здорово похудела. – Девушка снова погрустнела, но не расплакалась, хоть и пришлось для этого прикусить губу.

Дверной звонок прервал невеселые мысли, но, когда в комнату вошел Андрей, настроение к лучшему не изменилось.

– Привет, – протянул ему руку Степан. – Ты из школы?

– Ага, нас дольше допрашивали, – Андрей покосился на Ксанку.

– Ничего, – сказала девушка, – я уже немного успокоилась.

– Говорят, что на Инну напали прямо на выходе из двора, в этой длинной темная арке между домами.

– Знаю, – сказал Степа. – А еще что?

– Вроде бы ее ножом ударили, но болтают разное. Свидетелей-то нет.

– Откуда ты знаешь?

– Если бы были, милиция так долго общие вопросы не задавала. Их в школе шесть человек сидит. А ведь и по другим местам тоже должны сыщики бегать.

– Логично, – согласился Степан.

– Интересно узнать, в чем причина? Что за мотив у преступника?

– Интересно? – возмутилась Ксения. – Тебе интересно?!

– Не шуми, – успокаивающе сказал брат. – Андрей не точно выразился. Нам важно знать мотив. Вдруг это маньяк?

– Что ты имеешь в виду?

– Если это случайное убийство или грабеж, то убийца на пушечный выстрел к вашей школе больше не подойдет, но вдруг дело в другом? Мы беспокоимся.

– Я к Инне очень хорошо относился, если я не плачу, то ты не думай, что мне легко об этом говорить, – сказал в оправдание Андрей. – Но если версия маньяка не исключается, то возможен рецидив.

– Вы серьезно, мальчики?

– Лучше перестраховаться, – солидно сказал Степан. – Мы действительно беспокоимся. С этого момента мы постараемся не выпускать тебя из поля зрения ни на минуту. Вне дома, конечно. Но и здесь ты должна принимать меры повышенной безопасности. Входная дверь, к сожалению, у вас не бронированная.

– Погоди, – сказала Ксанка, – что ты говорил про слежку?

– Не про слежку, а про охрану. Инна, между прочим, была на тебя сильно похожа, а маньяки, бывает, клюют на определенный тип. Так что теперь в школу и из школы тебя будет провожать Андрей.

– Но это же смешно...

– Ничего страшного, вся школа и так знают, что он твой поклонник.

Андрюшка чуть покраснел, но напористому приятелю возражать не стал.

– После уроков я могу ходить с тобой на репетиции по конкурсу красоты или куда-то еще. Хотя пока, мне кажется, лучше гулять поменьше. Если мы с Андреем будем заняты этим делом, то с тобой может побыть Витя. Он парень надежный, к тому же спортсмен.

– Стоп, – сказала Ксанка. – Каким это делом вы собираетесь заниматься? Что за шпионские игры?

– Что за намеки? Я ничего такого не говорил. И, если хочешь знать, игра в сыщиков–разбойников мне надоела еще в шестом классе.

– Как играли, так и надоела, – Ксения пристально посмотрела на одного и другого парня. Андрюшка потупился.

– Как это? – не понял Степа.

– Понарошку. А всерьез, я думаю, поиграть очень хочется.

– Найти убийцу и отомстить за Инну нам тоже хочется, – сказал Андрей. – А тебе – нет?

– И мне хочется, – подумав, призналась Ксения. – Только, боюсь, у нас ничего не выйдет.

– Не бойся, выйдет, когда за дело берутся Ларионовы!

– Вам, Ларионовым, – отозвалась Ксанка, – лишь бы шашкой махать!

– Предупреждаю, – напомнил Степка, – мы родственники!

– У нас есть небольшая фора перед милицией, – сказал Андрей, заминая спор, – мы хорошо знаем Инну и ее окружение и, с другой стороны, ребята скорее нам расскажут какие-то факты, чем сыщикам.

– Верно, – подтвердил Ларионов–младший. – К тому же у милиции много дел, а у нас одно и масса времени.

– Это у тебя, а мне к конкурсу готовиться надо, – сказала девушка.

– Основную работу мы возьмем на себя, – благородно пообещал брат. – Итак, сколько есть версий? Грабеж, маньяк, случайное, не мотивированное убийство. Последняя версия практически бесперспективна.

– Заказное убийство, – предложил Андрей.

– Почему бы нет? Принимается. Что еще?

– Любовь и ревность, – сказала Ксения.

