Невежда

Мои копыта месили бурую сырую дорогу. За спиной — до отказа набитая телега, а справа — очень неприятный сосед. Ну, как сосед, скорее сородич. Рыжий упряжной конь по кличке Болтун.

И представьте себе: с этим Болтуном совершенно не о чем поговорить. По одной простой причине: он туп как пробка.

И тем не менее из нас двоих именно меня назвали Невежда. Людская логика для меня всегда была загадкой.

Левый бок обожгло натянутыми вожжами. Я повернул голову.

— Эй! Поосторожней там.

Бесполезно. Люди меня не понимают, как и я их.

Копыта ступили на траву. Похоже, съезжаем с дороги. Ну наконец-то.

Ко мне повернулся Болтун:

— Привал? Дадут морковку? — всполошился придурковатый сосед. Я поморщился.

— Ага, дадут тебе… Сена бы кто дал. И вообще забудь про лакомства. Мы больше не в деревне. Здесь эту роскошь люди и без нас стрескают.

Болтун сразу как-то погрустнел и снова отвернулся.

Вот и правильно. Нечего мне тут мыслительные процессы сбивать, — подумал я и ухмыльнулся.

Когда наш обоз остановился на обочине, сзади послышался топот. Он нарастал, приближался. Болтун даже перестал отмахивать мух хвостом и спросил:

— Как думаешь, что там? — он мотнул мордой в сторону дороги.

Я не успел ответить. Из-за поворота показалась колонна величавых коней со всадниками. Те были закованы в какие-то железяки, в руках — длинные заострённые палки.

— Вот это мощь! — протянул Болтун, провожая каждого коня взглядом.

На нас они не обратили никакого внимания.

— Просто обряженные хвастуны, — ответил я соседу. — Пользы от них никакой, зато посмотри-ка на них.

Я сплюнул. Но их статные образы по-прежнему сидели в голове.

Когда ритмичный, чавкающий по грязи топот стих, позади послышались голоса наших обозников. Я обернулся, насколько позволила упряжь. Слов я не понимал, но этого и не требовалось — они явно о чём-то спорили.

Один из обозников тыкал пальцем вслед ушедшему отряду, кричал и мотал головой. На лице застыла странная гримаса — не страх, скорее смесь безумия и отчаяния.

— Змею он там углядел, что ли? — буркнул я. — Болтун, ты змей не видел?

— Змеи? Где? — он растерянно уставился под ноги и чуть не взбрыкнул.

— Всё, ладно, проехали.

— Куда поехали? — я закатил глаза и снова посмотрел на обозников.

Тот, с безумным взглядом, уже убегал — только пятки сверкали. Возничий махнул рукой, ругнулся и натянул вожжи. Мы снова тронулись.

Ближе к вечеру воздух наполнился странными запахами — дым и металл. Я то и дело поглядывал назад. Люди были на взводе. А Болтуну всё нипочём: то за веткой потянется, то забурчит что-то себе под нос.

— Ну что за посмешище, — вздохнул я.

Давно, когда я был жеребёнком, старый конь мне сказал: «Держись подальше от рыжих — они странные». При том что сам был рыжим. Видно, совсем из ума выжил. Но совет я запомнил. А теперь вот — я посмотрел на соседа, потом на свои серые ноги.

— Не чета ты мне. Совсем не чета.

В голове снова всплыли образы того отряда. Серых коней среди них хватало. Да и я бы смог. Если бы захотел. Стыдливо за озирался — словно кто-то мог прочесть мои мысли.

Из-за кустов с криками выбежала толпа. Все в железе, с железом в руках, только рукава у них были не синие как у тех, а красные.

Вожжи резко хлестнули по боку — и безвольно повисли. Болтун заржал во всё горло, забрыкался, попытался встать на дыбы. Упряжь сдавила горло.

— Осади, Болтун! — крикнул я захрипев.

И в лицо брызнуло красным. Болтун стал заваливаться, стягивая меня за собой.

Я упёрся копытами. Шерсть на загривке встала дыбом. А потом натяг звонко лопнул. Шею обожгло. В глазах заискрило.

Вскочил. Помчался, не разбирая пути. Воздуха не хватало, паника била в мозг. Я бежал и бежал. Не помню как. Копыта сами несли, глаза сами выбирали дорогу — лишь бы подальше, лишь бы не слышать этого крика, не видеть этого красного.

Когда очнулся, вокруг было тихо. Только шелест травы. А в темнеющем небе, ухала птица.

Остановился. Ноги дрожат, бока раздуваются с каждым вдохом. В груди и горле всё жжёт от сухости.

Огляделся. Поле. Ни души. Ни синих, ни тех, в красном. Ни Болтуна.

Болтун…

Мотнул гривой, отгоняя мысль. Нельзя об этом думать.

В голове стало пусто. Только ветер — навстречу. И он пах свободой.

Упряжи больше нет. И я могу идти куда хочу.

Но куда?

Вокруг только поле, холм вдалеке и что-то блестящее.

— Вода, — всхрапнул я и двинулся к блеску.

Я увидел речушку. Но блеск был не от воды. Блестел человек в железных одеждах. На его шапке — синяя грива. Я узнал его. Он был во главе того отряда. На самом крупном белом коне.

Но коня нигде не было. Спросить бы его что случилось.

Посмотрел по сторонам — взгляд зацепился за белую гриву. Он лежал поодаль, не шевелился. Шея — в чёрно-красном. Спросить не получится. Отбегался парень.

Человек, увидев меня встал. Медленно двинулся, протягивая яблоко. Сочное, румяное. У меня аж слюнки побежали. Сглотнул и шагнул навстречу.

Он говорил, обращаясь ко мне, но я не понимал ни слова. Лицо его светлело с каждым моим шагом. Словно я был его последней надеждой.

Когда мы почти сблизились, он произнёс ровным голосом:

— Пока я жив, война не окончена. А ты, серый красавец, поможешь мне вернуться на поле брани и победить.

Я ничего не понял, но слова звучали красиво. Яблоко ткнулось в нос. Аромат одуряющий. Я схватил его зубами и впился.

Под ногой человека смачно хрустнула ветка.

— Й-и-и-и! — Взвился на дыбы, едва не опрокинулся. Под копытом звякнуло.

Опустился на все четыре. Человек лежал на земле. Ткнулся в него носом. Уснул что ли?

Дожевал яблоко и пошёл дальше — навстречу ветру и свободе.

Конец