– Хорошо, – согласился Степка, стараясь не показать своего высокомерного отношения к подобным идеям, почерпнутым из женских романов. – Пока достаточно. По всем этим версиям нужно определиться с кругом подозреваемых и искать улики. Не помешало бы узнать какие следы оставил преступник, и как он убил Инну. Часто такие преступления раскрываются по горячим следам, когда еще...

– Степка, прекрати, пожалуйста, – не сдержалась Ксения. – Давай сегодня больше об этом не говорить!

– Но мы договорились...

– Извини, – перебил приятеля Андрей, – мы лучше между собой переговорим, ладно?

Ксанка махнула рукой, зная, что если Степа разошелся, то его и из пушки не остановишь.

– А ты не думай о грустном, – попросил девушку кавалер, – посмотри телевизор, например. Там сейчас как раз КВН показывают.

Ксения послушно оставила мальчишек шептаться в своей комнате, а сама включила в гостиной телевизор. Там, действительно, показывали КВН. Она с этой передачей познакомилась заочно, и ах, как давно это было.

4

Классе в пятом играли они в школе в КВН. Даже не так, КВН был тогда закрыт, и учителя называли игру викториной. Делились на команды и отвечали на вопросы, придуманные преподавателями. Наверное, те полагали, что дети хотя бы ради победы будут учить географию с биологией. Вопросы, кажется, касались именно этих тем. Еще каждый участник должен был приготовить свой вопрос команде соперников. Ксанка вопрос подсмотрела в детской энциклопедии, до сих пор у нее есть этот оранжевый трехтомник "Что? Где? Когда?", совпавшим названием с другой передачей, ставшей популярной чуть позже. Но основную часть приготовлений составил особенный бант, который умела повязывать только ее мама.

По украшения ее команда с самого начала оказалась лучше. Так как учителя старались не провоцировать вражду между классами, то команды делались смешанными. Таким образом, рядом с Ксенией оказалась такая же хорошенькая Инна из параллельного "Б". Когда к ним присоединили еще и Ларису, которая только недавно пришла в их класс, победа стала полной. Лариску мать нарядила словно на новогоднюю елку, да и сама девочка походила на нее, столько блесток и бусинок сияло на платье. Галина Викторовна единственная из родителей пришла болеть за свою дочь на викторину. Учительница географии Светлана Георгиевна разрешила ей присутствовать, но невольно посматривала в угол, где сидела трепетная родительница. В новой школе, да еще в присутствии матери, Лариса зажалась и не могла выговорить даже то, что знала. Галина Викторовна этого не замечала и радовалась, что ее дочь самая нарядная. Светлана Георгиевна нарочно отправила Лариску к географической карте. Говорить не может, так хоть покажет, что спросят.

Италию та нашла, не задумываясь, но умненький мальчик в сером костюмчике (Ксанка даже запомнила, что подумала тогда: только очков на носу не хватает!) спросил: где находится государство Андорра? Ксении было очень жаль растерявшуюся новенькую девочку, а вредного Андрюшку из команды противника она была готова поколотить прямо тут же.

Так она впервые обратила внимание (отнюдь не благосклонное, стоит заметить) на своего будущего кавалера. Судя по коварной улыбке, несостоявшийся очкарик был очень доволен своим вопросом. Драку Ксения решила про себя отложить, потому что вдруг поймала на себе растерянный взгляд Ларисы. Светлана Георгиевна как раз отвлеклась к другим ребятам, и Ксанка исподтишка сумела показать правильное направление. Указка Ларисы сдвинулась влево и наткнулась на пятно меньше копеечной монеты.

– Не честно! Не честно, она подсказывает! – палец Андрюшки указывал на Ксанку.

Он еще и ябеда! Ксения презрительно отвернулась и надула губы. Ну и пусть они проиграют, во всем будет виноват этот ябеда-корябеда.

Светлана Георгиевна обратила внимание на крик мальчишки.

– Посмотрите, как моя дочь справилась с заданием! – воскликнула Галина Викторовна.

Вместе с безразличным видом Ксении это убедило учительницу, что все в порядке. Тем более, что ее главной задачей было не выявить лучшую команду, а свести дело к ничьей. Ксанкина команда заметно отставала, Галина Викторовна волновалась по этому поводу больше всех участников викторины.

– Какое морское животное имеет "кошачье" имя?

Ничья никак не выходила, скривилась Светлана Георгиевна, не слишком сложный вопрос задала Мещерякова, ведь обязательно кто-то скажет, что это...

– Кошачья акула! – громко сказал Андрей.

– А вот и нет, – позлорадствовала девочка.

– Андрюша, разве ты не знаешь о морском котике? – с улыбкой облегчения спросила учительница.

– Знаю, – насупился Андрейка, – но кошачьей называют акулу.

– Неужели? – вздернула брови Светлана Георгиевна.

– Ничего подобного, мальчик, – поспешила заявить Галина Викторовна. – Я тоже не слышала ни о какой такой "кошачьей акуле"!

– А я слышал, – пробормотал маленький игрок.

– Надо уметь признавать свои ошибки, – назидательно сказала учительница и, нарушая обычное правило, объявила команду Андрея Смирнова проигравшей из-за пререканий с судьей.

– Ура! – закричала Галина Викторовна.

Ксения тогда почувствовала легкий укол совести, ведь она тоже нарушила правила, но викторина уже закончилась. Ябедой быть хуже, решила про себя она, значит он правильно проиграл! Галина Викторовна громко говорила, что если бы не Ларисочка и "та девочка", то их команда бы проиграли, а потом позвала Ксению с ними в кафе-мороженое. Где они и наугощались до полного к пломбиру равнодушия. Так Ксения подружилась с новой девочкой Ларисой.

Позже, когда Галина Викторовна вышла замуж в третий раз, их семья купила квартиру прямо в Ксанкином доме и даже том же подъезде. Почти всегда подруги вмести ходили в школу и из школы, вместе делали уроки, правда обычно у Ксанки. Так продолжалось до тех пор, пока Ксанка вновь не столкнулась с Андреем. Но это была уже совсем другая игра.

5

Утром в офисе Игоря Петровича раздался звонок и капитан Карпов сообщил, что с Инной случилось несчастье. Суриков прыгнул в свою "Тойоту" и примчался к месту происшествия, когда тело дочери увозили в морг. В него тут же клещом вцепился милиционер.

– Позвольте выразить вам мое сочувствие, Игорь Петрович. Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, но все–таки прошу вас, Игорь Петрович, ответить на некоторые вопросы. Это может помочь нам в скорейшем розыске преступника, что называется – по горячим следам...

– Маша знает?

– Мария Романовна, ваша супруга? Нет. Я не решился по телефону... Вы понимаете?

– Надо ей как-то сообщить, – Суриков достал сигарету и судорожными движениями пытался добыть огонь из зажигалки. – Я должен поехать к ней.

Капитан поднес ему огонек своей зажигалки.

– Все же давайте сначала поговорим, – настойчиво попросил он.

Игорь Петрович косо поглядел на милиционера.

– Все ответы – "нет".

– Что вы имеете в виду? – оживился Карпов.

– Я никого не подозреваю, в плохих компаниях Инна не бывала, врагов у дочери не было, наркотиков она не употребляла. Что еще?

– А у вас есть враги? – спросил Николай Николаевич, нисколько не смутившись.

– Конечно, в бизнесе, – ответил Суриков между двумя глубокими затяжками.

– Вам угрожали?

– Нет.

– У Инны были карманные деньги?

– Да, но не столько, чтобы из-за этого стоило убивать.

– Это рассуждение богатого человека, – заметил капитан, – знаете, в наше время убивают не за состояние. А некоторые и сотню считают состоянием.

– Не читайте мне лекций о современном экономическом положении, я иногда смотрю телевизор.

– Извините.

Суриков достал новую сигарету и прикурил, а милиционер тем временем приготовил новый вопрос.

– У вашей дочери был постоянный друг?

– Подруги, вы имеете в виду?

– Друг, мальчик, поклонник?

Игорь Петрович задумался.

– Насколько я знаю – нет.    Но лучше спросить у Маши, может быть она знает лучше.

– Обязательно спрошу, – пообещал Карпов. – Еще: ваша дочь всегда одна ходила в школу?

– Она взрослая девочка, школа в двухстах метрах. Конечно... Кто бы подумать мог...

– А скажите, Игорь Петрович...

– Хватит, – сказал Суриков, швыряя окурок. – Разрешите, я поеду к жене.

– Она сейчас на работе?

– Да.

– Хорошо, – кивнул милиционер. – Я пойду в школу, а днем, если позволите, снова зайду к вам.

– Заходите, – бросил Суриков не слишком гостеприимно и сел в машину. Он был рад отвязаться от назойливого милиционера, тем более, что перед разговором с Машей ему нужно хоть немного собраться...

Глаза жены последовательно отразили испуг, недоверие, ужас и пустоту. В тот момент, когда она поверила в кошмар, глаза ее словно остекленели. Игорь Петрович обнял жену, довел до машины, усадил. Мария двигалась механически, как робот. Суриков старался что-то говорить, но потом замолчал. Подходящие слова найти было трудно, а, главное, жена его, кажется, вообще не слышала. Единственная перемена, которая произошла – из невидящих ничего глаз потекли слезы. Может, проплачется, подумал он, трогая машину. По дороге он тревожно посматривал назад – картина не менялась. Маша смотрела перед собой, слезы катились... Словно плачущая икона: лик недвижен, слезы бесконечны...

Суриков остановился поближе к подъезду, потому что зеваки, оказавшиеся на месте убийства, не успели разбрестись и теперь они заметили новый объект для наблюдения.    Игорь Петрович вытащил жену из машины, завел в дом. В квартире он посадил ее в кресло, затем вызвал "скорую".

– Типичный шок, – сказала врач, уколола Марию в плечо и, велев уложить, исчезла без лишних разговоров. Игорь Петрович уложил жену в спальне, а сам снова закурил.

Что теперь? Ехать в агентство ритуальных услуг? В морг? Думать об этом было невыносимо тошно. Как же так получилось? Еще сегодня утром все было хорошо, жила семья... Единственная дочь, в которую они столько вложили, девочка моя, которую так любил... Что-то нужно делать.

Игорь Петрович снял трубку и набрал номер еще одной "скорой помощи".

– Слава? Это Игорь. Инна погибла, приезжай.

Брат жены примчался с другого конца города через пятнадцать минут. К его приезду Суриков успел выпить стакан коньяка. Обняв его за плечо, Слава коротко расспросил о случившемся, зашел в спальню и, выйдя на цыпочках, сказал, что Маша спит.

– Я все сделаю, – пообещал Слава.

Суриков достал из секретера упаковку пятидесятитысячных купюр.

– Хотел евроремонтом заняться, – сказал Игорь Петрович, – Зачем теперь?

– Я все сделаю, – снова повторил Слава и ушел.

Через пару часов, как обещал, явился капитан Карпов. Его попытку поговорить с женой Суриков пресек в корне, но заверил в его лице следственные органы, что расспросит ее сам и все доложит лично капитану.

– Ладно, – с трудом согласился милиционер, – пусть Марья Романовна спит.

Затем с самым серьезным видом он поинтересовался, когда Игорь Петрович видел Инну в последний раз. А узнав, что утром, спросил в каком она была настроении. Затем он осмотрел комнату дочери, забрал пару ее личных тетрадей и ушел, поблагодарив за содействие.

Укол продолжал действовать, машино лицо перестало быть застывшей маской, превратившись в обычное родное спящее лицо. Когда, тихо ступая, Суриков вернулся в комнату, в дверь позвонили. Слава молча прошел в комнату и присел к журнальному столику. Вынул из кармана остатки денег и положил с краю. Игорь Петрович достал из бара вторую бутылку и вторую рюмку.

– Как Маша? – спросил Слава, оглядываясь на прикрытую дверь спальни.

– Спит, – Суриков налил. – Помянем девочку.

Они выпили.

– Я все сделал, – отчитался Слава. – Ритуальные дела, там, гроб, его сейчас привезут, место на кладбище рядом с матерью нашей – Инниной бабушкой – нашел, договорился, в морг за телом поедем завтра, они там экспертизу еще сделают, обед в кафе заказал на послезавтра.

– Спасибо тебе, Слава.

– Чего там, я же ее как родную... Менты-то были?

– Были. Два раза я уже с капитаном одним разговаривал. Карпов, не слыхал?

– Нет. Но могу справки навести.

– Наведи. Может, ты есть хочешь?

– Я сам, – Слава сходил на кухню и принес хлеб, сыр, ветчину. – Ну и что?

– Ничего, по-моему. Были ли враги, сколько карманных денег давали, с кем дружила, спросил. Судя по всему, никаких зацепок у милиции пока нет.

– Значит, может и не появится. Если очевидных подозреваемых нет... Я знаю, как они сейчас работают: "глухарем" больше, "глухарем" меньше – все равно.

– Я бы этого гада своими руками, – Игорь Петрович сжал кулаки так, что суставы хрустнули.

– Я тоже об этом все думал, пока по городу мотался. Казнил бы не задумываясь, но вот как найти?

– Сами можем...

– Не можем, – махнул рукой Слава. – Здесь требуется профессиональная работа.

– Что ты предлагаешь?

– Нанять частного сыщика из агентства. Стоят они дорого, но если возьмутся за такое дело, то шанс есть.

– Деньги не вопрос, – Игорь Петрович задумался. – Если бы они нас вывели... Слава, ты знаешь таких ребят?

– Поищем. Говорю тебе, за деньги сейчас многое можно сделать.

– Я согласен.